Жанр: Драма
Год обмана
...я
погода без разницы.
- Такой зимы в Москве еще не было.
- В Москве еще до фига чего не было.
- Ну, дождь в конце декабря точно никогда раньше не шел. Надо же, может, и правда,
конец света. В метро много про него говорят. Год, говорят, у нас всего остался.
- А сколько градусов?
- Плюс один.
- Тогда это конец света. Чего там еще говорят?
- Говорят, Ельцин скоро помрет.
- Это уже сколько лет говорят. Что еще?
- Доллар к февралю будет стоить тридцатку.
- Вот это больше похоже на правду. Еще?
- Русские договорятся с Хуссейном и врежут американцам по заднице.
- Тогда точно будет конец света. Еще что?
- В Кремле одни голубые.
Саша поморщился.
- Ну, не знаю. Так-то, по телику они нормальные мужики. Сытые такие. Довольные.
- А голубые должны быть голодными, что ли, хочешь сказать?
- Ну не знаю. Они выглядят по-другому. Не то что голодные там. Но такие, знаешь, не
очень довольные. Как будто чего-то им надо еще.
- Понятно, чего им надо.
- А у этих в Кремле, у них же все есть. У них жизнь по кайфу. Поэтому они такие
толстые.
- В метро говорят, что скоро их тоже немного почикают.
- Никто их не будет чикать. Они сами кого хочешь почикают. В Чечне видел какой
шухер конкретный навели? И хоть бы кто им слово сказал. Конкретно разобрались - с
самолетами, с пушками, с танками. У этих пацанов широкий размах. Не сравнить с моим
Николай Николаичем. Хотя, на своем уровне он тоже очень плотный мужик.
- Достал меня твой плотный мужик, - сказал я проходя на кухню. - Ты почему опять
суп не съел?
- Не дает бабок? - спросил Саня.
- Даже разговаривать на эту тему не хочет.
- А я что тебе говорил? У него таких как я, наверное, полсотни. Думаешь, он будет за
каждого из них по пятьдесят штук платить? Так бы уже давно у него всех пацанов
переворовали. Просто заменит кем-нибудь и забудет. Вместо меня на рынке, небось, уже
кто-то другой капусту стрижет.
- Киря, - сказал я, вылавливая из кастрюли мясо.
- Как Киря? - удивился он.
- А чего ты так удивляешься? Он же тебе друган.
- Ну да... Только... Поэтому и удивляюсь.
- Что друган твое место занял?
- Я его из жалости к себе на работу взял.
- А, ты об этом.
- Он же тупой.
- Перестань. Что там, так много ума надо?
- Ну, нет... Но все-таки...
- Короче, ты просто злишься.
- Я не знаю, - с глубоким вздохом сказал он. - Может, и злюсь.
- Суп зря не доел. Тут еще до фига мяса.
- Ты лекарство принес? У меня уже все кончилось.
- Не будет больше лекарств.
- Как это не будет? Почему? Ты что, решил меня уморить тут? Я загнусь без лекарств.
У меня астма.
- Да, погоди, - сказал я. - Чего ты так разорался?
- Ни фига себе, разорался. Он мне говорит, что лекарств больше не принесет, а я
молчать должен.
- Я тебя отпускаю.
Он так завелся, что сначала даже меня не понял.
- Что? Что ты сказал?
- Можешь идти и купить себе сам свои микстуры. И так вся квартира от них провоняла.
Только бабок на них я тебе не дам. Можешь не просить. Знаешь, сколько я на них уже
истратил?
- Ты меня отпускаешь?
Он как будто не верил своим ушам.
- Ну да, да. Я тебя отпускаю. Если хочешь, могу еще один раз повторить. Похитителя
из меня не вышло. Я раскаиваюсь, что взял тебя в плен.
Дурацкая, конечно, получилась фраза насчет плена, но я ведь тоже себя чувствовал не
совсем как бы в своей тарелке. Не каждый день отпускаешь заложников на свободу.
- Короче, можешь идти. Дверь открыта. Если хочешь, можешь сначала доесть суп.
- Да на фиг мне сдался твой суп.
- Ну, не хочешь как хочешь. Тогда иди сразу. Остановка прямо напротив дома. Надо
только его обойти.
- У меня денег нет на автобус.
- Начинается, - сказал я и достал из кармана мелочь.
Почему-то он не выглядел очень обрадованным.
- Может, разрешишь хоть вещи собрать?
- Да какие у тебя вещи? - удивился я. - Тут все мое.
- Я, между прочим, полтора месяца в этой квартире просидел.
- Но это моя квартира. Теперь я тут буду жить.
- Да?
- Конечно. А ты как думал?
- Я никак не думал. Просто ты ведешь себя по-свински.
- Я веду себя по-свински? - моему удивлению не было границ. - Я тебя отпускаю.
Можешь идти на все четыре стороны.
- А ты у меня спросил? - в его голосе явно слышалось возмущение. - Ты у меня
спросил? Ты же всегда делаешь то, что тебе хочется. Пришло в голову взять заложника -
хоп, достал пистолет и приставил его кому-нибудь к голове. Не вышло ни фига с выкупом -
все! Сразу пошел к черту! Ты думаешь, ни у кого кроме тебя своих проблем нет? Или все
должны только твои проблемы решать? А то, что я теперь работу потерял? И, может, мне
из-за этого даже жить теперь негде!
Я немного растерялся от его напора.
- Как это негде? Ты что, прямо на рынке жил?
- А где же еще?!! Если бы в больницу весной не попал, давно бы уже из Москвы уехал.
У меня в Рязани семья. Мамка почтальоном на почте работает. А так лето в больничке
перекантовался, потом Николай Николаич меня на рынок пустил. А теперь в моей подсобке
Киря живет.
- Ему что, тоже в Москве негде остановиться?
- Он квартиру снимал на 3-ей улице 8-го Марта. От "Динамо" десять минут на
автобусе. Теперь на фига ему та квартира?
- Смешные вы, ей Богу.
- Киря не сказать, что сильно смешной.
- Ну, я не знаю, - наконец сказал я. - Поживи пока тут. Может, что-нибудь
подвернется.
- Двадцать раз подвернется, - пробурчал он, однако уже более дружелюбно. - Знаешь,
сколько сейчас стоит в Москве жилье?
- Денег я тебе не дам.
- Никто и не просит. Хотя, по уму, конечно, надо.
- Слушай, ты совсем обнаглел.
- Я тебя не заставлял приезжать ко мне со своим пистолетом. Еще про "Феррари" мне
наврал.
- А я тебя бесплатно кормил целый месяц. По нынешним временам это много значит.
- Я в легкую мог сам прокормиться. И к тому же, не месяц, а полтора.
- Тем более.
- Полтора месяца ты продержал меня взаперти как зека.
- Я же тебе сказал, можешь идти.
- Я не о том.
- А о чем?
- У меня, между прочим, могли быть свои планы на это время.
- Ты что, хочешь, чтобы я перед тобой извинился?
- Не плохо бы. Но это сейчас не самое важное.
- А что самое важное?
- Завтра Новый Год.
- Ну и что?
- Как это что? Сам-то, наверное, не будешь встречать его один в пустой квартире.
- У тебя есть телевизор.
- Засунь его ... ты знаешь куда.
- Я должен елку, что ли, тебе принести?
- На фига мне сдалась твоя елка.
- А чего ты хочешь? Нормально скажи.
- Я хочу Новый Год как у людей.
- В смысле?
- Чтобы компания была, чтобы весело. Я полтора месяца кроме твоей рожи никого не
видел.
- Где я тебе возьму компанию? Совсем, что ли, сдурел?
- Ну, ты же куда-то поедешь...
- Да ты обалдел просто! Никуда я тебя с собой брать не буду!
- А я тогда поеду и Кирю сюда привезу.
При этих словах его глаза сузились и превратились в маленькие щелки. Видимо, он
решил меня напугать. Однако я был готов к подобным штучкам. У меня на такой случай был
припасен для него неприятный сюрприз.
- Попробуй. Они там почти уверены, что ты сам решил навариться на этом деле и
поэтому подстроил свое похищение.
- Врешь!
- Проверь. У меня в машине есть сотовый. Можешь прямо оттуда сейчас позвонить.
Увидим, сколько им надо времени, чтобы подъехать сюда и с тобой разобраться. Ты уверен,
что сможешь их убедить? Не очень ведь похоже, чтобы мы с тобой были врагами. Боюсь,
они тебе не поверят. Тем более, что я тоже не буду молчать.
- Понтуешься. Ты вечно понтуешься!
Конечно, я понтовался. Тем более, что телефон лежал у меня не в машине, а в правом
кармане. Какой дурак оставит его в машине? Просто мне нужно было выиграть время и
вместе с тем продолжать свой наезд. Я знал, что он быстро сдается, когда на него наезжают.
- Проверь. Можем спуститься через минуту. Только я-то, в случае чего, сяду в свой
джип и свалю, а тебе от них придется на автобусе делать ноги. Мелочь я тебе уже дал. Там,
кажется, даже на метро хватит. Если сумеешь из автобуса выйти через три остановки, считай
- тебе повезло. В метро они точно стрелять не будут. Там сильно много ментов.
- Блин! - прошипел он.
- Так что тебе лучше не рыпаться. Доказать им ты все равно ничего не сумеешь. А если
побежишь, то они тогда точно подумают, что во всем виноват ты один. У тебя вообще нет
никакого выбора. Самое мудрое - сесть на поезд и уехать к мамке в Рязань.
- Блин! - опять сказал он.
- А что, в Рязани так плохо?
- Я же только про Новый Год у тебя спросил, - он глубоко вздохнул и расстроено
опустил голову. - Сказал бы просто, что нет, а то начал тут пугать... Все настроение
испортил.
- Ты сам этого захотел.
- Я просто не хотел сидеть тут один завтра всю ночь.
Мне вдруг стало его жалко.
- Ну, хочешь, я тебе шампанского привезу?
- Да пошел ты со своим шампанским... Все равно потом будешь этими деньгами меня
попрекать...
- Как хочешь, - сказал я. - Может, завтра еще заеду.
- Пошел ты, - уже без всякой злобы повторил Саша.
Когда я спустился, у меня в кармане зазвонил телефон. Хорошо, что это случилось уже
на улице. Впрочем, скорее всего, я выкрутился бы даже так. Бедного Сашу загрузить было не
фиг делать. Тем более, что за последнее время я в этом смысле стал очень крутой. Врасплох
меня застать теперь было трудно. Не знаю даже, что могло бы серьезно застать меня
врасплох.
- Да, - сказал я, открывая дверцу.
- Слушай, тебе Марина давно не звонила? - раздался в трубке Сережин голос.
- Марина? - повторил я и застыл на месте, так и не сев за руль.
- Ну да... Я тут подумал... Уже почти полгода прошло... Эй, ты меня слышишь?
- Я... тебя слышу... Да-да, все нормально...
- Ты, вообще, куда-то пропал... Может, заедешь? Поговорим...
- Да у меня тут были кое-какие дела... Хорошо... Завтра заеду, утром... Поговорим...
- С наступающим тебя.
- Да-да, и тебя так же, - сказал я. - Завтра в одиннадцать, хорошо?
- Давай, - он положил трубку.
"Ни фига себе", - подумал я.
Больше на этот счет никаких мыслей у меня в голове не возникло.
Я приехал к нему раньше одиннадцати. Не знаю почему так вышло. Просто не мог
усидеть на месте. Встал очень рано и уехал с дачи, пока Марина с Мишкой еще не
проснулись. Ужасно не хотелось говорить ни с кем из них. Это не то, чтобы как-то стало
вдруг все противно, а просто я знал, что сейчас буду врать. И врать я буду именно насчет
них. От этого меня даже чуть-чуть поташнивало. Не сильно, но, в общем, нормально так.
Меня всегда поташнивает, когда нервничаю или просто волнуюсь там. На первом курсе
перед экзаменами всегда тошнило. Так, в принципе, никогда не рвет, но мутит как-то, и
вообще, очень неприятно. Короче, я свалил до того, как они проснулись. Не охота было
разговаривать с ними и знать, что я сейчас буду про них врать. Ну, что я их давно не видел, и
все такое. Мне почему-то вдруг показалось, что это будет, как будто я скажу, что они
умерли. От этого меня и тошнило, скорее всего.
- Ну что? - сказал Сережа, не поворачиваясь ко мне, когда я вошел. - Много народу с
елками по улицам ходит? Дед Морозов не видел?
- Не очень много, - ответил я. - Сейчас у всех искусственные.
- А у меня тут полно Санта Клаусов.
- Что это?
Я сделал шаг и заглянул ему через плечо.
- Это Париж.
На экране была какая-то площадь.
- Кино, что ли? Видеодиск?
- Сам ты видеодиск. Это Интернет.
- К телевидению подключился?
- Нет, просто нашел такой сайт, куда поступает информация с видеокамер по всему
миру. А камеры висят на центральных площадях всех столиц. Новогодний прикол. Классно?
- А Москва есть?
- Зачем тебе Москва? Выгляни в окно и увидишь.
- Да? Я как-то не подумал.
- Смотри, а вот Буэнос-Айрес. У них еще ночь.
- Жарко, наверное.
- Да уж. Санта Клаусам придется попотеть. Видишь, вон он пошел!
- Странно, - сказал я. - Такая жара, а он в шубе.
- Не ходить же ему в футболке и в трусах.
- Почему бы и нет? И чего это он по ночам шляется? У них ведь еще предыдущая ночь.
Или уже следующая?
- Гляди, а теперь Токио.
- Красивая елка. Какие-то непонятные игрушки на ней.
- Мы в детстве сами игрушки делали.
- Зачем? - сказал я.
Он наконец оторвался от монитора и посмотрел на меня.
- У нас елка на даче во дворе росла. Мы с отцом брали формочки для песка... Знаешь,
такие рыбки и звездочки?
- Знаю.
- Наливали в них подкрашенную воду и замораживали. Самое главное было ниточку
положить. Она потом внутри замерзала, и мы за нее вешали игрушку на елку. Красиво
получалось, и очень долго висели. А в марте на елке оставались одни нитки.
- Чем красили воду?
- Акварельными красками. Лучше всего синие получались. Как настоящие леденцы.
- Пробовал их лизать?
- Пробовал пару раз, - он улыбнулся. - Прилип языком. Пришлось меня поднимать,
чтобы можно было стянуть с елки игрушку.
- Больно было?
- Еще как, - он опять улыбнулся.
- Смотри, - сказал я. - Кто-то рукой машет.
- Это Наока.
Он быстро повернулся к экрану.
- Кто?
- Наока. Девочка из Японии.
- А кто она?
- Не знаю. Я сам познакомился с ней полчаса назад.
- Как познакомился?
- Очень просто. Лазил по Интернету и случайно на нее наткнулся. Она мне и
рассказала про этот сайт. А потом сказала, что придет на площадь и помашет рукой. Она
где-то близко живет. Смотри, кажется, симпатичная.
- Нормальная, - согласился я. - Так можно до фига народу собрать по всему миру.
- Можно, - сказал он.
- И пусть все тебе машут.
- Зачем?
- Не знаю. По приколу. Долго она так будет махать?
- Она же не знает, что мы ее видим. Сейчас, наверное, перестанет.
- Точно перестала. Сколько у них сейчас времени?
- Вечер, кажется, скоро.
- Значит они раньше нас будут Новый Год встречать.
- Ну да. Они же на Востоке.
- Понятно, - сказал я. - Это хорошо.
- В каком смысле?
- Не знаю. Просто хорошо без всякого смысла.
Я чувствовал себя теперь немного получше. Он явно не спешил со своими вопросами.
- А у меня почему-то совсем нет настроения, - со вздохом сказал он.
- Ну, давай поднимем.
- Да я не про это.
- А про что?
- Ну, знаешь, в Новый Год бывает такое особое настроение. Как в "Иронии судьбы".
- А, - сказал я.
- Раньше всегда в Новый Год апельсины ели. Как только ими запахнет, у меня сразу
начинала голова кружиться. Ну, знаешь, Дед Мороз, подарки и все такое. Классно так было.
- А теперь?
- А теперь апельсины круглый год продают. Я уж и не помню какое они должны
вызывать настроение.
- Да, у тебя большие проблемы.
- Нет, я серьезно. А у тебя есть новогоднее настроение?
- У меня? - Я пожал плечами. - Есть, наверное. А на фиг оно?
- Ну, не знаю. Должно быть какое-то... чувство.
- Зачем?
- Ну, это такой день.
- Какой?
- Я не знаю... Особенный.
- Нормальный день, - сказал я. - Только после него посуды много мыть все время
приходится.
- А какой тогда у тебя особенный день?
- У меня? - я даже хмыкнул. - У меня нет особенных дней.
- Совсем?
- Практически.
- И ты никогда не чувствуешь себя по-другому?
- Как это по-другому?
- Не так как всегда.
- А как бывает всегда?
- Ну... - он запнулся. - Как обычно.
- А мне по кайфу, когда как обычно.
- Правда? - он помолчал. - Тогда ты крутой.
- В смысле?
- Людям не нравится их обычная жизнь. Слишком серо.
- Думаешь?
- У любого спроси.
- Мне кажется, они врут, - сказал я.
- Зачем?
- Боятся, что их могут сглазить.
- Сглазить?
- Ну да. Сами втихую тащатся от себя, а друг друга лечат на тему, что жизнь нас
совсем достала. Это такой прием самообороны. Людям нельзя верить, когда они жалуются на
жизнь. В этом случае их надо либо прогонять, либо давать им деньги. А верить им ни за что
нельзя.
В этот момент я вдруг подумал: "Опа! А чего это я? Расфилософствовался."
Впрочем, у меня было оправдание. Сережа, по ходу, совсем забыл, что хотел спросить
насчет Марины. Вот я и обрадовался.
- Как же можно не верить и давать деньги? - удивленно спросил он.
- А как иначе? Я даже больше скажу. Никогда нельзя делать то, во что веришь.
- Как это?
- Очень просто. То, во что веришь, сделается само. Иначе это была бы уже не вера.
- Да? - он смотрел на меня все с большим удивлением. - А что это было бы тогда?
- Ну, не знаю. Инструкция по эксплуатации. Ты же не веришь в то, что стиральная
машина будет стирать белье.
- Как это не верю? Я верю.
- Нет, ты не веришь. Ты знаешь наверняка. Чувствуешь разницу? Верить и знать. Ты
ведь знаешь, что ее специально сделали, чтобы стирать белье. Зачем тебе в это верить? Вот
ты и действуешь согласно инструкции. А когда речь заходит о вере, о нормальной вере, я
имею в виду, со всеми приколами... Ну, когда веришь... Тут только ослы будут действовать
по инструкции.
- Выходит, что делать надо только то, во что сам не веришь?
- Выходит, что так. Кто-то ведь должен это сделать. Само оно никак не сделается.
- Но это же чушь! - он смотрел на меня, улыбаясь.
- Тем не менее. По крайней мере, совесть остается спокойная.
Он пожал плечами и уставился в свой компьютер. Правда, видно было, что ему уже на
него плевать. Между прочим, такое случилось с ним в первый раз с тех пор, как мы
познакомились. Он смотрел на экран, но думал о чем-то совершенно постороннем. Секунду
спустя я понял, что лучше бы он об этом не думал.
- То есть, если я верю в то, что рано или поздно встречу Марину, то мне можно ничего
для этого не делать? Не надо искать встречи с ней?
Он повернулся и посмотрел на меня.
Вот тут я не знал, что ему ответить. На фига я вообще затеял этот разговор? В
институте у меня по философии никогда больше трояка не выходило.
- Ты думаешь, все само собой произойдет? - он настойчиво ждал ответа.
- Ты какие-то странные примеры приводишь... - невнятно пробурчал я. - Это ведь
просто теория...
- Она тебе не звонила?
- Марина?
Вот это был точно идиотский ответ. На сто процентов не стоило уточнять ее имя. О ком
еще он мог меня спрашивать!
- Ну да, Марина. Она звонила тебе, после того как мы приехали из Италии?
- Нет, - неуверенно протянул я. - В принципе, не звонила.
- Как это, в принципе не звонила? Звонила или нет?
- В общем-то, не звонила.
- Я не понимаю тебя. Как можно "в общем-то" не звонить?
Я сам не знал как это можно, поэтому просто потряс головой, как будто у меня
зазвенело в ухе. Так бывает. Вдруг ни с того, ни с сего зазвенит в каком-нибудь из ушей.
- Чего ты головой трясешь? - настороженно спросил он.
- В ухе зазвенело. Сильно так. Даже тебя плохо слышу.
- Я тебя спрашивал про Марину, - громче повторил он. - Ты видел ее или нет?
- Нет, - быстро ответил я.
Хорошо, что он спросил "или нет". Его "нет" мне почему-то здорово помогло
произнести свое собственное. Так тоже бывает. Опираешься на чужое слово, а потом - хоп!
прыгаешь куда тебе надо.
- Жаль, - он сразу потерял ко мне интерес. - Мне почему-то казалось, что ты про нее
что-то знаешь.
- Странно, - сказал я и сделал такое удивленное лицо.
Хорошо, что он не смотрел. Потому что лицо у меня не совсем получилось.
- Ты ведь не знаешь про нее ничего?
- Нет-нет, я про нее ничего не знаю. Она не звонила, я ее не встречал, мне никто про
нее не рассказывал.
- Жаль, - снова сказал он.
- Еще как, - сказал я.
Мы помолчали.
- Я даже не думал, что буду так без нее скучать.
- Надо же.
- По-дурацки все получилось у нас в Италии.
- Не нужно было брать ее с собой, - вставил я и тут же запнулся.
Ведь это была как раз моя идея, чтобы Марина поехала с нами в Италию.
- Ты думаешь? - он посмотрел на меня. - Не знаю... Мне кажется, без нее могло быть
еще хуже.
- Хуже? - я даже немного удивился.
- Ну... я не про твою рану сейчас говорю.
- А, - сказал я. - А то я думал, ты про мою рану.
- В каком смысле? - насторожился он.
- Ну, знаешь, пуля могла ведь и не в ключицу попасть. Могла запросто разнести мне
башку.
- Ты же знаешь, что я не в тебя стрелял.
- Знаю, знаю. Ты не грузись.
- Ты тут вообще ни при чем.
- Да я знаю. Чего ты завелся?
- Может, ты думаешь, что я ревновал к тебе и поэтому в тебя стрельнул?
- С чего тебе ревновать?
- Ты ведь спал с ней в одной комнате.
- Да? - я вдруг немного растерялся.
Мне показалось, что разговор повернул не совсем туда, куда надо.
- А разве нет? И, скорее всего, в одной кровати...
Я не знал, что ему на это ответить.
- В одной кровати? Да ведь? - он настойчиво смотрел мне в глаза.
Отвернуться сейчас значило выдать себя с потрохами.
- У вас в номере ведь не было другой кровати?
- Там... такая кушеточка в прихожей была...
- И ты на ней спал? Каждую ночь?
- Ну... в общем-то... да...
Боюсь, это прозвучало не совсем убедительно.
- Каждую ночь?
На фига ему надо было повторять свои тупые вопросы?
- До тех самых пор, пока ты не выстрелил мне в ключицу.
- Я тебе уже говорил, что я стрелял не в тебя. Ты сам на меня налетел.
Вот это было круто. Мне в самом деле нравился этот пацан. Я как идиот подставил
свои старые больные кости под пулю, а он меня же теперь обвинял в том, что я не дал ему
разнести свои мозги по всей долбанной итальянской лужайке. Нормальный пацан. Чего-чего,
а благодарности от него ждать явно не приходилось.
- Конечно, я сам на тебя налетел. Извини, что так вышло.
- Ты что, обиделся? - спросил он через минуту.
- Да нет, чего обижаться? Все нормально. Ты хотел понтануться - я тебе помешал.
Любой на твоем месте бы разозлился.
- Не в этом же дело совсем, - от нетерпения он даже взмахнул руками.
- Не в этом? А в чем?
Он отвернулся и ничего не ответил.
- В чем дело-то? А? Чего ты молчишь? Будешь молчать - я вообще уеду! Охота была
перед Новым Годом с тобой тут сидеть!
- Дело в том, что мне без нее совсем плохо, - не поворачиваясь от компьютера, глухо
сказал он. - Ты даже представить себе не можешь как. Лучше бы ты не мешал мне в тот раз.
- Я же видел, что патрон как раз против бойка встал, - медленно сказал я.
- Вот я про это и говорю... Не надо было тебе в это дело мешаться...
- Так, - протянул я.
Честно сказать, я не думал, что все это настолько серьезно. Кто их знает, этих
подростков. То они ржут без конца, а то вот так сидят спиной к тебе у компьютера. Хорошо
хоть пистолет я у него забрал.
- Ты ее, правда, не видел?
Лучше бы он меня об этом не спрашивал.
- Правда? Чего ты молчишь? Сам на меня наезжаешь, а потом вот так вот молчишь.
- Я не молчу.
- Ты не молчишь? А что ты тогда делаешь?
- Я думаю.
- О чем ты думаешь?
- Я думаю о том, о чем ты спросил.
- И что?
- Нет.
- Ты уверен?
- Нет.
- В смысле, ты не уверен?
- Нет. Я ее не видел.
- Хорошо, - он глубоко вздохнул. - Если увидишь, передай... А, хотя, ладно... С
Новым Годом тебя... Ну и вообще...
- С наступающим, - я старался не смотреть на него.
Стоял как идиот посреди комнаты и вертел головой из стороны в сторону.
- Я, правда, в тебя не специально тогда выстрелил.
- Ты уже говорил.
Я постоял еще минуту, потом повернулся и вышел из комнаты. А что мне оставалось
делать? Не стоять же там целую вечность.
На площадке перед своей квартирой я долго не мог попасть ключом в замочную
скважину. Не то чтобы она была сильно маленькая или ключ там большой, но просто я
как-то очень задумался и, в принципе, не совсем соображал, что это я вообще тут такое
делаю. Так бывает, когда возьмешь в руки какой-нибудь предмет, потому что он был нужен
тебе минуту назад, а потом вдруг забудешь напрочь, зачем ты его взял, и от этого стоишь как
дебил, вертишь его в руках, но при этом даже не удивляешься, потому что думаешь совсем о
другом. А когда проходит пара минут, потихоньку начинаешь соображать, что к чему. Вот
это и называется "загрузился". Тем более, что в руках у меня еще была бутылка
шампанского.
Я наконец открыл дверь и сделал шаг в квартиру. Из полутьмы прихожей ко мне
двинулся Саша. Я хотел сказать ему: "Привет", но он поднял обе руки над головой и стукнул
меня чем-то тяжелым. В следующее мгновение я упал прямо к его ногам. Перед глазами у
меня оказались кроссовки. Это были мои кроссовки. "Надо же, - успел подумать я. - Он уже
носит мою обувь. Кто его знает, к чему это приведет".
Вообще-то, я не очень часто в своей жизни терял сознание. Я имею в виду, чтобы вот
так натурально грохнуться и лежать как чурбан посреди комнаты. В школе баловались,
конечно, веревками от ключей. Затягивали их на шее, считали до десяти и все такое в том же
духе, но это было не настоящее. Падали, конечно, в коридоре на пол. Один раз моему
приятелю голову разбили, так что "Скорую" пришлось вызывать. Но чтобы конкретно
вырубиться - так у меня еще не бывало. Не считая, выстрела в Италии, разумеется. Но это
как бы само собой. Когда в тебя стреляют в упор, тут вроде как выбора уже никакого не
остается. Хлопаешься на спину, или на что там придется, и закатываешь глаза. А на этот раз
все было совсем по-другому. Меня, в принципе, так сильно по голове еще никто не бил. Я
раньше задумывался, с какой силой надо треснуть человека, чтобы он отрубился - ну вот,
как у Тайсона получается, когда они начинают коленками вилять и по всему рингу
шарахаться, пока не упадут замертво. Теперь оказалось, что Тайсона даже не надо. Вполне
хватило Саши-Мерседеса с табуреткой в руках. Хотя еще не известно, кто будет круче. Если
Тайсону врезать по башке табуреткой, он, наверное, тоже завиляет коленками. А, может, и
нет. Кто его знает. Он же как бык. Здоровый, и весь лоснится. Негры, вообще, конкретные
пацаны.
- На фига ты мне эту тряпку на голову положил? - сказал я, открывая глаза минут,
наверное, через десять.
Впрочем, может, и больше прошло. Я без сознания не очень точно время определяю.
- У тебя тут кровь, - ответил он. - Я испугался.
- Она супом воняет. Ты где ее взял?
- На кухне. Я только что твою кастрюлю помыл. Суп уже кончился.
- Блин, - сказал я и отбросил эту тряпку подальше. - Не мог полотенце в ванной
комнате взять?
- Я не догадался. Ты так быстро упал. Я подумал, что ты умираешь.
- Башку мне, наверное, проломил.
- Сильно болит?
- Ты, гад, меня еще спрашиваешь?!!
Я немного привстал и тут же схватился за голову.
- Прости меня, Миша! Я думал, это Киря меня нашел!
- Киря? Он-то причем? Совсем сдурел тут от одиночества.
- Правду тебе говорю! Сегодня ночью от него кто-то приходил
...Закладка в соц.сетях
