Жанр: Документальная
Сборник публицистики и критики фантастики
...йствуют на жизнь
людей.
Увлекательные сюжеты, насыщенность, даже некоторый перебор в деталях,
при определенном стремлении к психологизму это отличие Ван Вогта-писателя
от других творцов "космических опер". Надо отметить, что как и большая
часть авторов старшего поколения, Ван Вогт не блистал совершенством
литературного стиля и тут он явно проигрывает таким авторам как
Р.Бредбери, Т.Старджон, Л.Брекет, но по богатству идей, поднятых им
впервые, по динамике произведений и умении увлечь в свои головоломные
приключенческие дебри читателя, мало кто мог бы с ним поспорить. И это при
том, что достаточно часто создается впечатление некоторой хаотичности
письма, писатель оседлал скакуна, на котором с трудом может удержаться. Но
как истинный ковбой, Ван Вогт всегда находит какой-то неожиданный ход или
вспомогательную линию, которые позволяют ему с успехом избежать подводных
камней лихо закрученного сюжета.
Первый большой успех Ван Вогту принес роман "Слэн" (1940,
переработанный в 1946 году). Это история молодого мутанта, "слэна", Джомми
Кросса. История его борьбы против тоталитарного режима, установившегося на
Земле, и одновременно история его любви к дочери диктатора. Как и во
многих произведениях того периода лейтмотив этого романа конфликт между
косностью и мракобесием людей с одной стороны и появлением новой суперрасы
людей-слэнов. Слэны - очередной шаг вперед в эволюции человека. Они
телепаты, наделены множеством дополнительных качеств, делающих их
непобедимыми в соперничестве с людьми, что выносит им от лица
тоталитарного режима смертный приговор. По всей Земле идет охота на
слэнов, их беспощадно уничтожают при попытке оказать сопротивление,
разыскивают, ловят. Оставшись один в огромном чужом мире, его родителей
убивают, Джомми вступает в борьбу со всем человечеством, с чудовищным
изощренным механизмом полицейской слежки, подавления и почти одерживает
победу... когда неожиданно оказывается, что слэны пробились в верхушку
управления людей и работают над тайной ассимиляцией остального
человечества, то есть, над сближением людей и слэнов. Развязка весьма
неожиданная и эффектная. Роман "Слэн" послужил основой для всевозможных
последователей и подражателей, совершенно очевидно также, что знаменитый
фильм "Сканнеры" также использует большую часть мотивов, разработанных
писателем еще в 1940 году.
В 1941 году появился другой знаменитый роман писателя, на мой взгляд
один из его лучших романов, "Оружейный магазин Ишера", опубликованный
первоначально в журнале "Захватывающие истории", и вышедший в полном
варианте в 1951 году. Уже в 1943 году появилось продолжение в журнале
"Удивительные истории" - роман "Оружейники" и совсем недавно в 1992 году
"Хозяева Ишера". Контрапунктом всей серии является противостояние
имперской системы подавления и таинственной организации "Оружейных лавок".
Последние снабжают оппозиционные силы загадочным сверхмощным лазерным
оружием. Создана организация оружейников загадочным Робертом Хедроком,
бессмертным, который появляется время от времени, чтобы навести панику,
выдать своим соратникам инструкции и снова исчезнуть. А фокус, который на
этот раз придумал Ван Вогт, который делает эту книгу особенно
запоминающейся, это маятниковые качания Хедрока во времени. Туда-сюда,
туда-сюда. Великолепно!
Альфред Ван Вогт создатель еще двух очень популярных серий: серия об
альтернативном мире Нуль-А и серия об империи Атома. В обоих этих сериалах
писатель зарекомендовал себя как сторонник "хард сайенс фикшн", то есть
сугубо научной фантастики. И каждая серия заслуживает особого разговора и
пристального анализа, поскольку как всякий первопроходец Ван Вогт поднимал
огромные целинные пласты в тематике НФ. Не всегда он делал это лучшим
образом, некоторые места его произведений размыты, не доведены до
логического конца, в других случаях он действовал весьма поспешно, но
все-таки не следует забывать, что он был первым. И его произведения - это
непередаваемый сплав приключений и технологии, технических
усовершенствований и научных открытий, интриг и социальных обобщений.
В романе "Библия Пта" он впервые, пожалуй, совместил для себя два
жанра научную фантастику и фэнтези. И хотя наука преобладает, тем не менее
приключения свергнутого бога Пта и конфликт двух его жен для 1943 года был
весьма своеобразной находкой.
Несмотря на то, что первые произведения писателя появились в конце
тридцатых годов, интерес к творчеству А.Э.Ван Вогта непреходящ.
Многочисленные переиздания выдержали такие его романы как "Путешествие
Космического Бигля", "Война с руллами", "Компьютерный мир" и ряд других.
Причем произведения сороковых и восьмидесятых годов одинаково часто
переиздаются во многих странах мира. Придирчивый критик может найти в
авторской манере писателя множество уязвимых мест, но несмотря на это,
любовь и признание читателей всегда будет сопутствовать произведениям
Альфреда Элтона Ван Вогта.
Аркадий СТРУГАЦКИЙ, Борис СТРУГАЦКИЙ
?ГАДКИЕ ЛЕБЕДИ?
В руки редакции попадают иной раз просто поразительные документы и
материалы. Мы слышали о существовании нескольких коллекций самиздата 40-х
- 80-х годов по интересующей нас теме - Единое Эротическое Пространство,
но познакомившись с частной коллекцией г-на Н.И.Рождественского (С.-Пб),
поняли, какие неоценимые сокровища приносит и еще может принести нам
мировая культура и литература в частности. Предоставляя редакции
эксклюзивное право на перепечатку некоторых текстов из своего огромного
собрания, г-н Рождественский предупредил, что собранные им по крупицам
фрагменты текстов были купированы чаще не бюрократами-цензорами, а самими
авторами. Пожалуй, только теперь мы готовы отвергнуть это ханжеское
понятие - самоцензура, а еще несколько лет назад этот отвратительный
самому духу нашей редакции вид творческого извращения процветал
повсеместно. Создание коллекции было опасно для жизни и свободы, поэтому
собиратель не во всех случаях может подтвердить достоверность авторства
тех или иных текстов; возможно, в его собрание проникли и подделки. Наша
редакция будет публиковать с разрешения Н.Рождественского некоторые
фрагменты, и просит всех читателей, кто считает себя компетентным и
возьмется за этот нелегкий труд, оказать помощь в установлении подлинность
текстов путем лингвистического, текстологического анализа и иных возможных
современных методов.
Редакция газеты "ЕщЁ"
Она вытащила его в круг, и кто-то в толпе заорал: "Писателю Баневу -
ура!" Замолкшая на секунду радиола снова залаяла и залязгала, Диана
прижалась к нему, потом отпрянула. От нее пахло духами, вином и еще чем-то
сугубо женским, тягучим; она была горячая, и Виктор теперь ничего не
видел, кроме ее возбужденного лица и летящих волос. Тяжелая юбка била его
по ногам, но желание залезть под юбку, встать на колени и сунуться мордой
в самое пекло, вдруг пропало.
- Пляши! - крикнула она, и он стал плясать.
- Молодец, что приехал.
- Да, да.
- Зачем трезвый? Вечно ты трезвый, когда не надо.
- Я буду пьяный.
- Сегодня ты мне нужен пьяный.
- Буду!
- Чтобы делать с тобой, что хочу. Не ты со мной, а я.
- Да.
Ему не было противно. И он удивился даже. Должно быть противно.
Конечно, это была Диана, а не какая-нибудь там мадам Симмонс или
малохольная племянница господина президента с фиолетовой мушкой на
подрагивающей вялой щеке. Там разговор короткий, там вообще никакого
разговора и быть не могло. Племянницу господина президента он просто
поставил лицом к зеркалу, включил все краны в уборной так, чтобы за шумом
воды не слышать ее приторного шепота. У племянницы господина президента
оказался очень узкий, очень твердый копчик, копчик этот блестел, наверное,
даже ярче, чем кафельные стены вокруг, и ни одного волоска, все начисто
выбрито, вылизано эпилятором, и под мышками, и на ногах. Глядя в суженные
глаза Дианы, он зачем-то припомнил подернутые поволокой глупые глаза,
смотревшие на него из зеркала, перламутровые ногти, скребущие край
раковины, и собственное раздражение. Там было все так узко и судорожно, то
втолкнуть себя в это напрягшееся тело оказалось непросто, это было почти
невозможно, но он все-таки это сделал тогда. Зачем он это сделал?
- Что с тобой? - спросила Диана. - Чего ты боишься?
- Так, потерял идею.
- Нового романа?
- Нет. Это был маленький рассказ.
Вокруг били в ладоши и вскрикивали, кажется, еще кто-то пытался
плясать, но Виктор отшвырнул его, чтобы не мешал, а Росшепер протяжно
кричал: "О, мой бедный, пьяный народ!"
- Он импотент?
- Еще бы, я его мою.
- И как?
- Абсолютно.
- О, мой бедный пьяный народ! - стонал Росшепер.
- Пошли отсюда, - сказал Виктор.
Он поймал ее за руку и повел. Пьянь и рвань расступилась перед ними,
а в дверях путь преградил губастый молокосос с румянцем во всю щеку и
сказал что-то наглое, кулаки у него чесались, но Виктор бросил ему:
"Потом, потом", - и молокосос исчез. Держась за руки, они пробежали по
пустому коридору, и затем Виктор отпер дверь и, не выпуская ее руки, запер
дверь изнутри. И было жарко, а стало нестерпимо жарко, душно, и комната,
сначала широкая и просторная, показалась узкой и тесной, в этой комнате
просто невозможно было уместиться двоим. Раздеваясь, Диана несколько раз
задела его лицо, а когда он хотел по привычке развести ее длинные ноги и
поцеловать туда, это просто не удалось, места хватило только на то, чтобы
лечь, осторожно прижаться друг к другу и почти замереть, даже локти не
расставить, колени не согнуть, только сладкая дрожь, когда скользишь в
нарастающем густом женском запахе куда-то назад и вниз... Это никак не
походило на отношения ни с Лолой, ни с племянницей президента, ни с мадам
Симмонс, это вообще ни на что не было похоже, но это было неплохо... Потом
Виктор встал и распахнул окно.
- У тебя было с ним что-то? - спросил он.
- С кем?
- С эти губастым.
- Было.
- Ну, и как он?
- Тебе это нужно знать?
- Нет, не нужно.
Он вернулся в кровать, нашарил в темноте бутылку с джином, отхлебнул
и передал Диане. Под ее круглым локтем, когда она приложила звякнувшее
горлышко к губам, оказался розовый торчащий сосок. Сосок был напряженный,
огромный и мокрый. Потом он лег на спину, слева был холодный воздух, а
справа было горячее, шелковистое, нежное. Теперь он слышал, что пьянка
продолжается - гости пели хором.
- Это надолго? - спросил он.
- Что? - спросила Диана сонно.
- Долго они будут выть?
- Не знаю. Какое нам дело? - она повернулась на бок и легла щекой на
его плечо. - Я спать хочу. Дай спать бедной пьяной женщине.
- Расскажи про губастого. Как это было?
- Ты очень этого хочешь?
- Хочу.
Она потерлась нежной щекой о плечо Виктора.
- Он маленький. За одну секунду все сделал, я ничего не
почувствовала, а потом он все хотел повторить, - она всхлипнула в плечо
Виктора, но, вероятно, это был все-таки смешок. - Сунул, я чуть не
задохнулась, а потом вытащил со страху, и в глаза... Все лицо перемазал.
Они лежали молча. Было холодно, но они нарочно не накрывались. За
стеной гудели пьяные голоса. Потом стало тише, и Виктор сказал:
- Ты мне обещала кое-что.
- Что?
- Ты обещала сделать со мной, что хочешь. Не я с тобой, а ты со мной.
- Это тебе нужно?
- Мне интересно, как это?
Все-таки она была не железная, Диана, хотя иногда хотела такой
казаться, и потом она немножко протрезвела, и от нее уже не пахло вином,
вином перегорело и запах стал тяжелым, сонным. В темноте губы ее казались
совсем темными, почти черными, и тоненькая полосочка зубов хищно
посверкивала, когда Диана улыбалась.
- Ляг на спину, - скомандовала она. - Вытяни ноги и попробуй не
двигаться.
- Хорошо! - согласился Виктор.
Волосы косой темной складкой упали на ее лицо. Диана сдула их и
заглянула Виктору в глаза.
- Не боишься?
- Нет, не боюсь.
- Ладно, ты сам этого хотел.
...Он даже не мог бы твердо сказать, где заснул, и что было чистой
фантазией, а что произошло реально. Впрочем, почти ничего из происшедшего
реальным быть не могло, слишком все это выходило за рамки физически
возможного, допустимого для тела, а потом раздался телефонный звонок.
- Да! - сказала Диана хрипло. - Да, это я... - Она откашлялась. -
Ничего, ничего, слушаю... Все хорошо, он был, по-моему, доволен... Что?
Она разговаривала, перевалившись через Виктора, и он вдруг с ужасом
понял, что его левая рука находится внутри Дианы, погружена в нее больше
чем по локоть. Прямо перед его глазами оказалась подмышка, торчали круглые
колечки черных мокрых волос. Диана переложила трубку к другому уху,
повернулась, перебросила быстрым движением длинную сильную ногу с одного
края постели на другой, дернула бедрами, и рука Виктора выскочила. Диана с
трудом удержалась от крика. Прикусила губу. Рука была по локоть мокрая,
как и черные колечки у Дианы под мышкой, и от руки странно пахло...
Дальнейший текст полностью совпадает с текстом изданий 90-93-х годов.
А Н Д Ж Е Й С А П К О В С К И Й
П И Р У Г
или
НЕТ ЗОЛОТА В СЕРЫХ ГОРАХ
___________________________________________________________________________
A N D R Z E J S A P K O W S K I
P I R O G
albo
Nie ma zlota w Szarych Gorach
Nowa Fantastyka,5/93
___________________________________________________________________________
Так где же следует искать начала литературного жанра - или
поджанра - которым нам придется заняться? Мнения специалистов
разделились. Одни отсылают нас к Уолполлу, Энн Рэдклифф и Мэри Шелли,
другие предпочитают указывать на Лорда Дансени, Меррита и Кларка
Эштона Смита. Третьи же - и мнение их разделяет нижеподписавшийся -
разыскивают истоки Белого Нила в так называемых pulp-magazines. В
одном из подобных журнальчиков некий Уиндзор МакКей где-то в 1905 году
начал печатать комикс о приключениях героя, носящего тривиальное имя
Немо. Отрывки комикса появлялись раз в неделю и издавались
довольно-таки долгое время. Картинки МакКея среди подобных комиксов
отличала одна, довольно-таки характерная черта - приключения
вышеупомянутого Немо происходят не на Диком Западе, не в захваченном
гангстерами Чикаго времен сухого закона, не в дебрях Черной Африки и,
даже, не на другой планете. А разыгрывались они в удивительной стране,
которую МакКей назвал Сламберлендом - где было полно замков на скалах,
прекрасных принцесс, храбрых рыцарей, волшебников и ужасных чудовищ.
Сламберленд МакКея стал первой, по-настоящему популярной Страной
Никогда-Никогда, Never-Never Land- ом. Страной Мечтаний. Комикс МакКея
нельзя было отнести к приключенческим (adventure), не был он и научной
фантастикой (science fiction). Это была фантазия. По-английски -
fantasy.
Несколько позже, в 1930 году, Роберт Е. Говард, которому
исполнился двадцать один год, выдумывает амбала Конана из Киммерии для
потребностей журнальчика "Вейрд Тэйлз". С первой историей о Конане
Америка встречается в 1932 году. В 1936 году Говард кончает жизнь
самоубийством, оставив наследство в виде нескольких коротких
рассказиков и новелл, действие которых происходит в несколько похожем
на нашу Землю, но все же совершенно фантастическом и неестественном
Невер-Невер Лэнде. Героический Конан вытворяет здесь то, что не мог
его творец. Говард оставил всего одно крупное произведение о Конане, а
именно - "The Hour of the Dragon" ("Час Дракона"). После его смерти
произведение публикуется вновь под названием "Conan the Conquerior"
("Конан Завоеватель"). Говард лежит себе в темной могилке, а мирок
американских фанов начинает трястись от последующих "Конанов...",
выпекаемых шустряками, чующими большие деньги. Шустряки чувствуют себя
прекрасно, потому что знают: Говард создал новый, читабельный,
прекрасно продаваемый жанр - sword and sorcery ("меч и магия"), иногда
называемый еще и heroic fantasy ("героическая фэнтези").
ФЭНТЕЗИ - БОЛЬШОЙ ВЗРЫВ!
Вскоре после смерти Говарда, в 1937 году, мало кому известный
мистер Толкин, которому исполнилось сорок пять лет, публикует в Англии
книжку для детей, которую назвал "Хоббит, или Туда и обратно".
Толкиновская концепция Невер-Невер Лэнда, названная Средиземьем,
родилась в двадцатых годах нашего века. И только лишь в 1954 году
издательство Аллен и Анвин (Allen & Unwin), выпускает "Повелителя
Колец". Создание произведения, трилогии, которому было суждено
потрясти миром, заняло у автора двенадцать лет. Его опередил К.С.Льюис
со своей "Нарнией", изданной в 1950 году, но, тем не менее, не Льюис,
но Толкин бросил весь мир на колени. Правда, поскольку нет пророка в
своем отечестве, это бросание на колени происходит в широком масштабе
только лишь в 1965/1966 годах после издания в Штатах карманной версии.
Карманное, пейпербэковое издание трилогии по времени совпадает с
переизданием (и новой редакцией) полной серии "Конанов", которое
провел Л.Спрэг де Камп.
Тут следует заметить - два автора и две книги. Две книги
настолько же отличающиеся, насколько отличаются их авторы. Юный
невротик и зрелый, солидный профессор. Конан из Киммерии и Фродо
Бэггинс из Хоббитона. Две такие различные страны Никогда-Никогда. И
одинаковый успех. И начавшиеся культовое поклонение и безумие!
Когда уже начались культовое поклонение и сумасшествие, поглядели
назад. Естественно, была замечена "Нарния" Льюиса, и третье имя с
триумфом было дополнительно занесено в список. Но кто-то узрел и
стародавний "Лес за миром" Уильяма Морриса, "Алису в стране чудес"
Льюиса Керрола, даже "Волшебника страны Оз" Френка Баума, появившегося
еще в 1900 году. Был замечен также "Once and Future King" (в издании
"Северо-Запада" - "Король былого и грядущего" - прим.перев.) Т.Уайта,
изданный в 1958 году. Да, конечно же, это тоже была фэнтези - которая
по-английски означает всего лишь "фантазия". Но все же, как заметили
более трезвые исследователи, эти дотолкиновские штучки не имели такого
популярного характера, как "Повелитель Колец" или же "Конан". А кроме
того, добавили более трезвые исследователи, если уж так устанавливать
критерии, то где же место для Питера Пэна или Винни Пуха? Ведь это
тоже фантазия, тоже фэнтези. Посему, на скорую руку был запузырен
новый термин "adult fantasy" (фэнтези для взрослых) - явно для того,
чтобы преградить Винни Пуху дорогу в списки фантастических
бестселлеров.
ФЭНТЕЗИ - ЭКСПАНСИЯ
Жанр развивается лавинообразно, в нем появляются все новые и
новые верстовые столбы, быстро заполняется портретами Зал Славы, Hall
of Fame. В 1961 появляются саги "Эльрик" и "Хокмун" Майкла Муркока. В
1963 рождается первый "Мир Ведьм" Эндре Нортон (в русском переводе -
"Колдовской Мир"). В карманном издании появляется "Фафрд и Серый
Котище" Фрица Лейбера. И наконец, с громадной помпой - "Wizard of
Earthsea" Урсулы Ле Гуин и одновременно, "Последний Единорог" П.Биггля
- две книги абсолютно уже культового характера (Относительно перевода
названия книги Урсулы Ле Гуин см. статью С.Бережного в "Интеркоме", а
насчет культового характера в нашей стране - Говард со товарищи
покрывает их "как бык овцу" - прим.перев.). Наступают семидесятые годы
- появляются и побивают все рекорды продажи книги Стивена Кинга.
Правда, это, скорее, страшилки, чем фэнтези, но ведь это практически
первый случай, чтобы писатель из "гетто" выкосил всех "мэйнстримовцев"
из всевозможнейших списков бестселлеров. Вскоре после того появляются
"Фома Неверующий" Стивена Дональдсона, "Амбер" Желязны, "Ксант"
Пирса Энтони, "Дерини" Кэтрин Куртц, "Рожденная могилой" Тэнит Ли,
"Туманы Авалона" Мэрион Циммер Брэдли, "Белгариад" Дэвида Эддингса. И
еще. И еще. И еще. Коньюктура не ослабевает.
Как уже говорилось: безумие, культ, побивающая все рекорды
продаваемость. Огромная популярность и громадный бизнес. И, как обычно
- сморщенные носы критиков. Популярные, читабельные, отлично
продаваемые - следовательно, ни фига не стоящие! Фентези какие-то! И,
что самое паршивое, по прямой линии происходящие от pulp-magazines и
"Вейрд Тэйлз", то есть макулатуры, издающегося на паршивой бумаге
примитивного чтива для кретинов. Никто не слушал Толкина, когда
старый, улыбающийся хоббит спокойно объяснял, что он не создавал свое
Средиземье как убежище для дезертиров из трудолюбивой армии реальной
действительности, совсем наоборот, он хотел открыть врата тюрьмы,
заполненной несчастными осужденными серого будничного существования.
Фантазирование, - говорил старый Дж.Р.Р. - это натуральная тенденция в
психическом развитии человека. Фантазирование не оскорбляет рассудка,
не вредит ему, не затушевывает истины и не притупляет стремления к
познанию. Наоборот, более живой и вникающий в суть вещей разум
способен творить более прекрасные фантазии.
Все это правда, хотелось бы сказать. И неправда, хотелось бы
добавить. ибо, когда начался бизнес, за творческое фантазирование
взялись различные, ой какие различные умы. И таланты. Но об этом
позже. Поначалу стоило бы присмотреться и поразмыслить, а что же это
такое - ваша знаменитая фэнтези.
ОПРЕДЕЛЕНИЯ В ТЫКВЕННОЙ КАРЕТЕ
А фэнтези - ответит на это каждый истинный фэн - какая она есть,
видит каждый. А родом она из сказки. Уже Лем писал - скажет вам каждый
истинный фэн - что фэнтези - это сказка, лишенная оптимизма
детерминизированной судьбы, это рассказ, в котором детерминизм судьбы
подточен стохастикой случайности.
Ха! Написано так мудрено, что прямо зубы заныли, а ведь это еще
не конец. Изучая классика далее, мы узнаем, что фэнтези принципиально
отличается от сказки, ибо фэнтези это игра с ненулевой суммой, и
вместе с тем не очень-то отличается от сказки, поскольку она одинаково
антиверистична по отношению к событийному опыту. Зубы болят так, что
на стенку лезу, но что поделать, "Фантастика и футурология" не была
задумана для таких как я простачков, которым следует все выложить
черным по белому, а вдобавок все иллюстрировать тривиальным примером,
например, так:
Сказка и фэнтези тождественны, ибо неправдоподобны. И в сказке, и
в фэнтези, допустим, Золушка едет на бал в тыкве, запряженной мышами,
и ведь трудно представить нечто более неправдоподобное. Детерминизм
событий, пресловутый "гомеостат" сказки, требует, чтобы у принца,
устраивающего бал, при виде Золушки случился внезапный приступ
влюбленности, граничащей с манией, а "нулевая сумма игры" требует,
чтобы они поженились и жили долго и счастливо, перед тем наказав злую
мачеху и сводных сестричек. В фэнтези же может подействовать
"стохастика случайностей" - представим, что принц, искусно имитируя
любовные чувства, заманит девочку на темную галерею и дефлорирует ее,
после чего прикажет гайдукам выкинуть ее за ворота. Жаждущая мести
Золушка скроется в Серых Горах, где, как известно, золота нет. Там она
организует партизанское движение, чтобы лишить насильника трона.
Вскоре, благодаря древнему предсказанию, станет известно, что все
права на корону принадлежат как раз Золушке, а гадкий принц - всего
лишь незаконнорожденный узурпатор, а вдобавок ко всему, еще и
марионетка в руках злого колдуна. Вам понятно?
Но вернемся к тому самому "неправдоподобию", являющемуся
характерной чертой или же - как считают другие, а чаще всего
противники жанра - стигматом фэнтези. Снова обратимся к рассказу о
Золушке. Предположим, что наш рассказ начнется уже несколько
подпорченным стохастикой вероятности - скажем, на балу. Что мы тут
видим? Ага, видим мы замок, галереи, принца и дворян, дам в атласе и
кружевах, ливрейных лакеев и канделябры - все настолько правдоподобно,
что тянет на блевоту. А если вдобавок еще прочитаем фрагмент диалога,
в котором собравшиеся гости комментируют итоги заседаний Собора в
Констанце, веризм будет абсолютным. Но вдруг, ни с того, ни с сего,
появляется фея, карета из тыквы и тащащие ее полевые мыши. Ой,
нехорошо. Антиверизм полнейший! Остается лишь надеяться, что действие,
возможно, происходит на другой планете, там, где мыши запросто таскают
кареты. Возможно, добрая фея окажется астронавткой из НАСА или же
переодетым мистером Споком. Возможно, что действие происходит и на
Земле, но после ужасного катаклизма, который отбросил человечество к
феодализму и галереям, но обогатил мир мышами-мутантами. Вот такой
поворот действия был бы научным, серьезным и - ха-ха! -
правдоподобным. Но вот магия? Феи? Нет. Исключается. Инфантильная
чушь! Выкинуть, цитирую Лема, в мусорную корзину!
Эх, дорогие мои, можете меня побить, но я не вижу особой разницы
между неправдоподобием волшебной тыквы и неправдоподобием далеких
галактик или Большого Взрыва. А дискуссия о том, что волшебных тыкв не
было и не будет, а Большой Взрыв был или когда-то там еще будет, для
меня останется дискуссией бесплодной и смешной, которую можно сравнить
с позицией тех цекистских деятелей от культуры, что когда-то требовали
от Теофила Оцепки, чтобы тот прекратил рисовать гномов, а переключился
на изображение коммунистических достижений, поскольку гномов нет и не
бывает, а коммунизм есть. И давайте договоримся раз и навсегда: с
точки зрения антиверизма фэнтези не лучше и не хуже, чем так
называемая научная фантастика. А наш рассказ о Золушке, чтобы уж был
совсем правдоподобным, в последних стоках обязан оказаться
...Закладка в соц.сетях
