Жанр: Драма
Планета шампуня
...альше от меня, чем
был до отъезда. А я думаю, когда люди отдаляются, значит, у них есть какая-то
тайна, которой они не хотят делиться, потому что не уверены, как ты с этим
справишься.
- С чем?
- Ладно, все это чушь. Сама себе напридумывала. Смотри-ка. Скай здесь - вон ее
Салунмобиль. - Она поворачивается и смотрит на меня. - Но ведь ты рассказал бы
мне, если бы у тебя была тайна, правда? Я с чем угодно справлюсь. Ты же знаешь.
- Знаю.
- Вот и хорошо. Пошли.
Анна-Луиза первая заходит в "Свалку", а я проверяю и перепроверяю, закрыты ли
дверцы машины.
Представьте себе, что вы усаживаетесь в кресло перед экраном и вам показывают
жутко кровавый фильм про то, как вам делают операцию, которая спасла вам жизнь.
Без которой вы были бы не вы.Но вы этого не помните. Или все-таки помните?
Понимаем ли мы, какие события делают из нас то, что мы есть? Дано ли нам понять,
в силу каких побудительных причин мы делаем то, что делаем?
Когда мы ночью спим - когда идем через поле и видим дерево и на ветвях его стаю
спящих птиц - когда говорим друзьям не всю правду - когда держим друг друга в
объятиях, - какое хирургическое вмешательство испытывают наши души - через какие
мы проходим разрушения, исцеления, потрясения, постичь которые нам не суждено
вовек? Какие создаются фильмы, которых никто никогда не увидит?...
Что ж, будем называть вещи своими именами. У меня в Европе действительно было.А
было то, что я там встретил другую - Стефани -вот я и произнес ее имя - и на
время я забыл Анну-Луизу.
Само собой, теперь я снова о ней помню. Теперь.
И конечно, мои отношения с Анной-Луизой изменились. Почти нет уже прежней
жадности, когда хочется всего и сразу, но это и к лучшему. Да у нас и никогда-то
не было любви по образу и подобию залихватской пивной рекламы. Меня, кажется,
даже угнетало порой, что наши отношения совсем не тянут на "крутую" рекламу. Ну,
вы понимаете: машины, развивающие космическую скорость под рев какой-то
термоядерной музыки, штук двадцать неприступных красоток в бикини - мастериц
поджаривать вас на медленном огне, хотя у самих одно на уме... Мало-помалу
свыкаешься с тем, что имеешь.
Если мы с Анной-Луизой слишком часто повторяем друг другу "ты мне нравишься",
это только потому, что мы прекрасно знаем: в нас не хватает страсти, которая,
как считается, должна была бы нас обуять. Какие-то мы скованные. О таких вещах
много думать вредно.
Анна-Луиза мне нравится. Вместе нам хорошо и просто, и я надеюсь, что этого
достаточно. От мысли, что должно же быть что-то еще, я делаюсь усталым и
разбитым.
8
- Тайлер! Анна-Луиза! Привет царям природы, пожирателям низших форм! Кстати,
глянь-ка вот на это.
Скай, подружка Анны-Луизы, перебрасывает мне псевдофирменные солнцезащитные
очки, сработанные каким-нибудь трудолюбивым островным народцем в Юго-Восточной
Азии: гладенькие, блестященькие и противно пахнущие сырой ягнятиной. Скай и с
ней вся наша компания - Пони, Гармоник, Дэвидсон, Лесли, Мей-Линь и Гея -
оккупировали в "Свалке" кабинку под условным названием "Сибирь", в глубине зала,
по соседству с видеогетто. Дэвидсон как заведенный щелкает моимфотоаппаратом с
моей,между прочим, пленкой, и все семеро будто ополоумели - прихорашиваются и
позируют - ни дать ни взять, немецкие пестицидные магнаты, всучившие свой
"полароид" самому Энди Уорхолу. На столе, среди жратвы, неторопливо проявляются
отснятые фотки. Странно наблюдать, как мои друзья дурачатся при всем честном
народе, - это как среди бела дня увидеть луну в небе.
- М-гм, Откровенное фуфло, - говорю я, возвращая очки.
- Ах-ах, как же! Мы же были в Европах!
- Расслабься, Скай. Фуфло твои очки или нет, я тебе скажу без всякой Европы, и
ты это прекрасно знаешь.
Никтоне возьмется посягнуть на мой авторитет, если дело касается "дизайнерского"
барахла под фирму. Откуда и моя поездка в Европу, и мой Комфортмобиль, и мой
Модернариум? Оттуда: липовая "фирма" - часы да футболки. В нашем студенческом
городке я был торговым представителем некой компании, обосновавшейся в
окрестностях Прово, штат Юта, которая стала вечной головной болью для модного
дома "Шанель". И для "Ральфа Лорана", и "Ролекса", и "Пьяже", и "Хьюго Босса".
Мой скромный бизнес, надо сказать, развивался довольно бойко, до тех пор,
конечно, пока не вмешались копы и не прикрыли его.
- Улыбочку! - Гея снимает "полароидом" меня и Анну-Луизу, и пока мы старательно
изображаем голливудские улыбки, на другом конце "Свалки" кучка юнцов и девах,
любителей целыми днями ошиваться в торговом центре и гонять на скейтбордах,
взрывом истерического гогота встречает появление на экране в конце видеоигры
пульсирующего призыва - "Нет наркотикам!". Музыкальный автомат, начиненный
компакт-дисками, выдает одну модную композицию за другой. Все наперебой болтают
- так, ни о чем. Минк, моя любимая официантка, берет у меня заказ на "фунгусгумунгус"
и только вздыхает, когда Анна-Луиза в миллионный по счету раз просит
принести ей диетическую кока-колу. Гармоник - задвинутый на компьютерных
"Темницах и драконах" и повернутый на "старой доброй Англии" рыцарских времен -
просит "прекрасную деву" "поднести ему меда", и Минк снова вздыхает и уточняет,
какая кока-кола его устроит больше - обычная или диетическая.
- Этим летом в Амстердаме, - говорю я, - мне повезло столкнуться с малышней из
какой-то бостонской частной школы. Мы в одном общежитии жили. Всю неделю они до
тошноты обкуривались травой, объедались клубникой и хныкали, что их закусали
комары, когда они катались по каналам. У них у всех был один пунктик: каждому,
кто вместе с ними оказывался в пабе при общаге, показать, какие они богатенькие.
Так вот, один из этих пижонов по имени Крис все нудил и нудил про свой "ролекс",
который папаша ему подарил на день рождения, а потом он как-то вдруг вздумал
пройтись насчет Ланкастера и нашего Завода - дескать, странно, что я еще не
фосфоресцирую, как циферблат на часах. Тут я ему и говорю: "Слышь, Крис, дай-ка
глянуть на твои часики". Он и дал. А часы липовые! О чем я ему и сообщил.
- Как ты мог это увидеть?! - запротестовали мои друзья-приятели.
- Проще простого. У настоящего "ролекса" секундная стрелка движется плавно. А у
поддельного - тик-тик-так. Кто знает - не спутает. Я, честно говоря, сам
пожалел, что сказал ему. Все-таки отец подарил... Но уж больно он нарывался, и
вообще, если папаша втюхивает тебе подделку и при этом морочит голову, будто это
самая что ни на есть крутая фирма, разве не лучше знать правду?
Вопрос мой повисает в воздухе. И до меня вдруг доходит, что ни у кого из моих
друзей нет биологического отца, который бы стабильно и ощутимо присутствовал в
их жизни - включая меня самого. Так что я легко догадываюсь, какой ответ я мог
бы от них услышать: "Да мы любой чепуховине из рук отца были бы рады - и лишних
вопросов задавать не стали бы!" Замечу, кстати, что последним подарком, который
я получил из рук своего биологического папаши, Нила, была стетсоновская шляпа,
наполненная коноплей с его наркоделянки в долине реки Гумбольдт. Мне тогда было
шестнадцать, и пока я вскрывал посылочный ящик и шуршал бумагой, Джасмин в
нетерпении висела надо мной, сразу учуяв, какого рода этот подарочек. "Шляпа -
тебе", - сказала она, в мгновение ока прибрав к рукам все остальное. На этом
подарки и кончились. Селяви.
- Слушай, Тайлер, - нарушает молчание Скай, почувствовав, что момент внутреннего
родства, охвативший нас, располагает к такому вопросу, - а правду рассказывают о
твоей маме - будто Дэн написал ей на лбу Р-А-3-В-О-Д?
- Да еще в зеркальном отражении? - добавляет Гармоник. - Нет, я так, просто раз
уж об этом заговорили.
- Правда. Только с буквой "р" напутал, если тебя интересуют все подробности. А
вообще не лез бы ты не в свое дело, а ты, Скай, не строй из себя стерву. Тебя
это не украшает.
- И теперь Джасмин собирается обобрать его до нитки?
- Ей-богу, Скай, уймись!
Спустя несколько минут, воспользовавшись тем, что Скай отлучилась в туалет,
Анна-Луиза объясняет мне, что Скай не в состоянии унять себя, когда на нее
находит, и ей тогда палец в рот не клади - откусит. Она говорит, что Скай словно
маленькая, но очень дорогостоящая вещица в универмаге - такие обычно
заворачивают в ворох упаковочной бумаги даже не потому, что это необходимо, а
просто чтобы их труднее было украсть.
- Она родилась разведенной, - говорит Анна-Луиза.
- Уж больно она колючая, - ворчу я.
- У нее и жизнь колючая. Отец сидит, срок не то двенадцать, не то пятнадцать.
- А держится так, будто она главный приз в лотерее, - подливает масла в огонь
Дэвидсон. - Будто с телеэкрана выскочила. Уолт Дисней в стиле мягкого порно -
целлулоидовый пупсик, гладкий, блестящий, без царапинки.
- Думаю, ей просто хочется новых ощущений, - говорю я, перехватив сердитый
взгляд Анны-Луизы.
- А это непросто, когда живешь в захолустном городке, - ставит точку АннаЛуиза,
- так что вы к ней не цепляйтесь.
Еще когда я только начал появляться везде с Анной-Луизой, ее подруги
отсканировали меня цепкими взглядами страховых экспертов и пришли к выводу, что
я скучноватый тип - с таким не по барам ходить, а семью заводить. Думаю, по их
мнению, с такими, как я, они еще успеют наобщаться, потом когда-нибудь, когда
отгуляют свое. Слава Богу, Анна-Луиза мягче и не так категорична, как ее
подружки. Не далее как на прошлой неделе мы с Анной-Луизой даже поскандалили по
этому самому поводу. Я стал; ее подначивать и, пожалуй, хватил через край.
- Неужели твоим подругам не ясно, что мужики в одну трилионную долю секунды
просекают, когда женщина смотрит на них и прикидывает - мол, этот в мужья
годится, пусть будет про запас? После этого какого они ждут к себе отношения?
Скай и все ее подруженции считают, что они могут гулять направо-налево, а потом
прибиться к какому-нибудь придурку вроде меня и в одночасье превратиться в
образцово-показательную Кэрол Брейди[6 - Героиня телесериала "Семья Брейди"
(1960 - 1970-е) о жизни неправдоподобно дружной семьи.].
- А по-твоему, женщин следует держать под замком? И вообще, о чем ты - мужчинам,
значит, можно набираться опыта с кем и как угодно, а женщинам ни-ни? Забыл,
какой год на дворе? Думаешь, все еще семьдесят первый? Противно слушать.
- Ты передергиваешь. Просто и Скай, и Мей-Линь, и Гея слишком разбитные, на мой
вкус. На них посмотришь - жутко делается.
- А на меня?
- Ты это ты, ты не твои подруги.
- Может, и зря. А ты, если тебе неймется оттого, что тебя считают занудой,
который только на то и годится, чтобы женить его на себе, лучше пойди и докажи,
какой ты веселый и остроумный, только не говори мне о моих подругах так, будто
онивиноваты во всех смертных грехах. Имтвои дремучие предрассудки совершенно ни
к чему.
- Тпру! Тайм-аут.
- Над тобой еще работать и работать, Тайлер. Подумать только, у такого сынка
мама - хиппи! Мне нужно срочно с ней поговорить. Боже правый, спаси и сохрани
этот мир!
Этот обмен мнениями на прошлой неделе происходил в квартире Анны-Луизы - одной
из четырех квартир на первом этаже в полуразвалившемся старом кирпичном доме в
крошечном историческом центре Ланкастера на Франклин-стрит.
Анна-Луиза -единственная из всех знакомых моего возраста, кто живет сам по себе.
Независимость ей идет. Ее мама и брат живут в Спокане, а это слишком далеко от
нашего муниципального колледжа, чтобы каждый день ездить туда-сюда. Ее новая
семья состоит из парочки одиноких сестриц-полунищенок, которые занимают две
одинаковые квартирки, разделенные общим холлом, и Лупоглаза прямо над ней,
которому мы придумали звучное прозвище "Человек, у которого 100 зверей и ни
одного телевизора". Видим мы его лишь изредка, и всякий раз он тянет за собой
неподъемную сумку-тележку, затаренную кормом для домашних животных с оптового
рынка, что на Линкольн-авеню.
И еще одно событие, случившееся на прошлой неделе: Анна-Луиза позвонила мне,
когда я, давным-давно поужинав, сидел у себя в комнате за компьютером и
пересортировывал свою фонотеку с помощью новоприобретенной программы под
названием "Рэп-коллекция", которую я заказал по почте в корпорации "Меломания",
Мемфис, штат Теннесси ("Простым нажатием кнопки вы можете заново
систематизировать всю вашу фонотеку на компакт-дисках, аудиокассетах и
грампластинках по имени исполнителя, названию альбома или году выпуска.
Прилагается алфавитный указатель на 25 000 имен. Не забудьте, что есть еще "Рок",
"Джаз-", "Бах-", "Дэд-"[7 - Легендарная калифорнийская рок-группа The
Grateful Dead, возникшая на волне движения хиппи.] и "Элвис-коллекция" - всего
свыше 50 тематических программ"). Анна-Луиза сообщила мне, что с ней случилась
странная вещь. Она плавала незадолго до закрытия в нашем бассейне при колледже,
совсем одна, и вдруг электричество выключили, как раз когда она была в центре
чаши.
- Я растерялась, - рассказывала она. - Здорово перетрусила, но потом
расслабилась и поплыла под водой с открытыми глазами. В кромешной тьме мне
показалось, что вся гравитация исчезла. Какой-то открытый космос, только с
хлоркой.
После пережитого Анне-Луизе, как бы это сказать, захотелось снять эмоциональное
напряжение, и я был вытребован к ней на квартиру. Несколько часов спустя, около
полуночи, мы в блаженном изнеможении лежали на ее футоне, прикрытые пуховым
покрывалом, ее лицо и тело словно площадь, где только что отшумел карнавал, и
теперь все снова стало удручающе обычным - даже не подумаешь, будто совсем
недавно тут била через край жизнь.
Мы ели обжигающе горячий, перегретый в микроволновке попкорн и вслух мечтали,
как бы мы стали жить, если бы выиграли в лотерею триллион долларов. В конце
концов мы сошлись на том, что купим тогда десять тысяч акров земли в
окрестностях Ланкастера, устроим там систему орошения - реки, протоки - и
создадим для себя лесную зону, и лес обнесем кварцевой стеной, высоченной, как
экран в кинотеатре под открытым небом для автомобилистов.
Внутри, за стеной, мы посадим миллионы семян и саженцев - будущие рощи и чащи
там, где раньше была одна бесплодная земля. В первые несколько лет наш лес будет
невысокий, едва достанет нам до плеч, но потом зеленая масса начнет быстро
тянуться все выше и выше, перерастая нас, становясь все пышнее и гуще, давая
приют птицам и насекомым и мелким зверушкам, которые будут находить для себя
новые укромные уголки и потаенные убежища. И когда мы с Анной-Луизой состаримся,
состарится и наш лес, пока наконец, через столетие, мы не ляжем с ней вместе под
раскидистой ивой на берегу озера Св.Анны, и откуда-то из-за пучков диких ирисов
до нас будет доноситься веселое покрякивание утят, и где-то за стеной
непреклонных, как часовые, тополей будет шуметь порывистый вольный ветер.
Солнышко будет светить сверху на наши морщины и старые кости, и потом налетит
ветер и унесет нашу кожу, и мы превратимся в двух маленьких бабочек, которые,
дрожа и замирая, кружат одна вокруг другой, поднимаясь в воздух все выше и выше
над кронами нашего сада, нашего леса-крепости, над воздвигнутыми нами кварцевыми
стенами и над миром за ними.
Вот почемумы с Анной-Луизой собрались в Британскую Колумбию в тот уик-энд,
который будет через один после этого. Под занавес нашей лесной фантазии она
вспомнила, что на карте южной части Британской Колумбии видела лес под названием
Глен-Анна. Когда нам выпадет триллион долларов - жди-пожди. И мы рассудили, что
нам не худо бы еще до этого счастливого дня своими глазами увидеть настоящий
лес.
Я оставляю Анну-Луизу в "Свалке", а сам еду нанести визит Дэну. Через
застекленную дверь (ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ: ХОЧЕШЬ - ЕШЬ!) я выхожу на бодрящий
воздух, в котором дыхание вырывается уже белым облачком, выхожу в холодный
октябрь - в занимающийся свет уличных фонарей и подсвеченных плексигласовых
указателей: поверхность их кажется волнистой из-за миражной ряби, которую
рождает быстро остывающая земля. Одинокая машина чух-пухает по шоссе Три
Шестерки - сплошного потока машин, тянущихся от Завода в час пик, как будто и не
было.
Здесь в Ланкастере открылся сезон охоты. Пока я ехал к Дэну по шоссе Три
Шестерки, я убедился, что каждый булькающий гормонами говнюк при полном
отсутствии смысла жизни и наличии какого-никакого внедорожника в пределах нашего
часового пояса влился в стадо ему подобных и устремился в "биозону", увлекаемый
исключительно соблазном ходить небритым, лапать непотребных девок, накачиваться
виски в вонючих мотелях и напяливать на башку дурацкие бесформенные шапки цвета
"электрик" - и всё, чтобы палить наобум из ружья по жалким осколкам живой
природы, которым выпала сомнительная удача пока еще уцелеть, несмотря на все
усилия Завода и прошлогоднюю массовую вылазку безмозглых головорезов. Нечисть,
без разбору швыряющая всех животных в свои невидимые котлы. Думаю, природа
просто кончится еще до того, как мы улучим момент ее уничтожить.
Однажды, несколько лет назад, подкрепляясь в закусочной Пимма "На обочине", мой
отчим Дэн, не обнаружив под рукой "клинекса", взял и чихнул в долларовую купюру.
Не прошло и месяца, как он стал банкротом. Он по сей день клянет себя за тот
злополучный чих, свято веря, что в этом, а вовсе не в его бездарности, и кроется
причина его краха.
Дэн занимается, вернее занимался, строительными подрядами и в лучшие времена был
"крут, как вареное яйцо" (он так шутит, во козел-то!) - в те стародавние
времена, когда он женился на Джасмин и когда я сам не дорос еще до старших
классов школы.
- Строительный подрядчик наговорит тебе чего угодно,чтобы затащить в постель, -
игриво сказала мама как-то раз одной своей приятельнице во время какой-то из
вечеринок, которые они с Дэном устраивали в те далекие времена, когда в моде
была лососина из Новой Шотландии, квартирная сигнализация и чеки из швейцарского
банка, - эпоха, когда Джасмин в первый и, будем надеяться, последний раз
экспериментировала с крепдешиновыми платьями а-ля мыльная опера, макияжем и
шикарными закусками из морепродуктов и таскалась по фуршетам, пила коктейли
вместе с расфуфыренными заводными куклами - женами подрядчиков, Дэновых корешей;
все они переехали на жительство в Бомжополь, когда пришел Большой Страх. -
Присочинит, польстит, умаслит, соврет, наобещает, сопрет - короче, так ли, сяк
ли он тебя в койку затащит - и что же тут выясняется?
- Что?
- Тебя поимели. - Коктейльный юморок.
Лет десять назад Дэн появился в орбите Джасмин как что-то неизведанное, опасное,
пьянящее: ей, как я понимаю, вконец опостылели волосатые рожи - целую вечность
она других не видела. И какое-то время они были вполне счастливы - на свой
особый лад: их не покидала животная самоуверенность, которую внушают людям
деньги. У меня в памяти хранится даже несколько эпизодов, в которых Дэн выглядел
вполне прилично, все они так или иначе связаны с машинами: только в машине -
желательно гоночной - и можно было наблюдать спокойного, расслабленного Дэна.
Помню, как мы ехали по шоссе Три Шестерки на 12-цилиндровом "ягуаре", и Дэн,
когда мы со свистом неслись мимо Завода, крикнул: "Эх, жми-дави!"- и, вильнув из
стороны в сторону, на полной скорости дал задний ход, чтобы проверить, фиксирует
ли одометр пробег, когда едешь задним ходом. (Нет.) Да, вот это была машина!
Само совершенство. Фасонистая. Помню, я спросил Дэна про какую-то прорезь на
приборной доске - зачем она? "Чтобы держать там сотенные".
Помню, как однажды Дэн прилепил на передние фары пурпурные кисточки на липкой
основе, раньше обрамлявшие соски какой-то стриптизерши и доставшиеся ему в
ночном клубе в городке Якима, - Джасмин их обожала и ни за что не хотела их
отклеивать, так они и болтались на фарах, пока сами собой не истлели.
Помню, как-то мы ехали по автостраде, которую пересекала линия высоковольтной
передачи, и Дэн гаркнул, чтобы мы прикрыли наши сокровища, и заставил нас
сложить ладошки на причинном месте.
Помню, как по-хамски Дэн вел себя на парковках, - просто прямо под носом у
инвалидов въезжал на их синюю разметку, машину ставил по диагонали, так что
занимал сразу два места, и управы на него не было, потому что у какого-то
прохиндея в муниципальном совете он добыл себе удостоверение инвалида.
Помню еще один случай, когда у Дэна был задвиг на бодибилдинге, и он после
тренажерного зала вместе со мной и Дейзи ехал домой и вдруг рывком свернул к
продовольственному магазину, кинулся внутрь, в молочном отделе схватил с полки
коробку слизок и, оторвав угол, стал жадно заглатывать содержимое. Мы с Дейзи
побежали за ним и ошарашенно смотрели, как тягучая белая жижа стекает у него по
подбородку, застревает в шерсти на груди и, оставляя пятна на майке, капает на
пол, собираясь в мини-лужицы.
- Стероиды, - сообщил он нам. - Если я не сожру чего-нибудь прямо сейчас, мой
желудок сам себя начнет жрать. Притащи-ка мне вон ту гроздь бананов.
Хорошее было время, хорошие годы!
Я стою в коридоре перед дверью в квартиру Дэна и чувствую, как из замочной
скважины тянет холодом.
Многоквартирный дом Дэна буквально смердит безысходностью. Здесь нашли себе
приют те, у кого в жизни просматривается одна общая черта - все они где-то
когда-то не успели вскочить в уходящий поезд. Я не хочу дотрагиваться до кнопки
вызова лифта, не хочу вдыхать в себя унылые кухонные запахи, выползающие в
коридор. Я чую, как позавчерашнее жаркое разогревается вместе с туберкулезными
палочками. В нише под лестницей растут сталагмиты почты, пришедшей на имя давно
выбывших адресатов. Под окном, из которого виден одинокий пень, - газон с
чахлыми бархатцами: цветы выросли самосевом, никто их не сажал, и пень никто
выкорчевывать не будет. В ветках кустарника, протянувшегося вдоль дороги - якобы
живой изгородью, запутался мусор, и вычищать его никто не собирается.
Я стучу в дверь. Никто не откликается, но тишина меня как раз не удивляет. У
Дэна своя теория: дверь открывать, только если в нее постучали трижды;
телефонную трубку снимать только после шестого звонка.
Когда я стучу в третий раз, дверь открывается.
- А-а. Ты.
- Привет, Дэн. Не обязательно изображать бурную радость.
- Привет. Да, понятно. - Дэн смотрит на меня, и мозг его пытается меня
сфокусировать, как если бы я был кинофильм на огромном экране, а он киномеханик,
подстраивающий резкость. - Ну заходи, раз пришел.
Вслед за Дэном я прохожу в его промозглую квартиру, где все свободные
поверхности отданы живописному холостяцкому беспорядку - опять-таки вспоминаешь
зрительный зал в киноцентре, груды мусора на полу после нескольких подряд
утренних показов мультика "Бэмби": трусы, носки, картонки из-под китайской
жратвы, пультики от священной аудио-видео-коровы, объявления о найме на работу,
пустые аптечные пузырьки из-под рантидина, пепельницы, разнокалиберные рюмки и
стаканы, журналы - и все это вперемешку с несколькими чучелами птиц, которые он
прихватил с собой в то утро, когда бросил Джасмин: гуси, утки и ястребы -
наглядное подтверждение (хотя это и так ясно), что природа рано или поздно за
террор над ней расплатится.
- Выпьешь?
- Нет, спасибо.
Стакан Дэна, на котором вместо геральдических гербов красуются бульдозеры, с
коротким кряком отрывается от импровизированного кофейного столика -
поставленных один на другой гладеньких алюминиевых кейсов, какие были в моде у
шишек наркобизнеса в 1930-е годы, - и Дэн, прежде чем поднести стакан ко рту,
изрекает:
- Молодежь нынче пошла - чистюли, аж поскрипывают.
- Допустим.
Сидя в коричневом велюровом кресле, Дэн опрокидывает стакан в глотку.
- А я махну еще стаканчик. Как тебе Европа?
- Нормально.
- Правильно! Молчание - золото.
Дэн идет в другой конец комнаты, наливает себе, зажигает сигарету, потом
возвращается, садится прямо напротив меня и спрашивает с деланной
доверительностью вкрадчивым голосом коммивояжера:
- Так-так. Что я слышу - будто ты направо-налево рассказываешь всем, какое я
исчадье ада?
- Хм, Дэн. А где доказательства, что это не так?
- Что ты несешь, черт тебя дери?
- По дому, что ли, соскучился?
- Слушай, ты все-таки выродок.
- Вот-вот. Из-за таких высказываний ты и докатился до нынешнего состояния.
Дэн замолкает, потом с улыбкой говорит:
- Ты все не меняешься, да?
- Дэн, почему ты ушел от Джасмин? И почему ты такушел? Паскудно.
- Я не намерен обсуждать эту тему. Мой адвокат не советовал. - Дэн тушит
сигарету. - И кстати, чему я обязан удовольствием лицезреть тебя сегодня?
- Дружеский визит, ничего больше.
- Шпионить пришел? Ну и что ты ей скажешь? Какую дашь мне в рапорте
характеристику? Положительную?
Я молчу.
- Ладно, ладно. Дыши ровно. Но и ты на меня не наезжай. Ты вот думаешь, что
знаешь меня, и зря - ничегошеньки ты не знаешь. Что ты сделал со своими
волосами?
- Сейчас так модно, - говорю я, рассеянно проводя пятерней по торчащим в разные
стороны гелем склеенным "свечам".
- Сопляк ты сопляк, дешевка! Но, с другой стороны, мода есть мода. Я сам в свое
время патлатый ходил.
У Дэна те еще волосы - вечно слипшиеся, "мокрые". Но меня на этот крючок не
подцепишь, дудки. Когда имеешь дело с алкашом, лучше помалкивать, все равно
очков в свою пользу не заработаешь. В лучшем случае выйдет ничья. Тактика
поведения? Упреждающая - напустить на себя скучающий вид. Односложность реакций
и поведения - вот самый действенный способ совладать с неуправляемыми
субъектами, да и вообще с любойнеуправляемой ситуацией. Пусть лицо у тебя будет
как картинка на компьютерном мониторе во время рабочей паузы. Не позволяй никому
догадаться о том, какие мысли тебя увлекают, в какие игры ты любишь играть, в
какие дали тебя заносит воображение. Никого не допускай к сокровенному!
- Зелен ты еще, - заводится Дэн, - Лет через десять звякни мне - тогда и
потолкуем. Тогда ты уже поймешь, что не все дороги перед тобой открыты. Погоди,
ты еще не видел, как у тебя перед носом захлопываются двери, одна за другой.
Небось, тогда и спеси поубавится!
Дэн все хлебает свое пойло. На "кофейном столике" перед ним рассыпана его
коллекция порционных пакетиков
...Закладка в соц.сетях
