Жанр: Словарь
Философия: энциклопедический словарь
...зации". Пересмотр классических представлений о созидании и разрушении,
порядке и хаосе, серьезном и игровом в искусстве свидетельствовал о сознательной
переориентации с классического понимания художественного творчества на
конструирование артефактов методом аппликации. На первый план выдвинулись
проблемы симулякра, метаязыка, интертекстуальности, контекста - художественного,
культурного, исторического, научного, религиозного. Симулякр занял в эстетике П.
место, принадлежавшее художественному образу в классической эстетике, и
ознаменовал собой разрыв с репрезентацией, референциальностью как основами
классического западноевропейского искусства.
Наиболее существенным филос. отличием П. является переход с позиций
классического антропоцентрического гуманизма на платформу современного
универсального гуманизма, чье экологическое измерение обнимает все живое -
человечество, природу, космос, Вселенную. В сочетании с отказом от
европоцентризма и этноцентризма, переносом интереса на проблематику, специфичную
для эстетики стран Востока, Полинезии и Океании, отчасти Африки и Лат. Америки,
такой подход свидетельствует о плодотворности антииерархических идей культурного
релятивизма, утверждающих многообразие, самобытность и равноценность всех граней
творческого потенциала человечества. Тема религиозного, культурного,
экологического экуменизма сопряжена с некласссической постановкой проблем
гуманизма, нравственности, свободы. Признаки становления новой филос.
антропологии соотнесены с поисками выхода из кризиса ценностей и легитимности.
Наиболее известными исследователями П. являются Бодрийар (Франция), Дж. Ваттимо
(Италия), В. Велш, X. Кюнг, Д. Кампер, Б. Гройс (Германия), Д. Барт, У. Джеймс,
Ч. Дженкс, Рорти, А. Хайсен, И. Хассан (США), А. Крокер, Д. Кук (Канада), В.В.
Бычков, И.П. Ильин, В. Курицын, В.А. Подорога, М.К. Рыклин, М. Эпштейн, А.
Якимович, Б. Ямпольский (Россия), М. Роз (Австралия), М. Шульц (Чили). К
принципиальным критикам П. принадлежат Ф. Джеймисон, А.И. Солженицын, Хабермас.
О Курицын В. Книга о постмодернизме. Екатеринбург, 1992; Подорога В.
Феноменология тела. Введение в философскую антропологию. М., 1995; Маньковская
Н.Б. "Париж со змеями" (Введение в эстетику постмодернизма). М., 1995; Она же.
Эстетика постмодернизма. СПб., 2000; Ильин И. Постструктурализм,
деконструктивизм, постмодернизм. М., 1996; Он же. Постмодернизм от истоков до
конца столетия. Эволюция научного мифа. М., 1998; Козловски П. Культура
постмодерна. М., 1997; Силичев Д.А. Постмодернизм: экономика, политика,
культура. М., 1988; Корневище О.Б. Книга неклассической эстетики. М., 1998;
Корневище О.А. Книга неклассической эстетики. М., 1999; Jencks С. The Language
of Postmodern Architecture. London, 1977; Baudrillard J. Simulacres et
simulation. Paris, 1981; Habermas J. Modernity. An Unfinished Project // The
Anti-Aesthetics. Essays on Postmodern Culture. Port Townsend and Wash., 1986;
Huyssen A. After the Great Divide. Modernism, Mass Culture, Postmodernism.
Bloomington, 1986; Torres F. Deja vu. Post et neo-modernisme: Leretour du passe.
Paris, 1986; Kroker A., Cook D. The Postmodern Scene. Montreal, 1987; Rorty R.
Contin-gence, Irony and Solidarity. Cambridge (Mass.), 1989; The Subject in
Postmosernism. Vol. 1-2. Ljubljana, 1989-1990; Connor S. Postmodern Culture. An
Introduction to the Theories of the Contemporary. Cambridge (Mass.), 1990; The
Horizon of Postmoder-nity. Poznati, 1995.
Н.Б. Маньковская
ПОСТПОЗИТИВИЗМ - общее название, используемое в философии науки для обозначения
множества методологических концепций, пришедших на смену методологии логического
позитивизма. П. не представляет собой особого филос. направления, течения или
школы, это скорее этап в развитии философии науки, начавшийся приблизительно в
кон. 1950-х гг. Характерная черта этого этапа - значительное разнообразие
методологических концепций и их взаимная критика. Это и фальсификационизм К.
Поппера, и концепция научных революций Т. Куна, и методология научноисследовательских
программ И. Лакатоса, и концепция неявного знания М. Полани,
концепции С.Э. Тулмина, Дж. Агасси, У. Селларса и многих др. Авторы и защитники
этих концепций создают весьма различные образы науки и ее развития, обсуждают
специфические проблемы, встающие в рамках той или иной концепции, предлагают
противоположные решения методологических проблем. Вместе с тем можно говорить об
общих чертах, свойственных П. как определенному этапу в эволюции философии
науки.
1. П. отходит от ориентации на символическую логику и обращается к истории
науки. Если в эпоху господства логического позитивизма образцом для
методологических построений служили формально-логические конструкции, а основным
орудием методологического исследования был онтологический анализ языка науки и
построение формальных моделей ("экспликация"), то П. заботится не столько о
формальной строгости своих построений, сколько о соответствии их реальному
научному знанию и его истории. 2. В П. происходит существенное изменение
проблематики методологических исследований: если логический позитивизм основное
внимание обращал на анализ структуры научного знания, то П. главной проблемой
философии науки делает понимание развития научного знания. Это привело к
существенному изменению всего круга проблем философии науки. 3. Для П.
характерен отказ от жестких разграничительных линий, установлению которых
позитивизм уделял большое внимание. Смягчается известная дихотомия эмпирического
- теоретического, исчезает противопоставление фактов и теорий, контекста
открытия и контекста обоснования. 4. П. постепенно отходит от идеологии
демаркационизма, исповедуемой логическим позитивизмом. Представители последнего
полагали, что можно и нужно установить четкую демаркационную линию между наукой
и не-наукой, в частности, философией (метафизикой). Опираясь на верификационную
теорию значения, логические позитивисты пытались обосновать тезис о
бессмысленности метафизических утверждений и одну из главных своих задач видели
в устранении метафизики из науки. П. отказывается видеть жесткие границы между
наукой и философией. Он признает осмысленность филос. положений и неустранимость
их из научного знания. 5. Распространенной особенностью постпозитивистских
концепций является их стремление опереться на историю науки. Позитивизм не питал
интереса к истории, в качестве образца научности он принимал теории
математической физики и полагал, что все научное знание в конечном итоге должно
приобрести форму аксиоматических или гипотетико-дедуктивных теорий. Если какието
дисциплины далеки от этого идеала, то это свидетельствует лишь об их
незрелости. Представители П. главным объектом своего внимания сделали развитие
знания, поэтому они вынуждены были обратиться к изучению истории возникновения,
развития и смены научных идей и теорий. 6. Отличительной чертой большинства
постпозитивистских концепций является отказ от кумулятивизма в понимании
развития знания. П. признал, что в истории науки неизбежны существенные,
революционные преобразования, когда происходит пересмотр значительной части
ранее признанного и обоснованного знания - не только теорий, но и фактов,
методов, фундаментальных мировоззренческих представлений. Поэтому вряд ли можно
говорить о линейном, поступательном развитии науки. Многие представители П.
предпочитают говорить не о развитии, а об изменении научного знания. И одной из
важных проблем постпозитивистской философии науки стал вопрос о том, существует
ли в этом изменении к.-л. накопление знания?
Таковы некоторые общие особенности методологических построений П.
Однако сам термин "П." указывает еще на одну черту, объединяющую все концепции
рассматриваемого периода: все они в той или иной мере отталкиваются в своих
рассуждениях, в постановке и решениях методологических проблем от позитивистской
методологии и начинают, как правило, с ее критики. Позитивизм слишком долго
господствовал в философии науки, и следы этого господства ощущались чуть ли не
во всех вопросах, относящихся к анализу научного знания. Поэтому практически
каждый философ науки должен был так или иначе выразить свое отношение к
позитивистскому наследству. Возможно, это позволяет приблизительно обозначить и
конец П. в философии науки: когда накопилось достаточно нового материала и
исследователи стали отталкиваться от критического осмысления и пересмотра
результатов Поппера, Куна, Лакатоса и др. критиков позитивизма, можно сказать,
что уже не только логический позитивизм, но и П. ушел в прошлое. По-видимому,
это произошло на рубеже 1980-х гг. Споры между сторонниками Поппера и Куна зашли
в тупик. От многочисленных методологических концепций, появившихся после
крушения неопозитивизма, осталось множество новых проблем, но очень немного
общепризнанных результатов. К сер. 1970-х гг. - в значительной мере благодаря
усилиям П. Фейерабенда - стало выясняться, что создание общепризнанной теории,
описывающей строение и развитие науки, - дело безнадежное. Именно осознание
этого обстоятельства и можно считать признаком заката П. Логические позитивисты
были убеждены в том, что философия науки сама является наукой, следовательно, в
ней должна существовать одна общепризнанная методологическая концепция. П.
породил множество таких концепций, однако долгое время сохранял позитивистское
убеждение в том, что лишь одна из них может быть "правильной", адекватной и
т.п., что в философии науки нужно стремиться к научной общезначимости. Однако
зашедшие в тупик дискуссии в конце концов показали, что философия науки - далеко
не наука, что в ней не может быть общезначимых концепций и решений, что она
неизбежно несет на себе отпечаток характерного для философии плюрализма. Так
развеялась последняя иллюзия позитивизма и вместе с тем закончился этап П.
Философия науки свелась к обсуждению отдельных методологических проблем (см.:
Логический позитивизм).
Кун Т. Структура научных революций. М., 1975; Поппер К. Логика и рост научного
знания. М., 1983; Фейерабенд П.К. Избр. труды по методологии науки. М., 1986;
Никифоров А.Л. Философия науки: история и методология. М., 1998.
А.Л. Никифоров
ПОСТСТРУКТУРАЛИЗМ (неоструктурализм) - направление, в которое в 1970-е гг.
трансформировался структурализм. Настоящую верность структурализму сохранил
только К. Леви-Строс. В 1980-е гг. П. сомкнулся с постмодернизмом, что
существенно усложнило идентификацию. В Германии известен как неоструктурализм.
Вариантом П. стал деконструктивизм, возникший из работ Ж. Дерриды и получивший
широкое распространение в США (П. де Ман, Г. Блум, X. Миллер). Наряду с
герменевтическим течением (Д. BammuMo), П. является основным направлением
философии постмодернизма. Главными его представителями являются Деррида, М.
Фуко, Ж.Ф. Лuomap, Р. Барт, Ж. Делёз и др.
В отличие от структурализма П. принадлежит эпохе постмодерна, что в значительной
степени предопределяет многие существенные его характеристики. Он выражает
разочарование в классическом зап. рационализме, отвергает прежнюю веру в разум,
науку и прогресс, выражает глубокое сомнение в возможности осуществления великих
идеалов гуманизма. В нем нет модернистского футуризма, хотя и постмодернистский
пассеизм не слишком бросается в глаза. Главное отличие П. от структурализма
заключается в его отказе от понятий структуры и системы, от структуралистского
универсализма, теорецизма и сциентизма. Он также ослабляет антисубъектную
направленность структурализма, несколько реабилитирует историю и человека - если
не как субъекта, то как индивида. Глубокая связь между П. и структурализмом
состоит в том, что П. сохранил языково-знаковый взгляд на мир, а также
практически осуществил намерение структурализма объединить научно-философский
подход с искусством, рациональное с чувственным и иррациональным, ученого с
художником.
В филос. плане П. противопоставляет себя прежде всего учению Г.В.Ф. Гегеля как
высшей форме зап. рационализма и логоцентризма. Раньше Гегель считался "вершиной
мысли", по отношению к которой все последующее воспринималось не более чем
комментарий. П. нарушает эту традицию, выступая как открытое анти гегельянство.
Практически все его представители в своих работах уделяют много места
разъяснению своего отношения к Гегелею, его филос. системе, языку и понятийному
аппарату. Деррида отвергает гегелевское "снятие", готов "четвертовать"
гегелевскую диалектику, отождествляет гегелевскую "машину мышления" с
"махинацией". Фуко пишет о том, что вся современная эпоха любыми путями
"стремится избавиться от Гегеля". Делёз относит содержание одной из своих книг
ко "всеобщему антигегельянству", отмечая, что такие понятия, как "различие" и
"повторение", занимают в ней место гегелевского тождества, отрицания и
противоречия. В ответ на гегелевское утверждение о том, что "истина - это
целое", Лиотар призывает объявить "войну целому", видя в нем центральную
гегелевскую категорию, считая, что "тотальность" ("целостность")
эпистемологического регистра легко переходит в "тоталитаризм" политического
регистра. Он усматривает "трансцендентальную иллюзию" в гегелевском стремлении
"обосновать добро и справедливость на истинном, а должное - на том, что есть".
Представители П. определяют философию Гегеля как философию системы, тождества,
единства, бытия и смысла, присоединяя к ней марксизм и структурализм, а также
философию языка, понимаемого в соссюровском смысле как закрытая система, хотя
методологическую роль языка П. сохраняет и обращается к нему часто. Философию
гегелевского типа П. именует также метафизикой присутствия, субъекта, сознания и
гуманизма, противопоставляя ей философию различия, инаковости и множественности.
В своем сопротивлении гегелевскому наследию постструктуралисты опираются прежде
всего на Ф. Ницше и М. Хайдеггера. Первый привлекает их тем, что он отверг
системный способ мышления Гегеля, противопоставив ему мышление в форме небольших
фрагментов, афоризмов и сентенций. Ницше выразил критическое отношение к
категории бытия, понимаемого как "последний фундамент", добравшись до которого
мысль будто бы приобретает прочную опору и достоверность. По мнению Ницше,
такого бытия нет, есть лишь его интерпретации и толкования, которые бесконечны.
Он также подверг сомнению существование истин, назвав их "неопровержимыми
заблуждениями". Хайдеггер продолжил линию Ницше, сосредоточив внимание на
критике разума, человека и гуманизма. Разум, по его мнению, став
инструментальным и прагматическим, выродился в рассудок, "исчисляющее мышление",
высшей формой и воплощением которого стала техника, не оставляющая места для
гуманизма. На горизонте гуманизма, как полагает Хайдеггер, неизменно появляется
варварство, в котором "множатся вызванные техникой пустыни".
П. в целом находится в русле идей Ницше и Хайдеггера. Главными его
методологическими принципами выступают плюрализм и релятивизм, в соответствии с
которыми предлагаемая П. картина мира лишена единства и целостности. Мир
распадается на множество фрагментов, или островов, архипелага, между которыми
нет сколько-нибудь устойчивых связей. У Ли-отара мир состоит из "фрагментов
языковой материи".
Он утверждает, что мир является иррациональным, в нем царствует беспорядок,
энтропия и хаос, и он не поддается рациональному объяснению и познанию. В
противоположность гегелевскому способу мышления, который покоится на диалектике
и преследует цель раскрыть сущность или смысл, дать объяснение или провести
критический анализ, П. разрабатывает новый тип мышления, который нельзя назвать
филос. и научным, понятийным, логическим и последовательным. Наряду с филос.
измерением в нем большое значение имеют стиль, литературные и поэтические
приемы, метафоры, многозначные и неопределенные слова, "неразрешимые" термины.
Такой тип или способ мышления часто обозначается словом "письмо", которое ввел в
оборот Барт, у него оно объединяет в себе критический анализ-эссе, литературное
творчество и чтение-восприятие. Бартовская концепция письма у др. представителей
П. расширяет поле компетенции. У Дерриды "письмо" сначала занимает ведущее
положение, а затем выступает одной из форм "деконструкции", через которую он
пропускает всю историю зап. философии, литературы и культуры в целом.
Во всех случаях письмо и деконструкция являются некой дестабилизирующей силой,
способом разрушения или расшатывания устоявшихся норм и правил, взглядов и
представлений, иерархий и субординаций, видов и жанров. Продуктом письма и
деконструкции выступает дискурс, или текст, который существенно отличается от
философского трактата, научной работы или литературного произведения. По своей
внутренней организации текст представляет собой сетку, ткань, паутину, лабиринт,
у которых нет начала и конца, нет к.-л. объединяющего центра или главного слова.
Текст является открытым и незавершенным, для него характерны избыток,
безмерность и бесконечность во всем. В его создании важное значение имеет
игровое начало. Барт указывает на "игру письма против смысла". Деррида говорит
об "игре текста против смысла". Лиотар размышляет о "языковых играх". Текст
представляет собой множественность, разнородность, многомерность, полисемию и
полифонию.
Вместе с отрицанием гегелевского абсолютного знания и сциентизма П. подвергает
сомнению возможность достижения объективного знания, поскольку всякое знание
опосредовано языком, зависит от культуры и власти. Он снимает имевшее место в
структурализме противопоставление науки, знания и идеологии, находя между ними
количественные, а не качественные различия, хотя наука обладает некоторыми
преимуществами в деле познания действительности, те "истории", которые она
составляет о мире, имеют такой же повествовательный характер, как и др.
ненаучные "истории". Поэтому Лиотар называет научные теории прошлого
"рассказами", а те из них, которые претендовали на универсальное значение -
"метарассказами". Будучи основой высоких технологий, наука, по Лиотару,
продолжает играть важную роль и в эпоху постмодерна, однако она не может
претендовать на роль объединяющего начала в обществе, ибо в этом случае она
будет еще одним "метарассказом" освобождения. Теме зависимости знания от власти
особое внимание уделяет Фуко. Он усиливает известную идею Ницше о неотделимости
"воли к власти" от "воли к знанию" и доводит ее до своеобразного "панкратизма",
согласно которому власть определяет и пронизывает все социальное поле, "она
производит реальное". При таком подходе определяющим и движущим фактором
познания является не знание и истина, а власть, и отношения между знанием и
властью выражает формула: "Власть устанавливает знание, которое в свою очередь
выступает гарантом власти". Всякое знание есть конструкция или проекция чьих-то
взглядов или интересов, а не отражение или обнаружение порядка вещей, каким он
есть на самом деле. Деррида полагает, что прежняя противоположность истины и
фикции стирается и "в сердцевине истины обнаруживается фикция".
Общество в П. предстает аморфным и атомизированным, лишенным внутренней
структуры, единства и целостности, для его характеристики Лиотар использует
метафоры облака и архипелага, между островами-сообществами которого имеются гл.
обр. пространственные связи. Происходящие в обществе изменения не позволяют
говорить о его развитии и тем более прогрессе. Что касается его истории, то
традиционная ее форма, основывающаяся на деятельности того или иного субъекта,
отвергается. В др. ее понимании она допускается. При этом история не является
линейной, она не имеет направленности и цели, не преследует к.-л. результат, у
нее нет хронологии и будущего. Она представляет собой стихийный процесс сдвигов,
смещений, переходов, пульсаций и взрывов. История приобретает характер
лабиринта. Источником изменений и движения выступает не противоречие, а различие
и повторение.
Значительное место в П. занимает тема кризиса социального статуса интеллигенции.
В эпоху модерна интеллигенция, будучи немногочисленной, играла в обществе
огромную роль. Она состояла из выдающихся личностей, которые были настоящими
властителями дум. Благодаря им интеллигенция занимала ведущее положение в
идеологии, политике, образовании, культуре и искусстве. С приходом постмодерна
ситуация резко изменилась. Прежняя интеллигенция уступила свое место
интеллектуалам, число которых значительно возросло, однако их роль в обществе
заметно уменьшилась. Постмодерные интеллектуалы уже не претендуют на роль
властителей дум, довольствуясь исполнением более скромных функций. Барт с
иронией отмечает, что интеллектуалы стали "ненужными отходами общества". По
мнению Лиотара, Сартр был последним "большим интеллектуалом", верившим в некое
"справедливое дело", за которое стоит бороться. Сегодня для подобных иллюзий не
осталось никаких оснований. Новый образ интеллектуала рисует Фуко, полностью
принимающий происходящие изменения в социальном статусе интеллектуалов. Он
выступает против прежнего "универсального интеллектуала", который размышляет о
судьбах мира, пророчествует, составляет законы, оценивает и осуждает, заседает в
суде над историей. Фуко предлагает тип "специфического интеллектуала", роль
которого заключается не в том, чтобы говорить др. людям, что они должны делать.
Интеллектуалом является конкретный человек, который никого ничему не учит,
никому не читает мораль, а просто лечит больного, занимается исследованиями,
пишет книгу или сочиняет музыку. Он погружен в настоящее и не думает о будущем.
Социально-политические и идеологические позиции П. являются двойственными и
неопределенными. Он не приемлет коллективное или групповое участие в реальных
событиях, как и ангажированность сартровского типа. В то же время его позиции
нельзя назвать асоциальными или нейтральными. Преобладающими в них являются
характерные для левых мотивы анархизма и индивидуализма, к которым примешиваются
мотивы пессимизма и ностальгии от правых. П. считает необходимым быть на стороне
жертв системы, "выпавших из гнезда", всех тех, кто входит в категорию
маргинальности: безумные, заключенные, бездомные, "проклятые поэты". В этом
смысле философия различия выступает как философия инакомыслия, диссидентства,
сопротивления системе. Деррида в связи с этим рассуждает об этике и долге
инакомыслия, который состоит не в том, чтобы говорить за других, но чтобы
предоставлять свой голос другим. Делёз размышляет о стремлении открывать доступ
к письму тем, кто всегда был его лишен. Лиотар считает возможным и необходимым
способствовать максимальному утверждению справедливости в отношении тех, кто
оказался проигравшим и побежденным.
П. размывает границы между философией, литературой и литературной критикой,
усиливая тенденцию к эстетизации философии и ставя до некоторой степени под
сомнение само ее существование. Тему смерти философии затрагивает Фуко. Делёз
предпочитает говорить скорее о мышлении различия, чем о философии. То же самое
делает Деррида, рассматривая философию как "обходной путь к литературе".
Некоторые его работы действительно выглядят как литературные вариации на филос.
темы. Творчеству Барта, Фуко и Дерриды присущ ярко выраженный стиль, в силу чего
их иногда называют писателями. В целом П. представляет собой кризисное состояние
философии переходной эпохи постмодерна.
Деррида Ж. Письмо японскому другу // Вопросы философии. 1992. № 4; Барт Р. Избр.
работы. М., 1994; Фуко М. Воля к истине: По ту сторону знания, власти и
сексуальности. М., 1996; Ильин И.П. Постструктурализм. Деконструктивизм.
Постмодернизм. М., 1996; Лиотар Ж.Ф. Состояние постмодерна, СПб., 1998; Делёз Ж.
Различие и повторение. СПб., 1998; Делёз Ж., Гваттари Ф. Что такое философия?
СПб., 1998; Косиков Г.К. От структурализма к постструктурализму. М., 1998;
Derrida J. L'ecriture et la difference. Paris, 1967; Idem. De la grammatologie.
Paris, 1967; Culler J.C. On Deconstruction: Theory and Criticism after
Structuralism. New York, 1982.
Д.А. Силичев
ПОЧВЕННИЧЕСТВО - идейное направление в России 1860-х гг. Не представляя
законченной идеологии, П. сформировалось на основе общих взглядов, разделяемых
писателями А.A. Григорьевым, Ф.М. и М.М. Достоевскими, философом Н.Н. Страховым.
Представители П. стремились снять противоречие между славянофильством и
западничеством, примирить национальную самобытность России с лучшими
проявлениями зап. цивилизации и достижениями европейской культуры.
Григорьев заложил идейный фундамент П., опираясь на эстетику романтизма и
славянофильскую концепцию культуры. Он утверждал, что умозрительная теория не
является адекватным выражением жизненной реальности, и отдавал эстетическое
предпочтение непосредственному чувственному восприятию. Эстетика Григорьева
определяла и остальные стороны его мировоззрения. Так, учения славянофилов и
западников воспринимались им как отвлеченные схемы, оторванные от истинной
действительности. Григорьев критиковал славянофильство за абсолютизацию
общинного начала и разделение рус. истории на два периода (до Петра I и после).
Из противоречий теории и жизни он видел только один выход - обращение к
традиционному укладу рус. народа, примирение враждующих социальных групп на
основе единой национальной культуры.
Основная программа П. была выражена в жур. "Время" (1861 - 1863) и "Эпоха"
(1864-1865), издаваемых братьями Достоевскими. Ф.М. Достоевский считал
возвращение к "почве", народу, основам рус. национального духа необходимым шагом
для позитивного исторического развития России. Основой для разрешения
противоречий он считал синтетическую силу рус. духа, его универсальные
возможности. П. понималось Достоевским как религиозная и социальная доктрина,
способная переустроить жизнь на христианских началах братства и единения. Зап.
индивидуализму противопоставлялись национальные формы социального устройства -
община и земство, а идея рус. "всечеловечности" призвана была соединять миров
...Поділитися у соцмережах
