Жанр: Детектив
Убийство и дама пик
...значения. Елена тот
человек, который ей сейчас больше всего нужен.
Они стали разгружать огромную тяжеленную сумку. Да, к этому тоже
наверняка Павел руку приложил. И от этой мысли ей вдруг стало очень приятно,
хотя и немного неловко.
— Господи! Куда ты столько всего натащила! Этим можно полк накормить.
Милочка запихивала в тумбочку пакет с яблока ми и апельсинами, бананы,
плитку шоколада, чай, кофе, сахар, печенье, баночку черной икры.
— А это надо в холодильник, здесь в фольге запеченное мясо, масло, сыр,
творог, сметана — все с рынка, — объясняла ей Елена. — Вот баночка с салатом.
Это я сделала, а мясо Павлуша сам запекал, мне не доверил.
Они вышли, положили огромный пакет в холодильник: в холле по всем углам
сидели кучки людей, но им повезло — парочка, которая занимала уютное место на
подоконнике между двумя кадками с фикусами, стала прощаться, и они заняли их
место.
— Вторая смена, — улыбнулась Елена вслед уходящим молодым людям. —
Устраивайся поудобней и рассказывай все в подробностях с самого начала.
И удивительное дело! Милочка не замкнулась, не насупилась, а тяжело
вздохнула и стала рассказывать. Лучшего слушателя ей и придумать было трудно:
Елена слушала не только внимательно, но и участливо, изредка уточняя отдельные
детали. Когда она дошла до того злополучного утра, нервы ее не выдержали, и
слезы в три ручья потекли по щекам.
— И теперь я просто не могу видеться с Павлом. Как я буду ему в глаза
смотреть?
— Но ты понимаешь, что Павел ничего не знает и винит конечно же за все
случившееся себя. Скрываясь от него и при этом ничего не объясняя, ты
поступаешь еще несправедливее, если можно так выразится, по отношению к нему.
— Но что я ему скажу? Я лучше напишу ему.
— Подожди. Ответь мне сначала на один вопрос. Только сначала подумай л
ответь совершенно честно. Ты любишь его?
— Люблю, — согласилась Милочка, — но я была как будто под гипнозом. И
потом, по сравнению с Аликом все мужчины выглядят такими прозаичными. А тут...
— А тут, я помню, море романтики. Надеюсь, тебе хватит на всю оставшуюся
жизнь. Но самое-то главное, что и Павел любит тебя. А если человек любит
по-настоящему, то он все поймет и не только простит, но и никогда не вспомнит,
никогда не попрекнет ничем. Я сама поговорю с Павлом, все ему объясню. Но ты
должна понять еще одну вещь. Если ты сама будешь все время про это помнить и
постоянно казнить себя, то ничего хорошего из этого не выйдет. Через несколько
дней он сможет тебя забрать отсюда, а твоя задача съесть все, что я принесла, и
ни о чем не думать.
— Для того чтобы это съесть, надо жевать не переставая все двадцать
четыре часа, — улыбнулась Милочка.
— Лучше жевать, чем плакать. Все, я пошла, а ты принимайся за работу,
жуй. — Она поцеловала ее и быстрым шагом пошла к выходу.
— Стой, Лена! Я даже не спросила, как ты сама, как Максим?
— Все нормально, а подробности — когда будешь дома.
Милочка пошла в палату, достала из тумбочки пакет с фруктами и стала
честно их поглощать, но окончательно избавиться от грустных мыслей ей не
удалось, хотя они стали теперь как-то спокойнее, умиротвореннее. Милочка явно
пошла на поправку.
Выйдя из больницы, Елена села в машину поджидавшего ее Павла.
— Ну что? — Павел очень старался быть сдержанным, но ему это плохо
удавалось.
— Завтра сможешь навестить, но сегодня лучше оставить ее в покое, чтобы
не было сильной эмоциональной нагрузки. Ты с врачом говорил?
— Говорил. Здесь полный порядок. Аркашка надежный товарищ, как обещал,
так и будет, — карту на нее не завели, она считается просто его больной, его
знакомой. Соответственно, на учет ее не поставят и через пару дней я смогу ее
забрать. Деньги для сестер я ему отдал. А как с ним расплачиваться —.даже не
знаю. Не деньги же ему совать. Просто в ресторан отвезти — это вроде само собой
разумеется, но этого мало, надо подумать, может, я ему тоже могу чем-нибудь
помочь. Кстати, у него очень больна мама, может, ему нужны какие-нибудь
лекарства, которые нигде днем с огнем не найдешь, кроме как в твоем заведении?
Что ты думаешь?
— Это можно будет сделать, только узнай какие.
— Ну так, может, все-таки расскажешь, о чем вы говорили?
К удивлению Елены, в голосе Павла ей послышался плохо скрываемый страх.
Как же он ее любит! И какого мужика я по собственной глупости
упустила
, — подумала она, правда без всякой зависти. И стала подробно
пересказывать все, в чем ей исповедалась Милочка.
— И ты был прав, когда говорил, что она уникальное создание. Ей бы
родиться на век раньше, в наше время она как-то плохо вписывается. Но тебя она
любит, поэтому и видеть не хочет. Боится тебе в глаза посмотреть. И знаешь, кое
в чем ты тоже виноват. Если уж ты влюбился в такое неземное создание, то надо
соответствовать, читай побольше, кроме пользы, для тебя от этого ничего не
будет.
Павел выслушал рассказ Елены молча, только желваки перекатывались по его
лицу.
— Значит, телефон этого негодяя у нее есть, фамилии она не знает, а
зовут его Алик. Тогда сделаем так. Я сейчас завезу тебя домой, а сам поеду к
ней за ее записной книжкой. Действовать надо быстро, пока он и вправду не
опубликовал это все.
Елена опять удивилась, как мгновенно Павел ухватил самую суть. И
подумала — в который раз! — что ее нынешнему мужу, обожаемому Санечке, было бы
неплохо хоть в чем-то походить на Павла. Но теперь она уже испугалась этой
мысли и усилием воли отогнала ее. Что было, то было, и слава Богу, что теперь
они смогут просто дружить, а у Максима будет настоящий отец. Придется
рассказать ему правду, ничего, он взрослый, совсем уже мужчина, поймет. Он ведь
всегда ее так хорошо понимал и так переживал за нее...
Через три дня Павел, как и обещал, привез Милочку домой. Она была еще
слаба и бледна, голова кружилась и немного болела. Со страхом заглянула в
ванную, но там было, как всегда, стерильно чисто и ничто не напоминало о
происшедшем. Холодильник был забит продуктами, обед стоял на плите.
— Мне сейчас обязательно надо уехать, хотя, честно говоря, очень не
хочется оставлять тебя одну. Дай слово, что не будешь совершать никаких
подвигов, а пообедаешь и ляжешь в постель. Поспи — это будет лучше всего.
Можешь почитать, только что-нибудь легкое. Вот смотри, Натальину книжку сегодня
купил, можешь ей позвонить, сказать, что поступила в продажу, а то она по
неделям из дома не выходит, наверно, и не знает. Кстати, очень милый
детективчик, это тебя развлечет....
Сказал и сам испугался. Ведь и у нее должна была бы выйти книга... Но с
Милочкой было все в порядке, и он облегченно перевел дух.
— Телевизор можешь посмотреть. У нас все будет хорошо. Правда, все
наладится, честное слово.
Павел нежно поцеловал ее и ушел.
Побродив немного по комнате. Милочка пошла разогревать обед. На душе
было легко и спокойно. Пообедав, она поняла, что очень устала, и решила
последовать совету Павла и лечь поспать.
Как хорошо, что тем утром успела застелить постель свежим бельем,
сейчас мне это было бы просто не под силу
.
Она откинула одеяло и с удовольствием улеглась — да, это вам не
больничная койка! Заворочалась, устраиваясь поудобней. Что-то ей мешало,
врезалось в бок.
— Вот принцесса на горошине, право! — усмехнулась она. — Уже маленькая
складочка бока намяла.
Она провела рукой по простыне, пытаясь разгладить складочку, но это была
не складка, там явно что-то лежало. Милочка приподняла край простыни, с
удивлением увидела довольно крупную цепочку, совершенно ей незнакомую, которая
уходида в щель между кроватью и стеной. Сначала она просто недоуменно ее
рассматривала, потом осторожно потянула, и из щели выполз конец, на котором
висел плоский зеленый камешек в простой серебряной оправе.
Что это? Откуда? Как это могло попасть в мою кровать?
И тут перед глазами всплыла картина той злосчастной ночи, когда Алик
надел на нее этот подарок, видимо, плохо застегнул цепочку, и кулон завалился
за кровать, а утром, меняя белье, она не заметила лежащую поперек цепочку.
Первым порывом было сразу выбросить эту вещь, но, поднеся поближе к
глазам, чтобы рассмотреть его, Милочка увидела необыкновенную картину в этом
камне: темно-зеленый лес склонился над светло-зеленой водой, косой черный парус
скользит по ней, вдруг ей почудилось, что она слышит тихий плеск волны и кто-то
тихим голосом поет в лодке. Камень буквально заворожил ее.
Не могу я выбросить такую красоту, не знаю, откуда у этого подонка
такая вещь, но она просто волшебная. Наверно, тоже украл у какой-нибудь
несчастной. Но и носить его тоже не смогу. И что же с ним теперь делать,
спрашивается? Знаю что, придумала!
Она взяла сумку, с которой всегда ходила, из потайного кармашка вынула
старенький кошелечек. Там лежала маленькая дешевая иконка Серафима Саровского и
медный нательный крестик.
Эти вещи принадлежали ее матери, она всю жизнь скрывала, что была
верующая. Милочка нашла этот кошелек только после ее смерти и с тех пор всегда
носила его с собой. Теперь она аккуратно завернула в салфетку найденный кулон и
положила туда же.
Пусть этот необыкновенный голос с лодочки бережет меня от таких ошибок,
какие я сделала
, — подумала она и, вполне успокоенная, улеглась и вскоре
заснула.
Впервые за эти несколько безумных суток она спала как ребенок — без
тяжелых сновидений и слез.
Глава 17 КОЛЕЧКО НА ПАМЯТЬ, КОЛЕЧКО...
Наташа
Грибов в осеннем лесу было уже не много, но грибники пока еще не
перевелись. Впрочем, есть фанаты этого дела, готовые искать заветные трофеи
чуть ли не до декабря. Вот и неприметный пожилой человек в высоких резиновых
сапогах и куртке неопределенного цвета, с непременной сучковатой палкой в руках
брел ранним — хотя и не слишком — утром по давно облюбованному им лесочку,
пристально всматриваясь себе под ноги.
То, что он внезапно увидел в двух шагах от себя, мало походило на грибы.
Больше всего это походило на... Абсолютно в принципе неверующий человек,
непроизвольно осенил себя крестным знамением и уж потом подошел ближе, чтобы
убедиться. А когда убедился, потрусил к дороге, чтобы добраться до ближайшего
населенного пункта и известить власти о находке.
В милиции мало обрадовались тому, что в лесу, в семи километрах от
города Боровска, обнаружен труп молодой женщины с проникающим ранением правого
виска. На всякий случай подняли заявления о розыске пропавших и страшно
удивились тому, что женщина с такими приметами в нем числится. Удивление,
впрочем, было приятным, потому что никаких документов на трупе не имелось и
опознание его представлялось сомнительным. А так — вся информация, просто мечта
оперативника.
Пожилой же грибник, расписавшись, где надо, и оставив свои паспортные
данные, вышел из отделения, прошел пару километров по дороге в сторону Москвы и
сел там в совершенно неприметную машину — одну из тех списанных
Волг
, которые
табунами бегают по дорогам России в последнее десятилетие. Сел, достал
мобильный телефон и коротко доложил:
— Обнаружили. Опознали.
Абонент грибника, по-видимому, остался доволен сообщением: пожилой
человек удовлетворенно улыбнулся, сказал:
Слушаюсь
, убрал телефон и не спеша
поехал в сторону Москвы.
По странному совпадению тем же утром возле пруда Царицыно обнаружили
тело еще одной женщины, лет тридцати — тридцати пяти, тоже без документов,.но в
розыске не числящейся. Его отвезли в ближайший морг и положили'среди
полуторадесятка таких же неопознанных бедолаг, собранных за эту ночь в одном
только спальном районе мегаполиса.
Если бы первую и вторую женщину положили рядом, то сразу же бросилась бы
в глаза одна странность: на первой были серьги, недорогие, но явно
нестандартные, а на второй брошь, сделанная из того же камня и рукой того же
мастера. Но поскольку обеих женщин разделяло не менее двухсот километров, то
сравнивать, понятно, никто ничего не стал.
В то утро мне предстояло переделать массу дел: купить свою долю
продуктов для намечавшегося у Елены девичника в честь выздоровления Милочки и
торжественного принятия ее в нашу компанию, а также что-нибудь в собственный
дом, потому что последние дни выдались напряженными, я по двенадцать часов
сидела у компьютера и все-таки исхитрилась сделать работу в назначенный срок.
Зато есть в доме было, прямо скажем, нечего, поскольку Андрей носился по своим
хлопотным сыщицким Делам и ничем помочь мне не мог, а вернувшись домой, падал
на тахту и засыпал как убитый, о еде Даже и не заикаясь. Что лишний раз
подтверждает справедливость французской поговорки:
Кто спит, тот обедает
.
Первым же делом нужно было отвезти рукопись в издательство, чем я и
занялась спозаранку. Потом вернулась в родной спальный район и накупила на
рынке столько всякой всячины, что с трудом дотащила сумки до дома. Утешала я
себя при этом тем, что за мной обещала заехать Галка, что-то делавшая в моем
районе в сфере своей архитектуры, так что к Елене я поеду с комфортом, на
машине, как белая женщина.
Зайдя в подъезд, я, как всегда, попыталась решить несколько задач
одновременно: снять перчатки, нажать на кнопку лифта и достать ключи от
квартиры. Когда мне удалось избавиться от перчаток и запустить подъемный
механизм, выяснилось, что обе тяжеленные сумки с продуктами намертво врезались
мне в ладони и посему нет никакой возможности открыть боковой карман той сумки,
которая висела у меня через плечо, чтобы вытащить ключи. В результате я
взмокла, как мышь под метлой, и, пока добралась до родного седьмого этажа, была
на грани нервного срыва.
Дверь лифта наконец открылась, я вывалилась на лестничную площадку, да
так и застыла с открытым ртом в состоянии полного ступора. У моей двери стоял
Масик собственной персоной. Одной рукой он ожесточенно давил на кнопку звонка,
а другой — дубасил в эту же самую дверь. Стальную, между прочим.
Обернувшись на шум лифта, Масик продемонстрировал мне искаженное
бешенством лицо, что явно не предвещало ничего хорошего. Таким я его еще
никогда не видела — скорее он страдал некоторой ограниченностью мимики, — и в
моей непутевой голове молнией пронеслись все предостережения Андрея.
— Что это значит? — раздался даже не крик, а какое-то полурычание,
полушипение. — Как ты могла уйти, если я должен был прийти к тебе? Ты должна
была готовиться к моему приходу...
— Что? — только и смогла я спросить. Слов, как таковых, у меня не было.
Остались одни буквы, из которых я выбрала наиболее приличные.
— Ну краситься там, одеваться... Готовиться! Тут Масик взглянул на
сумки, которые я так и держала в онемевших руках, и взгляд его несколько
смягчился, а лицо обрело прежнее неподвижно-надменное выражение, которого я не
боялась.
— А, я все понял! — объявил он. — После ЗАГСа нужно будет отметить. Это
ты правильно решила. Что купила? Шампанское взяла?
Я наконец обрела полноценный дар речи:
— Какое, черт побери, шампанское? Какой ЗАГС? Ты что, совсем с ума
сошел? Почему ты сваливаешься мне как снег на голову да еще устраиваешь
какой-то детский крик на лужайке? Приперся сюда без звонка — терпеть этого не
могу! — да еще дверь ломаешь...
— То есть как это не звонил? — снова побагровел Масик. — Я тебе с утра
оставляю на автоответчик сообщения, что мы сегодня идем в ЗАГС...
— Зачем? — тупо спросила я.
Ответ меня мало интересовал: мне стало вдруг по-настоящему страшно.
Глаза моего экстравагантного поклонника стали просто безумными: в таком
состоянии я его никогда еще не видела. Я стала судорожно вспоминать все, что
когда-либо залетало в мою голову относительно правильного поведения с
психически неадекватными особями в момент возбуждения, но сообразила только,
что надо говорить как можно спокойнее, даже где-то равнодушно. Чтобы не
провоцировать, стало быть, на дальнейшие эксцессы.
— Я не прослушивала еще автоответчик: очень рано ушла из дому. Не ждала
никаких звонков, вот и ушла...
От монотонности моего голоса в сон стало тянуть даже меня самое. Масик
вроде бы слушал меня почти внимательно, и цвет лица у него постепенно приходил
в норму.
— Мы ведь с тобой поссорились, верно? Ты мне сказал, что у тебя есть
девушка Анна, в которую ты влюбился. Больше с тех пор ты мне не звонил. Почему
теперь ЗАГС?
Последняя фраза была совершенно лишней, в чем я не замедлила убедиться:
— Анна замужем. Все или замужем, или женаты. Один я не замужем и не
женат. Мы с тобой поженимся. У нее есть муж, у тебя есть муж, у меня будет
жена. Мы все сравняемся. Я за тобой уже давно ухаживаю, мама о тебе знает и
одобряет мой выбор. Ты же все равно моя невеста. А наша ссора в парке — это
ерунда. Мне мама все объяснила. Ты просто приревновала меня к Анне. А раз
ревнуешь, значит — любишь. Теперь нам надо пожениться. Я даже кольцо
приготовил.
Он порылся в кармане и, к моему неописуемому ужасу, протянул мне
какое-то кольцо. Слава Богу, не обручальное... то есть ничего хорошего и в
этом, конечно, не было. Я заметила большой зеленый камень в серебряном, что ли,
ободке. Пока я судорожно пыталась найти нужные слова, Масик сделал шаг вперед и
попытался схватить меня за руку. Тут я очнулась от шокового состояния, стукнула
своего новообретенного
жениха
по руке так, что кольцо покатилось по
лестничной площадке, и разразилась темпераментным монологом, начисто забыв, что
нужно говорить медленно и спокойно. Если честно, я почти орала:
— Не трогай меня! Ты меня достал! Ты сумасшедший, никуда я с тобой не
пойду! И вообще я замужем, тысячу первый раз тебе говорю, что у меня есть муж,
я его люблю! Не хочу тебя больше видеть, отстань от меня, сделай так, чтобы я
тебя долго искала и не нашла! Не думала я тебя ни к кому ревновать, хоть к
Анне, хоть к Ханне, хоть к Марье Иванне! Мне по барабану, наконец, с кем ты
встречаешься и что ты вообще делаешь! Убирайся и никогда больше не приходи!
— Анна! Она меня любит, а не мужа! А он ее где-то прячет. Но я найду ее
и убью! Ты еще увидишь! Ты еще пожалеешь! — Масик, в свою очередь, разорался
так, что даже начал слюной брызгать. — Мы все равно будем вместе! Анна! Я убью
твоего мужа! И мы опять будем вместе!
Кому он это кричал? По-моему, он уже принимал меня за другую — за эту
самую красотку Анну. А может быть, за кого-то еще.
Вдруг Масик сорвался с места и, продолжая что-то выкрикивать, помчался
вниз по лестнице. Я обессиленно привалилась к стене и, не веря собственным
ушам, слушала удаляющиеся прыжки и крики, а потом внизу гулко бухнула входная
дверь. И наступила тишина.
Удивительное дело! Ни одна дверь в подъезде не открылась, никто не
поинтересовался, что за странные, дикие звуки несутся с седьмого этажа. На
редкость нелюбопытный народ пошел, право.
Очнувшись, я поторопилась скрыться за спасительной дверью своей квартиры
— мой дом, как ни крути, действительно моя крепость, — чтобы уже оттуда в
случае чего вызвать милицию. Пока отпирала дверь, под ногу мне попало что-то
твердое. Кольцо! Я подняла его, машинально сунула в карман (не валяться же
ювелирным изделиям на лестничной площадке!) и укрылась в спасительной тишине и
одиночестве своих апартаментов. Только заперев за собой дверь, я обнаружила,
что обе сумки у меня висят на одной руке, причем их ручки чуть ли не вросли в
мою многострадальную ладонь. Как я при этом исхитрилась что-то делать руками —
уму непостижимо. Действительно, возможности человеческого организма в
экстремальных ситуациях изучены еще далеко не до конца.
Отдышавшись и восстановив кровообращение в кистях рук, я прошла в кухню
к окну и стала рассматривать злополучное кольцо. К счастью, его скорее можно
было бы отнести к разряду бижутерии, нежели к драгоценностям: такие перстни,
получше или похуже, десятками продают на московских художественных ярмарках или
вернисажах. Красивый большой зеленый камень, без граней, с каким-то тонким
рисунком. И что мне теперь делать с этой ювелиркой?
Лучше всего, конечно, просто вернуть... Черт дело в том, что это —
далеко не просто. Встречаться с ним еще раз — такого потрясения я больше не
выдержу. Позвонить его маме? Не факт, что и она оценит ситуацию адекватно.
Ладно, подожду, может, успокоится мой неизбывный...
Тут мне померещился какой-то шум на лестничной площадке, и я на цыпочках
прокралась к двери. Заглянула в глазок — никого. Нервы, нервы. Но вообще-то
после таких сюрпризов нервы могут не выдержать даже у суперхладнокровного
удава. Ладно. Оставлю кольцо пока у себя, покажу Андрею, посоветуюсь. Может
быть, он его и вернет? А что, мысль интересная.
Но еще интереснее ничего не рассказывать, а просто надеть это кольцо на
сегодняшний вечер — заметит Андрей или нет? Порой у меня складывалось
впечатление, что ему было совершенно все равно, во что одета его подруга,
удосужилась ли она подкраситься и сделать прическу или несколько дней сидит
дома немытая и нечесаная, заканчивая очередной перевод. Ну, умытая, конечно, и
причесанная, но так, для порядка. Вот Павел, кстати, сразу замечает, если на
его Милочке появляется что-то новое или меняется цвет лица. Любит... А Андрей?
Решено! Проверю сегодня же, кто я ему: любимая женщина или портянка.
Надену черную водолазку и зеленую юбку. Прекрасный фон для этого кольца. Галка
обязательно заметит и одобрит. Кстати, пора начинать собираться, иначе моя
пунктуальная подруга с меня шкуру сдерет — и будет права.
Я лихорадочно стала собираться: перекладывать те продукты, которые
предназначались для дома, из сумок в холодильник, а остальные — складывать
покомпактнее, наводить на себя марафет и писать Андрею записку о том, где я
буду находиться в ближайшие несколько часов, чтобы он меня не потерял. Он стал
такой рассеянный, что иногда даже меня в этом деле обставлял. Впрочем, понять
было можно: убийство тети Тани оставалось нераскрытым, у Павла — трагедия на
личном фронте.
Когда до приезда Галки оставались считанные минуты, оба друга явились
как снег на голову и объявили, что намерены весь вечер просидеть тут и
поработать головой, а не ногами. А поскольку, кроме головы, им еще требовался
телефон, то они очень резонно рассудили, что нечего звонить по бешено дорогому
мобильнику, а следует воспользоваться пока еще практически бесплатным домашним
телефоном.
— Да и есть очень хочется, Наташенька, — довершил объяснения Андрей.
У меня буквально опустились руки.
— Мальчики, сейчас за мной приедет Галка. Мы же собрались устроить
девичник. Я не успею...
— Ладно, — вздохнул Андрей, — сейчас сбегаю в магазин...
— Не надо! — быстро сказала я. — Продукты закуплены в невероятном
количестве, холодильник ломится. Я приготовить не успеваю...
— Да что ты, в самом деле, Андрюша, — недовольно сказал Павел, — неужели
два мужика при наличии продуктов помрут с голоду? Все приготовим за несколько
минут. А Наташа пусть едет, в конце концов, мы же не предупредили...
— Ты настоящий рыцарь, Пашенька, — восхищенно сказала я. — Если бы не
Андрей, я бы тебя, ей-богу, полюбила смертельной любовью. На всю жизнь.
— Тогда это не надолго, — усмехнулся Павел. — Ты бы меня своими
шуточками за месяц бы на тот свет отправила. Так что все к лучшему.
В этот момент раздался звонок в дверь. Галка прибыла секунда в секунду,
как самолет компании
Эр-франс
.
— Есть какие-нибудь новости? — спросила она с порога у наших
пинкертонов.— Наташка, чашку кофе! Иначе до вечера не доживу. Ноги гудят и
вообще... Мальчики, не обращайте внимания, понимаю, что веду себя неприлично,
но похожу босиком... Так есть новости?
— Кое-что... — начал было Андрей, но Павел его перебил:
— Пока — ничего определенного. Вот поработаем сейчас, помозгуем, сделаем
несколько телефонных звонков. Тогда, может быть... Вечером заедем за нашими
дамами, если будут новости — сообщим. А нам кофе будет?
— Будет, — ответила я и стала собирать на стол. Когда все расселись, я
вспомнила про кольцо, демонстративно положила руку на стол и поиграла
пальчиками. Андрей, естественно, даже ухом не повел.
— Откуда у тебя это кольцо? — услышала я голос подруги.
Молодец Галка. Хоть она заметила. Но что за странная постановка вопроса:
неужели мне никто кольца подарить не может?
— Когда тетя Таня успела его тебе подарить? Какое счастье, что хоть оно
у тебя осталось! Я онемела. При чем тут тетя Таня?
— При чем тут тетя Таня? — спросила яуже вслух
...Закладка в соц.сетях
