Жанр: Детектив
Убийство и дама пик
...йдут. Никогда не найдут,
даже если обнаружат тело. Зря, конечно, он затеял эту прогулку с
фотографированием, слишком экзотично, слишком напоказ. Но уж очень велик был
соблазн.
А, ладно, кто не рискует, тот не пьет шампанского. Да и какой риск, если
он на самом деле ни в чем и не виноват. Алкоголик же... так он и в Африке
алкоголик, плюнуть и забыть. Забыть...
Именно это он и пытался сделать.
Как я и надеялась, Андрей целиком переключился на своего друга и от меня
отвязался. Тем более, что выглядел Павел неважно: осунулся и даже как-то
потемнел лицом. Господи, что любовь с человеком делает!
Пока я срочно разогревала остатки ужина и пыталась дополнить их чем-то
более или менее съедобным, мужчины углубились в разглядывание фотографий,
украденных мной у Масика. Ясно, он ездил в Белые Столбы, но имеет ли отношение
к убийству? Ответа на этот вопрос не было — ни положительного, ни
отрицательного. Поскольку отсутствовал какой бы то ни было мотив преступления.
А так не бывает, если, конечно, преступник трезв и адекватен. Впрочем, вопрос
об адекватности лучше было тут же замять.
Рассеянно отдав должное моим кулинарным талантам, Павел поблагодарил и
вернулся в комнату, где они с Андреем, разложив на журнальном столике какие-то
бумаги, пытались воссоздать ход событий. Несколько минут я не без любопытства
за ними наблюдала, а потом поинтересовалась:
— Мальчики, вы когда-нибудь слышали о таком замечательном изобретении,
как компьютер?
Павел не без испуга взглянул на Андрея, по-видимому подозревая, что у
меня с головой не все в порядке. Но мой друг, достаточно хорошо меня знавший,
понял все сразу:
— Наташка, ты гений! Действительно, ты же сейчас работать не
собираешься, значит, машина свободна. Мы можем все сделать в десять раз
быстрее, а потом перебросить результат на дискету.
Все-таки приятно, когда тебя — в кои-то веки раз! — оценили по
достоинству.
— Я не гений, а просто практичная женщина, — скромно отозвалась я. —
Кстати сказать, я лично не умею делать никакие схемы и таблицы, для этого нужны
специальные познания. Так что дала совет профессионалам — не более того.
Мужчины занялись компьютером, а я решила, что было бы неплохо постирать.
Это занятие не входило в число моих любимых и всегда откладывалось на потом. В
результате любая стирка у меня оказывалась большой, а стиральной машиной я так
и не обзавелась, хотя Андрей, глядя на мои упражнения с простынями и
полотенцами, каждый раз клялся купить стиральную машину. Ну да ведь известно,
что обещанного три года ждут, а еще даже года не минуло.
Я тяжело вздохнула и направилась в ванную. Но по-видимому, сегодня мне
было не суждено заниматься стиркой — зазвонил телефон. Господи, неужели опять
Масик? Удавлюсь!
— Андрюша, возьми трубку! — крикнула я в комнату.
— Это тебя, — отозвался через секунду мой друг. — Елена.
Новое дело! Не помню, когда она вообще звонила мне в последний раз. Хотя
в теперешней ситуации...
— Слушаю тебя, — сказала я, устроившись на кухне с переносной трубкой. -
— Понимаешь, Марианна пропала!
Елена была так взволнована, что забыла поздороваться и вообще сделать
хоть какое-то предисловие к разговору. Что ж, понять можно. Как можно понять и
то, что говорила она отнюдь не радостным тоном. В последнее время голос Елены
всегда был тревожным. И всегда новости, которые она сообщала, заставляли
тревожиться других.
Я, правда, никак не могла сообразить, кто такая Марианна. И почему ее
исчезновение касается Елены. И вообще фраза прозвучала так, как если бы ее
произнесла одна из героинь какой-то мыльной оперы.
- Марианна? — переспросила я.
— Ну жена Максима, моя невестка. Оставила какую-то невнятную записку:
мол, хочу жить, пока молодая, а так прозябать не собираюсь. И как в воду
канула.
— Сбежала к богатому любовнику? — выдвинула я первую пришедшую на ум
версию.
Елена с невесткой откровенно не ладили, и такой поворот сюжета мог
оказаться достаточно удачным. Леди с дилижанса — лошадям легче. Хотя накануне
похорон и связанных с ними малоприятных хлопот... Н-да...
— Она пару раз пыталась это проделать. Но тогда вообще никаких записок
не оставляла, просто возвращалась, как ни в чем не бывало.
— Повзрослела, поумнела, не хочет причинять беспокойства, — пробормотала
я.— Не исключено, вернется, когда нагуляется.
Оказалось, что я, как, впрочем, и всегда, чрезмерно оптимистично смотрю
на вещи. Какое-то время тому назад Марианна познакомилась с молодой и очень
богатой женщиной, женой не просто нового русского, а такого, который даже в
Америке считался бы миллиардером. Во всяком случае, наша пресса не преминула
сообщить всем интересующимся, что в прошедшем году этот самый господин Звонарев
заплатил налог родному государству в размере... двух миллионов долларов. Не
слабо, да? Его портрет россияне каждый день — если захотят, конечно, — могут
видеть на всяких этикетках. А красавицу жену регулярно показывают по
телевидению, невероятно раздражая этим электорат. Помимо длинных ног и
сногсшибательных бриллиантов, жена демонстрировала умопомрачительные интерьеры
квартиры, в которой происходили съемки. Но все это на самом деле было только
вершиной айсберга. Знали бы россияне остальное...
Господин Звонарев этот, например, построил загородный дом. Ну, построил
и построил, мало ли их в последнее время в Подмосковье понатыкано? Но пенка
заключалась в том, что в километре от этой резиденции находилась обыкновенная
подмосковная деревня. Стояла себе деревня и стояла, пока не выяснилось, что она
портит вид из окон виллы миллиардера. Так он взял и перенес эту деревню
километров на десять. За свой счет. Никто, естественно, не возражал, а что
особенно интересно, ситуация эта как-то ускользнула от наших вездесущих средств
массовой информации.
Опять же мало кому известно, что в самом центре первопрестольной у
господина Звонарева имеется собственное государство. На самом деле это
парфюмерно-косметическая фабрика, но при ней есть все — от собственной больницы
до сети магазинов, в которых можно купить что только душе угодно, но... не на
рубли. И не на доллары, как кто-то, конечно, подумал. На территории фабрики
имеют хождение собственные деньги, любовно называемые
звонариками
. Вот ими-то
и выдают работникам половину заработной платы, чтобы... иу, сами понимаете.
Никто, впрочем, не жалуется.
В главный офис этой империи и устроился охранником Максим — сын Елены.
Работа спокойная, деньги — приличные, да еще по ночам можно пользоваться
бассейном и тренажерами, расположенными в подвале, поскольку ни начальства, ни
почетных гостей в это время, как правило, не бывает. Один раз туда приехала
Марианна — что-то ей понадобилось от мужа, — и надо же случиться такому
совпадению: в то же время к собственному мужу приехала жена босса Звонарева,
которую народ за глаза называл Императрицей. Чем ее очаровала Марианна — трудно
сказать, но Императрица пригласила ее в тот же вечер в гости. И понеслось.
— А этой богатой мадам нельзя позвонить? — поинтересовалась я.
— Откуда я возьму ее телефон?
— Почему бы самому Максиму этим не заняться? — спросила я.
— Потому что Максима нет в Москве. А когда он вернется... В общем, я не
хочу, чтобы он нервничал. У него и так хватает проблем.
Спорить было бесполезно. Свои собственные интересы Елена ни в грош не
ставила, но для любимых сына и мужа готова была на любые жертвы. Все-таки
настоящая любовь — это всегда сумасшествие, не мною первой подмечено.
— За что Максима-то уволили? — для порядка поинтересовалась я. — За
шашни с Императрицей? Так ведь их вроде не было. Или из-за Марианны?
— Не знаю. Формально за то, что они какого-то постороннего мужика на
территорию офиса пропустили. Проворонили, одним словом. А тот пошел в магазин,
о котором ему кто-то рассказывал, что там все гораздо дешевле, — да и напоролся
на самого хозяина. То есть на Звонарева. Тот его выспросил, а через десять
минут распорядился уволить всю охрану. Ну не всю, а одну конкретную смену. В
этой смене как раз Максим и оказался. Так что теперь он безработный.
— Только этого вам сейчас и не хватало, — искренне посочувствовала я.
— А тут еще приезжал какой-то тип, якобы отдать Марианне фотографии.
Они, понимаешь ли, договорились, а она не пришла на встречу. Причем она ему,
по-моему, даже не сказала, что замужем, раз он к ней домой приперся...
— Для некоторых мужчин это не имеет особого значения, — меланхолически
заметила я. — Маси-ку, к примеру, абсолютно по барабану, замужем я или нет. Он
решил на мне жениться — и точка.
— Кстати, вспомнила, этот тип здорово на твоего Масика смахивал. То есть
на ту фотографию, которую я у тебя видела...
У меня в голове будто что-то щелкнуло. Познакомился с девушкой-креолкой
(читай — мулаткой)... фотографии...
а мне почему-то стало обидно, что она
любит его, а не меня
...
она никак не хотела верить, что я ее на двадцать лет
старше
... Анна... Анна? А может быть, Марианна?
— Он спросил Марианну или Анну? — осведомилась я.
— Анну. Но ее по-разному называют. Максим зовет Машей. А Санечка — Мари.
— Кстати, что по поводу всей этой истории думает твой супруг? — спросила
я.
Свои мысли относительно Марианны-Анны я пока оставила при себе. Прежде
всего, нужно было посоветоваться с Андреем и Павлом, а потом уже делать
какие-то выводы. Или не делать. Похоже, в ходе этой истории я все-таки немного
поумнела, хотя верилось в это с трудом.
— Санечка как-то пообещал придумать, как избавиться от этой полоумной.
Что ж, возможно, ему уже не придется ничего придумывать: Марианна сама
решила освободить от своего присутствия их дом. Его дом! Из кое-каких обмолвок
Елены я уже поняла, что посягательств на свой комфорт ее Санечка, мягко говоря,
не приветствовал. Вряд ли он особенно переживал утрату нелюбимой и неудобной
тещи и еще более вряд ли будет расстраиваться по поводу исчезновения шебутной и
склочной невестки. Которая к тому же... Черт, вот это идея? А может быть,
ограбление их квартиры — дело рук Марианны, которой понадобились подъемные?
Этой идеей я тут же поделилась с Еленой.
— Наташа, ты слишком много пропускаешь через себя детективной
литературы, — выложила Елена почти неизбежный в подобных ситуациях аргумент. —
Путаешь вымысел с реальностью,
Естественно! Как только я пытаюсь сделать хотя бы шаг влево или вправо
от тупой и скучной тропы реальности, кто-нибудь обязательно подстерегает меня с
дубиной здравого смысла. А между тем только полет фантазии позволяет людям
добиваться какого-никакого прогресса в своем развитии. А также — раскрытия
некоторых преступлений. Метод дедукции сам по себе очень хорош, но без
развитого воображения — грош ему цена в любой день, а не только в пресловутый
базарный.
— Завтра похороны, — всхлипнула Елена, — а тут приходится черт знает о
чем думать. Вы приедете, конечно?
Я поежилась. Как и всякому нормальному человеку, похороны мне тягостны.
А если честно — я их боюсь. Слишком свежи еще воспоминания о том, как я в
одиночку хоронила своего мужа. Апофеозом этих похорон было то, что я, забрав
урну с прахом из крематория, повезла ее в метро через весь город, чтобы
похоронить рядом с родителями Валерия. Везла, разумеется, в обыкновенном
пластиковом пакете: поставила на пол между ног и ехала себе в битком набитом
вагоне. Никто и не догадался, что не картошку везу или еще что-то для хозяйства
необходимое. Наверное, мы действительно были рождены, чтобы Кафку сделать
былью.
— Конечно приедем, — излишне бодро откликнулась я. — То есть мы с
Андреем обязательно будем. А у Павла я не спрашивала...
— Ты спроси, — тоскливо сказала Елена. — У Санечки срочная командировка,
он сегодня вечером уехал прямо с работы. Гроб нести будет некому, из мужчин
один Тарасов.
Еленин муж вызывал у меня все меньше и меньше симпатий. Можно, конечно,
не любить тещу, никого это не удивит. Но не присутствовать даже на похоронах...
воля ваша!
Я попросила Елену подождать у телефона и пошла в комнату, где мужчины
увлеченно возились с компьютером.
— Павел, Лена спрашивает, сможешь ли ты завтра...
Павел поднял голову и посмотрел на меня с удивлением:
— По-моему, это даже не обсуждается. Даже если бы я познакомился с
Аленой лишь сегодня, в таком деле, как похороны, лишних мужчин не бывает.
— А лишних там и нет, — ответила я. — Распрекрасный супруг Елены сегодня
отбыл в срочную командировку. Похороны тещи уважительной причиной не считаются.
Я не стала дожидаться реакции Андрея и Павла на эту новость. Вернулась
на кухню и снова взяла телефонную трубку:
— Павел сказал, что этот вопрос даже не обсуждается...
— Он прав, — вздохнула Елена. — Зачем ему эта докука?
— Не обсуждается в том плане, что он конечно же будет.
Повисшая в телефонной трубке пауза была красноречивее любых слов.
Мы договорились с Еленой о том, что они завтра поедут в Белые Столбы за
телом тети Тани на машине Галки, а мы — либо втроем, либо вчетвером, если
Милочка изъявит желание принять участие в печальной церемонии, — приедем на
машине Павла. Катафалк прибудет прямо к моргу, а оттуда — кортежем — на
кладбище.
— На каком кладбище ты будешь хоронить маму? — спросила я напоследок.
— На Преображенском. Там у нас участок. Успели похоронить бабушку и
дедушку до того, как кладбище закрыли. Одни из последних.
— Не тридцать третий, случайно? — упавшим голосом спросила я.
— А ты откуда знаешь? — изумилась Елена.
— На этом участке мой муж похоронен. А еще говорят, что совпадений не
бывает.
— Жизнь — это плохая литература, — подвела Елена итог. — Ну, до завтра,
Сейчас Галка приедет, поможет готовить. А то я вообще одна осталась. Хотя на
Марианну и не рассчитывала, но...
Возможно, я эгоистка, но предлагать помощь не стала. Машины у меня нет,
добираться до Елены довольно далеко, да и Андрей наверняка не одобрил бы моего
стремления испариться из дома на ночь глядя. Времена нынче веселые.
Я вернулась в комнату и услышала конец фразы, произнесенной Павлом:
— Хотелось бы мне посмотреть на этого замечательного Санечку.
— Зачем это? — поразилась я.
— Для полноты информации. Алкоголик Колян — версия, конечно,
замечательная. Но я не снимаю подозрений ни с кого: ни с твоего Масика, ни с
мужа Алены, ни с нее самой, если хочешь знать.
— Ты что, спятил? — вытаращила я на него глаза. — Зачем Лене было
убивать тетю Таню?
— Хочу верить, что незачем. Но мать мешала ее супружескому счастью.
Поверь моему опыту, Наташа, за это иногда убивают.
— Но не Лена же!
— Почему? Потому что она — двоюродная сестра твоей подруги? Или — моя
бывшая жена?
— Может быть, это я убила тетю Таню? — взорвалась я.
Хладнокровный профессионализм Павла меня просто взбесил.
— Это вряд ли, — флегматично заметил Андрей. — Хотя алиби у тебя на
время убийства в общем-то нет. Только твой рассказ о том, как ты ездила по
делам в центр Москвы. Причем ездила значительно дольше, чем требовалось. И я не
знаю, в котором часу ты уехала из дома: меня не было.
— Ты что, издеваешься?
— Вовсе нет, уважаемая Агата Кристи. Объясняю тебе механику следствия.
Но чтобы ты перестала кипятиться, скажу: у Елены-то как раз алиби есть. Она всю
пятницу просидела у себя на работе, отлучалась пару раз на десять минут — и
только.
— А Павел...
— А я этого Павлу еще не успел рассказать. Алиби есть у Максима — его в
Москве уже не было, когда произошло убийство, да и улетел он не один и не
частным рейсом — в Шереметьеве все данные имеются, хотя можно было и не
проверять.
— Когда ты все это успел узнать?
— Попросил кое-кого из ребят помочь по старой памяти. Дело-то
пустяковое. А вот у Санечки алиби нет. Про Масика даже говорить не хочу: и так
ясно, что он там был. Но у него, как и у тебя, нет видимых причин для убийства.
— Да? — злорадно спросила я. — А как тебе такой факт: красивая девушка
Анна — это Марианна, жена Максима. Которая терпеть не может всю его родню и,
кажется, обчистила их квартиру.
— Что-что? — хором спросили мои пинкертоны. Я пересказала им разговор с
Еленой, и в комнате надолго воцарилась тишина.
— Слишком просто, — сказал наконец Павел. — Этот придурок вертится весь
день на глазах у поселка, демонстрирует тебе фотографию невестки твоей
подруги...
— Да я ее сроду не видела!
- Он же этого не знает, правда? А потом едет на квартиру к своей
возлюбленной, рискуя налететь на законного мужа. Все, конечно, возможно, но
зачем?
— Из-за денег, — предположила я. — Масик их обожает. Подбил Анну на
кражу, они вместе придушили старушку...
— А что? — оживился Андрей. — Как одна из версий — очень даже годится. А
для отвода глаз крутился сегодня вокруг моей боевой подруги...
— Фотографии не вписываются, — меланхолично обронил Павел. — Для отвода
глаз фотографии сообщницы не показывают. Он вообще должен был молчать о
существовании этой Анны или как ее там, а не болтать о ней всем
встречным-поперечным.
— У сумасшедших своя логика, — авторитетно сказала я. — И потом, вы
забыли еще об одном: о портрете Масика, найденном недалеко от тела тети Тани.
— Вот эта фотография меня больше всего и смущает, — заметил Павел. —
Преступники крайне редко оставляют на месте преступления свои визитные
карточки. Равно как и фотографии. По-моему, кто-то нам этого Масика
подсовывает...
Павел замолчал на полуслове и потянулся к телефону. Каждые четверть часа
он звонил по одному и тому же номеру — причем я даже догадывалась по какому. И
каждый раз, не дождавшись ответа, становился мрачнее. Нет, Милочка определенно
сошла с ума — нельзя же так издеваться над человеком, который тебя любит. Или с
ней что-то случилось?
В общем, вечер прошел в трудах праведных, хотя и в невеселой атмосфере.
Потом мы организовали Павлу раскладушку на кухне, заняв ею практически все
свободное пространство, пожелали друг другу спокойной ночи и улеглись. Я еще
успела подумать о том, что забыла принять таблетку, а без нее не усну ни за что
на свете и бессонная ночь мне гарантирована, но и аптечка, и кувшин с водой
остались на кухне. И тут же услышала звонок будильника. Чудеса, да и только:
впервые в жизни я за всю ночь не увидела ни единого сна. Есть же счастливые
люди, которые снов вообще никогда не видят! Андрей, например.
Когда я появилась на кухне, обнаружила, что раскладушка уже убрана, стол
накрыт, а на плите кипит чайник и шипит яичница с колбасой. Заподозрить в таком
подвиге своего друга я при самом горячем желании не могла: не его жанр. А вот
для Павла это было, по-видимому, само собой разумеющимся. Повезло Милочке! На
волне этой белой зависти я и решилась за завтраком на совершенно нетипичный для
себя поступок: влезть не в свое дело.
— Павлуша, а может быть, ты все-таки съездишь к Милочке? Вдруг с ней
что-то случилось...
Андрей бросил на меня грозный взгляд, но Павел, как ни странно,
воспринял мое выступление вполне спокойно:
— Пожалуй, ты права. Съезжу после похорон. Я больше так не могу.
— У тебя еще невероятное терпение, — стала я ковать железо, пока оно
было горячим. — Деликатность и такт штуки, конечно, хорошие, но надо же и меру
знать. Если Мила по каким-то причинам не хочет тебя видеть, она могла бы об
этом сказать, а не...
Павел заметно напрягся, и я поняла, что обсуждать поступки любимой
женщины он ни с кем не будет. И я в этом плане не исключение. Пришлось срочно
трубить отбой.
— Впрочем, это ваше дело, мне просто больно смотреть, как ты волнуешься.
— Спасибо за сочувствие, Наташа, — достаточно мягко сказал Павел, — но я
и сам... Хотя ты, как женщина, наверное, лучше понимаешь: стоит навязывать свое
общество или не стоит.
— Нашел с кем советоваться, Павлуша, — вмешался Андрей, — даже если она
и женщина, то нипочем в этом не признается. Потому что гордая. -Уважаю.
— Я тебя тоже очень люблю, — машинально откликнулась я. — Давайте
собираться, мальчики, время поджимает. Спасибо за завтрак, Павлуша, я таких
мужчин только в кино видела.
— Ты же все равно на завтрак только бутерброды ешь, — возмутился Андрей.
— Так чего ради я буду стараться?
— Ладно, коллеги, отставить, — вмешался Павел. — Ваши перепалки
становятся утомительными. Наташа права, надо собираться.
Разумеется, перед отъездом он еще раз позвонил Милочке — и... о счастье,
о радость! — она оказалась дома. Собственно, никуда из него и не уходила:
просто отключила на ночь телефон, чтобы выспаться, и только сейчас об этом
вспомнила. Настроение Павла поднялось мгновенно, как ртуть в градуснике, если
на него подышать. Он договорился, что заедет за ней по дороге на кладбище — в
Белых Столбах ей делать нечего, — и погнал нас с Андреем в машину.
Тарасовы и Елена уже были на месте, хотя мы приехали минута в минуту.
Мужчины и Елена пошли улаживать грустные формальности, а мы с Галкой остались
возле машин.
Галка была мрачнее тучи и беспрерывно курила. Я не решилась морочить ей
голову вчерашними событиями и предположениями: даже у меня иногда пробуждается
чувство такта. Но она сама спровоцировала меня на короткий разговор.
— Узнать бы, какой подонок это сделал, — собственноручно убила бы, —
процедила Галка сквозь зубы, яростно втаптывая в землю очередной окурок.
— Скоро узнаем, — утешила я ее. — У Павла три основных подозреваемых:
алкоголик Колян, Масик и я.
— Прибереги свои шуточки до другого раза, — холодно посоветовала мне
Галка. — Не время и не место.
- Знаю. Но оттого, что ты будешь себя накручивать, ничего хорошего не
произойдет.
Ответом она меня не удостоила. А потом началась печальная процедура
выноса гроба, установки его в катафалк, определение маршрута. В катафалке с
гробом должны были ехать Елена, Галка и я. А мужчины — сопровождать нас на
автомашинах. Вроде бы все утряслось, но тут Галка посмотрела на меня и заявила;
— Наталье в катафалке делать нечего. Трое похорон за год — многовато
получается. Она потом год будет от нервного истощения лечиться.
Да, когда говорят о том, что наши с Галкой отношения — это не дружба, а
какая-то кармиче-ская связь можно хихикать сколько угодно, но факт остается
фактом. Она абсолютно безошибочно прочитала мои мысли в этот момент и
немедленно отреагировала. Облегчение, которое я при этом испытала, просто не
поддается описанию.
— Завтра придется снова ехать в Белые Столбы, — сказал Павел Андрею,
когда мы ехали в сторону Москвы. — Или этот самый Колян, который алкоголик,
действительно убийца, и это грустное дело можно будет закрывать, или искать
нужно совершенно в другом месте. Я после кладбища поеду к Милочке, а ты
постарайся что-нибудь разузнать про эту самую Марианну. И попроси ребят — пусть
по старой дружбе проверят комиссионки, может, всплывет что-то из украшений. Там
ведь есть пара-тройка уникальных вещей. Дело, конечно, почти безнадежное, но
вдруг...
— Мне все больше и больше хочется познакомиться с супругом Елены, —
задумчиво ответил Андрей. — Странная какая-то личность. Готов спорить на
бутылку пива, что никакой срочной командировки у него нет. Просто...
— Просто нет желания участвовать в печальной процедуре, - подхватила я.
- Но ведь это, по-моему, не криминал?
— Просто непорядочно, вот и все, - пожал плечами Павел. - К тому же
этого загадочного Санечку все равно придется проверять, даже если он чист как
слеза младенца.
— Между прочим, Андрюша, — сказала я, — совсем забыла тебе сказать. Меня
на завтра пригласили в клуб любителей детективов. Ну, помнишь, где мы с тобой
познакомились?
— Такое не забывается, - хмыкнул Андрей.
— Пойдешь?
— Не уверен. Сама видишь, сколько дел. Могу только попозже подъехать и
тебя забрать, чтобы ты вечером одна не болталась по темным улицам. А что там на
сей раз за мероприятие?
— Встреча с нашей главной детективщицей, Ксенией Марусевой. Ее книгами
вся Москва зачитывается.
— Пойдешь перенимать опыт?
— Не исключено, — осторожно сказала я. — Что может одна женщина, то
прекрасно сможет и другая. Я читал
...Закладка в соц.сетях
