Жанр: Детектив
Убийство и дама пик
...ины.
Я выключила телевизор и в очередной раз дала себе страшную клятву больше
этот шайтан-ящик не включать ни при какой погоде.
Но что все-таки могло случиться с тетей Таней?
— завладела сознанием
тревожная мысль.
Я снова позвонила Елене. Та старалась не дать эмоциям себя захлестнуть,
но явно обрадовалась тому, что поедет на дачу не одна, а с несколькими
помощниками... Галка ей уже сообщила, что нас в общей сложности будет пятеро.
Три плюс два, как в старой кинокомедии. Только тут смешного ничего не было.
— Жаль, Санечка занят, — в очередной раз вздохнула Елена. — А может, и к
лучшему. У них с мамой отношения как-то не сложились... Она все время ворчит:
он, мол, темная лошадка, а я позволяю водить себя за нос и вообще,
эксплуатировать. Почему? Да, денег он зарабатывает мало, но ведь не
бездельничает же! И вообще, все приличные люди сейчас нищие, богатеют только
проходимцы...
Мысль показалась мне свежей и оригинальной. Интересно, Елена сама до
этого додумалась или озвучила перл ее ненаглядного Санечки? Галка с Тарасовым,
например, стали жить намного лучше, чем раньше, просто потому, что за их работу
наконец-то стали прилично платить. Сама Елена получает на новой работе пятьсот
долларов ежемесячно — то есть явно не бедствует. Я тоже... Впрочем, это не
богатство, с точки зрения любого американского врача или инженера, все мы —
голь перекатная. Только от философских выводов я бы все-таки воздержалась.
Мужчины, приносящие в дом минимум возможного, всегда находили какие-то
оправдания. А уж в отношения тещи с зятем посторонним лучше не соваться.
— Значит, завтра увидимся, — бодро закончила я. — Не нервничай, прими
что-нибудь успокоительное и ложись спать. Утро вечера мудренее.
Банальности — это то, что лучше всего успокаивает других и сильнее всего
раздражает применительно к собственной особе.
По опыту знаю.
Глава 6 ОСЕНЬ В ПОДМОСКОВЬЕ
Наташа
Пока женщина не завоевана, пока ее благосклонности надо добиваться,
любовная игра окрашивается яркими красками азарта. Тщеславие, стремление
одержать еще одну победу овладевает тобой, и о последствиях как-то не думаешь.,
Но вот победа одержана... И обнаруживается, что вчера еще желанная и
притягательная женщина вызывает только одно чувство: нестерпимую скуку. И еще —
раздражение.
Если бы хоть одна догадалась избегать встреч с ним после первого
свидания! Если бы дала ему возможность вновь и вновь пускать в ход все свое
отточенное обаяние! Если бы, черт побери, все они не были так доступны и
податливы! Досадно, когда основные умственные усилия уходят не на то, чтобы
заполучить объект вожделения, а на то, чтобы избавиться от него без особых
хлопот и неприятных сцен.
Будь он волен в своих поступках, близко бы к бабам не подошел. Но ведь
нет же — тянет, как алкоголика к бутылке. Ему лично алкоголь для допинга не
нужен. А вот женщины...
Одержать очередную победу для него пара пустяков. Нужно засыпать женщину
комплиментами. Говорить ей без конца о том, какая она необыкновенная. Хвалить
за каждый чих. А главное — внимательно, слушать ее излияния и поддакивать в
нужных местах. И невнятно намекать на личные проблемы, которые невозможно
разрешить без умной и нежной подруги. Вот и вся хитрость. Рецепт практически
универсальный.
К сожалению, для того, чтобы расстаться с женщиной, универсальных
рецептов не существует. Приходится каждый раз изобретать индивидуальный. Что ж,
не разбив яиц, омлета не приготовишь.
У каждого хобби есть свои издержки.
И была ночь, и было утро — день третий. Третий день абсолютного
безделья: одна книга сдана, за другую еще не садилась, хотя сроки, как всегда,
достаточно жесткие, и в результате через какое-то время придется устраивать
штурмовщину и сидеть за компьютером по восемнадцать часов в сутки. Воистину,
злейшего врага, чем я сама, у меня не было, нет и уж точно не будет.
Мое безделье объяснялось еще и тем, что, помимо очередного перевода, я
сдала в родное издательство и оригинальное произведение — детективную повесть
по мотивам собственных прошлогодних злоключений. Первый блин обычно выходит
комом, но мне почему-то казалось, что уж мой-то первенец будет замечательным. А
поскольку выложилась на создание этого, с позволения сказать, шедевра почти
полностью, при мысли о необходимости начинать очередной перевод романа со
стандартным в общем-то сюжетом мне становилось дурно. Отдыхать время от времени
тоже, между прочим, полезно.
На сей раз нашим с Андреем сборам ничто не помешало. Я исхитрилась не
проспать, телефон молчал , как убитый, кофе не убежал на плиту, которую нужно
было бы немедленно мыть, чтобы гуща не пристала намертво к белой эмали... Так
что около десяти мы в полной боевой готовности ждали своих спутников и ровно
без пяти минут десять раздался телефонный звонок.
— Это Павел, — сказал Андрей, бросив беглый взгляд на часы, и взял
трубку. — Есть. Будет сделано. Спускаемся.
Последнее слово относилось уже ко мне. Судя по всему, Павел звонил из
машины и скоро будет у нашего подъезда. Галку с Еленой мы решили подождать на
улице: моя подруга была достаточно пунктуальна, но не до такой степени.
Первым приехал Павел. Как мне показалось, более кроткий, чем обычно. К
моему глубочайшему изумлению, Милочка действительно была с ним.
Скорее всего, ночь они посвятили выяснению отношений, потому что вид у
них был примерно одинаковый: устало-умиротворенный.
— А кто такая эта Елена? — спросил Павел, когда мы дружно закурили,
чтобы скоротать ожидание.
— Елена — двоюродная сестра Галки, — отозвалась я. — Кузина, стало быть.
Я с ней вижусь редко.
— Про кузину я уже слышал. А чем занимается, сколько лет?
— Врач. Была терапевтом, а теперь — администратор в частной медицинской
фирме, зарабатывает бешеные деньги.
— Бешеные с чьей точки зрения? — Павел, как всегда, жаждал конкретики.
— С моей и налоговой полиции, — удовлетворила я его любопытство. —
Кормит семью. У тети Тани — только пенсия, Еленин сын недавно из армии вернулся
и тут же женился, а муж там какой-то странный, я его никогда не видела, но
похоже, с претензиями и без денег. Стандартный вариант...
Андрей кашлянул, не громко, но, как мне показалось, со значением. Смысла
я не уловила, но от дальнейших субъективных оценок на всякий случай
воздержалась.
— Деньги даром платить не будут, работа у нее сумасшедшая. А возраст...
Твоя ровесница, наверное, но выглядит моложе. Красивая...
Тут я осеклась уже сама и опасливо покосилась на Милочку. Хвалить другую
женщину в присутствии невесты — не слишком умный ход. Но Милочка и ухом не
повела, за что я ее немедленно же зауважала. Терпеть не могу ревнивых женщин!
Во двор завернул знакомый
жигуленок
. Галка была человеком удивительно
консервативным и в своем стальном коне души не чаяла. Те деньги, которые она
вбухала в его ремонт, можно было бы с большим толком потратить на приобретение
вполне приличной иномарки. Нет — ни в какую. Хотя... Если я периодически
разговариваю со своим компьютером, то почему бы Галке не очеловечивать легковую
машину? Имеет право.
Галка с Еленой — двоюродные сестры, но сходства между ними нет почти
никакого. Галка — рыжеватая шатенка с такой пышной шевелюрой, что хватило бы на
трех нормальных женщин. Ухаживать за этой копной — чистое наказание, поэтому
Галка время от времени швыряет расческу или щетку в зеркало и клянется, что
обреет голову и будет носить парик. Но денег на парик ей, вероятно, жалко, так
что все остается по-прежнему.
Елена — жгучая брюнетка с волосами, скрученными узлом, так что и не
поймешь, какие они там на самом деле. По-моему, такая прическа называется
птичья головка
. Один-единственный раз я видела Елену в другом оформлении —
под Кармен. По-моему, именно тогда у нее начался роман с ее Санечкой, но роман
быстро закончился браком, а прическа обрела прежний монолитный вид,
Галка всегда одевается по последней моде и никогда не упустит случая
продемонстрировать стройные ноги: если бы не российский суровый климат, носила
бы мини-юбки круглый год. Елена выбирает юбки только ниже колен, хотя с ногами
у нее, по-моему, полный порядок, и белые блузки — не исключаю, что
накрахмаленные. Даже брюки со свитером на ней выглядят как строгий деловой
костюм.
Галка обожает косметику, особенно губную помаду, и коллекционирует духи,
предпочитая экзотические ароматы, названия которых сплошь и рядом просто не
помнит. Елена даже к духам относится скептически. Иногда мне кажется, что от
нее попахивает ладаном — настолько стерильный образ получается. Но как только
она открывает рот, впечатление меняется на прямо противоположное:
Елена обожает острые шуточки, да и сама может вставить словцо, которое
не всякая цензура пропустит. Галка же, наоборот, говорит так, будто находится в
великосветском обществе, и анекдоты рассказывать не умеет. Один анекдот она,
правда, знает — но и только. Обычно мы его выслушиваем раз в год, когда
собираемся большой компанией. В общем, мои подруги — ходячие иллюстрации к
постулату о том, что внешность сплошь и рядом бывает обманчивой.
— Дамы прибыли, — оповестила я Андрея. — Ты хочешь, чтобы я поехала с
ними или...
— Ценю твою деликатность, — откликнулся Андрей, — но этого явно хочешь
ты. Садись к Галке, а мы поедем следом. Эскортом, так сказать. Благо дорогу я
теперь знаю не хуже тебя.
— Это совсем нетрудно, — отпарировала я, — если учесть, что я вчера по
ней в первый раз ехала.
Павел, который как раз в этот момент подошел к нам, досадливо
поморщился:
— И как вам не надоест пикироваться? Хоть в обществе ведите себя
солиднее. Взрослые люди...
— Пашенька, — пропела я с максимально доступной мне нежностью, — в душе
я ребенок. И зачем мне эта самая солидность, посуди сам? Впрочем, давай спросим
Андрея. Солнце мое, хочешь, я перестану тебя поддевать, а буду только нежно
мурлыкать? С утра до вечера и с вечера до утра?
Андрей в притворном ужасе схватился за голову:
— С ума сошла? У меня диабет начнется! Сама подумай: сладкое круглые
сутки!
Иногда я понимаю, что именно связывает нас с Андреем. Общее
мироощущение, что ли. Точнее, склонность видеть в окружающем скорее комические,
нежели трагические черты и готовность посмеяться прежде всего над собой. Ну а
потом — над самым близким человеком. Не всем это, разумеется, по нутру, многих
активно раздражает, но в данном случае, как говорится,
Джейн нашла своего
Джона
.
Галка с Еленой вылезли из машины и присоединились к нашей маленькой
группе. Подсознательно я отметила, что обе явно нервничают, но изо всех сил
держат себя в руках. Семейная традиция! Даже в тех случаях, когда той или
другой бывало рекордно плохо, они бодро рапортовали родным и близким, что все
как раз прекрасно и изумительно. Пожалуй, я была единственной, с кем Галка
допускала почти полную откровенность и иногда жаловалась на жизненные тяготы.
Елена — никогда.
— Ну и каково мнение компетентных органов?— спросила Галка после первых
приветствий. — Что могло произойти? Дома тетя не появлялась и никому из родных
и знакомых не звонила. Тайна, покрытая мраком.
— Посмотрим на месте, — суховато ответил Павел.
Сухость была продиктована тем, что речь зашла в какой-то степени о его
профессиональных качествах, а в этом вопросе он хиханек не терпел. Галку он как
раз жаловал и частенько прямо или косвенно ставил мне в пример, как образец
логичности и собранности. На что всегда получал стандартный, хотя, возможно, и
не слишком остроумный ответ:
— Не критикуй чужую женщину. Радуйся тому, что она чужая.
Елена с отрешенным видом стояла в стороне. О чем она думала — Бог ее
знает. Ладно, по дороге разберемся. Я заметила, что Павел как-то странно на нее
поглядывает, и несколько удивилась: что это на него нашло? Обычно он женщин
просто не замечает, а уж в присутствии Милы...
— Поехали, — предложила я. — До места еще доехать надо, наговориться и
там успеем.
В этот момент Павел сделал шаг по направлению к Елене и негромко
спросил:
— Алена, неужели это ты? Так вот что это за Елена... Постой, а тетя Таня
— это, значит, Татьяна Георгиевна?
Елена вдруг вспыхнула, лицо ее стало удивленным и растерянным.
— Павлик, — тихо сказала она, — я никак не ожидала тебя встретить. Даже
не сразу узнала. Сколько мы не виделись, лет двадцать, больше? И меня еще можно
узнать? Это приятно...
— Ты совсем не изменилась. Как живешь? Впрочем, Наташа мне в общих
чертах рассказала. А как...
Павел точно поперхнулся, опустил голову и словно через силу закончил
вопрос:
— Как наш сын?
— Максим? С ним все было нормально... до последнего времени. Вырос
здоровым, сильным, умным... было в кого.
Елена усмехнулась и на мгновение помолодела лет на двадцать. Я открыла
рот, но Андрей ненавязчиво наступил мне на ногу и сделал страшные глаза. В
другое время я бы этого так не оставила, но сейчас предпочла не связываться.
Себе дороже.
— Максим решил стать юристом, но не прошел по конкурсу, а на платное
отделение отказался поступать из принципа. Характер, ничего не попишешь. Пошел
в армию, отслужил, слава Богу, без проблем. Вернулся, стал опять готовиться в
институт и тут — точно снег на голову: влюбился без памяти и женился. Учебу
забросил, пошел работать... Впрочем, понять можно. Жена его редкая красавица:
мулатка, но с серыми глазами, прямо фотомодель, высокая... Только странная
какая-то. О прошлом ничего не известно, по ее словам — сирота, перенесла
операцию на горле и говорит только шепотом. А этому дурачку и дела нет: смотрит
на нее влюбленными глазами да исполняет все прихоти. Добром это не кончится,
сердцем чувствую неладное. Я же мать...
— А чем эта красавица занимается?
— Да ничем. Не учится, не работает, дома за собой тарелку не уберет.
Зато тряпки и побрякушки любит до умопомрачения. А так — или дома на диване
валяется с плейером и дамскими журналами, либо нарядится, намажется — и поминай
как звали, без предупреждения, как будто так и надо. А Максим ждет,
нервничает... Не дай Бог, скажет ей слово поперек или попробует удержать дома —
она прямо звереет, швыряет в него всем, что под руку попадает. И все время
требует, чтобы Максим прописал ее у нас. Он бы и рад, да квартира на маму
записана, а она эту красотку терпеть не может и разрешения не дает. Так что
живем весело...
— Ну, мулаткой этой займемся позже. Узнаю про нее все, понадобится —
приструню. С Максимом встречусь, поговорим, пора уже... Только не обижайся,
теперь у тебя разрешения спрашивать не буду. Как твоя мама, кстати, поживает?
Почему такой переполох поднялся?
— Да все было вроде бы ничего, но она на дачу сбежала от нас всех. От
Максима с его красавицей, от моего мужа... — Елена грустно усмехнулась. — Его
она тоже терпеть не может, история повторяется. А сейчас... Что с ней на даче
случилось — ума не приложу. Ты же знаешь маму, она не могла исчезнуть, то есть
не могла куда-то уехать не предупредив. Чует мое сердце... Давай поедем туда,
Павлик, скорее поедем туда. Мы еще успеем поговорить.
— Конечно, конечно. Ты не волнуйся, наверняка ерунда какая-нибудь,
сейчас приедем, и она нас встретит живая и здоровая. Надеюсь, теперь она меня
не выгонит, может, даже самовар поставит. Ну, ребята, по коням, и быстро,
быстро...
Павел подхватил Милочку под руку, точно стараясь этим жестом
компенсировать внимание, проявленное к другой женщине в ее присутствии, и повел
к машине. Милочка успела послать Елене короткий взгляд, причем, замечу,
сочувствующий и доброжелательный. Елена впервые на моей памяти выглядела
растерянной и от этого непохожей на себя. Только Галка сохраняла полную
невозмутимость:
— Поехали, Ленка. Разберемся по ходу. Надо же — как в кино: двадцать лет
спустя.
Мы разошлись по машинам, выехали на улицу, и Галка с ходу врубила такую
скорость, что нас с Еленой прижало к сиденьям, точно в центрифуге. Краем глаза
я заметила, что стрелка одного из приборов легко перевалила за красную зону
справа, а стрелка на спидометре закачалась возле отметки
сто
.
— Спятила?! — заорала я. — Куда ты гонишь? Я еще жить хочу.
— Уймись, — бросила Галка, не отрывая глаз от дороги. — Это я
разгоняюсь. Выедем на трассу, прибавлю скорость...
— Милиция остановит, — с робкой надеждой сказала я.
— А Павел на что? — хмыкнула Галка. — Выручит.
— Ты вроде раньше так не гоняла, — вмешалась Елена, сидевшая сзади.
— Так раньше двигатель был другой. А теперь мне поставили роторный.
Можно до двухсот двадцати догнать. Шепотом.
— Что значит — шепотом? — хором спросили мы с Еленой.
— Темнота! Шепотом — значит бесшумно. Это же легковушка, а не танк...
— Легковышка это, — пробурчала я, стараясь не смотреть на приборы. —
Человек-снаряд, причем неуправляемый. Загремим под фанфары... шепотом.
В этот момент нас обогнал автомобиль Павла и прочно занял позицию
впереди. Что ж, в такой ситуации это было, пожалуй, единственное приемлемое
решение. Теперь, по крайней мере, мы имеем шанс благополучно доехать до места.
— Неприятности от блондина мне на днях напророчили, — поведала я
подругам, слегка расслабившись, так как ДТП нам временно не грозило, — а вот
про шатенку ни слова не было.
— Кто это тебе пророчил? — заинтересовалась Елена.
Галка только хмыкнула. Пророчества, гадания и прочие вещи, от которых ум
за разум заходит, она категорически отвергала. Даже над моей слабостью к
астрологии смеялась, причем достаточно ехидно. Ну и ладно.
— Цыганка, — ответила я, адресуясь исключительно к Елене. — Наплела мне
всякой всячины, я только про блондина уловила. И про то, что спасти меня от
неприятностей должен, наоборот, брюнет. И еще — счастье принести.
— Я цыганкам верю, — сказала Елена. — Мне в юности одна нагадала, что у
меня будет один сын и два мужа. Так и случилось. А где-то полгода назад я
встретила другую около своего дома. Моему счастью, сказала она, угрожает
какая-то женщина, очень ко мне близкая. Пока я от нее не отойду, счастья не
будет...
— Ерунда все это, девочки! — не выдержала Галка. — Блондин, брюнет,
счастье... Кто твоему счастью угрожает, скажи на милость? Я? Наташка? У тебя
других близких женщин вроде нет...
— А мама? — почти беззвучно шепнула Елена. Тут уже возмутилась я:
— Ты сама-то понимаешь, что говоришь? Как мама может мешать твоему
счастью? Ну, не сложились у нее отношения с твоим мужем, так что из этого?
Редко какая теща любит зятя.
— Все, закончили с глупостями, — подвела итог Галка. — Но Павел-то, надо
же! Я все время на него смотрела и думала: кого он мне напоминает? А напоминает
он мне, оказывается, самого себя двадцатилетней давности.
— Ничего не понимаю! — взмолилась я. — Кто кого знает, кто кого кому
напоминает? Вы обе Павла знаете, что ли?
— Знаете? — Елена горько усмехнулась. — Можно сказать и так... Павел —
мой первый муж. Отец Максима.
Если бы я уже не сидела, то села бы непременно там, где стояла, — от
неожиданности. Чего только в жизни не бывает!
— И вы что — с тех пор ни разу не виделись?
— Вообще ни разу не виделись, — подтвердила Елена. — А он сильно
изменился, правда. Галка? То-то ты его не узнала. Впрочем, ты его всего один
раз, кажется, и видела. На свадьбе.
— Нет, — покачала головой Галка, не отрывая взгляд от дороги. — Два
раза. Мы как-то ходили в кино, целой компанией, а потом гуляли. Ты была с
Павлом, помнишь?
— Припоминаю. Но вы все так косились на нас, что больше я его в эту
компанию не приглашала.
— Матерь Божья, — снова не выдержала я, — что же это у вас за компания
была, если вы на Павла косились? И в чем он изменился?
— В чем? — Галка помолчала, пытаясь найти наиболее точную формулировку.
— Да почти во всем. Он стал жестче и в то же время... благороднее, что ли. А,
Ленка?
— Да, пожалуй, — задумчиво протянула Елена. — Мы же совсем молодые были,
когда познакомились. Я кончала медучилище, а он — школу милиции. На каком-то
совместном вечере и познакомились: у нас ведь одни девчонки учились, а у них —
одни парни, друг к другу в гости ходили. Помню...
Елена смотрела прямо перед собой, будто пыталась разглядеть картинки из
прошлого.
— Влюбились мы с ним без памяти... Так нам тогда казалось, а может, так
и было. Решили пожениться. Но моя мама встала на дыбы: он-де тебе не пара!
Галка-то знает мамин характер: прямо Васса Железнова во всей красе. Всю жизнь
она мною руководила, то есть пыталась руководить, а я ужасно этим тяготилась и
все старалась сделать наперекор. Только тайком, открыто — трусила.
— Чем же ей Павел не угодил? — искренне удивилась я. — Порядочный,
умный, верный... Или он тогда другим был?
Елена покачала головой:
— Нет, что ты, просто не был похож на того идеального мужа, которого она
для меня придумала.
Требовался интеллигентный, из хорошей, так сказать, семьи, чтобы языки
знал, в музыке разбирался. Непременно старше меня, с хорошим заработком, а уж
предел мечтаний — медик, занимающийся наукой. Плюс к тому я должна была сначала
закончить институт, а потом уже выходить замуж. В общем, мамочка хотела видеть
идиллию из наших довоенных фильмов: дочка заканчивает институт с красным
дипломом и готовится поступать в аспирантуру, а муж — эдакий профессор с
бородкой и в пенсне — помогает молодой жене, то есть мне, заниматься наукой...
— А что? — стала я развивать ее мысль. — Красиво! Он за роялем вечером
сидит, ты поешь романсы, а вокруг гости млеют и горничная в белом фартуке...
— Наташка, ты опять!— зашипела Галка. — Нашла повод хохмить!
— Да ладно тебе. Галка! — вступилась за меня Елена. — Ведь действительно
бред. Но если мама что-то забирает в голову... А тут — Павлик. Детдомовец, так
что сами понимаете: ни о языках, ни о музыке речи не было. Распределить его
должны были в районное отделение милиции, оперативником. Опером, в просторечье.
И манер, естественно, никаких, а для мамы это, по-моему, было основным
критерием. Да, хороший, да, порядочный, но — не нашего круга. И все, хоть умри!
— Но вы же поженились, — опять ничего не поняла я. — Значит, твоя мама
уступила?
— Она уступит, как же! — хмыкнула Елена. — Просто должен был родиться
Максимка, а мама — гинеколог, про аборты все знала, точнее, про их последствия.
Согласилась, чтобы ребенок без отца не оказался, но сильнее любить от этого
Павла, конечно, не стала. Хотя он тут и ни при чем...
— Новое дело! — ахнула доселе невозмутимая Галка, обернувшись на Елену.
— Значит, Павел вовсе и не...
— Смотри на дорогу, умоляю! — воскликнула Елена. — Угробишь же нас! Ни
при чем в том смысле, что я сама во всем виновата. Я настояла, чтобы, ну... А
Павел-то не железный, да и молодые мы были. Я решила, что все равно выйду замуж
за Павла, как бы там мама к нему ни относилась, ну, словно наперекор ей. Она
меня отговаривала, а я ребенком прикрылась, знала, что тут она отступит. Что ж,
получилось по-моему, да и Павел меня любил, поддерживал...
Я открыла было рот для следующего вопроса, но Елена меня опередила:
— Ты, наверное, хочешь спросить, почему разошлись, если такая любовь
была? Да по моей глупости, наверное. Когда Максимка родился, начались пеленки,
бутылочки, бессонные ночи... Я была уже студенткой, училась на первом курсе
медицинского, там жизнь после лекций бьет ключом, а мне нужно домой — к мужу и
ребенку... Права оказалась мама, не готова была я еще тогда к семейной жизни.
Сначала ссора, потом скандалы. Мама не выдержала, потребовала, чтобы к Максимке
взяли няню. Я обрадовалась, а Павел — на дыбы, говорил, что я плохая мать, что
он не допустит, чтобы его ребенок сиротой рос при живых родителях, и не надо
никаких нянек... А я и в самом деле была тогда мать никакая. Девчонка
девчонкой. Все пришло потом, позже, когда я повзрослела. А Павел на своей
работе сутками пропадал, домой только ночевать приходил, да и то — не всегда. А
мне скучно, обидно, наконец, — у меня кавалеры появились, из института домой
провожали. Кончилось все скандалом, причем, к сожалению, вмешалась мама и
сказала
...Закладка в соц.сетях
