Жанр: Документальная
Сборник публицистики и критики фантастики
...отому что
он всегда сомневается, никогда не верит очевидностям, всегда ищет
скрытое, всегда противостоит каким-то догмам и стремится одни парадигмы
заменить на другие. Эта роль у интеллигенции всегда была, и ни в
какой мере она ее не утратила и сегодня, здесь у нас, в России. Все же
эти разговоры о гибели интеллигенции сейчас происходят просто потому,
что зарплату очень часто задерживают. Большинство интеллигентов - бюджетники,
они живут хуже многих, и отсюда разговоры о крахе науки и
конце интеллигенции... Конечно, это ужасно, когда задерживают зарплату...
В.К. На науку действительно не дают средств, и дело тут не в зарплате.
Перспектив в этом отношении я не вижу.
Б.С. Ты - творческий человек, для тебя главное - работа, и зарплата
тебе нужна для того только, чтобы поддерживать тело бренное. Но таких
не так уж много.
С.Я. Борис Натанович, дело действительно не в зарплате, точнее, не
только в зарплате. Дело в том, что в науке нет денег не только на
зарплату, но и на оборудование, материалы. Останавливаются исследовательские
программы, разбегаются специалисты, гибнет уникальный потенциал.
Я сейчас на могу работать на своем телескопе так, как следовало
бы, в частности, потому, что кончается фотопленка, и не на что ее купить...
Б.С. Ну, ребята, ну, это же кризис! Слушайте, ну надо же четко понимать:
мы сейчас находимся в положении Германии после ее разгрома, на
послевоенных руинах! Ведь так называемое мирное сосуществование двух
систем на самом деле было тотальной войной, - экономической, идеологической,
политической, культурной! Это была настоящая, хотя, слава Богу,
и почти бескровная, война. Мы воевали со всем миром, и мы эту войну
проиграли - вчистую, по всем статьям. (Не мы с вами, конечно, а наше
начальство, но ведь чубы-то трещат всегда у нас.) Экономическую
войну - проиграли: отстали от развитых стран на тридцать лет, а от некоторых
- навсегда. Идеологическую войну - проиграли: слово "коммунизм"
сделалось бранным во всем мире. Политическую войну - проиграли:
у нас не осталось ни одного союзника. Выяснилось, что все наши союзники
были ими только потому, что там наши войска стояли и орудовала тайная
полиция. Культурную войну - проигрываем, потому что нищие, на
культуру и науку не можем давать денег. И следовательно, мы сейчас находимся
в состоянии тотального послевоенного кризиса. Надо это совершенно
четко понимать! И все у нас сейчас идет по стопам Веймарской
республики. У них путч двадцать третьего года - у нас мятеж девяносто
третьего, точно такой же. У них волна реваншизма, у нас то же самое. У
них крутой национализм и шовинизм, у нас - то же самое и во всей красе.
У них "Дойчланд, Дойчланд юбер аллес", у нас - "Да здравствует
СССР". У них величайший демагог века Адольф Гитлер со своими партайгеноссе,
у нас - Жириновский со товарищи... Только у них красные с коричневыми
были враги, а у нас - союзники...
В.К. Я спросил у своего знакомого немца: Клаус, сколько вы мучились
после войны? Он говорит: года два, а потом все пошло. Но это ГДР, и
после второй мировой войны, естественно.
Б.С. Э, Вадим, это огромная разница - между первой военной катастрофой
Германии и второй. Из первой катастрофы победители сделали выводы.
Ведь что было после первого поражения Германии? В восемнадцатом-девятнадцатом
году победители все соки вытянули из побежденных! Не только
разгромили, но и ограбили, и фактически довели народ до фашизма. Из
этого сделали выводы, и когда Германия второй раз проиграла войну, из
нее ничего не вывозили: наоборот, туда пошли капиталы, и все силы были
брошены на то, чтобы убрать остатки тоталитаризма и создать совершенно
другой строй. И точно так же победители в холодной войне всячески сейчас
стараются помочь нам, чтобы мы вылезли из-под обломков обновленными
и умиротворенными. Спасибо им, коненчо, но никто нам по-настоящему
помочь не сможет, кроме нас самих...
С.Я. Борис Натанович, последний вопрос из списка. В своих интервью
Стругацкие, как правило, отказывались давать прогнозы на будущее. Тем
не менее прогноз Бориса Стругацкого в интервью "Литературной газете"
(апрель 1990 года) оказался весьма точным: и распад Союза, и путчи.
Каким Вам видится будущее? Хотя бы, каким Вы его чувствуете? Хотя,
так, наверное, нельзя спрашивать...
Б.С. Нет, Сережа, я этот Ваш вопрос помню, я на него обратил внимание
и даже немножко подумал, как на него отвечать. Понимаете, мы находимся
в точке бифуркации, Вы, конечно, знаете, что это такое. Фактически ситуация
абсолютно нестабильна. Вот как Ваша авторучка,- я ставлю ее на
стол, она стоит кое-как, но она обязательно куда-то упадет, только вот
куда - сказать заранее нельзя. Мы, все, в таком же вот неустойчивом
положении: кризис обязательно разрешится, но вот как и когда - предсказать
практически не в силах никто. Я-то обычно представляю себе, что
мы, всей полуторастомиллионной толпой, в сидим в некоей яме и очень
хотим из нее выбраться, но одни норовят из нее вылезти на дорогу вперед,
а другие - на дорогу назад. Вся Россия разбита на два лагеря, никакого
центра не существует, и - ощущение полной нестабильности...
Возможны оба варианта. Все возможно. Либо преобладают силы социалистического
реванша, - тогда мы возвращаемся снова к управляемой экономике,
снова к раздуванию военно-промышленного комплекса, снова к возникновению
железного занавеса...
В.К. Это реально?
Б.С. Конечно! На стороне такого пути - считай, треть населения России.
Они готовы Индийский океан завоевывать, и уж конечно они пойдут и в
Среднюю Азию, и в Прибалтику - с танками пойдут. Треть согласится на
это - лишь бы им платили регулярно зарплату, была бы дешевая водка и
дешевая колбаса. Но другая треть хочет уже - новой России! Она уже
вкусила прелестей рыночной экономики. Она вкусила - свободы!..
В.К. Первый путь - это конструктивный путь?
Б.С. Какой? Назад? Я думаю, что это вообще не путь. Это псевдопуть.
Позади у нас нет ничего, кроме феодального социализма: развалившаяся
экономика, разложившаяся нравственность, государство, способное стоять
только на штыках да на тайной полиции.. Поэтому опять начнется перестройка,
развал экономики, развал государства...
В.К. Еще раз пятьдесят лет.
Б.С. В наше время все происходит гораздо быстрее. Не через пятьдесят,
а через пять лет. Но теперь это будет обязательно большая кровь. Теперь
будут драться насмерть, "ласкового Миши" уже не будет, и старые
структуры не отдадут власть новым по-хорощему, - будет смертоубийство.
И в конце концов вернемся, все равно вернемся на тот путь, по которому
мы идем сейчас...
С.Я. Потому что он единственный, как у Вас было однажды сказано?
Б.С. Он не то что единственный, он просто многократно апробированный
уже. Это торная дорога. Уже все порядочные государства далеко ушли по
нему, и мы видим только их спины.
В.К. И что с нами будет? Вот вылезем и пойдем по этой дороге... Догонять
будем?
Б.С. Догонять. Лет двадцать. Поколение! Нужно, чтобы поколение сменилось,
чтобы реалии рыночной экономики стали нашими реалиями. Но это
нормальный путь, никуда от него не уйдем. Все по этому пути пойдут. И
Китай, как бы он там не трепыхался, пойдет по этому пути, и Куба, и
даже Северная Корея. Вопрос только в том, сколько крови будет пролито.
Для меня перестройка, которая произошла после восемьдесят пятого года,
откровеннро говоря, была чудом. Я был совершенно убежден, что ничего
другого, кроме болота, в котором мы сидели при Брежневе, я уже в своей
жизни не увижу. Я был в этом убежден, потому что не видел,- какие силы
могут нарушить это равновесие, эту серхустойчивую пирамиду, которая
была за семьдесят лет выстроена. Однако я ошибся. Я и сейчас не очень
хорошо понимаю, почему произошла перестройка. Но, видимо, существуют
какие-то внутренние закономерности в обществе, которые заставляют даже
верхушку менять ситуацию, когда ясно, что впереди - пропасть. Ведь понимаете,
то, что мы сейчас имеем, мы бы имели в еще худшем варианте,
если бы коммунисты сохранили свою власть. Экономика должна была развалиться,
и она разваливалась на глазах. Перестали качать нефть, и цена
на нее упала - мы больше не можем держать государство за счет продажи
нефти и газа. Устарелое оборудование, которое еще довоенного, а частично
на некоторых заводах и дореволюционного производства,- оно никуда
бы не делось. Агро-Гулаг, который работает в половину нормальной
силы да еще половину произведенного губит. Спивающийся народ. Подхалимская
культура соцреализма. Все это не обещало ничего, кроме краха.
Мы шли навстречу грандиозному краху. Сейчас красно-коричневые кричат,
что весь этот хаос вокруг есть результат деятельности демократов. Это
же смешно! Это естественный результат того развала, который наметился
в явном виде где-то в середине семидесятых годов. Горбачев и несколько
его приближенных почувствовали, что вот-вот понесет конь, обрушится
лавина, и тогда костей они не соберут. Они попытались оседлать э
тот социальный катаклизм. Не удалось, - но по крайней мере хоть живы
остались, и на том спасибо. Я уверен, что если сейчас придут к власти
жириновцы, зюгановцы, анпиловцы, первое, что они сделают - они передерутся
между собой. Кровищи будет пролито жуткое количество. Каждый из
них понимает управление страной как абсолютную тотальную власть. Ни
Зюганов не потерпит конкурента Жириновского, ни Жириновский - Зюганова.
Кто-то кого-то сожрет, полетят головы. Только что наладившийся рынок
опять к чертовой матери развалится, частников ограбят, из магазинов
опять все исчезнет - очереди, пустые полки, твердые цены, по которым
ничего нельзя купить... Но через три-четыре-пять лет опять все
начнется сначала. Опять появятся деятели, которые заговорят о перестройке,
только называться это будет уже "переделка", "реорганизация",
"дальнейший прогресс" - я не знаю, как именно, но суть будет все та же
- возвращение на торную дорогу цивилизации.
С.Я. Вы чувствуете существование сил, которые могли бы привести к альтернативному
варианту развития событий?
Б.С. Конечно, такие силы есть! Я, помню, разговаривал с Егором Тимуровичем,
когда он еще был вице-премьером,- он уже тогда говорил, что
происходят разительные перемены в этом самом корпусе красных директоров,
о которых мы все такого дурного мнения. А между тем очень многие
из них уже почуяли вкус самостоятельности и рыночной экономики. Им
понра-вилось! Из Минэкономики звонят директору,- как в старые добрые
времена: приготовьтесь, мы завтра к вам приедем. А директор отвечает
им: а зачем вы, собственно, приедете? (смеется). Они уже почувствовали
сладость самоуправления,сладость подлинного хозяйствования, так что
сейчас уже родился достаточно толстый слой авторитетных и влиятельных
людей, которые, может быть, даже не позволят возврата... В России, конечно,
все очень сложно, очень многое зависит от эмоций, от толпы, от
умелой демагогии, так что - черт его знает...
В.К. Ты сказал, что положительный вариант - это мы догоняем мировое
сообщество по пути рыночной экономики. И ты считаешь, что это сообщество
идет по лучшему пути? Так будет до бесконечности? Или видно
что-то лучшее? Там тоже кое-что неблагополучно, и к тому времени, когда
мы их догоним, мы можем догнать не лучший пример для подражания. У
Сергея тут был один вопрос, который он не задает. Там говорится, что
произошла некая моральная девальвация, communism - это общее, коллективизм,
это то, с чего мы начинали. А сейчас мы перешли к индивидуализму,
к вульгарному материализму.
С.Я. И главное, что вроде бы не видим в этом ничего плохого! Считаем,
что так и должно быть. Это вопрос о моральных ценностях, ориентирах...
Б.С. Это положение, в каком находились молодые Стругацкие в пятьдесят
пятом году. Есть некий образец идеалов, есть мир, в котором хочется
жить. Тогда он назывался коммунизмом, сейчас я его называю для себя
Справедливым обществом. И как тогда, так и сейчас, пути к нему не видно.
Я догадываюсь, что если не будет создана теория и соответственно
практика воспитания человека, мы к этому справедливому обществу не
придем никогда. Мир рыночной экономики, капитализм или постиндустриальное
общество, как его правильнее называть, может гарантировать
только достаточно высокий материальный уровень...
В.К. Как в развитых странах Запада.
Б.С. Это следующий этап. Это то, что получается при последовательном,
на протяжении века, применении рыночной экономики - постиндустриальное
общество. Оно обременено огромным количеством недостатков. Он решает
только одну проблему, проблему материального обеспечения большинства,
можно даже, наверное, сказать, подавляющего большинства населения данной
страны... Подавляющего! Эта экономика создает страну, в которой
нет голодающих, где каждый может расчитывать на социальную защиту, ибо
страна богата. Но это общество по-прежнему порождает преступность,
наркоманию, самоубийства, филистерство, ограниченность, невежество.
Надо совершенно четко представлять, к чему мы придем через поколение-два
- к сытому, но невоспитанному обществу. И останется все та же
проблема - как общество воспитать. Это задача уже не на поколение, и
даже не на два-три... И я не знаю, будет ли она поставлена, эта задача!
Потому что на эту тему очень мало говорят, мало пишут... Обсуждают
главным образом проблемы скорее материальные, нежели духовные...
В.К. Блаженный Августин говорил так: в главном - единство, во второстепенном
- свобода, и во всем - любовь.
Б.С. Хорошо сказано! Красиво и ясно. А вообще я хочу сказать: вот перед
Вами Стругацкий сидит,- он ведь не пророк, Стругацкий! Он лишь выполняет
функции пророка в данный момент, понимаете? А пророк ли он -
это дело темное. И скорее всего, никакой он не пророк. Исполняющий
обязанности. Как дон Румата выполнял функции Бога, Богом отнюдь не являясь...
Последний вопрос я задать так и не решился. Но его неделей раньше задала
корреспондент "Московских новостей" Виктория Волошина. Цитирую
это интервью.
МН. Вы закончили первую часть нового романа.
Б.Н. Комментариев не будет. Нельзя говорить о незаконченных вещах. Да
и пишется с таким трудом, что говорить об этом неохота, тяжело одному...
Идущие в Тени
Всю жизнь мы провели в одном из теневых миров. Наши мечты были
смутны, желания — убоги. То тени скрывали нас, то вдруг впереди
янтарной блесткой вспыхивал огонек надежды. И мы, жадно вытянув
лапы, кидались на свет с криком "Дай!" Нас не интересовало, кто
даст нам счастье: боги, правители, герои, любимые люди... Даже
облик счастьедающего был неважен для нас. Главное — чтобы
по-больше, по-лучше, по-чаще и — поровну. Поровну! Не приведи
случай, если виночерпий счастья минует твой стаканчик и лишит
тебя законного. Мы живем в Тени и большего нам не надо. Мы будем
"ездють по всяму мюру", жрать "кентукковые ящщеркины окорочка",
но делать это не мимоходом, меж подвигов и приключений, а
целенаправленно, сладострастно, все мысли, чувства и движения
посвящая самоценному процессу. В лучших традициях "русской
тоски" светлая печаль будет посещать нас лишь в песнях и пьяных
снах. А мы будем старательно зарываться в грязь и делать все
возможное, лишь бы ничего не менялось. Лишь бы ничто не
потревожило нас в нашей зловонной луже, теплой и до боли своей.
Апокалипсис бытовухи тоже самодостаточен. Мысли, равно как и их
хозяин, также легко и радостно тонут в унынии. "И ничего-то не
выйдет...", "...это обречено на провал..." — сопливые песни для
горестного катарсиса, когда приходит удивительное знание о том,
что ты — ничтожество...
Я — махровый материалист. Но именно поэтому и знаю: мир творит
мысль. Ваши собственные мысли, господа, вырубают во Вселенском
урагане информации маленький островок — Ваш Мир. Каков он --
чисто Ваши проблемы. Но именно Ваш Мир первичен и способен лихо
менять всю Вселенную. Уберите усилием Вашей мысли, Вашей воли то
что Вам не нравится, добавьте то, что так не хватает и так
необходимо этому миру — и вы уже на шаг ближе к Вашему
Янтарному городу. Еще шаг. Еще. И вот показались шпили Вашего
замка. Вот колокольня блистательного города, где хозяин — Вы.
Вы, дьявол Вам в ладони! И если Вы не ошиблись ни на одном из
шагов, Вы достигли своего первого Авалона. Вы стали Магом:
Ваше слово может воздействовать на материю.
Мы, на тени Россия, не привыкли к этому. Мы не помним заветной
формулы: "время--деньги". Нам более приятно "каждому по
потребностям", чем "каждому по труду". Состояние тусовки для нас
естественнее, чем состояние работы. Но слово "Дай!" незыблемо. И
иногда кажется, что среди нас никогда не найдется ни одного
принца Янтаря.
В конце концов, каждый сам решит, что лучше — стабильная служба
или жутковатый путь, и какая война больше по душе — с половой
щеткой против паркетного пола, либо с двуручным мечом против
сверкающего дракона.
Что ж, для принцев янтарной крови Янтарь — цель неизбежная, как
сама жизнь. Их Путь — путь к своему Янтарю. Рискните, господин
читатель, и хотя бы проследите Путь Кэвина, принца удачи и очень
решительных действий. Не всем быть такими. Но вдруг,
удивительная идея книги, принцип жизни и действия героя, что-то
изменят в Вас, заставят изменить Ваш собственный Мир и
подтвердят звания Мага, по праву принадлежащее Роджеру Желязны.
Николай ЮТАНОВ
УТОПИИ ОПАСНЫ
интервью с Рэем Брэдбери (Андрей Шитов)
(С) "Эхо планеты" N18 (109) 28 апреля - 4 мая 1990.
Печатается с сокращениями
Беседа с Рэем Брэдбери началась неожиданно. "Я готов дать интервью
советскому журналу, - сказал писатель, - но при непременном условии: вы
напечатаете мое мнение о несколько странных отношениях с вашими
издателями. Насколько я понимаю, мои книги пользуются в России большой
популярностью. Их публикуют там с начала 50-х. Еще лет 10-15 назад от
русских, приезжавших ко мне, узнал, что гонорары в рублях должны
перечисляться в один из советских банков. 2 года назад через Дэниэла
Брустина, руководителя библиотеки конгресса США, и Арманда Хаммера я
предлагал передать эти деньги любому советскому студенту, желающему
поехать учиться в США, или американцу - для получения образования в СССР.
Мне отказали. Может, теперь положение изменилось? Буду рад, если эти
деньги пойдут на двусторонние студенческие обмены. А остатки когда-нибудь
пригодились бы и мне... А теперь я готов к ответам". Мы в свою очередь
надеемся на ответ советских книгоиздателей. Этого требует простая
вежливость.
- ВЫ СЧИТАЕТЕ СЕБЯ ПИСАТЕЛЕМ-ФАНТАСТОМ?
- Я считаю себя писателем "идей". Это нечто иное. Такая литература
впитывает любые идеи: политические, философские, эстетические. Я из
категории мечтателей - выдумщиков нового. Они появились еще в пещерном
веке. Тогда человечество было совсем примитивным, искало пути к выживанию
- оттуда и берет начало НФ. Топор, нож, копье - все это было фантастикой.
Идея развести костер сначала зарождалась в мозгу, а уж потом воплощалась в
реальность. Всегда были носители идей, мечтатели, что-то придумывающие,
создающие, продвигающиеся к более сложному. Именно в этот ряд я себя и
ставлю.
- ВАМ ПРИНАДЛЕЖИТ МЫСЛЬ, ЧТО ФАНТАСТИКА - РЕАЛЬНОСТЬ, ДОВЕДЕННАЯ ДО
АБСУРДА, И ПОТОМУ ОНА ЕЩЕ И ПРЕДУПРЖДЕНИЕ ЛЮДЯМ.
- Верно. Но она же может и воодушевлять. Скажем, мечты о космических
путешествиях - прекрасный источник вдохновения. Возможно, в ближайшие 20
лет советские и американские астронавты проведут совместную экспедицию на
Луну или Марс, и обе страны в один вечер будут праздновать свободу
человечества от силы тяготения. Это не может не окрылять.
- ЗНАЧИТ, В ТРЕТЬЕ ТЫСЯЧЕЛЕТИЕ ВЫ СМОТРИТЕ С ОПТИМИЗМОМ?
- Оптимизм сам по себе слеп. Как, впрочем, и пессимизм. А я не верю в
действия вслепую. Конечно же, ошибается тот, кто предсказывает скорый
конец света. Это - слепой пессимизм. Но неправ и говорящий об абсолютно
идеальном мире. Это - слепой оптимизм. Я вообще не думаю, что мы хотим
идеала. Нам нужно общество, в котором все-таки есть место шероховатостям.
В попытке сделать жизнь для всех очень хорошей мы можем в конечном счете
сделать ее для всех очень плохой. "Утопия" во многих отношениях такое же
предупреждение людям, как и, скажем, "антиутопия" Оруэлла.
[...]
Я бы говорил лишь об ощущении оптимизма. Шанс на него появится, если
мы все будем полностью реализовывать отпущенные нам генетические
возможности. Я всю жизнь, каждый день делаю то, что люблю: наполняю мир
своими идеями - и это рождает отличное настроение. Тот, кто использует
свой разум, свои способности, свой гений, наконец, чтобы улучшить мир,
получает полное право на оптимистичные настроения, но не слепые, а
основанные на деятельности, созидании.
- НО СТРЕМЛЕНИЕ К УЛУЧШЕНИЮ МИРА МОЖЕТ ПРИВЕСТИ И К ОБРАТНОМУ.
ПОДОБНЫХ ПРИМЕРОВ НЕ СЧЕСТЬ - СКАЖЕМ, В ИСТОРИИ НАУКИ И ТЕХНИКИ.
- Наука и техника может быть "хорошей" и "плохой". Возьмите
автомобиль. С одной стороны, он дает свободу передвижения. С другой - под
его колесами в США каждый год гибнут 50 тысяч человек. Надо изучать любую
науку, осваивать любую технику, а затем избавляться от их "минусов".
- [...]
- ВЫ НАЗВАЛИ СЕБЯ МЕЧТАТЕЛЕМ. ДАВАЙТЕ ПОМЕЧТАЕМ. СКАЖЕМ, О ВСТРЕЧЕ С
ПОДОБНЫМИ НАМ.
- Хотя мы - я убежден - не одиноки во Вселенной, не надеюсь на
контакты с внеземной цивиллизацией в ближайшие несколько тысяч лет. А,
может, этот срок будет еще большим - в зависимости от того, что мы
обнаружим, добравшись до Альфы Центавра.
[...]
Пусть путешествие продлится 50, 60, 80 лет, век, но в конце концов
появятся поколения астронавтов, которые туда долетят. Теоретически
возможен и такой вариант - инопланетяне прибудут в гости к нам. Но пока
никаких доказательств воплощения такой мечты, как ни жаль, нет. Правда, у
вас, в СССР, несколько месяцев назад о каких-то пришельцах говорили, но
все обернулось детской сказкой, не так ли? У нас подобное тоже случалось,
и не раз...
- ВАШ СООТЕЧЕСТВЕННИК ТЕД ТЕРНЕР ОБЬЯВИЛ КОНКУРС НА СОЗДАНИЕ КНГИГИ,
КОТОРАЯ УКАЖЕТ ЧЕЛОВЕЧЕСТВУ ПУТИ К ВЫЖИВАНИЮ, БОЛЕЕ ТОГО - К ПРОЦВЕТАНИЮ В
БУДУЩЕМ. ВЫ СЧИТАЕТЕ ЭТО РЕАЛЬНЫМ?
- Вполне. Сейчас очень полезно заняться самокритикой, не впадая в
негативизм. В США многие писатели убедили себя и теперь убеждают других,
что будущее не сулит ничего хорошего. То же - во французской литературе,
отчасти - в английской. Про советскую не скажу, не знаю. Думаю, имея
колоссальные проблемы, с одной стороны, и огромный творческий потенциал -
с другой, люди должны обратиться лицом к солнцу и поставить разум на
службу самосовершенствованию. Меня такая задача вдохновляет. Полагаю,
аналогичная позиция и у Теда Тернера. Он хочет, чтобы представленные на
конкурс романы принесли то самое ощущение оптимизма, о котором я говорил,
взамен черных пророчеств - их и так слишком много в литературе конца ХХ
века.
- А ВЫ СОБИРАЕТЕСЬ УЧАСТВОВАТЬ?
- Да. Я буду одним из судей.
Владимир ШЕЛУХИН
КАРФАГЕН ДОЛЖЕН БЫТЬ РАЗРУШЕН,
или
КТО ПРОПАГАНДИРОВАЛ КОНЦЕПЦИЮ?!
Странное впечатление производит статья Сергея Переслегина (КЛФ
"Полгалактики", г. Ленинград) в "Оверсане", 1988, #2. Странное потому, что
в ней как никогда ярко выразились те отрицательные качества нашей натуры,
которыми мы, прогрессивные из прогрессивных, незаметно для себя обзавелись
за время доперестроечной жизни. Чтобы выявить их, правда, необходимо
подвергнуть статью краткому анализу.
Сергей то и дело обрушивает на голову читателя поразительные
откровения, не утруждая себя каким-либо их об'яснением. Для начала
объявлено - так, мимоходом, просто для затравки, - что религия, наряду с
искусством, это вненаучный метод познания. Вот на! Всегда полагал, что
будто любая религия является инструментом ИСТОЛКОВАНИЯ эмпирической
реальности в духе сложившейся канонизированной концепции. Должно же видеть
разницу между ПОСТИЖЕНИЕМ и ИСТОЛКОВАНИЕМ? Но бог с ней, с религией,
сказал и забыл: коллегу гораздо больше интересует искусство. И опять:
надежность результатов (познания с помощью искусства) низкая, зато область
применения беспредельна, а потому любая проблема искусству подвластна!
Батюшки, да почему же?! Хорош комплимент: не гляди, что грудь впалая, зато
спина колесом! Но некогда, некогда перечитывать написанное, дальше,
дальше, дальше... Почему это мы фантастикой зовем "литературу, опирающуюся
на абстрактные модели реальности"? Абстрактная модель - это как,
неконкретная, что ли? Обособленная от тех или иных сторон, свойств и
связей модель РЕАЛЬНОСТИ? Что-то сложновато, особенно если учитывать, что
"степень абстрактности - количественная характеристика". Интересно, в
каких единицах эта степень измерима?
В общем, тут что ни слово, то загадка. В теоретической части статьи
под пером Переслегина будто бы знакомые лексические единицы обретают
какое-то волшебное свойство перевертышей, образующих совершенно
невероятные смысловые конструкции.
"По своим изобразительным средствам фантастика есть конструирование
воображаемых миров", - размахнулся автор статьи. Например,
"Человек-невидимка", - наивно возражаешь ему. И попадаешь впросак, потому
что этот роман, надо понимать, изучает связь настоящего с прошлым (именно
так, по мнению Сергея ПОСТУПАЕТ классика). Пытаешься стряхнуть наваждение
и убедить себя в том, что классика как-бы то ни было ПОСТУПАТЬ вообще не в
состоянии
...Закладка в соц.сетях
