Жанр: Детектив
Убийство и дама пик
...Муж не поймет.
— А вы скажите ему, что у вас заболела голова, вы ушли пораньше и решили
часть дороги пройти пешком. А я вас потом провожу. Кстати, можно действительно
часть дороги пройти пешком. Вы где живете? Да что такого смешного я опять
сказал?
Я представила себе, как мы проходим пешком
часть дороги
от самого
центра Москвы до Орехова, ее южной окраины, и на меня снова накатил приступ
безудержного веселья. Теперь уж я точно знала, что ничего из запланированного
со мной у Александра не выйдет. Провожать даму в Орехово-Борисово может только
влюбленный. Или сума- сшедший. Первым тут и не пахло, а второй был как бы
лишним. Вакантного места сумасшедшего у меня нет. Давно занято Масиком.
— Я живу в Орехове-Борисове, — сказала я, наслаждением наблюдая, как
вытягивается лиц моего собеседника. — Пешком все-таки далековато. Вот если бы у
вас была машина...
— Я же не смогу садиться за руль, если мы пойдем в ресторан!
Логично. Не сможет. А главное — не захочет.
— Но если вы сегодня заняты, — продолжил он как ни в чем не бывало, — то
давайте встретимся в другой раз. Погуляем. Посидим где-нибудь. Обсудим сюжет
вашей новой книги, подумаем, что делать с моей. Я бы очень хотел сделать серию
ваших фотопортретов...
— Надеюсь, не обнаженных? — ляпнула я не в силах отделаться от
параллелей с Масиком.
Ляпнула — и страшно изумилась эффекту от этой в общем-то не самой умной
фразы. Александр как-то весь подобрался, от сахарной приторности не осталось и
следа, и на меня глянули холодные и злые глаза чем-то обеспокоенного человека.
— Уверяю вас, мадам, такая мысль мне даже в голову не пришла, — с
подчеркнутой изысканностью произнес он. — А засим прошу прощения. Я вдруг
вспомнил, что сегодня у меня еще одно чрезвычайно важное мероприятие. Благодарю
за волшебный вечер.
Спасибо за внимание, простите за беспокойство, извините, что без
скандала обошлось
, — вертелось у меня на языке, но я его благоразумно
прикусила. Вечер, конечно, удался: будет что рассказать Галке.
Александр чрезвычайно церемонно приложился к моей руке и пружинистым
шагом покинул помещение. Я поплелась в фойе, решив выкурить еще одну сигарету.
И увидела, что Андрей уже ждет меня там, причем вид у него не самый
приветливый.
— Что за тип с тобой сейчас простился? — спросил он с ходу. — В первую
минуту мне показалось, что ты притащила сюда Масика.
— Мне тоже так показалось, только, к сожалению, не в первую минуту, а
позже. Этот тип написал роман и интересовался, не могу ли я помочь с
публикацией.
— Все пишут романы, прямо поветрие какое-тo — проворчал Андрей уже менее
сердито. — Оперу вот только никто не пишет, приходится самому до всего
докапываться. Поедем домой устал.
— Поедем, — охотно согласилась я. — Ты что нибудь раскопал?
— Да. Только давай без обид. Скоро к нам при-.едет Павел, и я все
расскажу вам обоим сразу А пока помолчим.
Не хочу себя хвалить, но на обратном пути я совершила подвиг. За
тридцать с лишним минут езды не проронила ни единого слова. Даже случайно.
Наверное, я действительно по-своему люблю Андрея, если оказалась
способной на такое. Правда, была еще одна причина того, что я всю дорогу не
открывала рта. Пока Андрей отпирал машину, я заметила, как в нескольких шагах
от нас мой недавний собеседник разговаривал с высокой и стройной женщиной,
которая мне сразу кого-то напомнила. Рядом с ними стояла шикарная иномарка с
включенным мотором, за рулем которой кто-то сидел Быстро же, однако, он нашел
мне замену! Но где, черт побери, где я могла видеть эту девицу? Нас они не
заметили, возможно к счастью.
Потому что почти возле самого дома меня осенило: я видела ее на
фотографиях. На тех, что стащила у Масика и на той, которую рассматривала в
квартире Елены. Это была... Марианна! Замечу — исчезнувшая из мужниного дома
несколько дней назад. А этот красавец еще спрашивал, откуда берутся сюжеты для
детективов.
Глава 14 СПЛОШНЫЕ НЕПРИЯТНОСТИ
Наташа
фортуна снова поворачивалась к: нему лицом. Оставалось только избавиться
от надоевшей ему ненормальной истерички — и все пойдет великолепно. Наконец-то
он действительно встретил женщину своей мечты: не просто красавицу, не просто
умницу, но и — это, наверное, было главным! — по-настоящему богатую женщину. О
том, чтобы привести ее в свое коммунальное убожество, и речи быть не могло,
впрочем, это и не понадобилось. Снимаемая ею квартирка в самом центре Москвы
поражала воображение своим изысканным дизайном. А к тому же имела огромный
плюс: черный ход, о котором невозможно было догадаться.
Организовано все было простенько и со вкусом. Через дорогой массажный
салон проходили на заднюю лестницу трехэтажного, дореволюционного еще дома. А
на третьем этаже нужно было нажать неприметную панельку в стене. И дорога в рай
оказывалась открытой. Охранники могли сколько угодно поджидать свою хозяйку у
входа в салон: она действительно всегда появлялась именно из этих дверей. А что
происходило в течение нескольких часов двумя этажами выше, хранилось в еще
большей тайне, чем местонахождение пресловутого золота партии.
Да, от этой женщины ни один человек в здравом Уме и твердой памяти
добровольно не откажется.
Теперь нужно как можно крепче привязать ее к себе — и дело в шляпе. А
остальных — задвинуть на самую периферию жизни, до лучших времен... если они
когда-нибудь наступят. А еще лучше — совсем задвинуть куда-нибудь.
Лучшее, как известно, враг хорошего.
Наша скромная трапеза подходила к концу, когда телефон ожил. По тому,
как стремительно Андрей схватил трубку, я поняла, что все это время его мысли
были заняты только Павлом и его проблемами. Нет, все-таки мужская дружба
великое .дело!
— Павел? Ну что? В какую? Несколько дней? Понятно! Тогда давай приезжай.
Не выдуривайся, иначе я к тебе поеду. Там тебе сейчас делать абсолютно нечего,
завтра навестишь. Ты слышишь меня — немедленно к нам. Нельзя быть одному... С
ума сошел? Наташа нормальная женщина, а не стерва какая-нибудь. Жду. Давай,
старик, все остальное при личной встрече. Ты где? Понял. Значит, минут через
сорок. Все, я пошел за бутылкой. Давай.
Андрей положил трубку и схватил сигарету. Из моей пачки, чего в принципе
никогда не делает, потому что терпеть не может мою любимую
Яву
. Говорит, что
это — отличное средство для морения тараканов, а я — извращенка с дурным
вкусом. Более того, он попытался поджечь фильтр, потому что сунул сигарету в
рот не тем концом. Тут уж я не выдержала.
— Так у тебя ничего не получится, — мягко заметила я. —'Закури
по-человечески.
Я с трудом сдерживала распиравшее меня любопытство. Что там, черт
побери, случилось? Но пока Андрей в таком состоянии, к нему лучше с вопросами
не приставать.
Он тем временем лихорадочно пересчитал наличность в кошельке.
— Кроме водки нам что-нибудь нужно? — спросил наконец.
— Купи хлеба. Я нажарю картошки и открою банку сардин. Сойдет?
— Сойдет. Ему сейчас нужно выпить стакан водки, а все остальное —
детали. Просто плотно закусить, а чем — не важно. Все, я побежал.
Хлопнула входная дверь, и я осталась наедине с картошкой, которую нужно
было почистить и нарезать, а также с мыслями, которые нельзя было назвать
однозначными. С одной стороны, пропали мои надежды на спокойный вечер у
компьютера, а затем, возможно, перед телевизором с Андреем. За событиями
последних дней мы как-то редко стали общаться на привычные и любимые нами
обоими темы. Но с другой стороны, именно Павел сделал очень много, чтобы
вытащить меня из неприятной ситуации. Проще говоря, спас мне жизнь, а долг, как
известно, платежом красен. И Андрей правильно сказал, что я — нормальная
женщина, а не стерва какая-нибудь. Бываю/правда, но не в такой же ситуации!
Андрей вернулся практически мгновенно и молча уселся на кухне,
напряженно прислушиваясь к звукам на лестнице. Так что дверь он открыл в ту же
секунду, в которую Павел коснулся кнопки звонка.
Сказать, что Павел выглядел плохо, — значит ничего не сказать. Он словно
похудел на несколько килограммов, почернел, губы были сжаты так, что рот
превратился в узкую щель. За такой короткий отрезок времени! Невероятно, но тем
не менее факт оказался фактом, и я впервые увидела, что Павел — никакой не
супермен со стальными нервами и железной выдержкой, а обычный человек. Что,
черт побери, случилось с Милочкой?
Андрей тут же подтолкнул Павла в сторону кухни, усадил, налил ему стакан
водки, а себе плеснул в рюмку. Про меня он напрочь забыл, но надо сказать, что
водка — это было последнее, чего мне хотелось в данной ситуации. Так что я даже
не обиделась.
— Ну, залпом! — скомандовал Андрей, и Павел подчинился ему, точно
автомат. Что тоже было абсолютно для него нехарактерно.
Водка на Павла не произвела ровным счетом никакого впечатления: будто
стакан кипяченой водички махнул. Тем не менее Андрей чуть ли не силком заставил
друга закусить и тут же налил по второй. В тех же пропорциях. Это
подействовало.
В лице Павла появились живые краски, губы разжались, а в глазах что-то
подозрительно блеснуло. Это заметил и Андрей, потому что торопливо сказал:
— Мы тут посидим, а у тебя, Наташенька, кажется, срочная работа?
Намек был более чем прозрачным, и я покорно поднялась, чтобы уйти. Но
Павел вяло махнул рукой и возразил Андрею:
— Пусть послушает. Я пока ничего не понимаю. Может быть, замечательная
женская логика нам в чем-то поможет...
Ну, плохо дело, если уж дошло до признания полезности женской логики.
Сколько живу — такого чуда не помню. Похоже, надо ковать железо, пока оно
горячо. Иначе одумаются — и точно выгонят вон.
Я забилась как можно глубже в угол кухни и на всякий случай старалась не
дышать.
— Так что случилось? — спросил Андрей.
— Она пыталась покончить с собой, — мрачно ответил Павел. — Задержись я
минут на пятнадцать... или не будь у меня ключей от ее квартиры...
— С чего? Все же было...
— Вот именно, все было прекрасно. Работа закончена, день свадьбы
назначен". И вдруг этот кошмар: перерезанные вены, полная ванна крови. Ничего
не понимаю!
— Может быть, она тебе изменила? — робко предположил Андрей. — И не
смогла себя простить?
Я чуть не задохнулась от возмущения, но вовремя прикусила язык. Меня
пока еще никто не спрашивал, а мешать мужчинам говорить очевидные глупости я не
собиралась. Допустим, изменила, хотя на Милочку это не похоже. И что же — сразу
резать вены? Так две трети женщин давным-давно переселились бы в лучший мир
задолго до отпущенного им природой срока. Тоже мне — повод для суицида!
Наверное, мое возмущенное сопение все-таки достигло слуха Павла, потому
что он посмотрел в мою сторону и спросил:.
— Ты тоже так считаешь?
— Абсолютный бред! — фыркнула я. — Из-за этого с собой не кончают.
Только в дамских романах, да и то — прошлого века. И потом, Павлуша, ты бы
заметил. Милочка, насколько я понимаю, притворяться не умеет.
Павел кивнул.
— Картина вообще странная. Квартира вылизана до блеска, ни малейших
следов беспорядка, как после генеральной уборки.
— Это было бы странным, если бы касалось моей квартиры, — не выдержала
я.
Андрей фыркнул от смеха, а Павел досадливо поморщился.
— Ты не поняла. Квартира — неживая. Словно кто-то задался целью
уничтожить абсолютно все следы чьего-то там пребывания. Посуда перемыта и
перетерта, мебель отполировала до блеска, даже белье постирано, причем так и
осталось в стиральной машине. Врач утверждает, что Милочка накануне пила,
причем много, а это уже ни, в какие ворота не лезет. Единственная версия:
кто-то пытается таким образом свести счеты со мной. Но кто? И за что? И в любом
случае проще было убить, меня: тогда никто не стал бы заниматься
расследованием.
— Из квартиры ничего не пропало? — с профессиональным любопытством
спросил Андрей.
— На первый взгляд — нет. Да и ценностей-то там особенных сроду не
водилось. Так, пара колечек и цепочка. К тому же после ограбления следы,
конечно, заметают, но не так.
— Может быть, ты просто поговоришь с Милочкой, когда она придет в себя?
— предложила я. — Зачем ломать себе голову понапрасну?
Павел снова помрачнел:
— Я... боюсь. А вдруг случилось что-то такое, о чем она вообще не
захочет мне рассказывать? И тогда я ее вообще потеряю.
— Да что она — родине изменила? Так этим сейчас, по-моему, только
ленивый не занимается.
— Я прощу ей любую измену, — медленно сказал Павел, — только, боюсь, она
в это не поверит. Кто-то еще должен с ней поговорить. Первым. И обязательно
сказать ей, что все в порядке. Что бы там ни произошло. Может быть, ты, Наташа?
- Я-то могу, — пожала я плечами, — только вот захочет ли она передо мной
исповедоваться? Не такие уж мы близкие подруги, да и симпатий особых она ко
мне, по-моему, не испытывает. Мы разные... У нее вообще есть близкие подруги?
— По-моему, нет, — покачал головой Павел. — Мне о них, во всяком случае,
ничего не известно. Она жила только своей работой...
— Может быть, дело в работе? — выдвинула я, на мой взгляд, уже
совершенно сумасшедшую гипотезу.
— Не сходится, я думал, — покачал головой Павел. — Она только сегодня
должна была везти рукопись в издательство. Да, если бы вдруг она получила
отрицательный отзыв, тогда конечно... Но она не могла так скоро получить
никакого отзыва. За один день рукописи не рецензируются.
— А за день до их представления — тем более, — добавила я. — Похоже,
причину нужно искать в ее личной жизни.
— Думаешь, у нее была еще какая-то личная жизнь? — чуть ли не с испугом
спросил Павел. — Но я бы заметил...
Я только глубоко вздохнула. Подавляющее большинство мужчин в принципе не
способно замечать личной жизни своих лучших половин. И не потому, что
бесчувственны, а потому, что, как бы это сказать, запрограммированы на
совершенно другие Наблюдения. Да, если мужчина патологически ревнив, он эту
самую личную жизнь отыщет даже в том случае, если ее вообще не существует. А
если не ревнив... Тут можно действительно противогаз на голову нацепить: в
лучшем случае спросит, не выщипала ли себе брови. Увы...
— Вернемся все-таки к реалиям, — предложила я. — Кто-то должен завтра
поехать к Милочке и поговорить с ней. Я беру самоотвод, в исповедники, а тем
более в психотерапевты не гожусь. Андрей — тем более. Могла бы, конечно, Галка,
но она почти не знакома с Милочкой, видела ее от силы два раза и никакой особой
симпатии там, по-моему, не возникло. Симпатии... Черт, кажется, я придумала!
Павлуша, а почему бы тебе не попросить Елену?
Оба друга посмотрели на меня так, как если бы я сморозила несусветную
глупость. Но я не собиралась отказываться от своей замечательной идеи.
— Да-да, именно Елену. И не рассказывайте мне бабушкиных сказок о том,
что первая жена в принципе не способна понять и принять невесту своего бывшего
мужа. Все зависит от человека. По-моему, Елена — идеальная кандидатура, да и с
Милочкой они, кажется, нашли общий язык. У Елены ведь в крови стремление всех
опекать и всем помогать, а Милочка именно в этом нуждается.
— К тому же Алена — врач, — задумчиво заметил Павел. — И действительно
прекрасный человек, свободный от мещанских предрассудков. Я же не отказался бы
помочь, например, ее нынешнему супругу, если бы он, не приведи Господи,
конечно, попал бы в беду... Наташка, а ведь в этом что-то есть. Мы настолько
зашорены, что воспринимаем только стандартные ситуации...
— Так позвони ей, — продолжала я, не давая железу остыть. — Позвони и
русским языком объясни ситуацию. Прямым текстом. Худшее, что может случиться, —
она не согласится. Тогда будем искать другой вариант.
Или я сильно ошибаюсь, или во взгляде, который Павел бросил на меня,
читалось:
А не такая уж ты дура, какой представляешься
.
— Алена? — спросил Павел, набрав нужный номер телефона. — Прости, что
беспокою тебя... Ничего? Как вообще дела? От Максима что-нибудь есть? Будет в
Москве через три дня? Отлично. А его красавица? Ни слуху ни духу? Я проверял,
ни несчастного случая, ни, избави Бог... Да, нужно подождать, вдруг сама
объявится...
Голоса Елены в трубке не было слышно, но по лицу Павла угадывалось, что
она явно не анекдоты рассказывает.
— Сочувствую тебе. Ну, знаешь, работа есть работа, тем более — на
телевидении. Там же, по-моему, даже твердого графика нет... Что? Ты уверена?
Аленушка, это в любом случае не телефонный разговор. Давай при личной
встрече... Понимаешь, мне самому нужно с тобой увидеться... Дело очень
деликатное. Моя невеста... ну, ты ее видела... попала в больницу. Попытка
самоубийства. Я устроил ее к Аркадию, помнишь такого? Да, теперь главврач,
лысый и важный, но все равно — свой человек.
Нет, не надо никому звонить, с этим я сам разберусь... Ты меня всегда
поражала своей интуицией. Да, хочу попросить еще об одном. Можешь поехать и
поговорить с Милочкой? То есть я тебя сам отвезу и подожду возле больницы. Кто
знает, вдруг она тебе скажет, в чем дело. Тогда я буду знать, как действовать.
В каком плане? В том, как ей помочь, что бы там ни произошло. Верю, что
понимаешь. Во сколько ты можешь? Отлично, в час дня я возле твоего дома.
Спасибо тебе заранее, Аленушка...
Когда Павел положил трубку, лицо его уже не было таким беспросветно
хмурым. Я вопросительно посмотрела на него. Он кивнул:
— Все в порядке. На Алену можно положиться. Отвезу ее завтра к Милочке,
пусть разберется. А я буду действовать в зависимости от информации... Наташа,
почему такое кислое лицо? Что тебя не устраивает?
Начинается! Любимое занятие моих друзей и знакомых — анализировать
выражение моего лица. И делать потрясающие по своей нелогичности выводы из
этого увлекательного занятия.
— Слушай, давай не будем играть в психоанализ, — все еще достаточно
миролюбиво попросила я. — Мне, прежде всего, не по душе всякие баб-ские штучки,
уж не взыщи. Просто так попыток самоубийства не предпринимают, а если там все
так чисто, как ты рассказываешь, значит — игра нервов. Слишком тонких для нашей
грубой жизни. Одно могу сказать — без мужика тут не обошлось, вот хоть
побожусь. Знаешь, бей сову о пень — сове достанется, пень о сову — опять сове
достанется. Все равно в проигрыше остаются женщины, и, хотя их, как тебе
известно, я люблю еще меньше, чем мужчин, жалко же. Вот и злюсь на весь женский
пол и на себя заодно, как на его представительницу, пусть и не вполне типичную.
Думать нужно, головой желательно, а не сидеть и источать неземное обаяние.
— Ты не права, — спокойно ответил Павел, напрочь игнорируя мой пафос. —
Все в конечном итоге зависит от мужчины. И если женщина ему изменила, значит,
сам он в этом и виноват. Что-то не так делал, чего-то не делал вообще... Так
что если даже принять твою версию...
Я так и подскочила. Павел слово в слово повторил высказывание моего
покойного мужа по поводу женской верности и отношения к этому явлению
настоящего мужчины. Но именно поэтому мне лично никогда в голову не приходило
сбегать от него налево. Тем не менее совпадение было потрясающим, и то
уважение, которое я и без того испытывала к Павлу, только увеличилось.
— Да, я попробую все уладить, — продолжил Павел, проигнорировав мое
телодвижение. — Считайте меня кем угодно, хоть дураком, хоть подкаблучником, но
я не хочу терять Милочку из-за того, что она... возможно, в чем-то ошиблась. Я
ее слишком люблю. И всегда буду любить, что бы она там в дальнейшем ни
вытворяла. Главное, чтобы она не выбрасывала меня из своей жизни.
— Таких мужчин, как ты, Павлик, на самом деле не бывает, — фыркнула я. —
С тебя нужно писать икону и молиться на нее натощак и на ночь. Всю оставшуюся
жизнь. Я бы на месте Милочки именно так и поступила.
— Не язвила бы ты, Наташа, — устало откликнулся Павел, — побудь хоть
один вечер для разнообразия просто тихой и красивой женщиной. Мы с Андреем хоть
и друзья, но совершенно разные люди. Его ирония взбадривает, а меня чаще всего
раздражает.
— Извини, — покаянно сказала я, — меня действительно заносит. Но я не
собиралась над тобой издеваться. Поверь, единственно восхищение... От чистого
сердца... Кстати, хотите интересный сюжет? Ко мне в клубе один тип клеился...
— Но-но! — угрожающе отозвался Андрей. — Только не надо исповедей. Тебе
Павел только что объяснил, что мы хоть и друзья, но совершенно разные люди.
— А никто и не собирается исповедоваться, — отмахнулась я. — Во-первых,
этот тип вчера клеился к Галке на презентации, и по этому поводу чуть было не
развалилась дружная семья Тарасовых. А сегодня прицепился ко мне. По-моему, у
Него такое хобби: волочиться за каждой встречной юбкой.
— Очень может быть, — хмыкнул Андрей..— Банально до соплей, что
интересного ты усмотрела в этом сюжете?
— А то, что, пока мы с тобой садились в машину этот тип разговаривал с
Марианной. Женой Максима. Которая пропала.
— Что-что? — одновременно спросили оба друга.
— То, что слышали, — ответила я, наслаждаясь честно заработанным
реваншем. — Марианна, живая и невредимая, ворковала с этим донжуаном, а рядом
стояла роскошная иномарка. Лучше, чем у тебя, Павлуша.
Мое хамство Павел предпочел пропустить мимо ушей.
— Номер ты, конечно, не заметила? — безнадежно спросил он.
— Так темно же было! — возмутилась я. — И от нас до них — метра три, не
меньше. Но за рулем кто-то был, это точно. А машина такая огромная...
Лучше б я этого не говорила! Вот тут-то на собственной шкуре и испытала,
что такое перекрестный допрос, да еще с пристрастием. Вы не поверите, но они
исхитрились не только вынуть из меня максимально полное описание машины, но
даже определить марку. Оказывается, это был джип. Причем не просто джип, а еще
и
Тойота-РАФ-4
. В просторечии именуемая также
бабская тачка
. Почему-то ни
один уважающий себя мужчина за руль этого средства передвижения нипочем не
сядет, а вот для богатых дамочек — самая что ни на есть любимая модель. Причем
в городе — абсолютно бесполезная ввиду своей сверхпроходимости.
— Ну и что вам это дает? — поинтересовалась я, вытирая со лба обильную
испарину. — Может быть, машина просто стояла рядом? И вы, как сами любите
выражаться, снова тянете пустышку?
— Работа наша такая, — вздохнул Андрей. — Между прочим, могла бы
рассказать и раньше.
— Ты же просил помолчать! — совершенно искренне возмутилась я. — Вот я и
молчала. А когда приехал Павел, обо всем забыла.
— Боюсь, что ты забыла об этом значительно .раньше, — со зловещей
нежностью сказал Андрей.
Я только руками развела. Ну, забыла, ну, рубите голову. Не могу же я
помнить обо всем сразу! У меня-то работа совершенно другая.
— Ты хотел рассказать о своей поездке в Белые Столбы, — сделала я
чрезвычайно хитрый, с моей точки зрения, тактический ход. — Что там
прояснилось?
— Только то, что все еще больше запуталось. Ко-лян этот замечательный
более или менее пришел в себя, но теперь прикидывается полным идиотом. Откуда
деньги — не помнит, никакой Татьяны Георгиевны — не знает, женщину такой
внешности оду не видел и вообще — пьян был. Спрашиваем: на какие деньги был
пьян? Отвечает: кто-тo подарил. Вы ж понимаете, кто-то в наше время взял и
подарил алкоголику просто так несколько тысяч рублей. Идем дальше: откуда в
деле погибшей женщины отпечатки твоих, Колян, пальцев? А они там есть, причем в
большом количестве. Ой только плечами пожимает. У него единственная мечта:
принять на грудь, чтобы здоровье nonpaj вить. В общем — безнадега полная. И тут
появля ется какой-то милиционер, который в тот вечед дежурил на станции.
Случайно зашел к приятелям! и такое, между прочим, бывает. И тут же вспомид
нает, что видел этого самого Коляна на платформ ме перед заходом солнца. Причем
не одного, а я .компании с каким-то мужиком. Мужика не разглядел, солнце в
глаза било, помнит только, что высокий и вроде бы брюнет. И с фотоаппаратом...
Что с тобой, Наталья?
Я подскочила как ошпаренная, пронзенная совершенно невероятной догадкой.
Куда я засунула пакет с Масиковыми фотографиями? Был же во тут, на по
...Закладка в соц.сетях
