Жанр: Драма
Рассказы
...ак мне придумалось в тот вечер,
когда мы были на концерте. (Запишу это и хватит вести дневник
— для моего же блага.) На мосту я найду ее, и мы посмотрим
друг на дружку. В тот вечер на концерте в ушах у меня стоял
треск крошившегося внизу льда. Это и будет торжество королевы
над пагубным средством, над незаконной подспудной узурпацией.
Она покорится, если я — действительно я, вольется в мою зону
света, ту, что и красивей, и надежней; нужно только подойти к
ней и опустить руку ей на плечо.
Кора Алина Оливе Рейес де Араос и ее супруг прибыли в
Будапешт шестого апреля и остановились в отеле "Риц". Было это
за два месяца до их развода. На следующий день после обеда Кора
вышла поглядеть на город и на ледоход. Она любила бродить одна
— была любопытна и проворна, — а потому раз двадцать меняла
направление, словно бы искала что-то, но не слишком
целеустремленно, предоставляя свободу выбора прихоти, по воле
которой внезапно отрывалась от одной витрины ради другой либо
перебегала улицу.
Она вышла на мост, тот самый, дошла до середины, теперь
она брела с трудом — из-за снега, из-за ветра, который все
усиливался, — он дует снизу, с Дуная, мучительный ветер,
хлещущий, колючий. Кора чувствовала, как юбка липнет к ногам
(слишком легко оделась), и вдруг ей захотелось повернуть
обратно, возвратиться в знакомый город. Посреди пустынного
моста ждала оборванная женщина с черными гладкими волосами,
было что-то пристальное и жадное в искривленном ее лице, в чуть
скрюченных пальцах рук, которые протягивались навстречу идущей.
Кора подошла, чувствуя, что все ее движения и маршруты
выверены, как после генеральной репетиции. Без страха,
наконец-то обретя свободу, — при этой мысли ее пронизала
жутковатая дрожь ликования и холода, — Кора подошла к женщине
и тоже протянула руки, заставляя себя не думать, и женщина с
моста прижалась к ее груди, и они обнялись на мосту, безмолвные
и оцепеневшие, а ледяная каша внизу билась об устои.
Кора ощутила боль, оттого что замочек сумки при объятии
вжался ей в грудь, но боль была мягкая, переносимая. Она
обнимала женщину, та была невероятно худа. Кора чувствовала в
своих объятиях всю ее во всей ее реальности, и ощущение
блаженства нарастало, оно было как гимн, как взлет голубок, как
певучий плеск реки. Кора закрыла глаза в полноте слияния,
чуждаясь ощущений извне, сумеречного света; внезапно она
почувствовала, что смертельно устала, но уверена в победе, хоть
и не обрадовалась тому, что наконец ее одержала.
Ей показалось, что одна из них тихонько плачет. Наверное,
она сама: она чувствовала, что щеки у нее влажные и одна скула
болит, словно от удара. И шея болит, и внезапная боль в плечах,
ссутулившихся от бессчетных мук. Открыв глаза (может быть, она
уже кричала), она увидела, что рассталась с тою. Тут она и
впрямь закричала. От холода, оттого что снег забивался ей в
дырявые туфли, оттого что шла по мосту к площади, все удаляясь.
Кора Оливе, такая красивая в сером английском костюме, ее
волосы немного растрепало ветром, и она шла, не оборачиваясь и
все удаляясь.
1 Розовое шампанское (англ.)
2 "Теперь я ложусь спать..." (англ.) — первая
строка детской молитвы из старинного пуританского молитвенника.
Послужила заглавием для одного из рассказов Хемингуэя (в
русском переводе — "На сон грядущий").
3 Гарсия Лорка Ф. "Романс о луне, луне" (пер. В.Парнаха).
4 Палиндром (перевертень) — слово или фраза, одинаково
читающиеся слева направо и справа налево.
5 Анаграмма (слово или словосочетание, составленные из
букв другого слова или словосочетания) испанского художника
Сальвадора Дали, придуманная французским поэтом Андре Бретоном
и означающая "жадная на доллары".
6 Кочабамба — город в Боливии. Кетцальтенанго — город в
Гватемале.
7 Форе Габриэль (1845 — 1924) — французский композитор,
автор романсов на стихи Поля Верлена.
8 "Твоя душа — та избранная даль..." (франц.) --
первая строка стихотворения Поля Верлена "Лунный свет" (пер.
Ф.Сологуба.).
9 Снова ироническое обыгрывание интеллектуальности
героини: Эдуард Род (1857-- 1910) — швейцарский романист, Хосе
Энрике Родо (1872-- 1917) — уругвайский эссеист и философ.
10 Названия вымышлены.
11 Название вымышленное.
12 Название вымышленное.
13 Названия вымышленные.
14 Имена вымышленные.
15 Хулиан Агирре (1869-- 1924) — аргентинский композитор
и пианист, наиболее известны его "Сельские серенады",
"Креольские мелодии", "Национальные аргентинские мелодии".
Карлос Густавино (р.1914) — аргентинский композитор, автор
песен и "Аргентинской симфонии".
16 Че — характерное аргентинское словечко — междометие и
обращение к собеседнику.
Хулио Кортасар.
Об искусстве хождения рядом
Важнейшие открытия делаются при обстоятельствах и в местах самых
необычных. Взять яблоко Ньютона - разве не потрясающе? Случилось так, что
во время делового совещания, сам не знаю почему, я думал о кошках (которые
с повесткой дня никак не были связаны) и внезапно открыл, что кошки -
телефоны. Так вот, сразу - все гениальное просто.
Разумеется, подобные открытия вызывают определенное удивление: никто
не привык к тому, чтобы телефоны разгуливали взад-вперед да еще лакали
молоко и обожали рыбу. Требуется время, чтобы понять: речь идет о
телефонах особых, вроде "уоки-токи", у которого нет проводов, - и, помимо
этого, учитывать, что мы тоже необычны, раз до сих пор не поняли, что коты
- телефоны, - вот нам и не приходило в голову использовать их.
Учитывая, что это неведение восходит к самой отдаленной древности,
сегодня не приходится особенно надеяться на связь, которую бы мы
попытались наладить с помощью открытия, - ведь совершенно очевидно
отсутствие кода, который позволил бы расшифровать послание, точно
определить происхождение и нрав отправителей. Как было замечено, речь идет
не о том, чтобы снимать несуществующую трубку и набирать номер, не имеющий
ничего общего с нашими цифрами, и, уж конечно, не о том, чтобы на другом
конце провода могли говорить с нами по какому-нибудь весьма туманному
поводу. То, что телефоны действуют, подтверждает любой кот, с
достоинством, плохо вознагражденным двуногими абонентами, - никто не
сможет отрицать, что его черный, белый, бело-пегий или ангорский телефон
то и дело решительно приближается, останавливается у ног абонента и
выделяет послание, которое нашей примитивной патетической литературой
по-дурацки транскрибируется в форме "мяу" и других похожих фонем.
Шелковистые глаголы, плюшевые прилагательные, простые и сложные
предложения, неизменно мылкие и глицериноподобные, образуют речь, которая
в иных случаях связана с чувством голода: в этих случаях телефон не что
иное, как кот, но в других случаях он изъясняется, отвлекаясь от своей
личности, и это свидетельствует, что в это время кот является телефоном.
Тупые и претенциозные, мы на протяжении тысячелетий не отвечали на
вызовы, не задавались вопросом, откуда они, кто на другом конце провода, о
чем нам без устали напоминал трепещущий хвост в любом из домов земли. На
что мне и вам мое открытие? Каждый кот - телефон, но каждый человек -
просто человек. Нужно ли нам знать, о чем они продолжают нас оповещать,
какие горизонты нам открывают, - что касается меня, то меня хватило лишь
на то, чтобы набрать на обычном телефоне номер университета, в котором я
тружусь, и чуть ли не со стыдом обнародовать свое открытие. Излишне
говорить о немоте замороженной маниоки, с которой встретили мое сообщение
ученые, отвечающие на такого рода звонки.
Хулио Кортасар.
Жизнь хронопов и фамов
* 1. ПЕРВОЕ, ПОКА ЕЩЕ НЕ ВЫЯСНЕННОЕ ПОЯВЛЕНИЕ ХРОНОПОВ, ФАМОВ И НАДЕЕК *
(Часть мифологическая)
НРАВЫ ФАМОВ
Однажды фам плясал как стояк, так и коровяк напротив магазина,
набитого хронопами и надейками. Не в пример хронопам надейки тут же вышли
из себя, ибо неусыпно следят за тем, чтобы фамы не плясали стояк и тем
более коровяк, а плясали бы надею, известную и надейкам и хронопам.
Фамы нарочно располагаются перед магазинами, вот и на этот раз фам
плясал как стояк, так и коровяк, чтобы досадить надейкам. Одна из надеек
спустила на пол свою рыбу-флейту (надейки, подобно Морскому Царю, никогда
не расстаются с рыбами-флейтами) и выбежала отчитать фама, выкрикивая на
ходу:
- Фам, давай не пляши стояк и тем более коровяк перед этим магазином.
Фам же продолжал плясать и еще стал смеяться.
Надейка кликнула подруг, а хронопы расположились вокруг - поглядеть,
что будет.
- Фам, - сказали надейки, - давай не пляши стояк и тем более коровяк
перед этим магазином.
Но фам продолжал плясать и смеяться, чтобы побольше насолить
надейкам.
Тогда надейки на фама набросились и его попортили.
Они оставили его на мостовой возле фонарного столба, и фам стоял,
весь в крови и печали.
Через некоторое время хронопы, эти зеленые и влажные фитюльки, тайком
приблизились к нему. Они обступили фама и стали его жалеть, хрумкая:
- Хроноп-хроноп-хроноп...
И фам их понимал, и его одиночество было не таким горьким.
ТАНЕЦ ФАМОВ
Фамы поют повсюду,
Фамы поют и колышутся:
Коровяк, стояк, надея, стояк.
Фамы пляшут в гостиной
при фонариках и занавесках,
пляшут и распевают:
Коровяк, надея, стояк, стояк.
Стражники с площади! Как это вы позволяете фамам свободно
разгуливать, петь и плясать, - этим фамам, распевающим коровяк, стояк,
пляшущим стояк, надею, стояк, - да как они смеют!
Если бы, скажем, хронопы (эти зеленые, влажные и щетинистые фитюльки)
бродили по улицам, этих бы можно было спровадить приветствием:
"Здрасте-мордасти, хронопы, хронопы!"
Но фамы!
РАДОСТЬ ХРОНОПА
Встреча хронопа и фама на распродаже в магазине "Ла Мондиале".
- Здрасте-мордасти, хроноп, хроноп!
- Здравствуйте, фам! Стояк, коровяк, надея.
- Хроноп, хроноп?
- Хроноп, хроноп.
- Нитку?
- Две. Одну синюю.
Фам уважает хронопа. И поэтому никогда не заговорит, если можно
обойтись без слов, так как боится за хронопа: чего доброго, бдительные
надейки, эти поблескивающие микробы, которые вечно кружат в воздухе,
проникнут в доброе сердце хронопа из-за того, что тот лишний раз раскроет
рот.
- На улице дождь, - говорит хроноп. - Обложной.
- Не бойтесь, отвечает фам. - Мы поедем в моем автомобиле. Чтобы не
замочить нитки.
И сверлит глазами воздух, но не видит ни одной надейки и облегченный
вдох. Ему нравится наблюдать за волнующей радостью хронопа, как он
прижимает к груди обе нитки (одна синяя), с нетерпением ожидая, когда фам
пригласит его в свой автомобиль.
ПЕЧАЛЬ ХРОНОПА
На выходе из Луна-парка хроноп замечает,
что его часы отстают, что часы отстают, что часы!..
Хроноп огорчен, он смотрит на толпу фамов,
текущую вверх по Корьентес в 11.20,
а для него, зеленой и влажной фитюльки, -
еще только 11.15.
Хроноп размышляет: "Поздно. Правда, для фамов
еще позже, чем для меня, -
для фамов на пять минут позже,
и домой они возвратятся позже,
и в постель лягут позже.
Но в моих часах меньше жизни, меньше дома,
меньше постели,
я несчастный и влажный хроноп!"
И, сидя за чашечкой кофе в "Ричмонде",
он кропит сухой хлебец своей натуральной слезой.
* 2. ЖИЗНЬ ХРОНОПОВ И ФАМОВ *
ПУТЕШЕСТВИЯ
Во время путешествий, когда фамам приходится заночевать в чужом
городе, они поступают следующим образом. Один из фамов отправляется в
гостиницу, где с превеликой осторожностью наводит справки о ценах,
качестве простынь и цвете ковров. Другой спешит в комиссариат полиции и
составляет акт о движимом и недвижимом имуществе всех троих, а также опись
содержимого чемоданов. Третий фам отправляется прямиком в местную
больницу, где заносит в блокнот расписание дежурства врачей разных
специальностей.
Покончив с хлопотами, путешественники собираются на главной площади
города, обмениваются наблюдениями и заходят в кафе выпить аперитиву. Но
сначала они берутся за руки и водят хоровод. Этот танец известен под
названием "Фамская радость".
Когда путешествовать отправляются хронопы, все отели переполнены,
поезда уже ушли, дождь как из ведра, а таксисты сперва не берутся везти, а
после заламывают безбожную цену. Но хронопы не унывают, так как твердо
убеждены, что подобное происходит со всеми, и, когда наступает пора спать,
говорят друг дружке: "Дивный город, ах, что за город!" Всю ночь им снится,
будто в городе большой праздник и будто они приглашены. Наутро они
просыпаются в прекрасном настроении, и вот таким манером хронопы и
путешествуют.
Оседлые надейки довольствуются тем, что позволяют путешествовать по
себе вещам и людям, напоминая статуи, на которые во что бы то ни стало
надо пойти поглядеть, потому что сами-то они не придут!
ХРАНЕНИЕ ВОСПОМИНАНИЙ
Чтобы сохранить свои воспоминания, фамы обычно бальзамируют их:
уложив воспоминанию волосы и характерные признаки, они пеленают его с ног
до головы в черное покрывало и прислоняют к стене в гостиной с этикеткой,
на которой значится: "Прогулка в Кильмес" или "Фрэнк Синатра".
У хронопов не так: эти рассеянные мягкие существа позволяют
воспоминаниям носиться с веселыми криками по всему дому, и те бегают между
ними, а когда одно из них запутается в ногах, его нежно гладят,
приговаривая: "Смотри не ушибись" или "Осторожней на лестнице". Поэтому в
доме у фамов порядок и тишина, в то время как у хронопов все вверх дном и
постоянно хлопают двери. Соседи вечно жалуются на хронопов, а фамы,
сочувственно кивая, спешат домой, чтобы посмотреть, все ли этикетки на
месте.
ЧАСЫ
У одного фама были стенные часы, которые он каждую неделю заводит с
ПРЕВЕЛИКОЙ ОСТОРОЖНОСТЬЮ. Проходивший мимо хроноп, увидев это, рассмеялся,
отправился домой и соорудил себе часы из артишока, или по-латыни "cynara
scolymus", как еще можно и должно его называть.
Часы-артишок этого хронопа являются весьма своеобразным артишоком,
черенок которого воткнут в отверстие в стене. Бесчисленные лепестки
капустообразного цветка отмечают, который теперь час, а также и все другие
часы, так что хронопу стоит оторвать один лепесток, и он уже знает,
который час. Так как он отрывает их слева направо, каждый лепесток
показывает точное время, а на следующий день хроноп начинает отрывать
лепестки по новому кругу. У самой сердцевины время уже не может
измеряться, но хроноп получает огромное удовольствие от фиолетового
цветочного зародыша: приправив его маслом, уксусом и солью, он съедает его
и вставляет в отверстие новые часы.
ОБЕД
Не без труда один из хронопов изобрел жизнемометр. Нечто среднее
между термометром и манометром, картотекой и curriculum vitae.
К примеру, хроноп принимает дома фама, надейку и языковеда. Используя
свое изобретение, он определяет, что фам является инфражизнью, надейка -
паражизнью, а языковед - интержизнью. Что касается самого хронопа, то он
может быть отнесен к слабому проявлению супержизни, но, скорее, в смысле
поэтическом.
Во время обеда хроноп с наслаждением слушает сотрапезников,
беседующих, по их мнению, на одну тему, а на самом деле кто в лес, кто по
дрова. Интержизнь пользуется такими отвлеченными понятиями, как дух и
сознание, что для паражизни равносильно звуку дождя, слушать который тоже
дело тонкое. Разумеется, инфражизнь то и дело просит передать ей тертый
сыр, а супержизнь разделывает цыпленка со скоростью сорок два оборота, по
методу Стенли Фитцсиммонса. Покончив со сладким, все прощаются и
отправляются по своим делам, а на столе после жизней остаются лишь
разрозненные кусочки смерти.
НОСОВЫЕ ПЛАТКИ
Фам богат, и у него есть служанка. Этот фам, использовав один раз
носовой платок, тут же швыряет его в корзину для бумаг. Достает еще один
платок - и туда же. В корзину он отправляет все использованные платки.
А кончаются эти - покупает новую коробку.
Служанка платки не выбрасывает, а сохраняет для себя. Но так как
поведение фама ее коробит, в один прекрасный день, не вытерпев, она
спрашивает: для того ли платки, чтобы их выбрасывать?!
- Дура набитая! - говорит фам. - Зачем спросила! Теперь будешь платки
стирать, а мои деньги будут целее.
ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСТВО
Фамы построили завод по производству пожарной кишки и наняли уйму
хронопов для ее скатывания и складирования. Как только хронопы очутились
на месте описываемых событий, их обуяла радость. Кишка выпускалась
красная, синяя, желтая и фиолетовая. Она была прозрачная, так что можно
было видеть, как внутри течет вода, разные пузырьки, а иногда и
какое-нибудь ополоумевшее насекомое. Хронопы испустили восторженный крик и
начали плясать стояк и коровяк, вместо того чтобы работать. Фамы
рассердились и тут же применили пункты 21, 22 и 23 внутреннего распорядка
с целью предотвратить в будущем подобные акты.
Так как фамы весьма рассеяны, хронопы не преминули воспользоваться
первым же благоприятным случаем и, навалив целую гору кишки на грузовик,
отправились в город. Встречая по дороге девочек, они отрезали по доброму
куску синей кишки и тут же его дарили, чтобы девочка могла в ней скакать.
Вскоре на каждом углу можно было любоваться на расчудесные прозрачно-синие
шары: в каждом было по девочке, которая вертелась в нем как белка в
колесе. Родители пытались кишку отнять и приспособить ее для поливки сада,
но хитрюги хронопы заблаговременно кишку прокололи, так что вода вытекала
струйками и кишка для поливки не годилась. В результате родители только
устали, и каждая девочка смогла вернуться на свой угол и там прыгать
сколько душе душе угодно.
Желтой кишкой хронопы украсили разные монументы, а зеленую пустили на
ловушки, по африканскому образцу растянув ее в розариумах, чтобы
любоваться, как из надеек получается куча мала. Вокруг упавших надеек
хронопы плясали как стояк, так и коровяк, а надейки старались их
усовестить, приговаривая:
- Хронические хрычи хронопы! Хряки!
Хронопы, вовсе не желавшие зла надейкам, помогали им подняться и
каждой дарили по куску красной кишки. И надейки спешили домой, чтобы
поскорее осуществить самую розовую мечту: поливать сады зеленые из красной
кишки.
Фамы завод прикрыли. Они устроили банкет со множеством надгробных
речей и официантов, обносивших всех рыбой в обстановке горестных вздохов.
Фамы не пригласили ни одного хронопа, а только надеек, и то лишь тех,
которые не попали в ловушку, так как уловленные надейки не могли
нарадоваться на свою кишку, и фамы на них разобиделись.
БЛАГОТВОРИТЕЛЬНОСТЬ
Фамы способны на поступки, свидетельствующие об их крайнем
добросердечии: так, например, стоит фаму встретить несчастную надейку,
которая только что грохнулась с кокосовой пальмы, как он грузит ее в
автомобиль и везет к себе домой, где начинает ее кормить и всячески
развлекать, пока надейка не поправится и не решится еще раз вскарабкаться
на кокосовую пальму. После такого поступка фам чувствует себя очень
хорошо, он и в самом деле очень хороший, только ему не приходит в голову,
что через несколько дней надейка снова свалится с пальмы. И в то время как
надейка вторично свалилась, фам в своем клубе в прекрасном расположении
духа думает о своем участливом отношении к несчастной надейке, когда он
нашел ее под пальмой.
Хронопы, в общем-то, не добросердечны. Они спокойно проходят мимо
самых душераздирающих сцен, например мимо бедной надейки, которая не может
зашнуровать туфлю и стонет, сидя на краю тротуара. Хронопы и не посмотрят
в ее сторону, с интересом провожая взглядом какую-нибудь пушинку. С
подобными субъектами невозможно осуществлять благотворительных
мероприятий, именно поэтому руководство благотворительных обществ - сплошь
фамы, а библиотекаршей там работает надейка. Со своих постов фамы ощутимо
помогают хронопам, которым на это наплевать.
ПЕНИЕ ХРОНОПОВ
Когда хронопы поют свои любимые песни, они приходят в такое
возбуждение, что частенько попадают под грузовики и велосипеды,
вываливаются из окна и теряют не только то, что у них в карманах, но и
счет дням.
Когда хроноп поет, надейки и фамы сбегаются послушать, хотя и не
понимают, что здесь особенного, и даже несколько задеты. Окруженный
толпой, хроноп воздевает ручки, словно поддерживает солнце, словно небо -
блюдо, а солнце - голова Крестителя, так что песня хронопа как бы
обнаженная Саломея, танцующая для фамов и надеек, которые застыли с
раскрытыми ртами, спрашивая друг у друга - доколе?! Но так как в глубине
души они славные (фамы просто хорошие, а надейки - безобидные дурочки), то
в конце концов они хронопу аплодируют, а тот, придя в себя, удивленно
озирается по сторонам и тоже начинает аплодировать, бедняжка.
СЛУЧАЙ
Маленький хроноп искал ключ от двери на тумбочке, тумбочку - в
спальне, спальню - в доме, дом - на улице. Тут-то хроноп и зашел в тупик:
какая улица, если нет ключа от двери на улицу!
МАЛАЯ ДОЗА
Один фам сделал открытие, что добродетель - круглый микроб, к тому же
с бесчисленными ножками. Тут же он дал большую ложку добродетели своей
теще. Результат превзошел все ожидания: сеньора прекратила делать
язвительные замечания, основала клуб защиты заблудших альпинистов и по
прошествии каких-нибудь двух месяцев повела себя столь образцово, что
недостатки ее дочери, до этого незаметные, выплыли наружу, произведя на
фама ошеломляющее действие, и ему не оставалось ничего другого, как дать
ложку добродетели жене, которая покинула его в ту же ночь, найдя мужа
слишком мелким и фамоватым, то есть совершенно непохожим на моральные
образцы, проплывавшие во всем блеске в ее воображении.
Фам долго пребывал в меланхолии и в конце концов осушил целый пузырек
добродетели. Но продолжает чувствовать себя столь же одиноко и печально.
Когда он сталкивается на улице с тещей или женой, они издали вежливо
здороваются, но не решаются даже заговорить друг с другом - настолько
велико их совершенство и страх заразиться.
ФОТО ВЫШЛО НЕЧЕТКИМ
Хроноп решает открыть входную дверь и, сунув руку в карман, вместо
ключа извлекает коробок спичек. Хроноп крайне обеспокоен: если вместо
ключа он находит спички, то не произошло ли самое ужасное - не стало ли в
мире все шиворот-навыворот, и кто знает: если спички находятся там, где
ключ, может случится, что его кошелек набит спичками, а сахарница -
деньгами, а пианино - сахаром, а телефонная книга - нотами, а платяной
шкаф - абонентами, а кровать - костюмами, а вазоны - простынями, а трамваи
- розами, а поля - трамваями! И вот в страшной растерянности хроноп спешит
поглядеть на себя в зеркало, но так как зеркало чуть сдвинуто, то увидел
он подставку для зонтов, что подтверждает самые худшие его предположения,
и он разражается рыданиями, падает на колени и складывает ручки, не зная,
что делать. Соседские фамы прибежали его утешить, а за ними и надейки, но
проходит много часов, прежде чем хроноп успокаивается и соглашается выпить
чашку чаю, которую долго оглядывает и изучает, перед тем как отпить
глоток: чего доброго, чашка чая окажется муравейником или книгой Сэмуэля
Смайлса!..
ЕВГЕНИКА
Надо отметить, что хронопы уклоняются от деторождения, ибо первое,
что делает, появившись на свет, новорожденный хронопчик, он грязно
оскорбляет отца, подсознательно видя в нем средоточие всех несчастий,
которые однажды станут и его несчастьями.
Именно поэтому хронопы приглашают к своим женам фамов, которые
завсегда готовы, будучи существами крайне похотливыми. Помимо всего
прочего, фамы полагают, что таким манером они сведут на нет моральное
превосходство хронопов, но глубоко ошибаются, так как хронопы воспитывают
детей на свой лад и в течение каких-нибудь двух-трех недель лишают их
всякого фамоподобия.
ИХ ВЕРА В НАУКУ
Одна надейка верила в существование физиономических групп, то есть
людей плосконосых, рыбомордых, толстощеких, унылоглазых, бровастолицых,
научновзглядных, парикмахероидных и т.д. Решив, окончательно их
классифицировать, она начала с того, что завела большие списки своих
знакомых и разделила их на вышеуказанные группы. Сперва она занялась
первой группой, состоявшей из восьми плосконосых, и с удивлением
обнаружила, что на самом деле эти парни подразделяются на три подгруппы, а
именно: на усато-плосконосых, на боксеро-плосконосых и на
министерско-плосокносых - соответственно 3, 3 и 2 плосконосых. Не успела
она выделить подгруппы (а делала она это в ресторане
"Паулиста-де-Сан-Мартин", где собрала всех с большим трудом и с не меньшим
количеством охлажденного кофе с ромом), как убедилась, что первая
подгруппа тоже неоднородна: двое усато-плосконосых принадлежали к типу
тапиров, в то время как последнего со всей определенностью можно было
отнести к плосконосому японского типа. Отведя его в сторону с помощью
доброго бутерброда с анчоусами и рубленными яйцами, она занялась двумя
тапиро-усато-плосконосыми и уже начала было вписывать этот вид в свою
научную тетрадь, как неожиданно один из тапиро- посмотрел несколько вб
...Закладка в соц.сетях
