Жанр: Словарь
Философия: энциклопедический словарь
...ема сильного П.:
"Всякое S должно быть Р; М есть S; следовательно, М должно быть Р". Схема
слабого (целевого) понимания: "А причина В; В позитивно ценно; значит, А также
является, вероятно, позитивно ценным".
Имеются три типичные области П.: П. поведения человека, его характера и
поступков, П. природы и П. языковых выражений. Из этих областей П. поведения
представляется парадигмой П. вообще, поскольку именно в человеческом поведении
ценности, играющие центральную роль во всяком П., обнаруживают себя наиболее
явно.
Целевое П. поведения предполагает раскрытие связи между мотивами (целями,
ценностями), которыми руководствуется человек, и его поступками. Понять в этом
смысле поведение индивида - значит указать ту цель, которую он преследовал и
надеялся реализовать, совершая конкретный поступок. Логической формой
элементарного акта целевого П. поведения является т.н. практический силлогизм,
анализировавшийся еще Аристотелем: "Агент X намеревается (желает, стремится)
получить А; для достижения А нужно совершить действие В; значит, Одолжен
совершить действие В". Первая посылка фиксирует цель, которую ставит перед собой
действующий субъект. Вторая посылка описывает его представление о средствах,
необходимых для достижения цели. В заключении указывается то конкретное
действие, которое субъект должен совершить. "...Практический силлогизм, - пишет
Г.Х. фон Вригт, - дает наукам о человеке то, что так долго отсутствовало в их
методологии: подходящую модель объяснения, которая является подлинной
альтернативой по отношению к модели охватывающего закона. С более общей точки
зрения можно сказать, что последняя модель служит для каузального объяснения и
объяснения в естественных науках; практический же силлогизм служит для
телеологического объяснения в истории и социальных науках". То, что фон Вригт
называет "телеологическим объяснением", представляет собой на самом деле не
объяснение, а П. Фон Вригт ошибается также, считая практический силлогизм формой
дедуктивного, а не индуктивного рассуждения.
Если в социальном и гуманитарном знании процедуры истолкования и П. обычны, то в
естественных науках они кажутся по меньшей мере редкими. По поводу идеи
"истолкования природы", ставшей популярной благодаря Ф. Бэкону, Дильтей заметил:
"П. природы - interpretatio naturae - это образное выражение". Иного мнения о П.
природы придерживаются сами ученые, изучающие ее. О необходимости сочетания
объяснения природных явлений с их П. говорили А. Эйнштейн, В. Гейзенберг, В.
Паули и др.
П. природы является оценкой ее явлений с т.зр. того, что должно в ней
происходить, т.е. с позиции устоявшихся, хорошо обоснованных, опирающихся на
прошлый опыт представлений о "нормальном", или естественном, ходе вещей. Понять
какое-то природное явление - значит подвести его под стандартное представление о
том, что происходит в природе. Проблема П. встает в естествознании, как правило,
только в моменты его кризиса, когда разрушаются существующие стандарты оценки
изучаемых природных явлений. В периоды т.н. нормальной науки, когда основные
ценности теории, входящие в ее парадигму, не подвергаются сомнению и пересмотру,
создается впечатление, что описание обязательно совпадает с оценкой ("нормой"),
"имеет место" - с "должно быть" и, соответственно, всякое объяснение есть
одновременно П. В кризисный период "есть" и "должен", объяснение и П. перестают
совпадать и становится возможным и явным объяснение (в частности, правильное
предсказание) без П. и П. без умения объяснить на основе точного закона.
П. языкового выражения является подведением значений, входящих в него слов, под
соответствующие контексту представления. При этом понимается всегда не отдельное
слово, а текст, в котором слова взаимно ограничивают друг друга и редуцируют
свои значения до представлений (ситуационных или контекстных значений).
Философия и методология истории. М., 1977; Бахтин М.М. Эстетика словесного
творчества. М., 1979; Гейзенберг В. Часть и целое // Проблема объекта в
современной науке. М., 1980; Витгенштейн Л. О достоверности // Он же.
Философские работы. М., 1994. Ч. 1; Ивин А.А. Основы теории аргументации. М.,
1997; Dilthey W. Gesammelte Schriften. Leipzig, 1924; Wright G.H von.
Explanation and Understanding. London, 1971.
A.A. Ивин
ПОНЯТИЕ - общее имя с относительно ясным содержанием и сравнительно четко
очерченным объемом. П. являются, напр., "химический элемент", "закон", "сила
тяготения", "астрономия", "поэзия" и т.п. Отчетливой границы между теми именами,
которые можно назвать П., и теми, которые не относятся к ним, не существует.
"Астрономия" уже с античности является достаточно оформившимся П., в то время
как "сила тяготения" до И. Ньютона вряд ли могла быть отнесена к П.
В истолковании содержания самого имени "П." единства мнений нет. В одних случаях
под П. имеют в виду все имена, включая единичные и пустые. В др. случаях П.
понимаются как общие имена, отражающие предметы и явления в их общих и
существенных признаках. Иногда П. отождествляется с содержанием общего имени, со
смыслом, стоящим за таким именем. Термин П. широко употреблялся в традиционной
логике, где выделялись три общезначимые "формы мысли": П., суждение и
умозаключение. В современной логике этот термин почти не используется.
ПОППЕР (Popper) Карл Раймунд (1902-1994) - австро-английский философ, один из
крупнейших представителей философии науки 20 в. Род. в Вене, после окончания в
1924 Венского ун-та преподавал физику и математику в средней школе и в Венском
ун-те. В 1937 эмигрировал в Новую Зеландию, а в 1946 переехал в Англию, где до
конца жизни работал на кафедре философии, логики и научного метода Лондонской
школы экономики.
Известность П. принесла его большая работа "Открытое общество и его враги"
(1945), в которой он противопоставил "открытое" демократическое общество
западноевропейского типа "закрытому" тоталитарному обществу, имея в виду, прежде
всего, социалистическое общество в СССР. Однако в историю философии 20 в. он
вошел гл.обр. как создатель оригинальной методологической концепции. Она
получила название "фальсификационизм", поскольку основной ее идеей был принцип
фальсифицируемости - опровергаемости посредством опыта. П. верит в объективное
существование физического мира и признает, что человеческое познание стремится к
истинному описанию этого мира. Он даже готов согласиться с тем, что люди могут
получить истинное знание о мире; однако он отвергает существование к.-л.
критерия истины - критерия, который позволял бы нам выделять истину из всей
совокупности наших убеждений. Даже если бы мы в своем научном поиске случайно
натолкнулись на нее, мы не смогли бы с уверенностью знать, что это - истина. Ни
непротиворечивость, ни подтверждаемость эмпирическими данными не могут служить
ее критерием. Любую фантазию можно представить в непротиворечивом виде, а ложные
убеждения часто находят подтверждение. В попытках понять мир люди выдвигают
гипотезы, создают теории и формулируют законы, но они никогда не могут с
уверенностью сказать, что именно из созданного ими истинно. Единственное, на что
мы способны - это обнаружить ложь в наших воззрениях и отбросить ее. Постепенно
выявляя и отбрасывая ложь, мы тем самым можем приблизиться к истине. Это
оправдывает наше стремление к познанию и ограничивает скептицизм.
Исходя из этих филос. соображений, П. решает демаркации проблему, т.е. проблему
разграничения науки и не-науки. В нач. 20 в. было широко распространено
восходящее еще к Ньютону мнение, что наука отличается использованием
индуктивного метода, который начинает с наблюдений, констатаций фактов, а затем
восходит к обобщениям. Это мнение разделяли и логические позитивисты, принявшие
в качестве критерия демаркации верифицируемостъ, т.е. подтверждаемость научных
положений эмпирическими данными. П. отверг индукцию и верифицируемость в
качестве критериев демаркации. Их защитники видели характерную черту науки в
обоснованности и достоверности, а особенность не-науки, скажем, метафизики, - в
недостоверности и ненадежности. Однако, по мнению П., полная обоснованность и
достоверность в науке недостижимы, а возможность частичного подтверждения ее
помогает отличить науку от не-науки. Напр., учение астрологов о влиянии звезд на
судьбы людей подтверждается громадным эмпирическим материалом. Подтвердить можно
все что угодно - это еще не свидетельствует о научности. То, что некоторое
утверждение или система утверждений говорят о физическом мире, проявляется не в
подтверждаемости их опытом, а в том, может ли опыт их опровергнуть. Если система
опровергается с помощью опыта, значит, она приходит в столкновение с реальным
положением дел, что как раз и свидетельствует о том, что она что-то говорит о
мире. Поэтому в качестве критерия демаркации П. принимает фальсифицируемость:
только та теория научна, которая в принципе может быть опровергнута опытом. И в
конце концов каждая научная теория когда-нибудь действительно опровергается и
отбрасывается. Все научные теории и законы представляют собой лишь
необоснованные догадки - предположения, в истинности которых мы никогда не можем
быть абсолютно уверены. Эти предположения невозможно полностью верифицировать,
их можно лишь подвергнуть проверкам, которые рано или поздно выявят ложность
данных предположений.
Важнейшим, а иногда единственным методом научного познания долгое время считали
индуктивный метод. Согласно индуктивистской методологии, научное познание
начинается с наблюдений и констатаций фактов. После того как факты установлены,
мы приступаем к их обобщению и построению теории. Теория рассматривалась как
сжатое воплощение фактов и поэтому считалась достоверной. П. отверг всякую
достоверность и индукцию как метод познания. В познании окружающего мира человек
всегда опирается на определенные верования, ожидания, теоретические предпосылки.
Процесс познания начинается не с наблюдений, а с осознания проблем и выдвижения
догадок, предположений, разрешающих эти проблемы. Свои догадки мы соотносим с
результатами наблюдений и отбрасываем их после фальсификации, заменяя новыми
догадками. Пробы и ошибки - вот из чего складывается метод науки. Метод проб и
ошибок характерен не только для научного, но и для всякого познания вообще. И
амеба, и Эйнштейн пользуются именно им в своем познании окружающего мира,
утверждает П. Более того, метод проб и ошибок является не только методом
познания, но и методом всякого развития. Природа, создавая и совершенствуя
биологические виды, действует методом проб и ошибок.
Каждый отдельный организм - это очередная проба; успешная проба выживает, дает
потомство, неудачная проба устраняется как ошибка.
Итогом и концентрированным выражением фальсификационизма является схема развития
научного знания, предложенная П. Как отмечалось, фальсификационизм был порожден
глубоким убеждением П. в том, что у нас нет никакого критерия истины и мы
способны обнаружить и выделить лишь ложь. Из этого убеждения естественно
следовали: 1) понимание научного знания как набора догадок о мире - догадок,
истинность которых установить нельзя, но можно обнаружить их ложность; 2)
критерий демаркации: лишь то знание научно, которое фальсифицируемо; 3) метод
науки - метод пробы и ошибки. Познание начинается с осознания стоящей перед нами
проблемы; для ее решения ученые выдвигают одну или несколько теорий -
предположительных решений проблемы, которые нужно проверить. Теория может
выдержать проверку, однако это не свидетельствует о том, что она истинна. В
конце концов в ходе эмпирических проверок нам однажды удастся найти расхождение
теории с экспериментом - теория фальсифицируется. Фальсифицированная теория
отбрасывается как негодная проба и заменяется новой теорией. Никакой связи между
старой и новой теорией нет, следовательно, нет никакого накопления знания: в
науке есть только изменение, но нет прогресса. Концепция П. была одной из самых
первых некумулятивистских концепций развития научного знания - концепций,
отвергающих преемственность в развитии науки и постепенное увеличение и
углубление научного знания.
П. внес большой вклад в философию науки. Прежде всего, он намного раздвинул
сферу ее исследования. Логические позитивисты сводили философию науки к анализу
структуры знания и к его эмпирическому обоснованию. П. основной проблемой
философии науки сделал проблему развития знания - анализ выдвижения,
формирования, проверки и смены научных теорий. Переход от анализа структуры к
анализу развития знания существенно изменил и обогатил проблематику философии
науки. Еще более важно то, что методологический анализ развития знания
потребовал обращения к реальным примерам развития науки. Именно с
методологической концепции П. философия науки начинает поворот от логики к
истории науки. Сам П. - особенно в начальный период своего творчества - еще в
значительной мере ориентировался на логику, но его ученики и последователи уже
широко используют историю науки в своих методологических исследованиях.
Обращение к реальной истории быстро обнаружило существенные недостатки
методологии П., однако развитие философии науки в 1960- 1970-е гг. в
значительной мере стимулировалось критикой и разработкой его идей.
Logik der Forschung. Wien, 1935; The Open Society and Its Enemies. Vol. 1-2.
London, 1945; The Logic of Scientific Discovery. London, 1959; Conjectures and
Refutations. The Growth of Scientific Knowledge. London; Henley, 1963; Objective
Knowledge. An Evolutionary Approach. Oxford, 1973. В рус. пер.: Логика и рост
научного знания. М., 1983; Открытое общество и его враги. Т. 1-2. М., 1992.
Никифоров А.Л. Философия науки: история и методология. М., 1998; The Philosophy
of Karl Popper // The Library of Living Philosophers. Vol. XIV. P. I-II. La
Salle, 1974; O'Hear. Karl Popper. London, 1980.
А.Л. Никифоров
ПОРФИРИЙ (232 - между 301 и 305) - антич. философнеоплатоник, один из самых
активных членов плотиновского кружка: ему доверяют правку сочинений Плотина и
защиту его взглядов. В ходе самостоятельных занятий философией уже после смерти
учителя, не приняв его антиаристотелевскую позицию, П. комментирует ряд
сочинений Аристотеля, а также пишет "Введение к Категориям" Аристотеля. П. также
комментирует "Начала" Евклида и "Гармонику" Птолемея, пишет "Историю философии",
доведенную до Платона включительно (дошли фрагменты и "Жизнь Пифагора"). П.
толкует платоновские тексты, а мысль издать сочинения своего учителя Плотина в
виде кодекса "Эннеад" отражает потребность в авторитетном тексте как опоре для
философствования. П. не создал своей школы, но вел активную педагогическую
деятельность. Он открыто полемизировал с христианством (трактат "Против
христиан"). Философия П. как платоника плотиновской ориентации представлена в
виде ряда тезисов в соч. "Подступы к умопостигаемому": спасение души достижимо
путем отвращения от тела, очищения души, возвращения к Уму в "гносисе" (знании)
и уподобления божеству. Сохраняя схему плотиновского универсума, П. приписывает,
однако, демиургические функции не уму, но высшей части души. П. оказал большое
влияние на позднейший платонизм, как языческий, так и христианский (вост.
традиция: Ямвлих и через него весь последующий греч. платонизм; зап. традиция:
Макробий, Марий Викторин, Августин, Боэций и через них - вся философия
Средневековья).
Opuscula selecta. Lipsiae, 1886; Gegen die Christen. Berlin, 1916; Lettera ad
Anebo, a cura di A.R. Sodano. Napoli, 1958; Sententiae ad intelligibilia
ducentes. Leipzig, 1975; La vie de Plotin. Paris, 1982-1992; De l'abstinence. T.
1-4. Paris, 1977-1979; Fragmenta. Leipzig, 1993.
Bidez 1. Vie de Porphyre, le philosophe neoplatinicien. Gand, 1913; Porphyre.
Fondation Hardt // Entretienssurl'Antiquiteclassique. 12. 1966; Hadot P.
Porphyre et Victorinus. Paris, 1968. Vol. 1-2; Smith A. Porphyry's place in the
neoplatonic tradition. A study in post-plotinian neoplatonism. The Hague, 1974.
ПОСТИНДУСТРИАЛЬНОЕ ОБЩЕСТВО - термин, введенный Д. Беллом и иногда используемый
для обозначения современной стадии развития индустриального общества. Концепция
П.о. является дальнейшим развитием распространенных в 1960-е гг. теорий
"индустриального общества" Р. Арона и "стадий экономического роста" У. Ростоу.
Наиболее видные представители этой концепции - Белл, Г. Кан, З. Бжезинский
("технотронное общество"), А. Тофлер ("сверхиндустриальное общество"), Ж.
Фурастье - вкладывают в нее неодинаковое содержание. В частности, Белл считает
П.о. особой исторической эпохой, идущей вслед за доиндустриальным обществом и
индустриальным обществом. Такая трактовка неубедительна, поскольку тысячелетиям
человеческой истории (доиндустриаль-ному обществу) противопоставляются три
столетия индустриального общества, а последнему периоду - два-три десятилетия
современной истории весьма ограниченного числа стран. Сомнительно, что уровня
П.о., в котором валовой национальный продукт достигает 20 тыс. долл. США на душу
населения, способны достичь хотя бы все наиболее развитые капиталистические
страны. Проблематично также, что если бы "мировая система социализма"
сохранилась на исторической арене, то какая-то из стран с государственной
собственностью на средства производства и централизованной экономикой могла
перейти от индустриальной к постиндустриальной стадии развития.
Идея П.о. как особой стадии развития человечества является, в сущности, попыткой
противопоставить утопии коммунизма другую форму "рая на земле", основанную уже
на капиталистической системе экономики.
Kahn H., Wiener A.J. The Year 2000. London, 1969; Brzezinski Z. Between Two
Ages. New York, 1970; Bell D. The Coming of Post-Industrial Society. New York,
1973.
ПОСТМОДЕРНИЗМ (фр. postmodernisme) - широкое культурное течение, в чью орбиту в
последние два десятилетия 20 в. попадают философия, эстетика, искусство, наука.
Постмодернистское умонастроение несет на себе печать разочарования в идеалах и
ценностях Возрождения и Просвещения с их верой в прогресс, творчество разума,
безграничность человеческих возможностей. Общим для различных национальных
вариантов П. можно считать его отождествление с эпохой "усталой", "энтропийной"
культуры, отмеченной эсхатологическими настроениями, эстетическими мутациями,
диффузией больших стилей, эклектическим смешением художественных языков.
Авангардистской установке на новизну противостоит здесь стремление включить в
современное искусство весь опыт мировой художественной культуры путем ее
ироничного цитирования. Рефлексия по поводу модернистской концепции мира как
хаоса выливается в опыт игрового освоения этого хаоса, превращая его в среду
обитания современного человека культуры. Тоска по истории, выражающаяся в т.ч. и
в эстетическом отношении к ней, смещает центр интересов с темы "эстетика и
политика" на проблему "эстетика и история". Прошлое как бы просвечивает в
постмодернистских произведениях сквозь наслоившиеся стереотипы о нем, понять
которые позволяет метаязык, анализирующий и интерпретирующий язык искусства как
самоценность.
Философско-эстетической основой П. являются идеи фр. постструктуралистов и
постфрейдистов о деконструкции (Ж. Деррида), языке бессознательного (Ж. Лакан),
шизоанализе (Ж. Делёз, Ф. Гваттари), а также концепция иронизма ит. семиотика У.
Эко, амер. неопрагматика Р. Рорти. В США произошел расцвет художественной
практики П., оказавшей затем воздействие на европейское искусство. В "силовое
поле" постмодернистской культуры попали постнеклассическая наука и окружающая
среда.
Термин "П." возник в период Первой мировой войны в работе Р. Панвица "Кризис
европейской культуры" (1914). В 1934 в своей кн. "Антология испанской и
латиноамериканской поэзии" литературовед Ф. де Онис применяет этот термин для
обозначения реакции на модернизм, однако в эстетике он не приживается. В 1947 А.
Тойнби в кн. "Постижение истории" придает ему культурологический смысл: П.
символизирует конец зап. господства в религии и культуре. Амер. теолог X. Кокс в
своих работах нач. 1970-х гг., посвященных проблемам религии в Лат. Америке,
широко пользуется понятием "постмодернистская теология". Ведущие зап. политологи
(Ю. Хабермас, З. Бауман, Д. Белл) трактуют его как культурный итог
неоконсерватизма, символ постиндустриального общества, внешний симптом глубинных
трансформаций социума, выразившийся в тотальном конформизме, идеях "конца
истории" (Ф. Фукуяма), эстетическом эклектизме. В политической культуре П.
означает развитие различных форм постутопической политической мысли. В философии
- торжество постметафизики, пострационализма, постэмпиризма. В этике -
постгуманизм постпуританского мира, нравственную амбивалентность личности.
Представители точных наук трактуют П. как стиль постнеклассического научного
мышления. Психологи видят в нем симптом панического состояния общества,
эсхатологической тоски индивида. Искусствоведы рассматривают П. как новый
художественный стиль, отличающийся от неоавангарда возвратом к красоте как к
реальности, повествовательности, сюжету, мелодии, гармонии.
Популярность термин "П." обрел благодаря Ч. Дженксу. В кн. "Язык архитектуры
постмодернизма" (1977) он отмечает, что, хотя само это слово и применялось в
амер. литературной критике 1960- 1970-х гг. для обозначения ультрамодернистских
литературных экспериментов, ему можно придать и принципиально иной смысл: П.
означает отход от экстремизма и нигилизма неоавангарда, частичный возврат к
традициям, акцент на коммуникативной роли архитектуры.
Специфика постмодернистской эстетики берет на вооружение неклассическую
трактовку классических традиций. Дистанцируясь от классической эстетики, П. не
вступает с ней в конфликт, но стремится вовлечь ее в свою орбиту на новой
теоретической основе. Эстетикой П. выдвинут ряд принципиальных положений,
свидетельствующих о ее существенном отличии от классической западноевропейской
эстетики. Это относится прежде всего к утверждению плюралистической эстетической
парадигмы, ведущей к расшатыванию и внутренней трансформации категориальной
системы и понятийного аппарата классической эстетики.
Выходящая за рамки классического логоса постмодернистская эстетика принципиально
антисистематична, адогматична, чужда жесткости и замкнутости концептуальных
построений. Ее символы - лабиринт, ризома. Теория деконструкции отвергает
классическую гносеологическую парадигму репрезентации полноты смысла,
"метафизики присутствия" в искусстве, перенося внимание на проблему
дисконтануальности, отсутствия первосмысла, трансцендентального означаемого.
Концепция несамотождественности текста, предполагающая его деструкцию и
реконструкцию, разборку и сборку одновременно, намечает выход из лингвоцентризма
в телесность, принимающую различные эстетические ракурсы - желания (Делёз,
Гваттари), либидозных пульсаций (Лакан, Ж.Ф. Лиотар), соблазна (Ж. Бодрийар),
отвращения (Ю. Кристева).
Подобный сдвиг привел к модификации основных эстетических категорий. Новый
взгляд на прекрасное как сплав чувственного, концептуального и нравственного
обусловлен как его интеллектуализацией, вытекающей из ориентации на красоту
ассонансов и асимметрии, дисгармоничную целостность второго порядка как
эстетическую норму постмодерна, так и неогедонистической доминантой, сопряженной
с идеями текстового удовольствия, телесности, новой фигуративности в искусстве.
Пристальный интерес к безобразному выливается в его постепенное "приручение"
посредством эстетизации, ведущей к размыванию его отличительных признаков.
Возвышенное замещается удивительным, трагическое - парадоксальным. Центральное
место в эстетике П. занимает комическое в его иронической ипостаси: иронизм
становится смыслообразующим принципом мозаичного постмодернистского искусства.
Др. особенностью постмодернистской эстетики является онтологическая трактовка
искусства, отличающаяся от классической своей открытостью, нацеленностью на
непознаваемое, неопределенное. Неклассическая онтология разрушает систему
символических противоположностей, дистанцируясь от бинарных оппозиций: реальное
- воображаемое, оригинальное - вторичное, старое - новое, естественное -
искусственное, внешнее - внутреннее, поверхностное - глубинное, мужское -
женское, индивидуальное - коллективное, часть - целое, Восток - Запад,
присутствие - отсутствие, субъект - объект.
Субъект как центр системы представлений и источник творчества рассеивается, его
место занимают бессознательные языковые структуры, анонимные потоки либидо.
Утверждается экуменически-безличное понимание искусства как единого бесконечного
текста, созданного совокупным творцом. Сознательный эклектизм питает
гипертрофированную избыточность художественных средств и приемов
постмодернистского искусства, эстетический "фристайл".
Постмодернистские принципы филос. маргинализма, открытости, описательности,
безоценочности ведут к дестабилизации классической системы эстетических
ценностей. П. отказывается от дидактически-профетических оценок искусства.
Аксиологический сдвиг в сторону большей толерантности во многом вызван новым
отношением к массовой культуре, а также к тем эстетическим феноменам, которые
ранее считались периферийными. Внимание к проблемам эстетики повседневности и
потребительской эстетики, вопросам эстетизации жизни, окружающей среды
трансформировали критерии эстетических оценок ряда феноменов культуры и
искусства (кича, кэмпа и т.д.). Антитезы высокое - массовое искусство, научное -
обыденное сознание не воспринимаются эстетикой П. как актуальные.
Постмодернистские эксперименты стимулировали также стирание граней между
традиционными видами и жанрами искусства, развитие тенденций синестезии.
Усовершенствование и доступность технических средств воспроизводства, развитие
компьютерной техники и информатики подвергли сомнению оригинальность творчества,
"чистоту" искусства как индивидуального акта созидания, привели к его
"дизайни
...Поділитися у соцмережах
