Жанр: Словарь
Философия: энциклопедический словарь
...тие вероятности и др.
Логическая необходимость присуща законам логики, онтологическая необходимость
характеризует закономерности природы и, в частности, причинные связи. Выражение
"А есть причина В" ("А каузально имплицирует В") можно определить как
"онтологически необходимо, что если А, то 5", отличая тем самым простую условную
связь от каузальной импликации.
Через вероятность причинная связь определялась так: событие А есть причина
события В, только если вероятность события А больше нуля, оно происходит раньше
В и вероятность наступления В при наличии А выше, чем просто вероятность В.
Понятие причинной связи определяется также с помощью понятия закона природы: А
каузально влечет В, только если из А не вытекает 5, но из А, взятого вместе с
множеством законов природы, логически следует В. Смысл этого определения прост:
причинная связь не является логической, следствие вытекает из причины не в силу
законов логики, а на основании законов природы.
Для причинной связи верны, в частности, утверждения:
• ничто не является причиной самого себя;
• если одно событие есть причина второго, то второе не является причиной
первого;
• одно и то же событие не может быть одновременно как причиной какого-то
события, так и причиной его отсутствия;
• нет причины для наступления противоречивого события и т.п.
Слово "причина" употребляется в нескольких смыслах. Наиболее сильный из них
предполагает, что имеющее причину не может не быть, т.е. не может быть ни
отменено, ни изменено никакими событиями или действиями. Наряду с этим понятием
полной, или необходимой, причины существует также более слабое понятие
частичной, или неполной, причины. Для полной причины выполняется условие: "Если
событие А каузально имплицирует событие В, то А вместе с любым событием С также
каузально имплицирует В". Для неполной причины верно, что в случае всяких
событий А и В, если А есть частичная причина В, то существует такое событие С..
что А вместе с С является полной причиной В, и вместе с тем неверно, что А без С
есть полная причина В. Иначе говоря, полная причина всегда, или в любых
условиях, вызывает свое следствие, в то время как частичная причина только
способствует наступлению своего следствия, и это следствие реализуется лишь в
случае объединения частичной причины с иными условиями.
П.л. строится так, чтобы в ее рамках могло быть получено описание и полных, и
неполных причин. П.л. находит приложения при обсуждении понятий закона природы,
онтологической необходимости, детерминизма и др.
ПРИЧИННОСТЬ (каузальность; от лат. causa - причина) - определенное внутреннее
отношение между явлениями, такая их связь, при которой всякий раз за одним
следует другое. Причина - это явление, вызывающее к жизни др. явление; результат
действия причины - следствие.
В старину между стенами здания, подлежащего сносу, помещали прочный железный
стержень и разводили под ним костер. От нагревания стержень удлинялся, распирал
стены, и они разваливались. Нагревание здесь причина, расширение стержня - ее
следствие.
Камень попадает в окно, и оно разлетается на осколки. Молния ударяет в дерево,
оно раскалывается и обугливается. Во всех случаях одно явление (причина)
вызывает, порождает, производит и т.п. др. явление - свое следствие.
Причина всегда предшествует во времени следствию. Сначала железо нагревается, а
затем начинает расширяться. Окно раскалывается не до удара камня, а после него и
т.д. Основываясь на этом очевидном свойстве П., человек всегда ищет причину
интересующего его явления только среди тех явлений, которые предшествовали ему,
и не обращает внимания на все, что случилось позднее.
Далее, причинная связь необходима: всякий раз, когда есть причина, неизбежно
наступает и следствие. Вода при нормальном атмосферном давлении нагревается до
100°С, закипает и превращается в пар. Можно миллион раз нагревать воду до
кипения, и она всегда будет переходить в пар. И если бы при миллион первом
нагревании этого вдруг не произошло, мы должны были бы сказать, что между
нагреванием воды и превращением ее в пар нет причинной связи.
Названных характеристик П., однако, недостаточно для отличения ее от связей др.
типов.
Наступлению каждого явления предшествует бесконечное множество др. явлений. Но
только одно из них может быть его причиной. Постоянное следование одного явления
за др. не говорит еще, что предшествующее - причина последующего. Ночь всегда
предшествует утру, а за утром неизменно наступает день. Но ночь - не причина
утра, а утро - не причина дня. Как предостерегает лат. изречение: "После этого
не значит вследствие этого".
Следствие обязательно наступает в случае реализации причины. Но причина, сверх
того, порождает и обусловливает следствие. В этом - еще одна особенность
причинной связи, отграничивающая ее от всех иных случаев постоянного следования
одного явления за др. Без этой особенности причинную связь невозможно
характеризовать однозначно. Без нее нельзя, в частности, отличить причину от
повода, т.е. события, которое непосредственно предшествует др. событию, делает
возможным его появление, но не порождает и не определяет его.
Допустим, что на нитке подвешен камень. Нитка разрезается, камень падает. Что
является причиной падения? Ясно, что разрезание нитки - только повод, а причина
- земное притяжение. Если бы камень лежал на поверхности или находился в
состоянии невесомости, он, лишенный подвески, не упал бы.
Для причинной связи также характерно, что с изменением интенсивности, или силы
действия, причины соответствующим образом меняется и интенсивность следствия.
П., наконец, всеобща. Нет и не может быть беспричинных явлений. Все в мире
возникает только в результате действия определенных причин. Это - закон П.,
требующий естественного объяснения всех явлений природы и общества.
Эти особенности П. обусловливают специфическую ее черту: наличие причинной связи
нельзя установить на основе только наблюдения.
Чтобы определить, какое из двух деревьев выше, мы сравниваем их и приходим к
соответствующему заключению. Решая вопрос, является ли один человек братом др.,
мы изучаем их прошлое и пытаемся определить, имели ли они общих родителей. И в
первом, и во втором случае нет необходимости рассматривать какие-то др. деревья
и др. людей. Иначе обстоит дело с причинными связями. Предположим, мы видим, что
камень летит к окну, ударяется об оконное стекло, и стекло раскалывается. Мы
говорим, что удар камня был причиной разрушения стекла. Мы видели, как камень
ударил в стекло, а стекло, как мы хорошо знаем, всегда раскалывается от сильного
удара. Увидев летящий в окно камень, мы можем заранее предсказать, что
произойдет. Но представим, что перед окном была прозрачная пластмассовая
поверхность, и в тот момент, когда камень ударился о пластмассу, кто-то в доме,
чтобы обмануть нас, незаметно разбил окно. В обычных ситуациях мы исключаем
такой обман и уверенно говорим, что видели своими глазами причину разрушения
стекла.
Этот упрощенный пример говорит о том, что о причинной связи нельзя судить только
на основе наблюдения, относящегося к одному случаю. Необходимо сопоставление
нескольких сходных случаев, а также знание того, что обычно происходит в
соответствующих ситуациях.
Причину можно установить только на основе рассуждения. В логике разработаны
определенные методы проведения таких рассуждений, получившие название принципов,
или канонов, индукции. Первая формулировка этих принципов была дана еще в нач.
17 в. Ф. Бэконом. Систематически они были исследованы в 19 в. Дж.С. Миллем.
Отсюда их наименование - "каноны (принципы) Бэкона - Милля".
Все принципы индукции опираются на рассмотренные выше свойства причинной связи.
Каждое явление имеет причину, именно поэтому поиски ее не лишены смысла.
И. П. Никитина
Возникновение проблематики П. обязано человеческой способности задавать вопрос
"почему?". Под причиной изначально понималось то, что способно породить нечто
иное как следствие, а указание на причину давало объяснение следствию. Издавна
представления о П. связывались с понятиями силы, власти, принуждения,
необходимости, понимаемыми то в обыденно-профанном, то в возвышенно-сакральном
смысле. Магия выступила исторически первой проблематизацией П.; для первобытного
человека вопрос о причинах событий возникает лишь в экстраординарной ситуации,
отклонение которой от обычного течения событий должно найти оправдание. Дж.
Фрэзер объясняет магию переносом психологической ассоциации на причинную связь
реальных драматических событий. Этот "кошмар причинности" (Х.Л. Борхес) находит
разрешение в магической космологии, указывающей на тайные силы как источник
аномальной ситуации. В мифологии и эпосе вопрос о причинах событий возникает
преимущественно в трагических ситуациях (Эдип, Иов), и ответом служит указание
на их сакральную обусловленность (роком, судьбой, Божественной
волей). Для Платона область причин совпадает в сущности со сферой идей,
порождающих чувственные вещи. Аристотелевская теория четырех причин
(материальной, формальной, действующей и целевой) задавала в целом антич. и
средневековую парадигму, нововременная механистическая картина мира оставила из
этого набора лишь действующую причину.
Новый этап проблематизации П. связан с концепцией Д. Юма. Она и сегодня, по
убеждению представителей аналитической философии, является основой для
обсуждения этой проблемы. Юм пытался показать, что каузальность как необходимое
отношение объективного порождения причиной следствия не обнаруживается в опыте,
в котором не наблюдаются такие феномены, как "сила", "принуждение" или
"необходимость". Человеческому представлению о П. соответствует в природе лишь
регулярная последовательность сходных событий. Восходящая к Юму аналитическая
"теория регулярности" утверждает, что одно событие Я является причиной события С
тогда и только тогда, если а) события П и С имеют место; б) событие П имеет
место раньше события С; в) всегда, когда имеет место Я-подобное событие, за ним
следует С-подобное событие. Согласно Юму, наше представление о П. основано на
опыте, но выходит за его пределы, поскольку всякое суждение об отдельной
ситуации П. имеет общий характер, будучи основано на индукции, не являющейся
формой необходимо-истинного вывода. Хотя понятие П. не может быть обосновано
онтологически и логически, оно допускает психологическое оправдание того, почему
определенные каузальные суждения рассматриваются как истинные: ожидание
привычных последовательностей событий есть свойство человеческого ума,
переносимое на природу. По Юму, общие принципы описания причинных событий не
могут быть обоснованы именно в силу несовершенства индукции. Таковы причины
универсальности (всякое явление имеет свою причину) и единообразия (одинаковые
причины постоянно продуцируют одинаковые следствия) П. До сих пор нет единого
мнения о приемлемости этих принципов.
Современная проблематика П. определяется следующими вопросами. Как следует
анализировать понятие "П."? Какова логическая форма причинных суждений? Каковы
носители причинных связей - события или состояния? Чем отличаются актуально
действующие причины от потенциальных причин, симптомов, условий и предпосылок?
Как различить причинные и случайные регулярности? Каков онтологический статус
причинных связей и каковы основания для выбора между их реалистической и
антиреалистической интерпретацией? Что имеет более фундаментальный характер:
каузальная связь или каузальные законы? Можно ли редуцировать каузальные связи и
законы к индетерминистским ситуациям? Имеет ли П. направление? Как относятся
между собой П. и время, П. и детерминизм, П. и объяснение?
Анализ П. в рамках теории деятельности обращается к антропологическим истокам
представлений о П. Она определяется через термины "производить" и
"препятствовать" (Г.Х. фон Вригт) и выступает как перенесение этих действий на
неживую природу с помощью контрфактических высказываний.
Вероятностный анализ П. не связывает ее с детерминизмом; причина рассматривается
как то, что делает следствие некоторым образом более вероятным. Для уточнения
данной идеи вводятся понятия "позитивной статистической релевантности" (П.
Суппес), "каузального процесса" (Г. Саймон) и используются контрфактические
суждения о вероятности.
Новейшее развитие науки оживило дискуссии по проблеме П., в частности, в связи с
вопросом об индетерминистской интерпретации квантовой механики, релятивистскими
теориями пространства-времени и неравновесной термодинамикой.
Бом Д. Причинность и случайность в современной физике. М., 1959; Бунге М.
Причинность. М., 1962; Свечников Г.А. Причинность и связь состояний в физике.
М., 1971; Аскин А.Ф. Философский детерминизм. Саратов, 1974; Hume D. An Enquiry
Concerning Human Understanding. L., 1748; Sup-pes P. A Probabilistic Theory of
Causality. Amsterdam, 1970; Wright G.Y. von. Explanation and Understanding.
Ithaca, 1971; Grunbaum A. Philosophical Problems of Space and Time. Dordrecht,
1973; Causation and Conditionals. Oxford, 1975; The Nature of Causation. Urbana;
Chicago; London, 1976; Kausalitat. NeueTexte. Stuttgart, 1981; Stegmuller W.
Erklarung, Begrundung, Kausalitat. Berlin; Heidelberg; New York, 1983; Salmon
W.C. Scientific Explanation and the Causal Structure of the World. Princeton,
1984.
И. Т. Касавин
ПРОБАБИЛИЗМ (англ. probability - вероятность) - доктрина антич. скептиков,
состоящая в том, что уверенность недостижима и что единственным руководством
убеждения и действия является вероятность. Согласно этой концепции, знание может
быть только вероятным, т.к. истина недостижима. К П. в современном смысле
относятся теории познания (включая научное познание) Б. Рассела, К. Поппера и
др.
ПРОВИДЕНЦИАЛИЗМ (от лат. providentia - провидение) - истолкование истории как
проявления воли внешних по отношению к историческому процессу сил, провидения,
Бога. П. характерен для всех теистических религий - иудаизма, христианства,
ислама, понимающих историю как осуществление предустановленного божественного
плана "спасения" человека. Разработанный Августином провиденциалистский путь к
"царству Божию" лег в основу всей средневековой христианской историографии.
П. предполагает завершение истории, наличие конца истории. В Средние века
Царство небесное вводилось в историю как ее предел, как реализация абсолютного
блаженства, достижение идеального состояния, требующего в качестве своего
условия предварительного уничтожения всего сущего и его воссоздания на новых
основаниях.
В 17 в. идеи П. отстаивал Ж.Б. Боссюэ. Начиная с Возрождения и особенно в эпоху
Просвещения постепенно складывается подход к истории, опирающийся на
"естественный закон", разум и т.п. и не требующий привлечения провидения. Однако
параллельно продолжает существовать и П. (Ж.П. де Местр, Ф. Шлегель, Л. Ранке и
др.). Г.В.Ф. Гегель утверждал, хотя и не без оговорок, что мировыми событиями
управляет божественное провидение. Сходных представлений придерживались томизм,
славянофильство и др., в настоящее время - неотомизм. В пер. пол. 20 в.
национал-социализм отстаивал идею провидения, благоволящего к избранному народу
и его вождю, способствующего установлению господства избранного народа над всеми
иными народами и созданию совершенного государства, способного существовать века
("тысячелетний рейх").
Часто термин "П." употребляется в широком смысле, когда любые изменения, а не
только общий ход истории, истолковываются как заранее предустановленные и
определенные волей провидения или неким "замыслом".
ПРОГРЕСС (лат. progressus - движение вперед, успех) - направление
поступательного развития, для которого характерен переход от низшего к высшему,
от менее совершенного к более совершенному.
Идея прогрессивного развития вошла в науку как секуляризованная версия
христианской веры в провидение. В библейских чаяниях пророков нашел отражение
образ будущего как священного, предопределенного и необратимого процесса
развития человечества, ведомого божественной волей. Но истоки этой идеи можно
обнаружить значительно раньше, в др.-греч. филос. традиции. Платон в "Законах" и
Аристотель в "Политике" рассуждали о совершенствовании социально-политической
организации, которая развивается от семьи и первобытной общины до греч. полиса
(города-гос-ва).
Несколько позже, в Средние века, Р. Бэкон попытался использовать концепцию П. в
идейной области. Он предположил, что научные знания, накапливаясь с течением
времени, все более совершенствуются и обогащаются. И в этом смысле каждое новое
поколение в науке способно видеть лучше и дальше своих предшественников. Широко
известны сегодня слова Бернарда из Шартра: "Современные ученые - это карлики,
стоящие на плечах гигантов".
В Новое время движущие силы П. начали усматривать в естествознании. Согласно Г.
Спенсеру, П. в обществе, как и в природе, подчиняется всеобщему принципу
эволюции - непрерывно возрастающей сложности внутренней организации и
функционирования. Постепенно концепция П. распространилась на развитие всеобщей
истории, внедрилась в литературу и искусство. Разнообразие социальных порядков в
разных цивилизациях стали объяснять различием в стадиях прогрессивного развития.
Была построена своеобразная "лестница П.", на вершине которой находятся самые
развитые и цивилизованные зап. общества, а ниже на разных ступенях - др.
культуры, в зависимости от уровня их развития. Концепция П.
"вестернизировалась", положив начало "европоцентризму" и "америкоцентризму".
В Новейшее время решающую роль в прогрессивном развитии стали отводить человеку.
М. Вебер подчеркнул всеобщую тенденцию рационализации в управлении общественными
процессами, Э. Дюркгейм - тенденцию интеграции общества через "органическую
солидарность", которая основана на взаимовыгодном и взаимодополнительном вкладе
всех членов общества. Сегодня рубеж 19-20 вв. по праву называют "триумфом идеи
П.", поскольку в это время дух романтического оптимизма сопровождал всеобщую
уверенность в том, что наука и технология способны гарантировать непрерывное
улучшение общественной жизни. В целом классическую концепцию П. можно
представить как оптимистическую идею постепенного освобождения человечества от
невежества и страха на пути ко все более высоким и рафинированным уровням
цивилизации.
Предполагалось, что такое движение будет продолжаться в настоящем и будущем,
невзирая на случайные отклонения. Было широко распространено убеждение в том,
что П. можно сохранить на всех уровнях, во всех основных структурах общества и в
результате достичь для всех полного процветания. Речь шла о наиболее полной
реализации таких ценностей, как свобода, равенство, социальная справедливость и
экономическое процветание. Классическая концепция опиралась на понятие
необратимого линейного времени, где П. является положительно оцениваемой
разницей между прошлым и настоящим или настоящим и будущим.
Среди критериев П. наиболее часто встречались: совершенствование религии
(Августин, Ж. Бусе), рост научных знаний (Ж.А. Кондорсе, Д. Вико, О. Конт),
справедливость и равенство (Т. Мор, Т. Кампанелла, К. Маркс), рост
индивидуальной свободы в совокупности с развитием морали (И. Кант, Э. Дюркгейм),
господство над природой (Г. Спенсер), развитие техники, индустриализация,
урбанизация (К.А. Сен-Симон).
Однако после Первой мировой войны начали высказываться сомнения в
прогрессивности общественного развития и появились идеи о побочных негативных
эффектах социального развития. Одним из первых с критикой теории П. выступил Ф.
Теннис. По его мнению, развитие общества от традиционного, общинного к
современному, индустриальному не улучшило, а ухудшило условия человеческой
жизни. Личные, непосредственные, первичные социальные связи традиционного
общества были заменены безличными, опосредованными, вторичными, чисто
инструментальными контактами современного социума.
После Второй мировой войны критика основных постулатов теории П. усилилась. Для
многих стало очевидным, что П. в одной области приводит к неприятным побочным
эффектам в другой. Развитие науки и техники, урбанизация, индустриализация,
сопровождавшиеся загрязнением и разрушением окружающей среды, привели к
экологическому кризису. Уверенность в необходимости неуклонного экономического и
технического роста сменилась альтернативной идеей "пределов роста".
Ученые просчитали, что если уровень потребления в разных странах приблизится к
зап. стандартам, то планета взорвется от экологической перегрузки. Концепция
"золотого миллиарда", согласно которой обеспеченное существование на планете
может быть гарантировано только для миллиарда человек из обеспеченных стран,
окончательно подорвала основной постулат классической концепции П. - ориентацию
на лучшее будущее для всего человечества. Господствующее долгое время убеждение
в превосходстве того пути развития, по которому пошла зап. цивилизация,
сменилось разочарованием.
Одновременно был нанесен мощный удар по утопическому мышлению, отражавшему
идеализированные представления о лучшем обществе. Мировая система социализма
стала последней из попыток практической реализации утопического видения мира. У
человечества пока нет больше в запасе проектов, ориентированных на светлое
будущее, "способных захватить человеческое воображение и мобилизовать
коллективные действия (роль, которую так эффективно выполняли социалистические
идеи); вместо этого мы имеем либо катастрофические пророчества, либо простые
экстраполяции нынешних тенденций (как, напр., в теориях постиндустриального
общества)" (П. Штомка).
Размышления о будущем идут сегодня в двух основных направлениях. Первое
определяет воцарившийся пессимизм, рисующий мрачные образы дегенерации,
разрушения и упадка. Разочарование в научно-технической рациональности привело к
распространению иррационализма и мистицизма. Логике и рассудку все чаще
противопоставляются интуиция, эмоции, сфера подсознательного. Радикальные
постмодернистские концепции утверждают, что современная культура утратила
надежные критерии отличия реальности от мифа, прекрасного от безобразного,
порока от добродетели. Они подчеркивают, что мы вступили в эпоху "высшей
свободы" - свободы от традиции, от морали, от П.
Второе направление определяют активные поиски новых концепций П., способных дать
человечеству позитивные ориентиры на будущее и избавить его от необоснованных
иллюзий. Постмодернистские концепции П. прежде всего отвергли традиционную
версию теории развития с ее детерминизмом, фатализмом и финализмом. Большинство
из них выбрало др., вероятностный подход к развитию общества и культуры. Р.
Нисбет, И. Валлерстайн, А. Этциони, М. Арчер, У. Бакли в своих теоретических
концепциях трактуют П. как возможный шанс на улучшение, который с определенной
вероятностью может наступить, но может и пройти незамеченным.
При всем разнообразии подходов известных зап. социологов, все они опираются на
принцип "конструктивизма", который стал теоретическим фундаментом
постмодернизма. Задача сводится к тому, чтобы в нормальной повседневной
деятельности людей найти движущие силы прогрессивного развития. Как замечает К.
Лэш, "уверенность в том, что улучшения могут произойти только благодаря
человеческим усилиям, обеспечивает решение загадки, которая в противном случае
просто неразрешима".
Альтернативные концепции П., возникшие в русле теории деятельности, крайне
абстрактны, апеллируют к "человеку вообще", мало интересуясь цивилизационными и
культурными различиями. Здесь, в сущности, имеет место новый тип социальных
утопий - кибернетическое конструирование идеальных социальных культур,
рассматриваемых сквозь призму человеческой деятельности. Данные концепции
возвращают человечеству позитивные ориентиры, веру в возможное прогрессивное
развитие и называют - пусть на уровне высокой теории - условия и источники
прогрессивного развития. Они не отвечают, однако, на главный вопрос: почему
человек - "свободный для" и "свободный от" - иногда выбирает прогрессивное
развитие и стремится к "активному обществу", но зачастую, напротив,
ориентируется на разрушение и декаданс, что приводит к регрессу или стагнации.
Опираясь на теорию деятельности, вряд ли возможно утверждать, что П. необходим
обществу, поскольку нельзя доказать, захотят ли люди реализовать свою
способность к созиданию в будущем. Ответа на эти вопросы не найти в кибернетике
и теории систем, но на них всегда пытались ответить культура и религия. Поэтому
альтернативой конструктивистскому модернизму в теории П. может сегодня стать
социокультурный этикоцентризм.
Этикоцентричная концепция П. начала формироваться в рус. философии в 19 в., хотя
ее истоки и предпосылки возникли значительно раньше. Самобытная рус. филос.
традиция всегда была ареной борьбы межу западноевропейским абстрактным ratio и
восточнохристианским, конкретным богочеловеческим Логосом. Рус. религиознофилософский
ренессанс "серебряного века" стремился постигнуть иррациональные
тайны космоса конкретным и живым разумом. Он во многом подготовил почву для
формирования российской этикоцентричной циви-лизационной альтернативы зап.
рациональным принципам жизнестроения.
В настоящее время, спустя целое столетие, российские философы возвращаются к
наследию "серебряного века", пытаясь вновь услышать самобытные ритмы
национальной культуры и перевести их на строгий язык науки. Изучение философии
рус. космизма, философии всеединства, натурфилософского органицизма способно
возродить традиции самобытной национальной культуры, рассматривающей общество не
с позиций техноцентричной кибернетики, а с позиций культурной целостности.
Российский цивилизационный синтез качественно отличается от зап. тем, что
требует не нейтрализации культурно-ценностных измерений, а, напротив, их
активизации.
По мнению A.С. Панарина, биоморфная модель познания открывает человеку образ
живого космоса как органической целостности, пространство которого будит в нас
...Поділитися у соцмережах
