Жанр: Драма
Год обмана
...али"?
- Ну, ну, и что дальше?
- Пришел контролер.
- И это оказалась Марина!
- Нет. Это был небритый дядька с плохим запахом изо рта.
- А Марина?
- Она стояла сзади и сунула мне в руку свой проездной.
- Надо же, как угадала!
- Наоборот. Он ее тут же оштрафовал.
- "Есть женщины в русских селеньях..." Чего же она обратно свой проездной не взяла?
- Я не знал, как его передать.
- Застеснялся, - усмехнулся я. - Подставил девочку.
- Я потом ей весь штраф вернул, - тихо сказал Сергей.
- "Потом" не считается. Короче, ты взял у нее адресок, снова убежал от охраны и
привез ей деньги, так?
- Нет, - он покачал головой. - После случая с трамваем от них уже было не убежать.
Меня привезли в Кузьминки, и я будто бы пошел в "Будапешт".
- Интересно зачем?
- Мало ли. Им все знать не положено.
- И долго так продолжалось?
- Два месяца.
- Понятно... А потом вдруг я подвернулся. Так, что ли?
Он посмотрел мне в лицо и ничего не ответил.
"Ну, и пошел ты! - подумал я, неожиданно разозлившись. - Тоже мне, крышу себе
подыскал. Привык уже, что папа ему людей покупает".
В это время мы подошли к его дому.
- В общем, сегодня сделаем выходной, - сказал я. - А завтра с утра я к тебе заеду.
- Ты же хотел остаться.
- Это ты хотел.
- Но ты же сказал...
- Мало ли, что я сказал. Тебе, может, тоже все знать не положено.
Я развернулся и пошел обратно за своим джипом. Дойдя до перекрестка, я посмотрел
назад. Пацан мой все еще стоял там, где я его оставил.
Спать пришлось ложиться на голодный желудок. Поэтому, наверное, приснилась
всякая дрянь. Сначала какой-то пароход на коньках, потом дикие лошади, потом почему-то
Пушкин, а после него дуэль и стрельба. Потом я ехал на поезде туда, где родился, но мне
было страшно оттого, что я не знал, на какой станции надо сходить. В итоге вокруг оказалось
море высокой травы, из-за которой ни черта не было видно, и я бежал, задыхаясь по узкой
тропинке, а длинные стебли хлестали меня по лицу. Вдруг из этой зеленой чащи высунулась
чья-то рука и схватила меня за горло. Я хотел закричать, но даже просто вздохнуть, и то
было невозможно. Из травы показалось темное лицо. "Собирайся, - сказало оно. - Мы
пришли за тобой". "Я не хочу!" - подумал я в ужасе, но лицо встряхнуло меня как тряпку.
"Собирайся! Времени нет".
- Собирайся! - ревел чей-то голос.
Я подскочил на кровати, как ошпаренный.
- Собирайся, - повторил голос. - Хватит дрыхнуть! Люди ждут.
Я наконец сообразил, что это не сон, и что я не один у себя в комнате.
- Давай, поднимайся, скорей, - сказал человек, который сидел на моей постели и тряс
меня за плечо.
Второй стоял у шкафа и, раскрыв дверцу, перебирал мои вещи.
- Одевайся, - сказал он, бросая на кровать джинсы, футболку, рубашку и что-то еще.
- Давай-давай, - подхватил первый. - Времени совсем нет.
- Где у тебя обувь? - спросил тот, что стоял.
Я ничего не ответил.
- Кроссовки твои где? Оглох, что ли?
Он вышел из комнаты.
- Ты его не серди, - сказал первый. - Если он разозлится, нам обоим пиздец. Давай, по
быстрому встал, собрался и мы отсюда отскочим.
Он все еще сидел на моей постели.
- Вы кто? - наконец сказал я.
- Дед Пихто, - ответил второй, входя в комнату. - Где твои кроссовки?
- Я не ношу кроссовки.
- А что ты носишь?
- "Доктор Мартинз".
- Хорошо. Где твои "Доктор Мартинз"? - видно было, что он разозлился.
- В ванной стоят.
- Хрена ли ты их туда поставил?
- Хотел помыть.
- На том свете помоешь. Давай, быстро вскочил! Долго с тобой тут будем возиться?
- Встань! - сказал он своему напарнику. - Пусть одевается. И шевели булками!
Я откинул одеяло и встал.
- Ты что, без трусов спишь? - заржал первый.
- Слышь, - он обратился ко второму, который опять вышел из комнаты. - Он без
трусов спит! Дрочит, наверное.
- Отвяжись от него, - донеслось из ванной. - Пусть спит в чем хочет. У нас времени
нет!
Я молча одевался и рассматривал своих гостей. Прежде всего, было непонятно, как они
вошли. Я точно помнил, что запер дверь и даже закрыл ее на цепочку.
"Должно быть, порвали", - решил я.
Оба моих визитера были одеты в строгие темные костюмы. Белые рубашки и галстуки
выглядели безукоризненно. Они были похожи друг на друга как близнецы.
"Тоже мне, люди в черном", - подумал я.
- Собрался? - сказал главный, входя в комнату с моими ботинками. - Десять баллов!
Теперь валим отсюда - и так уже столько времени потеряли!
На выходе из квартиры, я специально посмотрел на цепочку. Она была в полном
порядке. Ни одно звено не разорвано.
Внизу мы сели в черный "БМВ" с тонированными стеклами, и я решил запоминать
дорогу. По крайней мере, глаза мне не завязали.
- Ты почему стекло не протер? - спросил главный, едва мы отъехали. - Я же тебе вчера
говорил, а ты опять ни хрена не слушаешь!
- Я протирал, - отозвался второй, переключая скорость.
- Когда ты протирал?!! Смотри, сколько грязи! Слякоть везде, а ты не протираешь.
Скоро не видно будет, куда едем! Когда ты протирал?
- Я протирал, - повторил тот.
- Когда ты протирал, я тебя спрашиваю?!!
- Позавчера.
- А я тебе когда говорил?
- Не знаю.
- Я тебе вчера говорил! Сколько можно повторять одно и то же? Ты достал меня. С
тобой невозможно работать!
- Слышь, - сказал второй, останавливаясь у светофора.
- Ну? - отозвался главный.
- Я же тебе говорил, что у меня весной руки болят.
- Чего они у тебя болят?
- Сам не знаю. Может, от воды. Они, наверное, весной в воду больше хлорки
добавляют. Кожа сначала сохнет, а потом лопается. Я крем у своей взял, все равно не
помогает. Больно так. Даже к рулю прикасаться трудно.
- Тряпка-то мягкая. Не то что руль.
- А жидкость для стекла? Она, знаешь, как эти ранки разъедает!
- Сходи к врачу.
- Ходил уже. Говорит, ничего сделать нельзя. Надо ждать, пока весна кончится.
Авитаминоз. Плохое питание. Прикинь! У меня - плохое питание! Придурок. Вода просто
херовая. Может, минеральной мыть? Возьму ящиков пять, а из крана совсем не буду мыться.
- Ты лучше стекло протри.
- Я же тебе говорю - болят руки. Достала эта весна. На следующий год возьму в это
время отпуск. На Кипре, как думаешь, хлорку в воду добавляют?
- Давай, уже скорей! Мышьяк они добавляют. Тебе будет в самый раз.
Они оба замолчали, и тот, что сидел за рулем обиженно сгорбил плечи. Через минуту
машина остановилась у большого серого здания.
Это был офис моего босса.
- Дальше дорогу знаешь, - сказал главный, открывая дверцу с моей стороны. - И давай,
шевели булками. Там уже полчаса как ждут.
Внутри здания было пустынно. Все коридоры словно вымерли. Я шел по светлому
пластику, и мои шаги отдавались эхом где-то в дальних комнатах. "Куда все подевались? -
думал я. - Время, еще пяти нет. Война, что ли?" Двери некоторых кабинетов стояли
открыты, но и там не было никого. "Что-то случилось, пока я спал", - решил я.
В приемной у босса я тоже никого не встретил. Ни секретарши, ни посетителей, ни
уборщицы - никого. "Сегодня явно не мой день", - подумал я.
- Воробьев? - донеслось из открытой двери кабинета. - Это вы?
- Я.
- Проходите сюда. Я вас давно жду.
Когда я вошел, он поднял голову от своих бумаг и устало откинулся на спинку кресла.
- Здравствуйте, Михаил.
- Здравствуйте... - начал я, но вдруг с ужасом понял, что не помню его
имени-отчества.
- Павел Петрович, - усмехнулся он.
- Да, конечно, Павел Петрович. Здравствуйте, Павел Петрович.
- Садитесь вот здесь. Впрочем... хотите выпить?
Нельзя сказать, чтобы меня это совсем не удивило.
- Да, я как бы... недавно проснулся...
- Я знаю, - улыбнулся он. - С утра не пьете?
- Какое уж тут утро...
- Тем не менее? - он вопросительно посмотрел на меня.
- А сока у вас нет?
- Минеральная.
- Хорошо, - сказал я.
Он кивнул мне на кожаный диван у стены, а сам открыл небольшой шкафчик.
- А я все-таки выпью чего-нибудь, - сказал он, вынимая бутылку виски. - Уверены, что
не хотите?
Я отрицательно помотал головой.
- Хороший, - он показал мне бутылку и вопросительно поднял брови.
Я снова помотал головой.
- Как хотите. Настоящий шотландский. У меня в Глазго есть один друг - продает мне
элитные сорта. Дороговато, но я могу себе позволить.
- Хорошо, - сказал я сиплым голосом.
- Что, простите?
Я откашлялся и повторил:
- Хорошо, налейте чуть-чуть.
- И минералки? - он улыбнулся.
- Чуть-чуть, - снова сказал я.
После того как мы выпили, он вынул сигареты и бросил их на диван.
- Ну как? - спросил он.
- Да-а, - протянул я.
- Вообще, конечно, виски надо пить в Шотландии. В уютном пабе с камином, и за
большим деревянным столом.
Я представил себе эту картину. В голове у меня зашумело.
- Классно.
- Что классно? - спросил он.
- Уже добежало.
- А что я вам говорил? Это не виски, а реактивный двигатель. Можно заливать в бак, и
выиграешь любые гонки. Формула один, а не виски. Еще по одной?
- Давайте.
Теперь, я чувствовал, мне стало гораздо легче. Я совсем не ожидал, что босс окажется
таким приятным человеком.
- Ну как? - снова спросил он, когда я проглотил вторую рюмку.
- Значительно лучше.
- Добежало?
- Давным-давно.
Он затянулся сигаретой поглубже и на его лице появилась мечтательная улыбка.
- А мы в студенческие годы говорили "торкнуло".
- Сейчас тоже можно так говорить.
- А как еще?
- Еще? - я на секунду задумался. - Можно сказать: "Вставило".
- А еще?
- "Забрало"
- А еще?
- "Плющит".
- "Плющит" как-то тяжеловато, - поморщился он. - "Торкнуло" все-таки лучше.
- Вообще-то "плющит" говорят, когда анашу курят.
- Понятно, - протянул он и лицо его стало задумчивым.
Мы замолчали.
- Еще по одной? - спросил он через минуту.
Я протянул ему свою рюмку.
- А почему на работе нет никого? - наконец спросил я о том, что меня удивило в самом
начале. - Еще ведь не поздно.
Вместо ответа он удивленно посмотрел на меня, залпом выпил свой виски и слегка
задержал дыхание.
- Сегодня же воскресенье, - еле слышно произнес он на выдохе.
- Воскресенье? - повторил я.
- Ну да. А вчера была суббота. Тоже здесь не было никого.
Я понял, что потерялся во времени, и от этой мысли мне вдруг стало ужасно смешно. Я
еле удерживался, чтобы не расхохотаться. Надо же, воскресенье! А я-то подумал! Рюмка у
меня в руке дрожала как от землетрясения.
- Пейте скорей, - сказал он. - А то сейчас прольете. Чего это вы развеселились? Даже
лицо покраснело.
- Я не знал какой сегодня день недели, - давясь от смеха, еле проговорил я.
- Так бывает. Я однажды забыл какой месяц... Пейте, а то весь диван мне зальете.
Нормально?
- Да, спасибо, - сказал я, проглотив виски и вытирая слезы тыльной стороной руки. -
Ужасно стало смешно.
- А куда вы ездили с Сергеем все эти дни? - неожиданно спросил он.
Я мгновенно насторожился, поняв, что наступает самое главное.
- Особенно никуда. Так... познакомил его кое с кем... Была одна красивая женщина...
Вчера всю ночь просидели с моими друзьями...
- Как у него дела?
- Сергей - молодец... Кажется, понимает уже что к чему.
- Как он отреагировал?
- Да, нормально... Хорошо отреагировал... Как он еще мог отреагировать?..
Нормальный пацан...
- У него кто-нибудь есть?
Я понял, что папа спрашивает про Марину. Не то чтобы конкретно про нее, но, в
принципе, про Марину. Откуда-то он про нее узнал. Я подумал: "Интересно, а сколько он
вообще знает?" Ведь это могла быть ловушка. Он мог просто-напросто меня проверять. Для
этого, может быть, и раскрутился на свою выпивку? Виски-то у него хороший, базаров нет.
- Да нет, вроде бы, - сказал я, решив сыграть вслепую. - Я ничего не заметил. Мы
знакомы-то всего три дня.
- Ну, хорошо, хорошо. Ладно, - сказал он. - Ведь вы бы мне не солгали?
Он так внимательно посмотрел мне в глаза, что я чуть не отвернулся.
- Видите ли, в чем тут проблема, - продолжил он после небольшого молчания. - На
самом-то деле меня очень волнуют все эти семейные дела.
Он глубоко вздохнул.
- Еще сигарету?
- Да, спасибо, - ответил я.
- Пока молодой, на это внимания особенного не обращаешь. А потом становится
поздно. Поздно в том смысле, что уже ничего изменить нельзя. Прошлое ведь не изменишь.
Вы понимаете? Его нельзя изменить.
- Я понимаю, - сказал я. - Прошлое не изменишь.
- Это вы пока умом понимаете. А когда сердце начнете понимать, то все уже в
прошлом. Все, что хочется изменить. Это какой-то непонятный парадокс. Все на свете
можно изменить, но только не то, что ты уже сам сделал. Никакие деньги, никакие связи не
помогают. Полный тупик. Дорога назад отрезана.
- Да, - сказал я, понятия не имея, что бы еще такого сказать.
Он замолчал, и мы сидели так, наверное, целый час.
- Лет двадцать пять назад, когда я учился в институте, со мной произошла одна
странная вещь. Мелочь, казалось бы, но я никак не могу ее позабыть. Живу с ней, как с
неудобным соседом. Хотелось бы от нее избавиться, да вот все никак! Ничего, впрочем,
серьезного... Так, семейный случай.
Он замолчал на мгновение.
- У меня мама жила тогда в Сибири, и вот как-то собралась на юг. Им тогда оплачивали
проезд, тем, кто работал на железной дороге. Им самим и одному члену семьи. Мама взяла
мою сестренку, она тогда в первом классе училась, и поехала на юг. Решила позагорать,
отдохнуть немного. А пересадку они делали в Москве. У них здесь было часа два между
поездами. Мы созвонились и договорились встретиться на вокзале. Я обещал показать им
город, про свои дела рассказать. Мы тогда уже года два или три не виделись. В общем, это
был хороший случай. Лето, тепло...
Он опять замолчал.
- Я их едва не пропустил. Все уже вышли из вагонов и перрон почти опустел, и только
потом я их заметил. Мама стояла с чемоданом чуть в стороне и держала мою сестру за руку.
Наташка ела мороженое, а мама растерянно оборачивалась во все стороны. Она испугалась,
что я не приду, а одной в Москве ей было страшно. Я в первую минуту даже не знал как к
ней подойти. Неловко как-то было.
Он затянулся своей сигаретой.
- Странно, как это не находишь верных слов для тех, кого любишь.
Я тихонько поставил свою рюмку на маленький столик возле дивана.
- В общем, мы переехали на другой вокзал, гуляли по площади, сидели в кафе, но я все
никак не мог сказать того, что было у меня на сердце. Словно какой-то замок мне повесили.
А она все смотрела на меня такими глазами, что мне казалось, я вот-вот умру. Чем дольше
длилась эта мука, тем больше я понимал свое бессилие. Ломался как дурак, говорил какие-то
плоские вещи, и с каждой минутой острее чувствовал, что все - я больше не вынесу. До
этого я даже представить себе не мог, как может быть тяжело рядом с человеком, которого
так любишь. Не знаю, что тогда на меня нашло. В общем, я не дождался отправления их
поезда. Объявили посадку, и я ушел. Наврал что-то насчет экзамена и просто-напросто
сбежал.
Он прикурил вторую сигарету от первой. Я сидел молча.
- А потом, когда я уже спустился в метро, у меня вдруг в сердце как будто что-то
оборвалось. Я вдруг подумал: "Это же моя мама!", и мне так стало стыдно, что я чуть не
завыл на всю станцию. Я выскочил из вагона и побежал наверх. Поезд уже должен был
отправляться. Я бежал вдоль него и молился, чтобы его задержали. У них вагон был в самом
дальнем конце. Когда я заскочил в него, проводница уже никого не впускала. Я протиснулся
мимо нее и побежал по коридору, заглядывая в каждое купе. Где-то в середине я их нашел.
Какие-то люди заталкивали чемоданы на верхние полки, Наташка прыгала у окна, а моя
мама сидела около самой двери и плакала. Никто на ее слезы внимания не обращал. Человек
уезжает - мало ли...
Он смолк. Я поднял голову и мне показалось, что у него самого в глазах... Точно,
конечно, я не могу сказать, но мне так показалось. Хотя, скорее всего, я ошибся.
- Короче, все эти семейные дела, - наконец заговорил он, - сплошная мука. Теперь это
все повторяется с Сергеем... Мне очень хочется... В общем, я не хочу потерять его.
Надеюсь, вы мне поможете. Ведь вы бы точно не стали мне лгать?
Он снова посмотрел мне прямо в глаза.
- Конечно, - сказал я. - Конечно, я врать не буду. Какой смысл?
Домой пришлось возвращаться на метро. Естественно, эти жлобы на своем "БМВ" не
стали меня дожидаться. Я ехал в пустом вагоне и смотрел на черное стекло прямо перед
собой, в котором маячила только одна физиономия. Волосы торчат дыбом, белое лицо,
черные провалы вместо глаз. Тень отца Гамлета. Причем покачивается, когда вагон трясет.
Я сидел и думал о том, что со мной случилось за эти последние три дня. В голове у
меня все так перепуталось, что я соображал уже с очень большим трудом. Все эти отцы,
деньги, пьянки и проститутки вертелись у меня перед глазами, и я никак не мог уловить в
этой толкотне чего-то самого важного. То я начинал думать, что надо вернуть долги
родственникам и друзьям, а то вдруг вспоминал сумасшедшего дембиля, или внезапно
откуда-то выплывала дамочка со скамейки из Александровского сада, а следом за ней
Сережин папаша со своими жлобами. Зачем он все это мне рассказал?
Я закрывал глаза и тряс головой, стараясь избавиться от этих назойливых мыслей, но
они возвращались, лезли в мой череп, сплетались друг с другом и завершались всегда одним
и тем же. Каждый раз из-за всей этой толкотни, совсем неизвестно почему, выплывало лицо
Марины. Оно улыбалось мне глазами и хитро подмигивало. В принципе, ничего странного в
этом, наверное, не было. Вот только я, почему-то, чувствовал, что мне это нравится.
В следующие две недели ничего нового не произошло. Мы продолжали ездить в
Кузьминки, а я врал своему боссу насчет познавательных экскурсий по злачным местам
столицы. Всякий раз, когда мы приезжали к Марине, ее папаша снова убегал за сигаретами, а
я играл с Мишей на кухне. Правда, бывали моменты, когда малыш не просыпался от того,
что происходило в соседней комнате, и тогда я подкарауливал ее на пути в ванную и
улыбался, а она улыбалась мне в ответ. Поправляла в полутьме волосы и улыбалась. Похоже,
ей нравился этот наш небольшой секрет. Потом выползал юноша, возвращался с сигаретами
заботливый папа, мы пили чай и уезжали. Все было просто чудесно.
Но вдруг этой сказке пришел конец.
Началось, впрочем, вроде бы ни с чего. Пустяк, сущая безделица. Я, как всегда, заехал
за этим Сережей в десять утра, а он, как всегда, при моем появлении выключил компьютер.
- Ты спать-то ложишься хоть иногда? Или опять всю ночь просидел в своем
Интернете?
- Я спал, - сказал он.
- На каком сайте?
- Правда, спал. Я только полчаса назад загрузился. Болтал с одним пацаном из Штатов.
- Чего говорит?
- Погода, говорит, отличная.
- Это где?
- Во Флориде.
- Купаются уже, небось?
- Легко. Там круглый год лето.
- А у нас дубак, - сказал я, падая в огромное кожаное кресло.
- Правда?
- Но. Заморозки ночью пришли. Даже лужи везде замерзли. Кончилась весна.
- Вот, блин! - чертыхнулся мой Сережа.
- Ты чего?
- Обещал Марине свозить ее кое-куда. Вместе с маленьким Мишкой.
- В другой раз съездим, - лениво протянул я в ответ. - Делов-то!
- Да я и так уже раза три откладывал. Сегодня пообещал сто процентов.
- Пообещай в четвертый раз. Главное, что ты не отказываешь. Скажем, что у меня нет
времени. Машина-то, типа, моя. Ты у нас из Калуги!
Я засмеялся, но он продолжал стоять посреди комнаты с хмурым лицом.
- Ты чего, Серега? Да фиг с ним, с морозом! Поехали, если так. Куда собрались-то?
- Я сам все равно не смогу.
- О чем тогда мы базарим?
- Говорю тебе - обещал.
- А почему не сможешь?
- Отец только что позвонил. Говорит, чтобы ты меня к нему привез в офис.
- Значит, не поедем сегодня "чик-чик". Надолго?
- Говорит, на весь день. Он хочет, чтобы я сидел на его переговорах с итальянцами.
Достал уже!
Он резко швырнул в стену теннисный мяч. Я еле увернулся, когда тот отскочил
обратно.
- Ну, давай, я ее без тебя отвезу. Скажу, что ты заболел, а у меня как раз день
свободный.
- Блин! - заорал он изо всех сил.
Я раньше и не видел, чтобы он так заводился.
- Он достал меня! Что он ко мне лезет?!
Я молча сидел и смотрел на этого юношу. "Мне бы его проблемы", - мелькнуло у меня
в голове.
- Ты не грузись. Говорю, давай вместо тебя съезжу. Фиг с ними, с заморозками. Куда
ехать-то?
Он неожиданно быстро успокоился. Сел в кресло напротив, зажал руки между колен и
через минуту был уже в полном порядке.
"Папина школа, - отметил я про себя. - Далеко мальчик пойдет. Перебесится и пойдет,
куда надо".
- Заберешь ее из института в двенадцать часов, а потом отвезешь в Лыткарино - она
там на лошадях катается.
- На лошадях? А где это?
- За Люберцами. Первый поворот направо. Там, кажется, написано "Чкалово" на
указателе.
- Прикол! Ты-то откуда знаешь?
- Знаю! - он опять чуть не сорвался, но тут же взял себя в руки. - Ездил с ней на
автобусе. Из Кузьминок идет 348-ой, и еще "Автолайн" - маршрутка. На автобусе полчаса,
на маршрутке - минут двадцать.
- Уау, - протянул я. - Впечатляет! Мы уже оказывается знакомы с жизнью народа.
Прикинь, что любовь с людьми делает. Тебя скоро, и вправду, от нормального человека
нельзя будет отличить!
- Перестань, - поморщился мой Сергей. - Не забудь, в двенадцать у нее кончается
зачет по танцу.
Он на мгновение задумался.
- Как думаешь, что лучше надеть для переговоров?
Приехав в театральный институт, я немного растерялся. Полутемное фойе, обклеенное
афишами, было до отказа забито народом. Меня со всех сторон толкали, мяли, тянули и
стукали. Поплыв по течению вместе с толпой, я очутился где-то в подвале. Вскоре
выяснилось, что это буфет. Выбравшись оттуда, на лестнице между первым и вторым
этажом я нашел расписание. Разобраться в нем самому оказалось просто невозможно.
Какая-то добрая девушка объяснила мне, где находится танцкласс. У девушки были в
джинсах такие ноги, что я даже чуть-чуть растерялся. Приглядевшись, я понял, что тут почти
у всех такие ноги. Это место начинало мне нравиться. Правда, вели они себя как
заполошные. И гомосеков, по ходу, было хоть отбавляй.
В танцклассе их тоже оказалось полно. Ходили вдоль стен, делали ручками и
отставляли попы. Народу, вообще, тусовалось порядочно. Какие-то пузатые дядьки с
бородами и в пиджаках кричали друг на друга, размахивая руками. У входа, куда я втиснулся
через обшарпанную дверь, столпилось человек двадцать. Половина из них держали
видеокамеры. Впрочем, там было, что поснимать.
Я, наверное, приехал слишком рано, и зачет у них еще не закончился. Видимо, это был
перерыв. Так вот, в дальнем углу, там где было больше всего зеркал, как раз и тусовались все
эти девчонки. Одни стояли с прямыми спинками, другие раздвинули ножки и уселись прямо
на полу, третьи подняли ножки на эти перила и гнулись так что дух захватывало. Некоторые
как лошадки просто стояли на месте и переступали с ноги на ногу. На всех были одинаковые
черные купальники, какие-то тапочки и ленты вокруг головы. "Ну что же, - подумал я. -
Выходит, не зря приехал".
Один из бородатых мужиков кинулся к ним и начал что-то объяснять. По ходу он так
увлекся, что начал лапать их одну за другой. Сначала вроде бы незаметно, а потом уже в
полный рост. Девчонки хихикали, но терпели. Наверное, это был какой-нибудь
танцевальный босс. А, может, им это нравилось. Так или иначе, он точно был опытный
козел.
- Так, все приготовились! - закричал вдруг один из голубых. - Начинаем!
Откуда-то вынырнула старушка в мужском костюме. Погасив сигарету, она уселась
перед роялем. Девчонки вспорхнули с места, и в этот момент я увидел Марину.
Она стояла как лапочка во втором ряду и, сморщив лоб, смотрела прямо на меня. Я
улыбнулся, поднимая руку, но в этот момент заиграла музыка.
"Интересно, как это человек может быть до такой степени не похож на самого себя, -
думал я, глядя как она танцует. - Вот, ведь всего-то - одень купальник, убери волосы - и
совсем другая Марина! Такая новая, строгая и чужая. Откуда только что взялось? И, главное,
как хорошо она танцует".
Я вдруг поймал себя на ощущении, что мне не нравится присутствие всей этой толпы
зрителей. Переступив с ноги на ногу, я будто нечаянно толкнул стоявшего слева пацана с
камерой.
- Осторожней! - зашипел он.
- Простите, пожалуйста. Я случайно.
- Я ведь снимаю!
- Конечно, конечно, - прошептал я и снова наступил ему на ногу.
Пока мы так перешептывались, старушка закончила играть. Все оживились. Бородатый
опять бросился к девчонкам, а я воспользовался неразберихой и нашел себе местечко на
скамейке возле стены. Едва я присел, решив подождать, пока все закончится, как из этой
толкотни вынырнула Марина.
- А где Сергей? - спросила она, склоняясь ко мне и хмуря брови.
От нее повеяло таким теплом, что я задержал дыхание. На лбу у нее блестели капли
пота.
- Где он?
- Он... заболел... - медленно сказал я, обалдевший от ее запаха.
- Заболел?
Она прикусила нижнюю губу и сморщила лоб.
- Не расстраивайся...- начал я, но она резко выпрямилась и исчезла в толпе.
- ... на фига он нам вообще нужен? - договорил я в пустоту.
Правда, это был скорее риторический вопрос. Сережа явно нужен был нам обоим.
В машине она еще некоторое время хмурилась, о чем-то думая и постукивая ботинками
в пол. Наконец встряхнула головой и посмотрела на меня.
- Тебе хоть понравилось?
- Да я поздно приехал. Не видел почти ничего.
- А то, что видел?
- То, что видел, понравилось. Только голубых многовато.
- Они не все голубые. Некоторые просто так выглядят.
- Да? А зачем?
- Ну, не знаю. Сейчас модно.
- Педерасты?!
- Ну, да. У нас в институте некоторые мальчишки специально прикидываются.
- Чтобы выглядеть педерастами?
- Да. А чего ты удивляешься? Сейчас модно. Элтон Джон - голубой, Джордж Майкл -
голубой, Киану Ривз - тоже. Рикки Мартин. У них там сейчас все голубые. Поэтому у нас
тоже считается круто.
- Нет, уж спасибо, - сказал я, выворачивая руль до отказа.
На дорогах был такой гололед, что машину то и дело бросало в стороны. Хорошо хоть
у меня все колеса были ведущие.
- А что с ним все-таки приключилось? - спросила она.
- С кем? - я как-то
...Закладка в соц.сетях
