Жанр: Документальная
Сборник публицистики и критики фантастики
... сном
секретарши из Бельско-Бяльского проектного бюро, укушавшейся вермутом
в новогоднюю ночь.
МЕЖДУ ИСТОРИЕЙ И СКАЗКОЙ
Но давайте вернемся к фэнтези и ее, якобы, сказочным корням. На
самом деле, к сожалению, все выглядит совершенно иначе. Существует
исключительно мало классических произведений данного жанра, которые
эксплуатируют сказочные мотивы, докапываются до символики,
постмодернистически интерпретируя послание; произведений, которые
обогащают сказочный сюжет разработанным фоном и играются с выделением
уже упомянутого детерминизма случайностей, пытаясь составить логичное
математическое уравнение из цитированной ранее "игры с ненулевой
суммой". Подобных книг не имеется вообще или же чрезвычайно мало.
Повод прост. Англосаксы, доминирующие в фэнтези и создавшие сам жанр,
имеют в своем распоряжении намного лучший материал : кельтскую
мифологию. Артурианская легенда, ирландские саги и поверья, бретонский
или же валлийский Мабиногион в сто раз более подходит как исходный
материал для фэнтези, чем инфантильная и примитивно сконструированная
сказка.
Артурианский миф у англосаксов живет вечно, он крепко врос в
культуру своим архетипом. И вот почему архетипом, прообразом ВСЕХ
произведений в жанре фэнтези является легенда о короле Артуре и
рыцарях Круглого Стола.
Если кто желает, пускай закроет глаза и протянет руку к полке с
книжками, чтобы вытащить оттуда наугад любой роман фэнтези. И пускай
проверит. В книге описываются два королевства (страны, империи) -
одна, это Страна Добра, а другая совсем наоборот. Имеется Добрый
Король, лишенный трона и наследства и пытающийся их восстановить,
против чего выступают Силы Зла и Хаоса. Доброго Короля поддерживает
Хорошая Магия и Добрый Волшебник, равно как и собравшаяся вокруг
справедливого повелителя Храбрая Дружина Молодцев. Для полной победы
над Силами Тьмы все же необходим Чудесный Артефакт, волшебный предмет
небывалой силы. Предмет этот во власти Добра и Порядка имеет свойства
интеграции и мира, в руках же Сил Зла - становится деструктивным
элементом. Следовательно, Магический Артефакт надо найти и овладеть
им, пока тот не попал в лапы Заклятого Врага...
Откуда нам все это известно? А известно это нам от сэра Томаса
Мэллори, из его "La Morte, Arthur". Правда, для нас это всего лишь
культурно чуждая легенда, одна из множества легенд, такая же чужая
нам, как и эскимосские сказки или предания краснокожих Союза Шести
Племен. Зато в англосаксонской культуре артурианский миф закреплен
чрезвычайно сильно, он полностью интегрирован в этой культуре. И еще -
следует сказать - не очень-то он сказочный. Он квази-исторический. До
настоящего времени в Англии проводятся серьезные дискуссии
относительно того, действительно ли Камелот находился на месте
нынешнего Винчестера, вроде бы даже соответствующие раскопки
проводятся. До настоящего времени Тинтагель или там Гластонбери
становятся местом сборищ различных маньяков, пост-друидов и
психомедиевистов.
Конечно же, было бы чрезмерным упрощением параллельное чтение
"Повелителя Колец" и "Смерти Артура", было бы упрощением открытие, что
Артур - это Арагорн, Андурил - это Экскалибур, что Кольцо - это
Грааль, Фродо - это Галахэд, Мерлин - это Гэндальф, а Саурон - это
комбинация Морган ле Фей и диких саксов, которых победили под Маунт
Бадон /на полях Пелленора/. Но нельзя не заметить подобий в более
глубоких слоях обоих произведений и того факта, что весь жанр фэнтези
эксплуатирует артурианский миф в одном, базисном каноне - в лейтмотиве
борьбы Сил Добра и Прогресса, представленных Артуром, Мерлином,
Экскалибуром и Круглым Столом, с Силами Мрака и Разрушения,
воплощением которых стали Моргана, Мордред и стоящие за ними силы.
Легенда об Артуре стала не только архетипом, прообразом фэнтези -
она была и полем возможности показать свое умение для тех авторов,
которые предпочли творчески эксплуатировать сам миф, вместо того,
чтобы опирать на нем "собственные" замыслы. Прежде всего здесь следует
упомянуть Т.Уайта и его "Короля Былого и Грядущего", правофланговое
произведение "камелотской" фэнтези. Следующим событием стала
публикация "Туманов Авалона" - прелестного и награжденного
произведения Марион Циммер Брэдли. Среди других авторов данного
поджанра можно назвать - уже значительно тише, чем два предыдущих
имени - Джиллиан Брэдшоу, Питера Хэнретти и Стивена Лоухеда. Совсем
недавно к ним присоединилась Диана Пекссон с интересным, хотя и ужасно
вторичным по отношению к "Туманам Авалона" романом "Белый Ворон".
ГЭНДАЛЬФА В ПРЕЗИДЕНТЫ !
Итак, у нас имеется первый корень, root фэнтези - им стал архетип
артурианской легенды. Но фэнтези - это не дерево с одним корнем. Жанр
завоевал популярность только лишь потому, что играл на звучных струнах
легенды, сплетенной с культурой. Популярность была завоевана, потому
что сам жанр стал продуктом определенного ВРЕМЕНИ.
А точнее - времен. Того способа, которым авторы фэнтези
отреагировали на времена, в которых им пришлось жить. Вспомним - взрыв
популярности фэнтези на переломе шестидесятых и семидесятых годов,
когда эта литература была воспринята и вознесена в ранг символа
наравне с Битлз, детьми-цветами и Вудстоком, был реакцией на выстрелы
в Далласе и на Вьетнам, на технизацию, на отравление окружающей среды,
на расцвет религии вещизма, исповедываемой филистерской частью
общества, на культ ленивого потребленчества перед экраном телевизора,
с которого сочится "Бонанза", "Династия" или очередной гимн во славу
Американского Способа Жизни. В это же время рождается и другой культ -
культ бунтарства. На стенках станций метро появляются оптимистичные
надписи "FRODO LIVES!" и "Gandalf For President!". Газетная заметка о
бессмысленном загрязнении окружающей среды называется "Еще один кусок
Мордора!"
Естественно, в то же самое время происходит истинный взрыв
воинственной, бунтарской или же предупреждающей SF, но ей далеко до
популярности фэнтези. Ибо читатель начинает понимать и чувствовать
тлеющее внутри желание сбежать от гнусной и пугающей действительности,
от окружающей его бездуховности и бесчувствия, от отчуждения. Он хочет
бежать от "прогресса", поскольку это вовсе и не прогресс, но "Дорога в
ад", как споет об этом через несколько лет Крис Ри. Сойти с этого пути
хотя бы на несколько мгновений, углубиться в чтение, сбежать в Страну
Никогда-Никогда, чтобы вместе с героями податься в Серые Горы, где
золота, как известно, нет. Чтобы рядом с верными друзьями побороться с
Силами Тьмы, потому что вышеупомянутые Силы Тьмы, тот самый Мордор,
который на страницах книги угрожает фантастическому миру,
символизирует и воплощает те силы, которые в реальности угрожают
индивидуальности, а еще - мечте.
Исходящий из подобных желаний эскапизм остается, все-таки,
эскапизмом меланхолическим. Ведь, что ни говори, всего того, что
творится вокруг нас, с помощью мечтаний ни остановить навечно, ни хотя
бы удержать невозможно. и вот тут мы вновь возвращаемя к Легенде
Круглого Стола, ибо артурианский архетип живьем переносит в фэнтези
особенную, поэтическую меланхолию, свойственную этому жанру. Ведь
легенда о Короле Артуре, прежде всего, легенда печальная и
меланхоличная, она - как наверняка сказал бы Лем - легенда с
"ненулевой суммой". Мы же помним: смерть Артура от руки Мордреда
делает невозможным создание Царства Добра, Света и Мира. Грааль,
вместо того, чтобы объединить рыцарей - распыляет их в разные стороны
и делает антагонистами, делит их на достойных и недостойных
прикосновения к Священной Чаше. А для наидостойнейшего, для Галахэда,
встреча с Граалем означает прощание с этим миром. Ланселот сходит с
ума, Мерлин дает себя обмануть Нимюэ и погружается в колдовской сон в
темнице. Что-то заканчивается - кончается эпоха. Древний, Старший
Народ Великой и Малой Британии - эльфы и другие расы - должен уплыть
на Запад, в Авалон или Тир-Нан-Ог, потому что в нашем мире для них уже
нет места.
И действительно, не слишком-то чувствуется здесь "гомеостат
сказки". А борьба Добра со Злом?
В легенде триумф зла происходит не прямо и вообще, не очевидно:
Мордред гибнет, Морган Ле Фей тоже проигрывает. Но сама смерть Артура
должна - ведь мы это знаем - вызвать крушение великолепных планов
короля. Отсутствие наследника должно вызвать хаос, борьбу за власть,
анархию, мрак.
Но в то же время, Мерлин вечен и когда-то вернется - как и
Гэндальф? А следовательно - ГЭНДАЛЬФА В ПРЕЗИДЕНТЫ. Вернется с Авалона
и Артур, который, все-таки, Король Былого и Грядущего. А вернется он
тогда, когда с нашим миром будет уже по-настоящему паршиво, он очистит
наш мир от остатков Мордора, и вот тогда-то воцарится мир, согласие и
вечное счастье, viribus units, с божественной (чародейской) помощью.
ВОЗЗВАНЫЙ - ПРЕСЛЕДУЕМЫЙ
Именно эту лирическую меланхолию, печаль уходящего времени и
заканчивающейся эры, смягченной оптимизмом и надеждой, прекрасно
использовал Толкин в "Повелителе Колец". У автора данных строк слезы
стояли в глазах, когда Серый Корабль забирал Фродо с Серой Пристани, и
он даже утирал нос платочком, эх, утирал, когда Сэм Гэмджи докладывал
Розочке Коттон о своем возвращении. Да, да. С Серой Пристани. На
Запад. В Авалон. Все так. Великий Толкин проехался по артурианскому
архетипу как казак по донской степи, но что ж - он был Первым и
Великим. Каждый, кто впоследствии пускался по тому же самому,
архетипному следу, тут же получал этикеточку последователя. А как же
еще не получить? Ведь архетип был тем же самым. и остается тем же
самым.
В пользу Учителя Толкина следует сказать, что он использовал
вышеупомянутый архетип так великолепно, вложил столько упорного труда
в претворение архетипа в роман, воспринимаемый нашим современником,
что... создал собственный архетип, архетип Толкина.
Давайте повторим эксперимент, снова возьмем любую книжку фэнтези
с нашей полки и поглядим, о чем же она.
Итак, в более-менее селянской местности живет себе наш герой, и
живет, заметим, неплохо. Внезапно появляется таинственный некто, чаще
всего волшебник, и сообщает нашему протагонисту, что тот должен
незамедлительно отправиться в длительный поход, ибо от него, от
героя-протагониста, зависит судьба всего мира. Дело в том, что Зло
собирается совершить агрессию на Добро, и единственное, что можно
противопоставить этому Злу - это Волшебное Что-то-там. Волшебное
Что-то-там спрятано Где-то-там, черт знает где, скорее всего, в Серых
Горах, где золота, как всем известно, нет.
Вызываемый делает большие глаза, поскольку даже в самых смелых
своих мечтах не представлял, что от него будут зависеть судьбы мира.
Он даже немножко сомневается в словах волшебника, но тут неожиданно на
него нападают, совсем уж непременно, Черные Посланники Зла, и ему
приходится от них удирать. Удирает он в Доброе Место, там чуточку
может отдохнуть, там же он узнает о Легенде и Предназначении. Ха, что
ж поделаешь, выхода нет. Наш герой обязан свершить великий Поход -
Quest, согласно карте, которую автор предусмотрительно поместил в
самом начале книжки. На этой карте богато представлены Горы, Леса,
Болота и Пустыни со Страшными Названиями. Это ничего, что Главное
Месторасположение Врага, куда следует добраться, находится в северном
или там восточном углу карты. Можно быть уверенным, что наш герой
будет путешествовать зигзагом, поскольку должен посетить все Страшные
Места. Ходить прямым путем в фэнтези запрещено.
Герой не может путешествовать сам, посему ему быстренько собирают
Дружину - группу живописных и харизматичных типов. Начинается Квест,
продолжается, понятно, зигзагом, а приключения в Страшных Местах, от
которых стынет кровь в жилах, сменяются селянковым отдыхом в Местах
Дружелюбных. И наконец наступает final show-down в Месторасположении
Зла. Здесь одного из Дружинников обязательно шмякнут, но остальные
победят. Злу покажут кузькину мать, во всяком случае, до того времени,
когда автору не захочется написать продолжение - ибо тогда Зло
"возродится", и нужно будет начинать da capo al fine. ("с начала и до
конца" - муз. термин - прим.перев.)
Вышепомещенный, сознательно упрощенный и пересмешливый суррогат
должен был подвести нас к следующей теме - к тому факту, что вся
могучая волна посттолкиновской фэнтези является жанром
малооткрывательским, штампованным, дешевым, презренным и не стоящим
даже того, чтобы о нем говорили серьезно. Именно таково мнение
критиков, а с чем же еще считаться, если не с мнением критиков. Данное
мнение, помимо вышеосмеянной вторичности фабул по сравнению с
толкиновской и артурианского архетипа вообще, сложилось еще из двух
элементов - болезненной склонности авторов фэнтези писать многотомные
саги и... книжных обложек.
ЛИЦОМ К ЯРОМУ
Начнем с обложек. Обложка книги - это ее визитная карточка. Не
надо себя обманывать: критики не в состоянии читать всего, что выходит
- они и не читают. Прочтение вовсе не является обязательным условием
написания рецензии. Достаточно глянуть на обложку. Если на ней, к
примеру, название вырисовано истекающими кровищей буквами, а чуть
пониже мы видим оскаленную харю с вытаращенными буркалами - то сразу
же можно сказать, что это дешевый splatter-horror, другими словами -
пардон, друзья - ужасное дерьмо.
Если же на обложке присутствует полуголая дамочка в объятиях
героического типа с мышцами, блестящими от Oil of Ulay или же какой-то
еще "Джожобы", к тому же, если у этого типа в руке ятаган, а сверху на
все это поглядывает дракон с выражением морды оголодавшего аксолотля,
то мы имеем дело с дешевейшей фэнтези, со жвачкой и гадостью - такую
же следует писать и рецензию. И она попадет в цель, в самое яблочко,
так что позавидует сам Кэвин Кестнер из Шервудского Леса. Почему так?
А потому, что невозможно не попасть! Ведь яблочко это величиной с
Круглый Стол короля Артура, за которым одновременно усаживалось сто
пятьдесят рыцарей, не считая королевы Джиневры со своими фрейлинами.
Почему так происходит? Ну почему, спросит кто-нибудь, издатель
фэнтези сам, своей рукой, нацепляет на свою продукцию пресловутый
"ярлычок", этикетку дешевки? Ответ прост. Издатель целит в так
называемого ЯРОГО. А так называемый ЯРЫЙ желает на обложку Бориса
Вальехо, это он хочет полуголые задницы и бюсты, что готовы выкатиться
из бронированного лифчика. ЯРЫЙ не ищет в фэнтези смысла, ведь смысл
прямо таки обязан возопить, что в ажурных доспехах в бой никто не
ходит, ибо в таких доспехах не только сражаться опасно, в таких
доспехах невозможно даже продираться сквозь заросли крапивы, которой
поросли яры Мрачных Лесов и Серых Гор, где золота, как всем известно,
нет. А с голой - excusez le mot - задницей можно делать только одно:
то, что совершенно не "heroic" и не "fantasy". В большинстве случаев.
Складывается впечатление, что фэнтези как жанр так сильно
перепугался критиков, что в своем развитии решил прибегнуть к
своеобразной мимикрии: он совершенно отказался от каких-либо претензий
и совершенно отказался от борьбы за место наверху, то есть, в списках
книг, выдвинутых на соискание "Хьюго", "Небьюлы" или хотя бы
"International Fantasy Award". Фэнтези совершенно не претендует на
признание - для нее достаточно табунов ЯРЫХ, будто кота в мешке
покупающих все, что появляется. У фэнтези имеется своя стабильная и
обязательная группа потребителей, поэтому сей жанр заботится о вкусах
упомянутой группы. Наилучшим примером подобной заботы стали знаменитые
циклы, сериалы фэнтези, чудовищные монстры с пугающим количеством
томов.
Рекорд в этом отношении принадлежит скорее всего некоему Алану
Барту Экерсу, цикл которого "Скорпион" уже перевалил за сорок томов.
Неплох и старый зануда Пирс Энтони со своим "Ксантом" - он нашлепал
уже тринадцать книг сериала, а при случае - еще семь штук "Адепта",
четыре "Таро" и целую кучу других книг и циклов. У Джона Нормана, о
котором мы еще поговорим, на совести вроде бы одиннадцать томов цикла
"Гор". Скромных авторов, ограничивающихся пяти-, четырех- и
трехтомными сагами, сосчитать невозможно, но имя им легион. К
огромному сожалению.
Почему "к сожалению", спросит кто-то. Да все потому, что кроме
немногих исключений все вышеупомянутые монстры начинают быть тяжкими,
повторяющимися и скучными уже на этапе второй, третьей, максимум -
четвертой книги. Это мнение разделяется даже ЯРЫМИ, которые в массовом
порядке выкупают все эти тянущиеся как сопля циклы, ибо вдолбили себе
в голову, что им нужно знать, чем все это закончится. Критика и члены
жюри всяких престижных наград, как уже говорилось, презирают все эти
саги, потому что не в состоянии следить за ними. Я сам, хотя и считаю
себя внимательным контролером новинок фантастики, иногда отказываюсь
от покупки только что вышедшего шестого тома саги, так как мое
внимание как-то не отметило предыдущих пяти. Но гораздо, гораздо чаще
я отказываюсь от приобретения тома первого, если с обложки ухмыляется
предупреждение: "First Book Of the Magic Shit Cycle". Нечего греха
таить, случается, причем нередко, мне купить "Книгу третью" и
радоваться, что не купил предыдущие две, и знать наверняка, что
никогда не куплю три последующие. К сожалению, совершенства нет, суча
ногами сейчас я ожидаю десятый "Амбер" Желязны. И знаю, что
разочаруюсь. Это несколько похоже на связи с молоденькими девушками -
опыт учит, что все они одинаковы, так и что с того, не сдержишься,
парень, ой, не сдержишься.
ЖАЖДА ДЕНЕГ ?
Самое интересное, что большинство авторов, выпекающих эти
ужасающие саги, это способные, своеобразные и небанальные писатели.
Что же заставляет, чтобы хороший писатель лепил том за томом, тянул
цикл как жевательную резинку, вместо того, чтобы использовать идеи для
чего-нибудь совершенно нового, вместо того, чтобы поработать над
чем-то совершенно оригинальным, прекрасным и открывательским по идее,
чтобы утереть нос всяческим критикам и недругам фэнтези, записным
пародистам и пересмешникам данного жанра? И мне кажется, что я знаю
ответ. Авторы влюбляются в своих героев и им очень трудно с ними
расстаться. Даже чувствуя, что выработали протагонистов до сухого, они
клепают тома про их детей (Желязны, Пирс Энтони, чувствую, что не
выдержит и Эддингс).
Авторы влюбляются в свои "миры" и карты. Если на такой карте есть
Серые Горы, и главным героям не хватило пяти томов, чтобы выяснить,
что золота там нет, пишется том шестой. А в следующем, седьмом томе,
мы увидим соседствующую часть карты и узнаем, что находится к северу
от Серых Гор - и будет им обязательно - pardon - Плоскогорье Серого
Дерьма.
И последнее. Авторы - страшные лентяи, им не хочется думать. Они
ужасно ограничены, и хоть ты лопни, уже не выдавят из себя ничего
оригинального. Потому-то им и приходится прокручивать заезженную
схему. А прежде всего - авторы, это расчетливые бестии, и главное для
них - те деньги, которые они получают с тома. Пирс Энтони продолжает
тянуть "Ксант", цикл, при чтении которого от скуки болит поджелудочная
железа и воспаляются геммороиды, потому что в счет каждого
последующего тома он берет приличный аванс. Авторы - это грубые сукины
дети, уверенные, что читатель купит все, что подписано более-менее уже
известным именем.
Ха, и все это пишет тип, производящий "Ведьминов".
Если судить по вышесказанному, тип, производящий "Ведьминов"
склонен признавать правоту противников фэнтези, которые доказывают -
повторю слова Марека Орамуса - мизерность жанра. Согласен, в массе
своей жанр и вправду стал дешевейшим. Но я не могу признать правоту
тех, что утверждают, будто мизерность жанра идет от помещения действия
в выдуманных мирах и вооружения героев мечами. Ничего не могу
утверждать кроме того, что hard SF, киберпанк и political fiction
равно мизерны - в своей массе. Никто меня не переубедит, что мир,
уничтоженный войной или катаклизмом, где каждый сражается с каждым, а
все вместе - с мутантами, чем-то лучше Страны Нигде-Нигде,
квазифеодального мира, где каждый дерется с каждым, а охотятся на
гоблинов. Да пусть мне кол на голове тешут, я не вижу превосходства
путешествия на звездолете к Тау Кита над походом в Серые Горы, где,
как известно, золота нет. Взбунтовавшийся бортовой компьютер для меня
по фабуле не превосходит предателя-колдуна, и никакой там
лазер-бластер не становится для меня автоматически выше меча, алебарды
или же окованного цепа. И уж превосходство пилота Пиркса или Эндера
над Конаном, которое я признаю охотно, не исходит для меня из факта,
что два первых носят скафандры, а третий - набедренную повязку. И это
гораздо более заметно, если рядом поставить Геда Спарроухока или
Томаса Ковенанта Неверующего, героев фэнтези, набедренных повязок не
носящих.
ЛЕ ГУИН CONTRA ТОЛКИН
И все же, в современной фэнтези можно заметить некое направление,
желание отказаться от артурианско-толкиновской схемы, желание среди
"фантастических" реквизитов контрабандно протащить всеобщие и
серьезные истины. И еще, это основное направление - если не сказать
"мутация" фэнтези, которую можно заметить - имеет весьма интересный
вид: он практически весь завоеван авторами-женщинами.
В фэнтези последних лет царит явное преимущество пишущих дам.
Если не считать неодолимых авторов саг, как упомянутый Пирс Энтони, и
пародистов, как Терри Пратчетт, на поле боя еще остается Дэвид
Эддингс, недавно выбросивший на рынок последний (?) том цикла
"Маллореон" и последнюю (?) часть "Эллениум". Еще сражаются Тэд
Уильямс и Чарлз де Линт. После тяжелых родов Роджер Желязны наконец-то
произвел на свет последнюю (?) книжку "Амбера", а Терри Брукс - новую
"Шаннару". Остальные - а имя им легион - это все женщины.
А революция началась как раз с Урсулы Ле Гуин, которая в своем
вовсе не убогом творчестве произвела, в принципе, только одно
произведение в стиле классической фэнтези - зато такое, благодаря
которому встала на пьедестал рядом с Мастером Толкином. Я имею в виду
Трилогию Земноморья, "Earthsea". С пугающей легкостью пани Урсула не
ограничилась рамками толкиновских законов и отказалась от
артурианского архетипа - в пользу символики и аллегории. Какой?
Давайте присмотримся повнимательней.
Уже сам по себе Архипелаг Земноморья, это глубинная аллегория -
рассеянные по морю острова сравнимы с одинокими, отчужденными людьми.
Жители Земноморья изолированы друг от друга, одиноки, замкнуты в себе.
Состояние их таково, а не иное - потому что они нечто утратили: для
полного счастья и психического здоровья им не хватает утраченной Руны
Королей с лопнувшего Перстня Эррет Акбе.
Одиночество и отчуждение жителей Земноморья проявляются в том,
что они скрывают свои настоящие имена - скрывают свои истинные
чувства. Проявление чувств, равно как и открытие имени, делают
человека беззащитным, отдавая его на милость чужака. Элита Земноморья
- волшебники из Роке, преодолевает этапы очень трудной, воистину
масонской инициации, стремясь к совершенству. Это, кстати, проявляется
и в том, что хороший волшебник без труда может расшифровать истинное,
скрытое имя человека или вещи, и тем самым завоевать власть над
ближним или материей. Но Зло, принявшее в книге форму геббета, без
труда рашифровывает настоящее имя Геда. Так неужели волшебники
потратили многие годы учения лишь затем, чтобы поравняться со Злом?
Итак, в первом томе трилогии мы имеем классическую проблему Добра
и Зла, есть у нас и путешествие - quest - героя. Только квест Геда
отличается от обычных походов в Серые Горы. Квест Геда - это
аллегория, это вечные прощания и расставания, вечное одиночество. Гед
борется за совершенство в постоянном сражении с самим собой, и с самим
собой же проводит он последний, финальный бой; бой символический - наш
герой побеждает, объединяясь с элементом Зла, как бы соглашаясь и
принимая двойственность человеческой натуры. Он достигает
совершенства, осознавая факт, что полное совершенство недостижимо. Мы
уже сомневаемся в достигнутом совершенстве Геда, и правильно
сомневаемся. После "Волшебника Земноморья" приходит очередь "Гробниц
Атуана".
Эта книга еще глубже проводит нас в закоулки психики, заводя нас
именно туда, где хочет видеть нас автор. Так вот, атуанский Лабиринт
живьем взят из архетипа - архетипа критского Лабиринта Миноса. Так же
как и в критском Лабиринте, в Атуанском тоже имеется Минотавр - только
это не классическое чудовище в стиле "меча и магии", которое рычит,
плюется, пинается и обрывает всем уши, при этом зловеще хохоча. Для
этого пани Урсула слишком интеллигентна. Минотавр Атуанского Лабиринта
- это Зло, чистое и концентрированное; Зло, разрушающее психику - тем
более психику несовершенную, неполную, неготовую к подобной встрече.
И вот в подобный Лабиринт самонадеянно вступает Гед - герой,
Тесей. И, так же как и Тесей, Гед зависит от Ариадны. Его Ариадной
становится Тенар. Ибо Тенар - это то, чего не хватает в герое, без
чего он неполон, беспомощен, затерян в символической путанице
коридоров, без чего он гибнет от жажды. Гед жаждет аллегорически -
имеется в виду вовсе не Н2О, но анима, женский элемент, без которого
психика несовершенна и недокончена, беспомощна по отношению к Злу.
Гед, знаменитый Повелитель Дракона, могущественный маг, внезапно
превращается в испуганное дитя - в сокровищнице Лабиринта, в
пропитанном дыханием Зла мраке его спасает прикосновение руки Тенар.
Гед идет за своей анимой - ибо должен. Дело в том, что только что он
нашел утраченную руну Эррет Акбе. Символ. Грааль. Женщину!
Вновь действует архетип - как и Тесей, Гед бросает Ариадну.
Сейчас Тенар вырастает в могущественный символ - это очень современная
и очень феминистическая аллегория. аллегория женственности. Тщательно
оберегаемая, культовая девственность и первый мужчина, выворачивающий
наизнанку сложившийся мир. Тенар выводит Геда из Лабиринта - ради
себя, точно так, как сделала это Ариадна с Тесеем. А сам Гед - как и
Тесей - не умеет оценить этого. У Геда нет времени для женщин,
поначалу он
...Закладка в соц.сетях
