Жанр: Драма
Год обмана
... Слава Богу.
На этом недоразумение с Лидой было исчерпано. По крайней мере, я надеялся, что оно
было исчерпано.
- Слушай, а насчет твоего Саши, - прошептала она. - Признайся, что ты наврал.
Никакой он не диктор на телевидении.
- Конечно, - так же шепотом ответил я. - На самом деле он бандит и убийца. А
перчатки не снимает, потому что носит их, когда собирается душить маленьких любопытных
девочек. Как Отелло. Ты когда-нибудь мечтала сыграть Дездемону?
- Да ну тебя, - тихо засмеялась она. - Ты можешь хоть раз поговорить серьезно?
- В Новый Год? Ты что, с ума сошла?
Я наклонился к ней и снова поцеловал ее самым долгим поцелуем в своей жизни. Мне
нравилось ее так целовать. Я слышал как она дышит носом.
- Ты меня укусил, - прошептала она, слегка задыхаясь. - Теперь губа будет болеть.
- Я не нарочно.
- В следующий раз я тоже тебя укушу.
- Слушай, - неожиданно для себя самого заговорил я после небольшой паузы. - А что у
тебя было в Италии с этим парнем на серой машине?
- Маттео? - она рассмеялась. - Да ничего. Просто катались, и он рассказывал мне про
свою жизнь. Влюбился, наверное. Откуда я знаю.
- Как он мог рассказывать тебе про свою жизнь, если ты ни слова не понимаешь
по-итальянски?
- Ну, я так думаю, что он рассказывал про свою жизнь. Он на самом деле всегда много
говорил, а мне нравилось его слушать. Знаешь как красиво звучит итальянский? Тем более,
что иногда он переводил все это на английский язык.
Она улыбнулась, припоминая.
- А ты что, ревнуешь?
- Да нет, - сказал я. - Просто так спросил. Само как-то на ум пришло.
Мы замолчали, уставившись на крохотный экран телевизора.
- Теперь все худеют, - сказала она. - Ей ведь так, правда, намного лучше?
- А кто это?
- Долина. Ты что, не узнал?
- А почему она по-английски поет?
- Не знаю. Такой новогодний концерт. Все русские поют по-английски.
- Странная идея.
- А по-моему ничего. Здорово у нее получилось?
- Я в этом не разбираюсь. Русские певцы меня не прикалывают.
- Да я насчет того, что она похудела.
- А, в этом смысле. Конечно, здорово. Она что, очень толстая была?
- Перестань прикидываться. Ты сам разве не помнишь?
- Не помню. Я помню, что Демис Руссос толстый был. Еще Серега Крылов, и еще
Лучано Паваротти.
- Да ну тебя. Ты меня специально заводишь. Точно так же как с Лидой.
Мы опять замолчали.
- А на яхте? - сказал я.
- Что на яхте? - она непонимающе посмотрела в мою сторону.
- Дима сказал, что на яхте вы с этим Маттео надолго закрывались в капитанской каюте.
Вдвоем. Без никого больше.
- Кто такой Дима?
- Человек Павла Петровича во Флоренции. Помнишь, он таскал альбомы про искусство
к нам в номер? Суетливый такой.
- Ему-то какое дело до всего этого?
- Не знаю. Просто он мне об этом сказал. Вы ведь особенно ни от кого не скрывались.
Она задумчиво посмотрела в темное окно.
- Все-таки ты ревнуешь.
- Я не знаю... Может быть, да... Мне не очень понятно, что это такое...
- Вот здесь больно? - она прижала свою ладонь к моей груди. - Как будто щекочет? И
мурашки бегают по спине.
- Да, - сказал я. - Только мне не понятно...
Той же ладонью она закрыла мне рот. Губами я ощутил, как подрагивают ее пальцы.
- Пусть он идет к черту, - шепнула она.
- Кто?
- Этот паршивый Дима.
Мы оба надолго замолчали. Фиг его знает, что я на самом деле чувствовал. Я в этом,
правда, не очень-то разбираюсь. Неприятно как-то вдруг стало, но я бы не сказал, что
противно. Я просто неожиданно понял, что ее прошлое теперь стало частью моей жизни, и
все, что происходило с ней даже до того, как мы встретились, теперь почему-то касается
меня.
- Смотри, - прошептала она. - Там какая-то машина.
Далеко в темноте я увидел медленно двигавшуюся между деревьев иномарку. Фары у
нее не горели.
- А кто это может быть? Разве у нас есть соседи?
- Да нет, - сказала Марина. - Здесь кроме нас никто не зимует.
Машина остановилась. Я присмотрелся, чтобы увидеть, кто из нее появится, но из
машины никто не выходил.
- Странно, - сказал я. - Давай-ка выключим телевизор.
- Ты думаешь, нам надо прятаться?
- Я ничего не думаю. Просто лучше пока посидеть в темноте.
- Может, тогда вернемся в дом?
- Подожди, - сказал я. - Там кто-то выходит.
Из машины появилось человек пять. Они о чем-то поговорили, а потом один из них
направился в нашу сторону.
- Миша, - прошептала Марина.
- Все нормально, - сказал я. - Просто сиди тихо. Может, они уедут сейчас.
Человек все ближе подходил к нашей машине. В левой руке он нес большую
квадратную сумку.
- Зачем он сюда идет? - обеспокоено спросила Марина. - Что ему надо?
- Подожди, сейчас все узнаем.
Человек был от нас уже в двух шагах.
- Тихо, - шепнул я Марине. - Не шевелись.
Окна в машине были тонированы, но все-таки я подумал, что лучше сидеть совсем без
движений.
Человек остановился у правой передней дверцы и прижался лицом к стеклу. Меня
никогда еще не рассматривали так близко. На секунду даже возник соблазн щелкнуть ему по
роже.
Наконец он отпрянул в сторону, и я потерял его из поля зрения. Судя по шорохам за
спиной, он переместился куда-то назад. Видимо решил обойти машину. Через секунду он
появился с той стороны, где сидела Марина. Я почувствовал как она напряглась. Потом
отшатнулась ко мне всем телом.
- Тихо, тихо, - еле слышно прошептал я ей в самое ухо.
- Я боюсь, - одними губами почти без звука произнесла она.
Человек тем временем исчез где-то внизу. Очевидно он что-то делал со своей сумкой. В
следующее мгновение я почувствовал сильный запах бензина. Когда он выпрямился в
полный рост, в руках у него оказалась небольшая канистра. Отойдя на шаг в сторону, он
начал плескать из нее прямо на мою машину.
Теперь нельзя было терять ни минуты.
Самое страшное заключалось в том, что он стоял не с моей стороны.
- Когда я скажу, выскакивай из машины и беги в дом, - прошептал я застывшей от
страха Марине. - Ты меня поняла? Слышишь? Поняла или нет?
- Я... поняла.
- Толкни его изо всех сил и беги. Сможешь?
- Не знаю...
- Надо обязательно сбить его с ног. Тогда я успею обежать вокруг машины.
- Хорошо...
- Ты сумеешь?
- Я постараюсь, - шепнула она.
Я нашел в темноте ее руку. Рука была холодная как лед.
- Главное, сбей его с ног.
- Ладно.
- Приготовилась?
- Да.
- Подожди еще секунду... Подожди... Давай!
Она судорожно рванула ручку и что было сил толкнула от себя дверь. Человек с
канистрой в этот момент переступил с ноги на ногу и чуть наклонился вперед. Не знаю, что
уж он там хотел разглядеть, но для него это был не самый лучший момент в его жизни.
Дверца со всего размаха ударила его по лицу, и он отлетел назад шага на два. Марина
выпрыгнула из машины и на секунду застыла перед его неподвижным телом. Все это я успел
заметить боковым зрением, в то время как сам уже двигался на полной скорости мимо
радиатора.
- Беги! - крикнул я. - Беги скорее! Не стой!
От иномарки в нашу сторону уже неслись остальные бандиты.
Марина вздрогнула и бросилась к дому. В этот момент я оказался рядом с лежавшим на
земле человеком. Он приподнялся и схватил меня за левую ногу. Едва не свалившись рядом
с ним, я пнул его свободной ногой в голову и помчался вслед за Мариной. Главное было
теперь добежать до крыльца быстрее бандитов.
Потом, когда я вспоминал все, что случилось в эту новогоднюю ночь, я часто упрекал
себя за безмозглость. Останься я в машине - все потом могло пойти по-другому. Эти
придурки побежали бы за Мариной, а я мог передавить их на своем джипе как кроликов.
Тогда вся история развивалась бы совершенно иначе. Много проблем могло быть решено
прямо в эту новогоднюю ночь.
Тем не менее, все случилось именно так как случилось, и я не остался в машине, а
выскочил из нее как дурак и побежал за Мариной к дому, в котором, ничего не подозревая,
продолжали веселиться наши друзья.
- Вырубайте свет! - закричал я, вбегая в дом и закрывая дверь за собой на тяжелый
засов. - Скорей вырубайте!
Марина с белым от страха лицом опустилась рядом со мной на пол.
- А что такое? - удивленно спросил Рамиль, держа в одной руке рюмку водки, а в
другой вилку с соленым огурцом. - Мы ведь уже пускали салют. Да у нас и ракеты все
кончились.
- Вырубайте! - повторил я.
В эту минуту снаружи прогремел выстрел.
- О! Кто-то еще ракеты пускает! - прогудел Репа. - Пошли посмотрим кто это к нам
приехал.
Я бросился к себе в комнату, нырнул под кровать и лихорадочно начал рыться у себя в
сумке. Пистолет должен был лежать на самом дне. Я всегда ужасно боялся как бы маленький
Мишка его не нашел.
- Ты чего? - сказал Рамиль, когда увидел у меня в руке оружие.
- Это не салют, - пробормотал я, опускаясь на колени перед входной дверью. - Ни
фига это не салют, ребята.
Я просунул ствол пистолета под дверь - там всегда оставалось небольшое отверстие - и
нажал на курок. От моего выстрела все вздрогнули, а Лида издала звук, похожий на писк.
- Мишка, ты что, сдурел? Там же ведь люди! - закричал Рамиль.
- Надо, чтобы они знали, что у нас есть оружие, - сказал я, немного задыхаясь. - Если
они будут знать, то, может быть, сразу не сунутся.
- Что происходит? Ты можешь объяснить толком?!!
- Вырубайте свет!
- Это бандиты, - тихим голосом сказала Марина. - Они хотели сжечь нас в машине.
- Вы с ума сошли!
Я больше никого не слушал. Перебегая из одной комнаты в другую и стараясь не
показываться в окнах, я погасил свет во всем доме. Никто даже не двинулся из-за стола. Всех
охватило оцепенение.
- Гирлянду выключи тоже, - прошептала Марина, указывая на тот угол, где раньше
стояла елка.
В этот момент откуда-то из темноты прозвучал Сашин голос:
- Я говорил, что он тебя найдет, а ты мне не верил.
- Ты что, думаешь, это Киря? - сказал я.
- А кто еще? Или ты кому-нибудь другому на хвост наступил?
- Какой Киря? О чем вы? - вмешалась Марина. - Ты что, знаешь тех, кто на нас напал?
- Подожди, - ответил я. - Потом тебе все объясню.
- Как это потом? Сейчас же рассказывай мне, что происходит!
Снаружи снова раздался выстрел.
- Я бы на вашем месте не сидел там за столом, - сказал я. - А то влетит какая-нибудь
шальная пуля - и конец.
- Подождите, - снова заговорил Рамиль. - Вы что это, серьезно? Они, правда, стреляют
боевыми патронами?
- Если хочешь - выйди проверь.
- А куда нам спрятаться? - пропищала Лида. - Они убьют нас? Они убьют нас всех?
- Чего им надо? - прогудел Репа.
- Я не знаю, чего им надо, - соврал я. - Наверное, местные отморозки решили
повеселиться.
- А, может, они убьют не всех? - снова запищала Лида.
- Естественно. Вас они подбросят до дома. Не забудьте только им адрес сказать.
Снаружи один за другим прозвучали два выстрела.
- Встаньте лучше у окон, - сказал я. - Прижмитесь к стене и не высовывайтесь. В
темный дом они лезть побоятся. Они не знают сколько нас тут.
Пригибаясь, я снова подобрался к двери и второй раз выстрелил в темноту. Честно
говоря, мне совсем не хотелось ни в кого попадать. Противно думать, что ты нажимаешь на
курок, а у кого-то в теле появляется дырка. Кости ломаются, мясо торчит. Короче, я всю эту
ерунду слишком хорошо помню.
- Только не высовывайтесь, - еще раз повторил я. - Может, они просто пугают. Сейчас
постреляют немного и потом...
В это мгновение окно, рядом с которым стоял Репа, с грохотом разлетелось, и на пол
прямо к моим ногам упало что-то тяжелое.
- Граната! - закричал Саша.
Я посмотрел в темноту - туда, где лежал этот небольшой круглый предмет, и вдруг
услышал как бьется мое сердце. "Неужели это будет вот так?!! Я сейчас исчезну?!!"
Я закрыл глаза и набрал полную грудь воздуха.
Прошло пять секунд, но вокруг по-прежнему царила мертвая тишина.
"Я ведь еще не умер?" - мелькнуло у меня в голове. - "А, может..."
- Это же просто камень, - произнес чей-то голос.
- Боже мой, - запищала Лида. - Я чуть не описалась от страха.
- В следующий раз не забудьте с собой памперс, - прогудел Репа.
Я услышал как в своей комнате плачет маленький Мишка.
- Иди к нему, - сказал я Марине. - Там ведь темно. Он, наверное, испугался.
Голос у меня немного дрожал. Пришлось даже прокашляться два раза. Мне раньше
никогда граната к ногам не падала. Пусть даже это оказалась и не граната.
- Слышь, командир, - зашептал рядом со мной Саша-Мерседес.
Я вздрогнул, потому что не заметил, как он ко мне подобрался.
- Что?
- Я говорю, давай-ка я к ним схожу. Это ведь Киря. Схожу потрещу - может,
как-нибудь разберемся.
- Ты что, сдурел? Думаешь, он будет сейчас разбираться?
- Ему тоже не охота своих пацанов под твои пули подставлять. Он ведь не знает, что у
тебя только один ствол.
- А ты хочешь пойти и сказать ему об этом?
- Дурак ты. Целый месяц меня в своей квартире продержал, а так ни фига и не понял.
- Что я должен понять?
- Что не все люди из говна сделаны.
- Ты же вроде перестал ругаться.
- Это не матерщинное слово. К тому же подругу твою я с первого взгляда узнал.
- Ну и что?
- А то что мне теперь понятно из-за чего ты подписался под это дело. Бабки-то не для
себя у Николай Николаича хотел поднять?
- Нет, не для себя.
- Вот видишь. Я как только Марину твою сегодня увидел, сразу понял все про тебя.
- Что ты понял?
- Не твое дело. Проблемы у твоей подруги, конечно, не только из-за меня получились.
Решение принимали другие люди. Но я вроде как виноват вышел, потому что именно мне
пришлось у нее папашины бабки отнимать. Так что по любому теперь выходит, что я должен
идти. Каша-то вся, по ходу, из-за меня заварилась.
- Можешь не ходить, если не хочешь. Ты уже за свой косяк ответил.
- Что ты знаешь про мои косяки? - он даже слегка усмехнулся. - Ты лучше про свои
думай. Тоже придется когда-нибудь отвечать... Короче, подожди пока со стрельбой. Я
сейчас попробую до них из окна докричаться.
- Постой... - сказал я.
Но он только отмахнулся и быстрой тенью перебежал к другой стене.
- Киря! - раздался в следующую секунду его голос. - Киря! Слышь! Не стреляй! Это я
- Саня! Не стреляй!
В гробовой тишине его голос прозвучал неестественно громко. Маленький Мишка уже
перестал плакать, поэтому ощущение было такое, как будто Саша кричит в мегафон. А,
может, так получилось из-за того, что мы были в лесу. Здесь акустика совсем не такая как в
городе.
- Саня, это ты, что ли? - раздался голос снаружи.
- Я, конечно. А кто же еще?
- Откуда они его знают? - громким шепотом спросила Лида.
- Они вместе ходили во Дворец Пионеров, - сказал я. - В кружок юных техников.
Она меня достала.
- Подожди! - крикнул Саня. - Не стреляй! Я сейчас выйду!
В ответ не долетело ни звука.
- Ты слышишь меня? Я выхожу! - повторил Саня. - Можно?
Лес молчал как будто там все вымерло.
- А, может, они уехали? - с надеждой прошептала Лида. - Узнали Александра и просто
уехали?
- Два раза они уехали, - пробормотал Саня. - Прикидывают - выпускать меня или нет.
- Зачем им прикидывать? Они же ваши друзья.
Я еле удержался от того, чтобы вместо Сани отправить наружу эту Лиду.
- Давай! - долетело из леса. - Только выходи один. Медленно и так, чтобы я видел
твои руки.
- Я выхожу! - ответил Саня. - У меня нет оружия.
- Закрой за мной дверь, - услышал я его шепот. - Вдруг они полезут, пока меня здесь
не будет.
- Они ему ничего не сделают? - сказал Рамиль, когда Санины шаги затихли где-то у
линии смородиновых кустов.
- Скоро узнаем, - ответил я.
- А, может, вылезем по-тихому из окошка с другой стороны и врежем им как следует
по заднице? - предложил Репа. - Пока они там беседуют.
Идея была неплохая, но я понятия не имел, сколько человек Киря мог привезти с собой.
К тому же все равно одним ударом эту проблему решить было невозможно. Отобьешься от
этих придурков - потом приедут другие. Киря вряд ли мог успокоиться, если бы ему просто
наваляли по заднице. Так вполне могло тянуться до бесконечности. Или пока они не
поймают меня наверняка.
Саши не было минут двадцать. Все это время мы молча смотрели в окна, стараясь
понять, что происходит снаружи. В какой-то момент мне даже показалось, что они на самом
деле уехали, но, разумеется, это было не так. Я вспомнил лицо Кири и понял, что он был не
тем человеком, который приедет в новогоднюю ночь на чужую дачу, чтобы с кем-то
разобраться, а потом поговорит со своим бывшим боссом и спокойно уедет. Простого
разговора ему явно не хватит. Он вряд ли был из тех, кого можно убедить словами. Боюсь,
что даже кулаками его можно было убедить далеко не всегда. Дубиной, может быть. Или
монтировкой.
Короче, к тому времени как Саша вернулся, я лично завелся уже по полной программе.
Мысль о том, что я так подставил Марину с маленьким Мишкой, сводила меня с ума. Я
всматривался в темноту и лихорадочно соображал, что буду делать, если они все-таки решат
полезть в атаку. Всеми оставшимися патронами я мог остановить никак не более двух
человек. О том что произойдет после этого, я просто не хотел думать. Меня начинало
тошнить, когда я невольно приближался к мысли об этом. Перехватив покрепче рукоять
пистолета, я стал глубоко дышать и думать про совсем посторонние вещи. Снаружи
по-прежнему не доносилось ни звука.
- Интересно, сколько сейчас времени? - неожиданно сказал Рамиль.
- Что? - я даже вздрогнул, когда услышал его голос.
- Я говорю, сколько мы вот так уже здесь сидим?
Я посмотрел на часы, но ничего не увидел.
- Не знаю. Может, минут двадцать или двадцать пять. А что?
- Нет, ничего, - шепотом продолжал он. - Просто, мне кажется...
- Тихо! - вмешался Репа. - Там кто-то идет.
Мы прильнули к окнам и через мгновение я тоже разглядел приближающуюся к дому
фигуру.
- Кто это? - сказал Рамиль.
Разобрать было трудно. Человек шел очень медленно, к тому же голова у него была
сильно опущена вниз.
- Он ищет там что-то? - прошептал Репа.
- Или прячет лицо, - сказал я, ощутив как у меня от напряжения взмокла правая рука.
Мне даже показалось на секунду, что пистолет из нее может выскользнуть.
- Я боюсь, - пробормотала Лида, и на этот раз я на нее совсем не разозлился.
- Кто это? - повторил Рамиль.
Я поднял пистолет и прицелился человеку в голову.
- Ты что, будешь в него стрелять?
- Михаил, это я, - сказал наконец человек, поднимаясь на крыльцо. - Открывай, а то
замерз как собака.
- Я чуть тебя не убил, - сказал я, впуская Сашу в дом. - Ты чего так поздно назвался?
- Да погоди ты, - ответил он. - Закрывай скорей дверь. Я же тебе говорю - замерз
совсем, на фиг.
- Ну что? - повернулся я к нему, как только дверь была надежно закрыта.
- У тебя есть место, где можно нормально поговорить?
- В комнате.
- Нет, там сильно много народу.
Я понял, что разговор предстоит серьезный.
- Пойдем на кухню. Там никто не услышит.
- Эй, подождите, - запротестовал Рамиль. - А как же мы? Мы что, так и должны сидеть
тут в полнейшей неизвестности?
- Вам ничего не угрожает, - ответил Саша. - Михаил вам потом все объяснит.
ЗИМА: СЕРГЕЙ
6 января 1999 года.
Год будет плохой. Три перевернутых шестерки.
Отец сказал, что вчера у Воробьева взорвали джип. Я говорю - надо же. Как интересно.
А он говорит - ты знаешь, что там случилось? Я говорю - мне-то откуда знать? В последнее
время он так занят. Я его не вижу почти. А он говорит - Михаил сам чуть не погиб. Уцелел
по чистой случайности. Просто часы не успел в машине перевести. Они у него торопились.
Поэтому взрыв произошел на два часа раньше. Он еще спал. Но те, кто ставил бомбу,
видимо, рассчитывали, что он там будет сидеть. Просто не сверились со своими часами.
Присоединили механизм к часам в джипе и поставили, видимо, на восемь утра. А он
сработал часов в шесть. Ты представляешь, какое везение? Я говорю - да уж. А он говорит -
ты, вообще, слушаешь меня или нет? Выключи свой компьютер. Я говорю - я тебя очень
внимательно слушаю. Ты рассказывал о Воробьеве. Мне жаль, что все так случилось с твоей
машиной. Он говорит - да при чем здесь машина? Его ведь могли убить. Интересно, кому
это было надо? Ты ничего не знаешь на эту тему? Я говорю - что? Он говорит - слушай,
выключи свой компьютер. Я с тобой о серьезных вещах сейчас говорю. Я ему отвечаю - я не
могу сейчас выключить. Я уже полчаса качаю этот дурацкий файл. Ты что, хочешь, чтобы я
потом заново все начинал? А он говорит - да оставь ты в покое свой файл. Я тебя русским
языком спрашиваю - ты знаешь что-нибудь про эту историю или нет. Я говорю - или нет. Он
говорит - перестань паясничать. Его ведь, правда, могли убить. Я говорю - но не убили же.
Он везучий. Тогда он говорит - странный ты какой-то. Я говорю - я знаю. Подожди, вот,
кажется, файл весь пришел. Точно. Теперь посмотрим, что там внутри. Он говорит - и что
самое интересное: машину взорвали за городом. Ты знал, что Михаил живет у кого-то на
даче? Я говорю - что? Он говорит - да перестань копаться в своем компьютере. Я говорю -
он у меня пистолет попросил. Отец замолчал, а потом говорит - тот самый? Я говорю - а
какой еще? У меня других больше нет. Он говорит - лучше бы ты отдал его мне. Я говорю -
похоже, ему он оказался нужнее. Тебе-то он на фига? А он говорит - перестань со мной так
разговаривать. Вообще, это странная какая-то история. Получается, что он был в курсе
насчет опасности. Ему что, угрожали? Я говорю - я-то откуда знаю? Он его давно взял.
Осень еще была. В ноябре, кажется. Он говорит - и ты не спросил: зачем? Я говорю - я
постеснялся. Он говорит - а эта дача? Я говорю - в смысле? Он говорит - чья эта дача?
Почему он там живет? Я говорю - ты меня спрашиваешь? А он говорит - ну, ты ведь тоже
одно время ездил в ту сторону. Я говорю - в какую сторону? Он говорит - в сторону
Люберец. Ты ведь ездил в Кузьминки? Я говорю - подожди, подожди. Он говорит - что? Я
ему говорю - а где находится эта дача? Он говорит - сразу за Кузьминками. Не доезжая до
Люберец. Я ездил туда с милицией. Я говорю - и кто там на этой даче живет? Он говорит - я
у тебя об этом как раз и спрашивал. Я говорю - там был кто-нибудь? А он говорит - чего ты
кричишь? Тебе нельзя волноваться. Врач строго-настрого запретил. Я говорю - кто там был с
ним на этой даче? Он говорит - да успокойся ты. Никого не было. Детских игрушек много в
доме. Но Михаил сказал, что живет там один. Там вообще вокруг все заброшено. Зима ведь.
На дачах уже никого нет. Бомжи только. Я говорю - да? А игрушки?
7 января 1999 года.
Утром ездил к Марине. В двадцать четвертый раз. Все то же самое. Замок покрыт
слоем пыли. Соседи уже не хотят со мной разговаривать. Пнул им дверь. Они сказали, что
вызывают милицию. Я пнул им дверь еще несколько раз. Внутри заплакали дети, и я ушел.
Плевать я хотел на их милицию.
7 января 1999 года (вечер).
После обеда отец сказал, что велел своим охранникам ездить за Воробьевым. Говорит,
что тот вначале отказывался. Интересно - с чего бы это? Может, ему нравится, что у него
взрывают машины? Или это он такой Терминатор?
8 января 1999 года.
В квартире у Воробьева кто-то живет. Я сам слышал как там уронили стакан. А, может,
не стакан. Я не знаю. Просто я позвонил, и там что-то уронили. Что-то разбилось. А потом
кто-то подошел к двери. Но не открыл. Я даже слышал, как он дышал. Я сказал - Воробьев,
открой. Это я. Ты меня не узнал, что ли? А тот, кто стоял за дверью, ничего не сказал.
Постоял немного, и потом на цыпочках ушел. Я слышал, как звякнуло стекло на полу.
Надеюсь, что он порезался.
8 января 1999 года (вечер).
Отец не хочет говорить, где эта дача. Он сказал - тебе нельзя ездить туда. Я говорю -
почему? Он говорит - надо избегать стресса. Я говорю - кто сказал? Он говорит - доктор. Я
говорю - твой доктор может повеситься. А он говорит - тебе нельзя думать о самоубийстве.
Я говорю - я не думаю. Он говорит - ты только что сам сказал. Я говорю - что я сказал? Он
говорит - что доктор может повеситься. Я говорю - это не мысль о самоубийстве. Это мысль
о твоем докторе. Просто мне приятно видеть его висящим под потолком. В полосатых
носках. Он говорит - какого цвета? Я говорю - что? Он говорит - носки какого должны быть
цвета? Я говорю - ты что, правда, думаешь, что я сумасшедший? Он говорит - ни в коем
случае. Просто доктор велел записывать твои цветовые видения. Ему важно - какой цвет ты
чаще всего себе представляешь. Я говорю - твой доктор может повеситься. А он говорит - на
эту дачу тебе нельзя. Слишком велика опасность стресса.
9 января 1999 года.
В квартире у Воробьева - не Воробьев. Отец утром сказал, что Воробьев приедет к
нему в офис. Часов в двенадцать. Они хотят подобрать ему новую машину. В десять минут
первого я был у его двери. Позвонил и прислушался. Вначале ничего не было слышно, а
потом я понял, что напротив меня кто-то стоит. Я слышал его дыхание. И потом кто-то
посмотрел в глазок.
Отец сказал - а зачем ты к нему ездишь? Я говорю - у него там кто-то сидит. Он
говорит - ну и что? Нам-то какая разница? Я говорю - а почему он не открывает? Он говорит
- слушай, ты уже сколько свои таблетки не пил? Я говорю - сам их пей вместе со своим
доктором. Он говорит - Сережа, это лучший специалист. У него вся Госдума лечится. Я
говорю - от чего? Он смотрит на меня и говорит - ну, знаешь, у всех бывают проблемы. Я
говорю - а у тебя?
10 января 1999 года.
Не стал подниматься к Воробьеву, а просто сидел во дворе, в детской песочнице.
Смотрел на его окна. Тот, кто живет у него в квартире, значительно меньше, чем он сам. Два
раза мелькал у окна на кухне. Это не Воробьев. Слишком маленький. Я догадываюсь, кто это
может быть.
11 января 1999 года.
Сегодня их было двое. Воробьев и этот второй человек. Я знаю, что первый был
Воробьев, потому что у подъезда стояла его машина. Отец дал ему свой Мерседес. Раньше
сам на нем ездил. Воробьев теперь любимый сотрудник. Ездит на папином Мерседесе.
12 января 1999 года.
Сегодня их опять было двое. Один раз вместе подошли к окну. А я спрятался под
железным грибком в песочнице. Папин Мерседес опять у подъезда.
13 января 1999 года.
Воробьева не было дома, поэтому я поднялся наверх. Постоял у двери и послушал. Там
внутри говорил телевизор. Я позвонил, и телевизор затих. П
...Закладка в соц.сетях
