Жанр: Детектив
Убийство и дама пик
...о, по-твоему, Масик?
— По-моему, ты делаешь из меня дурачка, а это место в твоем окружении
давно занято.
— Хамство — признак бессилия, — огрызнулась я, потому что мне уже
изрядно надоели разговоры о женихах-невестах. — Если будешь издеваться, ничего
больше не скажу.
— Хорошо, не буду. Это безусловно и безоговорочно Масик. И что дальше?
— А то, что я минуту назад нашла эту фотографию здесь, возле куста.
Кажется, я достигла своей цели. Андрей перестал ухмыляться и посмотрел
на мою находку вполне серьезными глазами. Я же, убедившись, что у меня не
начались галлюцинации, стала раздумывать, как это изображение сюда попало. Не
мир тесен — прослойка тонкая, это понятно. Но ведь не до такой же степени...
Что Масик мог здесь делать? Приезжал к кому-то в гости? Возможно... Но почему
тогда он так дернулся, когда я упомянула Белые Столбы? А потом начал лепетать
что-то насчет Черноголовки, хотя ничего криминального в его поездке за город я,
хоть убей, не усматривала. Даже если он приезжал с какой-то дамой, это опять же
его сугубо личное дело. Не считает же он, что я буду устраивать ему сцены
ревности? Впрочем... Нет, тут без пол-литра просто не разобраться. Может, у
Андрея получится?
— Что за фотографию ты нашла? — вдруг спросила меня Елена, очнувшись от
своего ступора. Я молча протянула ей свой трофей.
— Черт, кого-то он мне напоминает... Кого? Знакомый? Нет, вряд ли...
Тогда... А, вспомнила!
Мы все одновременно глянули на Елену с неподдельным интересом, хотя
корни интереса у каждого были, естественно, свои.
— Я видела этого типа по телевизору, — объявила Елена. — В рекламном
ролике газировки для взрослых. Ну, в том, где говорится, что эта газировка не
помогает от прыщей. Один к одному, ей-богу!
— Надо бы показать фотографию Масика той женщине, которая видела
незнакомого мужчину возле магазина, — точно прочитала мои мысли Галка. — А
вдруг это он?
— Масик, конечно, способен на многое, — возразила я, — но не на убийство
же! А главное, зачем ему было убивать тетю Таню? Искать надо среди тех, кому
это выгодно. А таких я пока не вижу. Врагов у нее не было, денег больших в доме
не водилось...
— Пойдемте в дом, — внес здравое предложение сыщик, о котором мы на
несколько минут забыли. — За телом могут и туда приехать, а нам нужно осмотреть
место происшествия. Если, конечно, там еще осталось, что осматривать...
Фотографию эту придется тоже приобщить к делу.
— Какой нормальный человек будет оставлять на месте преступления свой
портрет? — запротестовала я.
— Иной раз и не такое оставляют. Паспорта оставляют, представьте себе, —
невозмутимо ответил оперативник. — Все равно нужно будет проверять все версии.
Тело тети Тани положили в сарайчик, где она обычно хранила инструменты,
а мы прошли в дом. Как и предполагал оперативник, осмотр помещения мало что дал
для разъяснения произошедшего. Удалось только более или менее четко представить
картину преступления. Кто-то вошел в дом, когда тетя Таня сидела в кресле
спиной к двери и смотрела телевизор, снял с вешалки у входа шарф, накинул его
на шею пожилой женщине и стянул так, что сломал шейные позвонки. Смерть
наступила практически мгновенно. После этого преступник перенес тело на
соседний участок. А дверь запер на ключ, что было совсем уж непонятно или
предполагало действия расчетливого и хладнокровного профессионала. Если бы я
кого-то прикончила, то двери запирать уж точно не стала: я и уходя из
собственного дома, частенько забываю это делать, а потом возвращаюсь с
полдороги.
— Более точное время смерти установит эксперт, — заключил сыщик, — а мы
можем только предполагать. По косвенным признакам.
— Мама никогда не пила чай на ночь, — заметила Елена, выдержка которой
меня просто потрясла. — Она после этого не могла уснуть. Значит, это было между
четырьмя и пятью часами вечера — ее обычный полдник.
— А если чашка осталась с завтрака, например? — предположил Павел.
— Исключено, — покачала головой Елена. — Мама не терпела грязной посуды
и сразу же все мыла. Даже на десять минут не оставляла. И потом, нет никаких
следов завтрака: ни хлеба, ни сыра, ничего такого. Вазочка с печеньем и чашка.
Нет, это был полдник,
— И ничего из дома не пропало? — уточнил оперативник. — Кроме денет и
бутылки водки?
— Деньги мама могла сама потратить, хотя это и маловероятно. А вот
водка... Бутылка хранилась в тумбочке, это неприкосновенный запас на всякий
случай. О том, что она там хранится, знали только свои... Хотя, наверное, знали
и соседки: они же все мамины приятельницы.
— И все алкоголички, что ли? — не удержалась я. — Получается, что тетю
Таню убили из-за бутылки водки. На такое способен только сильно пьющий человек:
почитайте любую криминальную хронику.
— Сейчас за телом приедут из местного моргай-проигнорировал мою реплику
оперативник, — забирать будете оттуда после того, как мы выполним все
формальности. Значит, послезавтра, а может быть, через два дня — эксперты у нас
нарасхват, район огромный, а специалистов всего ничего. Ну и... будем искать.
Наверняка следователь вызовет вас всех для допроса, так что имейте это в виду.
Сочувствую.
Это было единственное человеческое слово, которое он произнес за все
время общения с нами. Ну что ж, их служба действительно опасна и трудна, эмоции
при этом — непозволительная роскошь. Ведь не требуем же мы, чтобы хирург стонал
и кривился от боли, сопереживая оперируемому. Так и зарезать недолго,
дрожащими-то ручонками.
Я вышла на крыльцо покурить. Там отдыхал, любуясь предзакатным небом,
проводник служебной собаки, а Матильда сидела возле него. Я затянулась,
выдохнула дым, и в устремленных на меня глазах животного прочла такое
откровенное неодобрение, что буквально поперхнулась.
— Она у меня вредные привычки не уважает, — прокомментировал
происходящее проводник, увидев мою реакцию. — Мне самому пришлось курить
бросить. Не собака, а прямо законная жена, хоть и не говорит.
— Может, это и к лучшему? — предположила я. — А если бы они обе
говорили?
Матильда тихо зарычала. Собака явно знала себе Цену и не позволяла над
собой издеваться. Мне бы такое чувство собственного достоинства!
Проводник хохотнул:
— А ей говорить не обязательно! У нас и так полное взаимопонимание.
Правда, Матильда?
Показалось мне или нет, что собака кивнула? С нее станется...
— Она вообще такое может! — воодушевился проводник. — Хотите, покажу?
Что еще может служебно-розыскная собака? Ходить по проволоке?
Кувыркаться? Фокусы показывать?
— Покажите, — неуверенно предложила я.
— Матильда, тара! — скомандовал проводник. И огромная собака неторопливо
стала обследовать дачный участок, что называется, по периметру. Вдруг она
замерла возле качелей.
— Нашла, — обрадовался проводник. — Бутылку нашла. А может, и не одну.
Любопытство повлекло меня к месту находки. Проводник раздвинул роскошный
куст флоксов, правда давным-давно отцветших, и у его подножия блеснуло стекло.
Бутылка из-под водки, казалось, была поставлена туда совсем недавно: она даже
не успела запылиться. Вся прочитанная и переведенная детективная литература тут
же всплыла в моей памяти.
— Надо позвать ваших коллег, — заявила я проводнику. — Никто из хозяев и
их знакомых водку на участке распивать не будет. Бутылку кто-то принес. Может
быть, поможет...
Проводник посмотрел на меня с сомнением, но я уже мчалась к дому. Вчера,
кстати, на этих самых качелях сидела Милочка, а я стояла рядом с ней, и
довольно долго. И ничего не заметила. Впрочем, я же не Матильда, меня никто
специально не обучал отыскивать тару.
Моя находка следственную группу не заинтересовала, зато Павел заметно
оживился и потребовал, чтобы ее все-таки осмотрели и приобщили к делу. Он,
по-видимому, рассуждал примерно так же, как и я: тетя Таня не потерпела бы на
своем участке никакой грязи, тем более пустых бутылок, а значит, этот сосуд
появился уже тогда, когда хозяйка не могла навести порядок. Только подобный ход
мыслей опять-таки приводил к выводу, что действовал человек посторонний. Не
исключено — какой-нибудь местный алкаш, не может быть, чтобы их тут не
водилось. Теперь они есть, почитай, в каждом подъезде, а уж поселок просто
обязан иметь парочку-другую.
— Что-то в этом есть, — неохотно признал оперативник, — нужно поговорить
с участковыми. Но вообще-то у нас довольно тихо, тьфу-тьфу-тьфу, чтобы не
сглазить. Крадут — да, на дачи пустые залезают — обязательно, за этот год пара
поджогов была. Но чтобы убивать... Пока Бог миловал.
Бутылку тоже поместили в целлофановый пакет на предмет дальнейшего
исследования. Приехала машина из местного морга, труп погрузили и увезли,
следом уехала и оперативная группа. Мы остались впятером на даче, и не знаю,
как остальные, а я чувствовала себя так, будто целый день копала канаву или
таскала воду для поливки колхозного поля. Да и настроение было, прямо скажем,
фиговое. А чего я, собственно говоря, хотела?
— Пора в Москву, — нарушил молчание Павел. — Алена, может, все-таки
позвонишь своему супругу, сообщишь, что стряслось? Было бы неплохо ему сегодня
побыть с тобой дома. Да, я так и не понял, почему нет Максима.
— Он потерял работу, — невесело ответила Елена, — а два дня назад поехал
со своим другом перегонять машину из-за границы. Я так волнуюсь, на дорогах,
говорят, рэкетиры всякие, бандиты...
Она с надеждой посмотрела на Павла, но тот мрачную картину бесчинства на
дорогах опровергать не стал. Да и не мог, наверное: об этом у нас сейчас знает
любой ребенок дошкольного возраста, а не то что взрослые, разумные люди.
— А Санечка, может быть, уже дома, — слегка оживилась Елена. — Пойду в
правление, позвоню оттуда, еще успею.
Павел молча протянул ей свой мобильный телефон. Нет, мы все-таки еще
очень нескоро привыкнем к чудесам техники. Менталитет — штука не менее тонкая,
чем Восток. Помню, когда у меня только-только появился видеомагнитофон, я
решила посмотреть какой-то очень интересный фильм. Как на грех, телефон в тот
вечер просто взбесился, меня все время отвлекали от экрана, и, когда позвонила
Галка, человек свой и понятливый, я откровенно объяснила ей, что сейчас
говорить не могу, потому что фильм крутится. Галка молчала минуты две, потом
спросила:
— А почему ты не нажмешь на кнопку
пауза
?
С тех пор прошло довольно много времени, я успела освоить не только
видеомагнитофон, но и компьютер, а вот привыкнуть к тому, что можно позвонить
из любого места по совершенно игрушечному с виду аппарату — никак не могу.
Наверное, потому, что у меня самой мобильника нет и вряд ли будет. Зачем он
мне, если я почти все время работаю дома? Вот и у Елены, наверное, те же
проблемы в отношениях с техникой.
Супруга ее тем не менее дома не оказалось. Удалось его разыскать по
рабочему телефону, причем трубку он снял практически сразу. И долго не мог
поверить в произошедшее, а когда поверил, поклялся немедленно бросить все дела
и ехать домой — встречать жену и оказывать ей моральную поддержку. Мы с Галкой
переглянулись и с некоторым облегчением вздохнули: для некоторых мужчин смерть
тещи, пусть и насильственная, вовсе не повод для того, чтобы оставлять свои
занятия. Возможно, этот самый Санечка не так уж и плох. Да и не могла Елена
полюбить абы кого. Или — могла? Любовь, как известно, зла...
В Москву я возвращалась уже в машине Павла, потому что Галка должна была
еще завезти Елену к ней домой, на Земляной вал, а потом ехать к себе, в район
Курского вокзала. Мы же ехали в самый южный из спальных районов Москвы, так что
на каком-то участке шоссе пути наши расходились. Елена тщательно заперла дачу,
в том числе и калитку.
— Молодец, — похвалила ее Галка. — Не хватает еще, чтобы тебе дачу
обчистили...
— Какая разница, — устало вздохнула Елена. — Да и вообще молния дважды в
одно и то же место не ударяет.
Галкины
Жигули
мигнули фарами и исчезли за поворотом шоссе, причем я
испытала чувство невероятного облегчения: еще раз вкусить все прелести
лихачества моей подруги, да еще и в стремительно сгущающихся сумерках, хотелось
меньше всего на свете. Павел, по крайней мере, не делает из езды культа.
Какую-то часть дороги мы проехали молча, потом Андрей спросил меня:
— Ты не слишком перевозбудилась сегодня? Кошмары сниться не будут?
Как правило, мне снятся не кошмары, а один и тот же кошмарный сон. Мне
снится, что возвращается покойный муж и устраивает мне жуткую головомойку за
все те глупости, которые я успела наделать после его смерти. Поскольку выглядит
он при этом абсолютно так же, как выглядел в гробу, а говорит со мной не
разжимая губ и не поднимая век, то эффект от этого сновидения всегда бывает
один и тот же: я просыпаюсь с диким воплем и потом долго пью воду, курю и
прихожу в себя. Несколько раз это случилось при Андрее и, похоже, не слишком
ему понравилось. Теперь вот беспокоится.
— Не знаю, — честно ответила я. — Не хотелось бы, конечно. Выпью на ночь
валерьянки...
— Лучше водки, — подал голос Павел. — Тот самый случай, когда без
пол-литра не разберешься.
— Самые простые дела и бывают самыми загадочными, — поддержал его
Андрей. — Когда убивают политика или там банкира, все понятно: ищи, кому
выгодно...
— Потому и не находят, — хмыкнул Павел. — Не хотят создавать себе
дополнительных проблем.
— Вот я и говорю. А тут — чистый бытовик. Пожалуй, поеду завтра, опрошу
соседей. Вдруг что-то прояснится.
— Мы же ходили сегодня с Галкой, — слегка даже обиделась я.
— Наташенька, — нежно сказал Андрей, — как теоретику тебе, конечно, цены
нет. Вот подожди, издадут твою детективную повесть, мы все ее будем читать как
обязательную литературу, чтобы учиться грамотно раскрывать преступления. Но
практика у тебя хромает. Лучше уж мы с Павлом этим займемся, ты у нас хлеб-то
не отбирай. Елене помочь надо, хотя ее мало утешит, если даже убийца будет
найден. Мать не воскресить...
— Алене действительно надо помочь, — согласился Павел. — И не только в
поисках убийцы. Я тут одну странность заметил... Она позвонила мужу домой, так?
И дома его не оказалось. А потом она позвонила ему на работу. И...
— И он оказался на месте, — буркнула я. — Очень странно, конечно!
— Я заметил номер этого самого рабочего телефона. Он, между прочим,
спутниковый. Человек носит с собой мобильный телефон, а жена, похоже, об этом
даже не догадывается. Иначе в такой ситуации сразу же позвонила бы ему на
мобильник. Логично?
— Более чем, — согласился Андреи. — Почему бы тебе не познакомиться с
этим... как его, кстати, зовут, Наташа?
— Санечка, — ответила я.
— Отчество у него имеется? — максимально терпеливо спросил Андрей.
.— Не помню. То есть не помню какое. Я его в глаза ни разу в жизни не
видела.
— Мужа твоей близкой подруги? — изумился Андрей.
— Ну, она скорее все-таки двоюродная сестра моей близкой подруги. Мы не
очень часто общаемся, в основном через Галку. И у тети Тани я редко бываю...
бывала. Елена вышла замуж года два назад, мне тогда не до развлечений было. А
уж потом — тем более. Думала: съездим за яблоками, восстановим отношения. А оно
вон как обернулось... В общем, мужа Елены зовут Александром, это точно.
— Ладно, это легко выяснить, — махнул рукой Андрей. — Я сам поговорю
завтра с Галкой, от нее в этом плане толку больше, чем от тебя.
— Пообедаете у нас? — спросила я Павла, проигнорировав очередную шпильку
в мой адрес.
— Мы поедем к себе, — чуть ли не впервые за весь день подала голос
Милочка. — У меня все готово, да и отдохнуть нужно. Не обижайся, Наташа.
Я и не думала обижаться. События последних дней изрядно выбили меня из
колеи, так что совместную трапезу я предложила из чистой вежливости, надеясь в
глубине души, что Павел с Людмилой — воспитанные люди и злоупотреблять моим
гостеприимством не будут. Так и произошло.
Мое подавленное настроение не улучшилось и тогда, когда мы с Андреем
сели за стол. Оба здорово проголодались и устали, так что трапеза прошла быстро
и в полном молчании. Я стала убирать со стола, когда зазвонил телефон. Что еще
случилось, интересно?
— Наташка, — услышала я Галкин голос, — твои мужчины у тебя?
— Только один, — ответила я. — А в чем дело?
— У Елены квартиру обчистили. Я так и села. Вот тебе и молния, которая
дважды в одно и то же место не ударяет!
— Украли деньги, шубу, дубленку ее мужа и все украшения...
— То есть драгоценности, — уточнила я.
— Не только. Да их и было, драгоценностей-то! У Елены пара колец и
цепочка, у ее невестки чуть побольше, и все тетины украшения. Даже бижутерию
взяли. Польстился же кто-то!
— Милицию вызвали? — спросила я. В кухню вошел Андрей и как раз услышал
мой вопрос. Глаза у него без преувеличения стали квадратными от удивления. А
мне стало безумно жаль Елену — это же надо, чтобы на одного человека сразу
столько несчастий сыпалось!
— Вызвать-то вызвали, — отозвалась Галка, — да толку чуть. Я тебе из
своего дома звоню, Ленку я у подъезда высадила и тут же развернулась, а то
Тарасов без меня и есть-то ничего не будет. Только доехала — она звонит. Ну а я
сразу про персональных сыщиков вспомнила. Дай трубку Андрею, пожалуйста.
Я удовлетворила ее просьбу, в двух словах пояснив Андрею суть дела. Он
внимательно выслушал Галку, лишь изредка задавая короткие и точные вопросы, а
потом сказал:
— Я позвоню кое-кому, пусть разошлют ориентировку в соответствующие
магазины. Но вообще-то надежды мало, сейчас что угодно можно на любом углу
продать. На том же Старом Арбате, к примеру, человек десять покупают
антиквариат и золото с рук. А уж шуба... Сейчас каждая третья женщина в новой
шубе щеголяет, не будешь же к каждой присматриваться. Лене я позвоню, если
нужно. А завтра поедем с Павлом в Белые Столбы искать свидетелей.
Он положил трубку и тяжело вздохнул:
— Что ты, что твои подруги — все не как у людей. У тебя тогда в диване
нашли радиоактивную капсулу — вполне достаточно для одного человека, правда?
Так нет: немедленно твоя подруга гибнет на пожаре, а тебя начинает преследовать
ее муж, чтобы замести следы своей шпионской деятельности. Все в одном флаконе,
как шампунь с кондиционером. Теперь у Елены убивают мать и тут же грабят
квартиру. Надеюсь, что это дело рук одного и того же человека, хотя вряд ли...
— Кто шляпку спер, тот и тетку пришил? — вспомнила я соответствующий
диалог из
Пигмалиона
.
— Ну, примерно. Посмотри, квартиру грабят тогда, когда все уехали: кто
на дачу, кто на работу. Возможно, совпадение, а возможно, и наводка. Дверь там
наверняка простая, сигнализации никакой, замки копеечные, для начинающих
жуликов. Поняла теперь, почему я так настаивал, чтобы ты у себя стальную дверь
поставила? Больше не жалеешь?
— А я и не жалела, — фыркнула я. — Только у меня брать нечего.
— Да? — саркастически прищурился Андрей. — Видюшник — раз, приемник с
магнитофоном — Два, плейер — три, телефонные аппараты — четыре, опять же шуба —
пять. И те сто долларов, которые ты куда-то засунула, жулики уж точно найдут, у
них работа такая.
— Перестань меня дразнить, — обиделась я, — склероз — это болезнь, а не
черта характера. А шубу У меня не украдут, для нее нужно грузовик заказывать.
Специально.
Шуба у меня замечательная — каракулевая, с норковым воротником, но сшита
она была лет двадцать назад и потому весит не меньше десяти килограммов. Зато
никакой мороз в ней не страшен, хотя передвигаться, конечно, тяжеловато.
— Хочешь, купим тебе новую? — неожиданно предложил Андрей. — Пока деньги
есть.
— А когда следующие будут? Сам говоришь, что в стране кризис...
— Ну, будут когда-нибудь. В крайнем случае возьмешь меня на содержание.
Интересная мысль!
— Ты для этого уже недостаточно молод, а я еще недостаточно стара, —
отпарировала я.
— А склероз? Который болезнь, а не черта характера.
— Да ну тебя, в самом деле, — окончательно обиделась я. — Целый день
надо мной издеваешься. Не надоело?
— Надоело, — спокойно сказал Андрей, — но я просто пытаюсь тебя
растормошить. А то ты все время замираешь и смотришь в одну точку. Мне такая
твоя задумчивость не нравится.
— Другого способа растормошить, как ты выражаешься, не имеется? А потом,
есть о чем задуматься, разве не так? Убийство, ограбление...
Андрей благоразумно прекратил дискуссию и снял телефонную трубку.
— Позвоню Павлуше. Пока еще не слишком поздно.
— Он же у Милочки, — напомнила я. — Имей совесть, не порть другу личную
жизнь. Подожди до утра, наговоритесь всласть. А мне бы завтра поработать
часиков хотя бы шесть. Запущу, потом буду ночами сидеть. Терпеть этого не могу.
Есть у меня такой пунктик: составлять расписание, а потом его выполнять.
Обожаю вычеркивать сделанную работу, а уж перевыполнить собственный план — это
вообще блаженство. То ли дает себя знать капелька немецкой крови, то ли гуляют
гены социалистического образа жизни, когда пятилетку — кровь из носу — нужно
было выполнить обязательно в четыре года, даже если твоя продукция в принципе
никому не нужна. Правда, моя продукция спросом все-таки пользуется — переводные
детективы пока еще покупают. Хотя их в последнее время здорово потеснили
отечественные поделки: от действительно хороших до откровенной белиберды, да
еще написанной на языке пятиклассника. В лучшем случае.
— Работай, — пожал плечами Андрей. — Я уеду, мешать тебе никто не будет.
Хочешь, я вообще пару-тройку дней у себя поживу?
Хочу ли я этого? С одной стороны, неплохо для разнообразия побыть в
одиночестве и соскучиться. С другой, сейчас для этого не самое подходящее
время: вдруг замучат мрачные мысли, а отгонять их будет некому.
— Ладно, снимаю вопрос, — прочитал мои .мысли Андрей. — Как-нибудь в
другой раз. А то ты опять будешь спрашивать, не надоела ли мне. А мне не
хочется, чтобы тебе счастье приносил какой-то там брюнет, как цыганка
предсказала. Не желаю я никаких брюнетов.
Опять зазвонил телефон, и Андрей оживился:
— Может, это Павлуша? Да, я вас слушаю. Говорите, слушаю вас
внимательно. Наташу? Ради Бога. Наташенька, жених звонит, возьми трубочку, будь
так добра.
— Ты же только что не хотел брюнетов, — укоризненно сказала я, не
понижая голоса. — И как мне жить под твоим чутким руководством? Да, я слушаю,
добрый вечер. Чем обязана?
Ирония всегда отскакивала от Масика как горох от стенки. По-моему, у
него и чувство юмора отсутствовало, как таковое.
— Хотел узнать, как твои дела, — последовал безмятежный ответ. — А тебя
целый день нет дома. Почему у тебя трубку опять снимает мужчина?
— Потому что он сидит рядом с телефоном. Скажи мне лучше, что ты делал в
Белых Столбах?
Андрей сделал страшные глаза и помотал рукой перед собственным лицом.
Что в переводе на нормальный язык, по-видимому, означало: опять треплешься не
подумав. Но я-то как раз подумала, что надо спросить моего, с позволения
сказать, жениха, каким образом его изображение оказалось чуть ли не рядом с
трупом.
— Я там не был, — быстро ответил Масик. — Я был в Черноголовке,
— Да? А видели тебя именно в Белых Столбах. Внешность у тебя достаточно
колоритная.
— Ты хочешь сказать, что я красив? — снисходительно вопросил он. — Мне
об этом уже говорили недавно. Одна женщина. Столько комплиментов мне
наговорила, ты себе не представляешь...
Я открыла было рот, чтобы сказать: не следует верить всему, что тебе
говорят, но Масик меня опередил и завершил грустным тоном:
— Лучше бы денег дала!
Если бы я не сидела на стуле, точно свалилась бы на пол от смеха.
Все-таки Масик — это сказка. Венского леса.
— Тебе что, денег не хватает, солнце мое? — спросила, отсмеявшись.
— Почему? — как бы даже обиделся Масик. — Хватает. Но не мешало бы
побольше. Мне, например, для нормальной жизни нужно тысяч пять в месяц.
Долларов, разумеется.
— А не стошнит? — участливо поинтересовалась я.
— От чего?
— От излишеств.
&mdash
...Закладка в соц.сетях
