Жанр: Драма
Планета шампуня
...возможных бус; в миниатюрные вазочки с гранулами из кошачьего туалета
воткнуты уже обгоревшие палочки благовоний; подушки и подушечки с "этническим"
орнаментом беспорядочно набросаны во всех углах. Плетеное кресло-трон, наши
детские фотокарточки, пришпиленные к стенам брошками с цветными камешками. На
окнах, наподобие жирных пауков, болтаются хрустальные подвески, и в их гранях во
всех возможных видах, вспыхивая всеми цветами радуги, отражаются диснеевские
фигурки из коллекции нашей соседки миссис Дюфрень.
Комнату Джасмин, в которой витает дух сексуальности, мы называем "Гарем", и даже
Дэн ничего не пытался там изменить, хотя его собственные пожитки, его
портативный компьютер и портфель-дипломат, смотрелись в таком антураже довольно
дико, как какие-то чужеродные, слишком заумные устройства, - как бомбардировщикневидимка
"Стэлс" в детском мультфильме про синего гномика.
- У сегодняшнего счастливого претендента растительность на лице имеется? -
интересуюсь я.
- Да, к счастью, - отвечает Джасмин. - Его зовут Марв. Он программист, раз в
неделю бывает у нас в офисе, так что он при работе.
- Где обедаете?
- В "Бифштексах у Дейли", неподалеку от авторынка. Допрос окончен?
Джасмин, сидя на низеньком табурете, расчесывает свои короткие апельсиново-рыжие
волосы - волосы, к которым мне все еще никак не привыкнуть. Я выглядываю в окно
и вижу сполохи огненных листьев, пляшущих в тарелке спутниковой антенны. Она
сама заговаривает снова:
- Он был у нас на работе раз тыщу, не меньше, и в мою сторону даже не смотрел,
пока я не изменила прическу. Наверно, любит современных. Как думаешь, подложить
плечики? - Она, скрестив руки, дотрагивается до своих плечей.
- Не надо. Ты хороша как есть.
- Спасибо. - Она вздыхает, привычно взглядывает в зеркало, проверяя, как у нас
сегодня насчет морщинок-веснушек, точь-в-точь как Анна-Луиза - та тоже с утра
первым делом устраивает лицу контрольную проверку. Я смотрю на Джасмин, и вот
какое у меня возникает чувство: что с возрастом становится все труднее ощущать
себя счастливым на все сто - чем дальше, тем больше ты ждешь всяких срывов и
подвохов; ты становишься суеверным, боишься искушать судьбу, боишься навлечь на
себя беду, если в один прекрасный день вдруг почувствуешь, что тебе как-то уж
слишком хорошо.
28
Динь-динь. Час шампуня. Чем я сегодня себя порадую? Какими средствами умащу свои
волосы? А начну-ка я с "Живой воды"(r) -средства с мощным тонизирующим и
восстанавливающим жизненную силу эффектом, которое занимает почетное место в
отделе средневековья и научной фантастики моего музея шампуня.
Ну а дальше? Хм-мм... Сбрызнем чуточку "Последней порошей"(r), очищающим лосьоном
против перхоти, а потом уже от души польем "Победителем", шампунем для рожденных
побеждать, с запатентованной десятиминутного действия формулой, в основе которой
протопласт водорослей. Шампунь этот производится фирмой "Камелот"(tm) при торговом
центре "Парамус-Парк" в Нью-Джерси - одной из четырех величайших торговых
цитаделей на земле. Три другие - "Шерман-Оукс-галерея" в Калифорнии, "УэстЭдмонтон"
в канадской провинции Альберта и торговый центр "Ала Моана" в Гонолулу
на Гавайях.
Теперь кондиционер. Да, вопрос... такая холодная сухая погода для волос просто
погибель. Может, подойдет "Горячая лава"(r) с масляно-лечебным составом? А может,
лучше перестраховаться и взять уж сразу "Ночную смену"(tm) - восстановительную
систему для секущихся волос: действует в течение восьми часов, "пока ты спишь"?
Нет. В конце концов я останавливаюсь на "Стоунхендже"(r), содержащем вещества для
поддержания жизнеспособности фолликул, изобретенные древними друидами и вновь
открытые благодаря ученым, которые до сих пор ведут раскопки где-то там, где
раньше жили друиды, и извлекают на свет их руны.
И чтобы все это удержать как следует вместе - "Наралоновый туман"(r),
чудодейственный лак для укладки с революционной фиксирующей формулой "Чародей"(r),
производства компании "Идеальные волосы"тм корпорации "Большой сюр", Калифорния.
Банку "Наралонового тумана"(r) мне подарила Джасмин, вернувшись после недельного
семинара в "Большом сюре" несколько лет назад, но я им почти не пользовался -
средство не из самых рекламируемых и оттого кажется подозрительным. Всегда
спокойнее покупать широко рекламируемый товар, а лучше всего продукцию, которую
рекомендует знаменитость вроде Берта Рокни, моего любимого актера, - эдакая
накаченная стероидами "машина смерти", звезда голливудского блокбастера "Воинястреб";
лично я смотрел этот фильм пять раз, и всем советую. Каждый затраченный
на эскапистское зрелище доллар благодаря Берту возвращается сторицей.
Безотносительно: чистые волосы, чистое тело, чистые помыслы, чистая жизнь. В
любой момент ты можешь прославиться, и вся твоя личная жизнь будет выставлена
напоказ. И тогда, что откроется тогда?Включай душ.
Вывалившись из двери своей спальни, я шлепаю по коридору и дальше вниз по
лестнице мимо Марка, дорвавшегося до своей законной дозы эмоциональной наркоты,
жадно всасывающего в себя цветные комиксы, уже под завязку налопавшегося
подслащенных сухих завтраков, но все еще не вылезшего из ночной пижамы,
разрисованной персонажами "Стартрека". Я бреду в кухню за своей плошкой мюслей,
чтобы съесть их в компании Дейзи, которая, нацепив на себя что под руку
подвернулось, так и сяк вертит утреннюю газету в поисках своего гороскопа и
одновременно приступает к ритуалу непременных телефонных обзвонов.
Я с трудом привыкаю к Дейзиным дредам - мало мне гламурно-роковой суперкоротко
стриженной и перекрашенной Джасмин! А может, люди со всякими эдакими причесонами
- как строительные сооружения, которые становятся по-настоящему интересными,
только когда превращаются в развалины, - флоридские дома-ранчо, наполовину
завалившиеся в выгребную яму, обанкротившиеся торговые центры, цивилизации после
атомной войны. Во мне подымается сентиментально-трагическая жаркая волна при
мысли, что я если и стану интересен миру, то не раньше, чем от меня останутся
одни руины.
Юношеское тщеславие. Совет дня: не обращайся в руины!
В перерывы между телефонными звонками мы с Дейзи кое-как втискиваем подобие
разговора. У Дейзи свой телефон плюс свой собственный телефонный номер - иначе
никак не справиться с объемом телефонных звонков по ее душу.Мюррей утверждает,
что у нее свой собственный телефонный узел.
- Вечерок вчера нормально провела? - спрашиваю я.
- Не-а. Смотрела по видику всех подряд "Годзилл" в замедленном режиме. Потом
поборолась с преступностью. - "Бороться с преступностью" на языке Дейзи и Мюррея
означает "заниматься сексом". - А ты как? Где куртку-то уделал? У коровы роды
принимал, что ли?
- Долго рассказывать.
- Ты разве не участвовал в операции союзников-французов?
- Меня не позвали.
- Про другое не знаю, но что они сами способны за себя постоять - это факт.
Только... "Ковбойский бар" - самое гнилое место в городе. На всей планете. Ой,
смотри-ка! - Дейзи не нарадуется на свой гороскоп, - Сегодня у меня отличный
день, чтобы заявить о своих правах. Ура!
Звонит дверной музыкальный звонок (мелодия - старинная английская баллада), и
Марк опрометью кидается открывать. Стефани и Моник набрасываются на него,
щекочут в четыре руки, потом подхватывают за руки и за ноги и раскачивают, как
гамак.
- Халло, халло, халло! - Увидев, что мы с Дейзи выглянули в прихожую, они кивком
подзывают нас поближе, - Сами при полном параде: макияж, прикид - умереть не
встать. - Готовим ехать с нами в торговый центр? - Марка ставят на пол, Стефани
роется в сумочке, где хранятся деньги и боеприпасы, и извлекает оттуда целую
россыпь кредитных карточек, которые выдал ей папаша. - Вчера мы ходили в
"Ковбойский бар" и - ни за что не угадаете! - Моник познакомилась с миллионером!
-В Ланкастере?Моник потирает руки.
- Мне повезло.
Пока я снимаю с вешалки пиджак, Дейзи отвечает па телефонный звонок. Лицо ее
каменеет.
- Это Дэн, - говорит она. - Можешь позвать маму?
Я вижу, как Марк открывает окно в гостиной. И вылезает наружу.
Я убежден, что в отношении человека к цветам проявляется его отношение к любви.
Уж простите за банальность и послушайте - я приведу несколько примеров.
Дэн, наш штатный сердцеед, ничего против цветов не имеет. "Насади вокруг дома
однолеток на сотню долларов, и его продажная цена сразу подлетит на двадцать
процентов. Это меня в Калифорнии научили. Считается, что цветы создают
положительный настрой - на инстинктивном уровне: у клиента сразу возникает охота
раскошелиться".
Для Джасмин цветы - память о ее прошлой жизни: сплетенные в цепочки бесплотные
маргаритки из Беркли, которые она годами хранит под прессом в энциклопедии на
букву "П" - "память". Когда жизнь ее уж очень достает, она сжимается в позе
эмбриона на своем плетеном троне и водит пальцем по хрупким изогнутым
стебелькам, чему-то своему улыбаясь, мурлыча себе под нос забытые песенки. Для
поддержания духа Джасмин повсюду в доме расставляет банки из-под варенья с
букетами полевых цветов - мальва, рудбекия, наперстянка, - они всегда тут, под
рукой, в емкостях с желтоватым настоем, как средство скорой помощи.
Дейзи порой вызывает своими цветами легкую оторопь: электрической яркости узоры
из ноготков на платье, незабудковые вуали в волосах и цветочные салаты для ее
бога - укротителя волос Мюррея (Просто возьми и съешь, Тайлер, представь, что мы
в Нью-Йорке).
У Марка страсть к гигантским цветам - из серии САМЫЕ КРУПНЫЕ В МИРЕ, - и зимними
днями он с утра до вечера готов рассматривать каталоги семян, а потом и вовсе
теряет сон от нетерпения, дожидаясь, когда ему доставят по почте семена
подсолнуха "Пицца великана" и японской ползучей хризантемы "Ниндзя" "с
лепестками в рост человека".
Стефани любит цветы в виде духов и набивных рисунков на ткани и еще в виде
вредных маленьких сиреневых леденцов. Трудно даже представить ее в саду - разве
что в лабиринте фигурно подстриженных кустов с венериной мухоловкой в середине.
Анна-Луиза высаживает цветущие деревья и любит, чтобы ее цветы росли привольно.
Дома у матери в Паско она пытается разбить "запущенный" английский сад:
величавые чертополохи охраняют покой нападавших в траву яблок-дичков; деревянные
столы и стулья, обветшавшие до того, что ими почти нельзя пользоваться, стоят
вкривь и вкось, стильно разукрашенные птичьим пометом. Анна-Луиза скашивает
траву ручной косой, потому что если работать с газонокосилкой, "можно нажить
запоры". Правда, из года в год дряхлеющий "понтиак" ее брата, рыдван 1969 года
выпуска, в известной мере мешает Анне-Луизе создать художественный эффект
"предумышленного обветшания".
А что же я сам? Как я соотношусь с цветами? Так, кое-что по мелочам. На прошлой
неделе купил коробку с 250 луковицами крокусов и посадил их б землю под окном
спальни Анны-Луизы, таким образом, чтобы в апреле, когда зацветут, они сложились
бы в слова ЛЮБИ МЕНЯ.
Тут мне почему-то в голову лезет еще один потешный случай. На прошлой же неделе
в "Свалке токсичных отходов" Гармоник спросил меня, какой самый классный способ
умереть. И прежде чем выпалить на автомате что-нибудь избитое, ну вроде:
"Прыгнуть за руль в чем мать родила, ударить по газам, врубить стерео на полную
катушку - и вдребезги", я чуть помедлил и подумал о каком-нибудь парне,
выросшем, как я, в краю без цветов, и вот он едет к океану на маленькой
спортивной машинке, доставшейся ему в качестве приза в телеигре, едет на юг, в
Калифорнию, любуется пронзительно-желтым полем цинний. Вдруг - вшшш! -с Тихого
океана налетает порыв ветра, и циннии приходят в неистовство и трясут пыльцой, и
вот я уже весь желтый с ног до головы, меня трясет и лихорадит от невинного
вещества, на которое у меня, оказывается, жуткая аллергия, и в считанные минуты
я гибну от анафилактического шока.
- Не знаю, Гармоник. Прыгнуть за руль в чем мать родила, ударить по газам,
врубить стерео на полную катушку - и вдребезги!
- "Веселые щенята" - высшее достижение. Безотходное производство.
- Как-как? - отзывается Стефани, которая на пару с Моник уплетает местную
разновидность "горячих собак" - хот-догов под названием "Веселые щенята" и
стремительно поглощает корытца местного фирменного шоколадного мороженого у пока
еще действующего прилавка со "щенятами" в торговом центре "Риджкрест".
- Безотходное производство. Коровы заходят с одного конца фабрики по
производству "Веселых щенят", а с другого конца выкатывает трейлер, загруженный
хот-догами. Никаких мусорных контейнеров, ничего.
Стефани и Моник, как истинных европеек, рассказами о потрохах и кишках не
проймешь.
- Никаких даже маленьких шкурок?
- Ничего.
Стефани берет еще "собачку". "Веселые щенята", несмотря на их биографию,
неправдоподобно, завораживающе вкусны.
- Дейзи, было дело, нанялась на раздачу "Веселых щенят", - сообщаю я. - Но минут
примерно через десять ее с работы вышибли. Я как раз зашел ее проведать. Смотрю
- огромная толпа, все злющие, все ждут, когда их обслужат, а Дейзи сидит себе
преспокойно у телефона и рисует какие-то паутинные узоры па полях книжки стихов.
Теперь она вегетарианка. - Oui.
Это торговый центр "Риджкрест". Вернее, это был когда-то торговый центр - в
период его расцвета всем центрам центр, сверкающий, словно плывущий куда-то
волшебный мир эскалаторов и стеклянных лифтов, с бесчисленными стенами, сплошь
покрытыми зеркалами или выкрашенными в неброские, умиротворяющие тона. Когда-то
здесь еще был каток, и "ад скульптур", и два фонтана, и на все это лилась
чудесная музыка, стимулирующая посетителей совершать незапланированные покупки.
Здесь были телефонные ряды, отделы плакатов, "Продуктовая ярмарка", обувные
магазины, целые музеи поздравительных открыток, избушки с игрушками и "Галерея
моды" - и везде было тепло и чисто.
Сюда, в центр "Риджкрест", мы с друзьями, ошалев от сладостей и видеоигр, ощущая
себя какими-то невесомыми и нереальными - как продукция, существующая
исключительно за счет рекламы, - приходили пошататься, всегда своими компаниями:
"скейтборд-панки", "отморозки", "качки", "пижоны", "еврошавки" и "хакеры" - и
все ощущали себя как тот человек из зрительного зала, на котором фокусник в
цирке показывал гипноз, а бедняга так и не вышел из транса.
Но я был моложе в те дни, когда чистился здешним завсегдатаем. Теперь я уже,
считай, староват тусоваться там с утра до вечера, да, по правде, от центра
осталась такая ерунда, что тусоваться-то, собственно, негде. Сегодня куда ни
глянь, только и видишь что на ладан дышащие обувные магазины, закрытые пиццерии,
забитые фанерой телефонные ряды, закрытые на засов спортивные отделы.
Тропические растения в галерее пожухли, усохли, как на карикатурных рисунках.
Бутик "Св.Яппи", где я в четыре встречаюсь с Анной-Луизой, как и большинство
бутиков в центре, забит фанерой. И опять же, как многие другие магазины здесь,
"Св.Яппи" стал жертвой пожара, а возможно, и поджога; из-за фанерных щитов 4x8
футов наружу высовываются угольно-черные "пальцы"; электричество в этом крыле
отключено. В конце крыла прозябает в темноте один из главных центров притяжения
бывшего царства торговли - "Страна еды".
Приунывшая молодежь стойко бродит тут и там, пытаясь сохранять полузабытое
ощущение изобилия, но откуда ему взяться в этом постторговом мире намертво
застывших эскалаторов и пустых прилавков. Одеваться в черное, как я замечаю,
снова входит в моду.
В нескольких магазинах дела по-прежнему идут бойко - коммерческий успех прямо
пропорционален бесполезности предлагаемых товаров. В "Куку-видео" не
протолкнуться. В "Гнездышко для влюбленных"(tm) народ валит толпой. "Планета
шампуня"(tm) явно возбуждает интерес и на отсутствие посетителей не жалуется.
"Страна компьютерных чудес"(tm) расширяет территориальные владения за счет
отжившего свое книжного магазина по соседству. Аркада компьютерных игр
укомплектована под завязку, как и раньше, и весь пол там усыпан обертками от
"Веселых щенят" и смятыми прозрачными пластиковыми коробочками и палочками для
еды, которые выдают в закутке под вывеской "Острые ощущения - терияки!"(tm)[23 -
Японский соевый соус.] - ответвлении одного из двух еще со скрипом действующих
здесь форпостов общепита. Данс-миксы, созданные, скорее всего, чтобы
сопровождать показы мод и составленные из последних британских хитовых синглов,
жарят из динамиков нон-стоп. Уходить отсюда не хочется. Перед соблазном аркады с
играми невозможно устоять, как перед соблазном позволить себе звонить по
международному телефону, зная, что по счетам платить придется предкам.
Я люблю наш торговый центр. Всегда любил. Очень важно, чтобы твой торговый центр
был здоров и полок сил. В эпицентре торговли людей интересует только одно -
удержаться на как можно более современном уровне, последовательно избавляясь от
прошлого и мечтательно предвкушая иное, праздничное, сказочное будущее. Как
подумаешь, сколько всего удивительного можно купить... Достаточно ли ярко сверкает
новый товар? Видишь ли ты в нем свое отражение? Будем надеяться, все это сделано
из чудо-материалов, какого-нибудь "люсита" или "кевлара", которых в изученной
нами вселенной вы не сыщете нигде, кроме как на Земле. Как же нам повезло жить
тогда, когда мы живем!
В прежние времена, доторговоцентровые, доисторические, если бы вам вдруг взбрело
в голову глянуть, скажем, на яблоко, пришлось бы потерпеть с этим до августа. А
раньше ни-ни, забудь и думать. Теперь же яблоки у нас круглый год, и это
здорово!
Мне кажется, Стефани и Моник ощущают в торговых центрах то же, что и я, хотя
сегодня они, вероятно, разочарованы - с покупками в "Риджкресте" сейчас не
разбежишься, но нынешнее запустение мне даже на руку, потому что при таком
раскладе им, наверно, скорее здесь наскучит и они скорее уедут и перестанут
осложнять мне жизнь.
- Эх, кого я пытаюсь водить за нос? - говорю я. - Вы ведь, небось, засыпаете от
скуки? Не думайте только, что это нормальный американский торговый центр. Это
полнейшая ерунда. Приехали бы вы сюда в прошлом году - в одной только "Галерее
моды" было шесть обувных магазинов на выбор.
- Нет-нет. Нам нравится здесь, в "Риджкресте". Очень интересно. Правда, Моник?
- О oui, ошш-ень забавно, ошш-ень футуристи-шшно.
Ватага разнузданных скейтборд-мальцов с гиканьем несется по гулкому служебному
проходу и со всего маху врезается в обугленную стену прямо перед нашим носом.
Полудетскигии маленькими черными башмаками они дубасят по фанерным щитам,
прикрывающим стеклянную витрину, издают победные кличи и потрясают кулачками в
лыжных перчатках, к каждому пальцу которых намертво приклеены магнитные стикеры,
содранные с товаров на полках. Мальцы-удальцы снова что-то орут и всей толпой
срываются на досках вниз по ступенькам неподвижного эскалатора и оттуда на давно
растаявший, оцепеневший, всеми забытый каток, присыпанный окурками и
пластиковыми стаканчиками из-под кока-колы, которые сбрасывают на него с верхних
торговых галерей. Весь этот эпизод заставляет меня вспомнить об известной
пророческой шутке. Третья мировая война будет вестись с помощью атомного оружия,
четвертая мировая - с помощью камней и палок. Но когда случилась третья мировая?
Сдается мне, она была невидимой, и сейчас мы уже вступили в следующую,
четвертую. Должно же быть какое-то объяснение тому, что происходит с нашим
торговым центром!
- Тайлер! Бабетки! - Мы оборачиваемся и видим Дейзи и Мюррея с охапками
отпечатанных на лазерном принтере крупным жирным шрифтом агитационных стикеров
кампании протеста против использования в одежде натурального меха и против
капканов на диких животных, которая проходит под лозунгом "А ты пробовал
отгрызть себе стопу?". - Пошли, поможете нам с Дейзи бороться за мирное
сосуществование зоологических видов!
Я спрашиваю Мюррея, вправду ли он считает, что Ланкастер - то самое место, где
надо устраивать кампанию протеста против использования натурального меха, а
потом все мы, не сговариваясь, начинаем двигаться в сторону вывески "Острые
ощущения - терияки!"(tm).
- Э-э, вообще-то, если честно, мы пока ни одной одежки из натурального меха не
обнаружили, но не беда - будем искать. Зато если найдем, обклеим ее всю как есть
этими стикерами. Мы и скейтборд-пацанам на всякий случай всучили пачку. Они тоже
обещали подсобить, если что.
Пока Мюррей разглагольствует, я вижу, как гикающие шалопаи на противоположной от
нас галерее уже вовсю лепят "А ты пробовал отгрызть себе стопу?" на замазанные
черным витрины, на фанерные щиты и на прозябающую в забвении современную
скульптуру в "саду скульптур".
- Мюррей, познакомься, это Стефани, а это Моник.
- Халло.
- Халло.
- Привет. Дейзи много о вас рассказывает, бабетки. Дать вам стикер?
Бабетки (с новым прозвищем вас!) вежливо отказываются. Несколько минут мы
оживленно беседуем за диетической кока-колой и огуречными рулетками. Моник
вскоре от нас откалывается - у нее свидание с миллионером, которого она
подцепила накануне вечером. Зовут миллионера Кирк. Стефани желает в одиночку
прокатиться на чудо-авто. Дейзи и Мюррей намерены отправиться в супермаркет в
центр города - охотиться за шубами и выискивать на прилавках "шкуропродукты" (не
спрашивайте, что это такое). Я, как уже было сказано, в четыре встречаюсь с
Анной-Луизой.
- Мы с Дейзи решили объявить себя по отношению друг к другу независимыми
государствами, - говорит Мюррей, просто чтобы заполнить паузу. - Полная свобода
и суверенитет.
- Мы будем сами себе государства. Объявим себя безъядерными зонами.
Французские бабетки - что значит наследственность, врожденный бюрократический
инстинкт! - тут же встают на дыбы:
- А как же правительство?!
- Правительство? - пожимает плечами Дейзи. - Мое настроение - вот все мое
правительство.
Бабетки вдруг делаются сверхсерьезными.
- Разве можно понимать свою свободу так фривольно, как понимаете все вы? -
возмущенно спрашивает Стефани. - Разве можно так беспардонно обращаться с
демократией?
- Слышь-ка, принцесса Стефани, - встревает Мюррей, - как я успел заметить,
словом "демократия" почему-то начинают жонглировать тогда, когда замышляют
поприжать права личности.
- По слухам, в городе Вашингтоне не только свободу торговли защищают, -
добавляет Дейзи.
Стефани и Моник закатывают глаза к небу, наспех прощаются и исчезают.
- Какие мы все из себя, фу-ты, ну-ты! - ершится Дейзи.
- Бабетки-то с гонором, Тайлер, - поддакивает Мюррей.
- Они же из Франции, - заступаюсь я, но тут же замечаю, что Дейзи с Мюрреем
застегивают куртки, - Вы что, тоже уходите?
- Труба зовет: все на защиту шкур, за мирное сосуществование зоологических
видов! - возглашает Дейзи. Она легонько чмокает меня в щеку и велит передать
привет Анне-Луизе.
- До скорого, - говорит Мюррей, и они смываются, оставляя меня одного коротать
время - уйму времени - в нашем безрадостном торговом центре.
Ученые так свысока рассуждают о любителях наведываться в торговые центры, будто
это какие-то муравьи на муравьиной ферме. Яснее ясного, что сами-то ученые ни
разу не удосужились просто пошататься по торговому центру, иначе они поняли бы,
какой это кайф, и не стали бы попусту тратить время, чтобы что-то там
анализировать.
Торговые центры - это просто класс. Правда, может быть, не наш центр и, может
быть, не сегодня. Да, вынужден признать, что "Риджкрест" - пустая шелуха,
оставшаяся от того, чем он был когда-то. У нас было настоящее изобилие, а мы его
прохлопали. У меня такое подозрение, что человеческие существа просто не созданы
для настоящего изобилия. Во всяком случае, в массе своей. Я-токак раз создан, да
вот только куда подевалось изобилие?
Я околачиваюсь возле разгромленного "сада скульптур" и шариковой ручкой пишу на
костяшках пальцев Л-Ю-Б-И и Г-У-Б-И, когда, похлопав меня сзади по плечу, мой
друг Гармоник спрашивает:
- Не окажешь ли высокую честь мне и моим чеканутым друзьям, сэру Пони и сэру
Дэвидсону, - не проследуешь ли с нами в "Страну компьютерных чудес"?
А что еще делать? Я тащусь за ними хвостом, все время настороже, как бы ктонибудь
из этой троицы не саданул меня ненароком своими покупками - у каждого в
руках ворох всякой всячины, утрамбованной в цветастые полиэтиленовые пакеты.
И где они всем этим затарились? Гармоник, Пони и Дэвидсон - ребята богатенькие,
недаром на компьютерах собаку съели, и сегодня в их улове собрание компактдисков
с записями Джими Хендрикса в подарочной коробке, синтетические свитера
компьютерной вязки из полиэстера, всякие дорогие электронные игрушки для
рабочего стола и куча сладостей.
- Эй... Где хоть вы нашли открытые магазины? - удивляюсь я.
- Что-нибудьвсегда открыто, Тайлер, - говорит Дэвидсон. Видно, парни привыкли:
уж если покупать, то покупать всё чохом. Надпись на фирменных пакетах магазина,
на который они совершили налет: МНОГО, ЗАТО БЫСТРО(r).
В "Стране компьютерных чудес" я уже через несколько минут начинаю подыхать от
скуки, пока чеканутая на компьютерах братия роится и гудит вокруг последней
примочки, сконструированной в калифорнийской Силиконовой долине, в городах
будущего - Санта-Кларе, Саннивейле, Уолнат-Крике, Менло-Парке...
- Тай! Какое тут железо! Благоволите удостовериться лично, - кричит мне
Гармоник. - Виртуально!
На сегодняшний день я уже совершенно убежден, что мой главный изъян, который в
конце концов приведет меня к жизненному краху, - это моя неспособность, в
отличие от любого задвинутого хакера или хакерши, достичь состояния компьютерной
нирваны. И это тот изъян, который я считаю самой несовременной гранью моей
личности, - в смысле карьерных перспектив это все равно, как если бы я родился
шестипалым или с рудиментарным хвостом. То есть я, конечно, как все, не прочь
поиграть в компьютерные игры, но... в общем...
Я, словно в летаргическом сне, перевожу взгляд туда, куда жадно устремлены все
глаза, - на экранную имитацию трехмерной реальности, куда я тоже могу "войти",
воспользовавшись "Киберперчат
...Закладка в соц.сетях
