Жанр: Детектив
Убийство и дама пик
Светлана Потоцкая, Наталья Потоцкая
Убийство и Дама пик
Роман.
Труп пожилой дамы на заброшенном дачном участке....Труп молодой
красавицы в крутой иномарке... Какая между ними связь? Это пытаются выяснить
молодая переводчица детективов и ее друг сыщик.
Наташа
Он сидел на веранде загородного дома и с непроницаемым лицом слушал то,
что выкрикивала женщина, вышагивавшая взад и вперед по жалобно скрипящим
половицам:
— Ты чудовищный эгоист! Я вдвое моложе тебя! Отдала тебе юность,
красоту, здоровье... И что получила взамен? Нищету, инвалидность и
мужа-придурка, который считает пятьсот баксов запредельной суммой. А ты теперь
даже разговариваешь со мной в порядке одолжения.
Нет, она не кричала — она почти шептала, но по интонациям этот шепот был
эмоциональнее любого вопля. У женщины вообще был очень странный голос:
казалось, она говорит сквозь плотную маску или из-под воды.
Он поменял положение ног, полюбовался до блеска начищенными ботинками.
Стрелка брюк на колене чуть-чуть замялась — он выровнял ее. Машинально
пригладил холеные усы. Эти манипуляции не укрылись от внимания женщины, и она
зашлась от ярости:
— Вот-вот, только ты, любимый, себя и интересуешь! Одно твое позирование
перед зеркалом чего стоит! Считаешь себя писаным красавцем, да? И совершенно
неотразимым? Так я тебе скажу...
— Дорогая, — прервал он ее, — не говори того, о чем потом пожалеешь. Ты
красивая, неглупая девочка, у тебя вся жизнь впереди. Вспомни, кстати, я
никогда не обещал на тебе жениться. А вот мужа тебе нашел неплохого, грех
жаловаться. Ты им вертишь, как тебе хочется..
Он подумал, что интересно только добиваться благосклонности женщины. А
когда цель достигнута — все становится пресным и банальным. Если бы они не
устраивали сцен, не требовали чего-то невероятного... Встретились, прониклись
взаимной симпатией, провели время к обоюдному удовольствию — и разошлись как в
море корабли. Хорошо было султанам — они просто топили надоевших наложниц в
море...
— А я не хочу никем вертеть! Я хочу быть слабой женщиной, понимаешь ?
Чтобы меня на руках носили...
— Покупали шубы и бриллианты, водили по дорогим кабакам... Стандартный
набор безмозглой шлюхи. Нет, не визжи, иначе я просто повернусь и уйду, меня
твои истерики никогда не волновали, ты же знаешь.
Она не успела ничего ответить: на дорожке возле дома раздались шаги.
Мужчина и женщина переглянулись: они были почти уверены в том, кто это идет. И
когда дверь открылась, поняли, что не ошиблись. Женщина подхватила сумку и с
высоко поднятой головой проскочила на улицу мимо замершей в негодовании фигуры.
А мужчина даже не шелохнулся, только улыбка на его губах стала язвительной, а
взгляд — надменным. Если он и боялся предстоящего разговора, то ничем себя не
выдал.
Не выдал и своего заветного желания — убить эту осточертевшую ему бабу.
Не ту, которая сбежала, а ту, которая так некстати приехала. Будь мысль
материальна, он бы уже созерцал хладный труп.
И делал бы это с наслаждением...
Этот сентябрьский день вознаградил продрогших в августе москвичей
прямо-таки летней жарой. Ни единое облачко не омрачало ярко-голубое небо, ветра
не было, а вчерашний дождь смыл с мостовых и тротуаров чуть ли не весь мусор.
Ярко расцвеченный центр Москвы манил витринами и столиками уличных кафе, а я
шагала мимо этого великолепия и глотала слезы. Нет, меня никто не обижал,
просто самоуверенность сыграла со мной очередную злую шутку, и теперь я
пожинала ее плоды. И надо сказать, жатва была обильной.
Дураков не сеют и не жнут, они рождаются сами
, — могла бы сказать я в
свое оправдание и не слишком погрешила бы против истины. Совсем необязательно
было делать хоть и небольшой, но крюк и тащиться туда, где я прожила несколько
самых счастливых лет своей жизни, откуда была буквально вышвырнута и после
этого с немалым трудом вернула себе душевное равновесие и физическую форму.
Пять минут назад я миновала дом, в котором был убит мой муж. Любимый муж,
замечу. С тех пор прошло два года. И если в моей теперешней квартире на окраине
я уже привыкла оглядываться в прошлое без слез и почти без боли, то на месте
происшествия эмоции меня захлестнули. А не надо было приходить на пепелище и
искать в пустой золе то, чего там не могло сохраниться по определению.
У меня теперь была другая жизнь. Мне совсем недавно исполнилось тридцать
девять лет, так что на вопрос о возрасте я могла с чистой совестью ответить:
Далеко от двадцати, близко к тридцати
. В честь этого события я выкрасила
волосы в золотистый цвет и мечтала теперь купить значок с надписью:
Я
натуральная блондинка: пожалуйста, говорите медленнее
. Поразивший страну
экономический кризис на мне никоим образом не сказался, потому что сбережений у
меня не имелось ни в валюте, ни в рублях. Господи, да я же просто счастливая
женщина! Ну а то, что Бог ума не дал, — так с ним судиться не будешь. И хватит
рыдать над своей растоптанной жизнью, надо высморкаться и двигаться дальше.
Легко сказать — двигаться дальше! Возле метро
Кропоткинская
ноги
решительно отказались меня слушаться, и я присела на ближайшую лавочку. Храм
Христа Спасителя блистал во всем великолепии новодела, по Гоголевскому бульвару
гуляли мамы с детишками и старушки с собачками, причем последних явно было
больше. Погруженная в собственные мысли, я и не заметила, как вытащила из
сумочки сигарету и зажигалку, и очнулась только тогда, когда ощутила во рту
привычный вкус дыма. Не знаю, кто как, но я не умею одновременно курить и
плакать, так что слезы высохли сами собой, а я попыталась подвести нечто вроде
предварительных итогов.
Полгода назад мне удалось выяснить, что овдовела я не случайно, а
потому, что сестре моего мужа понадобились деньги. По удивительному совпадению
деньги понадобились и его бывшей жене. И вот объединенными усилиями этих двух
милых дам мой супруг отправился на тот свет, а я — на окраину Москвы. Из
трехкомнатной квартиры в самом центре в однокомнатную у черта на куличках.
Оттуда мне лежал прямой путь в психиатрическую клинику, но Бог, который, как
известно, больше всего любит дураков, послал мне удивительное знакомство,
благодаря которому я не только выбралась из депрессии, но и обрела второе
дыхание, зажила нормальной жизнью. Точнее, жила до сегодняшнего дня, пока
нелегкая не понесла меня поглядеть на прежнее место жительства.
Выкурив сигарету, я обрела способность соображать. Да, воистину дважды в
одну и ту же реку войти невозможно. Там, где сейчас красуется вывеска
Камины
,
раньше было уютное маленькое кафе, куда я любила заходить по дороге из
издательства домой, потому что там варили удивительно вкусный кофе по-турецки.
Вместо табачной лавочки — обменный пункт, вместо продовольственного магазина —
элитный обувной салон. Практически все изменилось. Ну и что, спрашивается, я
хлюпаю носом? Что было, то было, и нечего изображать вселенскую скорбь.
Я вытащила пудреницу и произвела инспекцию лица. То, что я увидела,
целиком и полностью отражало краткое и емкое определение:
Без слез не
взглянешь
. Нет, в таком виде невозможно ехать домой — в переполненном вагоне
метро, через полгорода. Нужно привести себя в порядок, а заодно и окончательно
успокоиться. Где-то тут существовало еще одно кафе, которое запомнилось мне
тем, что там было нечто вроде отдельных кабинок: диваны с высокими спинками
надежно закрывали сидящих за столиком от соседей слева и справа. Ну конечно,
вон там, в переулке, в двух шагах. Вывеска
Черный лебедь
видна даже отсюда,
так что можно попытать счастья. Надеюсь, там еще не взвинтили цены до уровня
Метрополя
. А то с наших коммерсантов станется...
Черный лебедь
приятно порадовал меня тем, что народу там оказалось
совсем немного, а цены можно было пережить. То есть чашка кофе меня не разорит,
могу себе позволить даже две. Посижу, покурю в цивилизованной обстановке,
поправлю лицо. А там и домой можно отправляться. Тем более, что к определенному
часу мне возвращаться необязательно, я женщина свободная, хотя у меня есть
друг, с которым мы вот уже полгода ведем общее хозяйство, как принято отмечать
в делах о присуждении алиментов или признании законности ребенка. Однако и он,
и я признаем право личности на независимость, причем признаем не декларативно,
а на деле.
Сегодня, например, я сорвалась из дома за вожделенным гонораром, не
предупредив об этом Андрея. Точнее, я вообще с ним не общалась со вчерашнего
утра, когда он, поговорив с кем-то по телефону, в страшной спешке умнался,
бросив мне на ходу:
— Созвонимся!
За полгода полусовместной жизни я уже привыкла к тому, что мой друг
может несколько суток подряд не подавать никаких признаков жизни, причем вовсе
не потому, что я ему надоела, — просто работа у него такая. Не скажу, чтобы я
была от этого в восторге, но бачили очи, шо куповалы... Моя же свобода была
ограничена лишь тем, что я должна была по мере возможности ставить Андрея в
известность о своих передвижениях по городу, а также о ближайших жизненных
планах. По закону всеобщей подлости именно сегодня он должен приехать ко мне и
теперь наверняка теряется в догадках, куда меня могло понести. Или ни в чем не
теряется, а просто прилег на минутку на диван и, как это обычно бывает, заснул
сном праведника, оставив верный пейджер в прихожей, где тот может пищать до
второго пришествия.
Если вдуматься, это самая правильная линия поведения, особенно со мной.
Мой покойный муж держал меня, что называется, в строгом ошейнике — шаг вправо,
а тем более влево считал даже не попыткой к бегству, а изменой Родине, со всеми
вытекающими из такого режима последствиями. Но я любила его, и это удерживало
меня от демонстраций в защиту моей свободы. Его смерть стала для меня
трагедией, но никому другому я уж точно никогда не позволю так мной
командовать. Да и вряд ли кому-нибудь этого захочется. Новое замужество меня,
если честно, не прельщало, а большинству мужчин, похоже, кроме этого, в
качестве завлека-ловки и предложить-то нечего. Настоящие охотники перевелись...
— ...Настоящий знаток своего дела годами изучает привычки и обычаи того
зверья, на которое охотится, в неограниченных количествах запасается терпением
и выдержкой и железно придерживается принципа: бить только в глаз, чтобы шкуру
не испортить. Расставляя капканы и ловушки, он не только тщательно их
замаскирует, но и не пожалеет самой привлекательной наживки, какую только
сможет изобрести. Используя приманку — тоже не пожалеет ни денег, ни фантазии.
И в результате пожинает обильные плоды своего мастерства.
Я вздрогнула. Кто-то, похоже, озвучивает мои потаенные мысли. Это что,
телепатия? Не сразу, но сообразила, что голос — глубокий, мягкий, невероятно
красивый баритон — звучит из-за спинки дивана. Из соседней кабинки. Занятно,
однако... Непонятно только, почему один охотник всегда — ну просто каждый раз!
— возвращается домой с добычей, а другой с таким же постоянством — с пустыми
руками? Дело не в везении: не может одному человеку бесконечно везти. Хотя с
невезением все обстоит по-другому, то есть с точностью до наоборот: это
состояние может продолжаться всю жизнь.
А бархатный баритон между тем продолжал вещать:
— Чем женщина отличается от дичи? С точки зрения мужчины, естественно.
Да ничем. Главное — правильно организовать процесс, подобрать приманку.
Универсальных рецептов тут быть не может, но есть одно обязательное условие:
разговоры по душам. Постулата о том, что женщина любит ушами, еще никто не
отменял. Постель — это, конечно, занятно, но нельзя тащить даму в койку. Пусть
она сама туда попросится...
А что? Очень даже неглупо. Но ведь можно нарваться на такую даму,
которая проситься никуда и ни при каких условиях не будет. И что тогда? С
достоинством отступать на заранее подготовленные позиции? Это как-то не
по-мужски...
— Действительно, какое упоение — встретить внимательного и чуткого
собеседника, который не станет отделываться от собеседницы неопределенными
междометиями вроде
гм
и
ну-ну
, а вникнет во все детали жизненных перипетий
и душевных переживаний не хуже закадычной подружки, да еще при этом будет нежно
заглядывать в глаза, брать руку в свои ладони и долго-долго ее не выпускать.
Человека, способного дать дельный совет, объяснить самую запутанную ситуацию,
посочувствовать, простить внезапные приступы раздражительности и припадки
сентиментальности...
Н-да, на это, пожалуй, и я попалась бы. Больше того, именно такое
поведение накрепко привязало меня к мужу и удерживало при нем, несмотря на
другие, чуть менее приятные черты характера. Правда, теоретическую базу под
свои действия мой муж никогда не подводил. А тут впору записывать каждое слово:
настоящая инструкция по завоеванию женщины. Причем — любой. И ведь как
излагает, подлец!
В соседней кабинке зазвенела посуда и другой мужской голос, далеко не
такой красивый, как первый, произнес какую-то фразу с вопросительной
интонацией. Дословно я ее не разобрала, поняла только, что собеседник
бархатного баритона интересуется, зачем все эти заморочки, если мужчина,
скажем, уже женат, причем достаточно удачно.
— А зачем охотник таскается по лесам и болотам со всей своей амуницией?
Уж точно не для того, чтобы прокормить себя и семью. Охота — это азарт. Для
меня каждая завоеванная женщина — боевой трофей. Чем дольше процесс завоевания
— тем слаще добыча. А жена... Меня жена устраивает тем, что практически не
вмешивается в мою личную жизнь.
Снова неразборчивая реплика в соседней кабинке. Внятно прозвучало только
слово
бабник
.
— Самая грубая ошибка, мой милый, это перепутать охотника с бабником или
холостяком. — От возмущения баритон чуть было не превратился в тенор. — И
второго и третьего можно приручить, обручить и даже окольцевать — было бы
желание и терпение. Охотника же поймать невозможно — разве что он сам сочтет
женщину идеально подходящей на роль хранительницы его охотничьего домика, куда
он будет возвращаться отдыхать. И главное, женой всегда можно прикрыться от
назойливых
трофеев
. Так что я могу давать какие угодно обещания — в пылу, так
сказать, страсти, — но в жизни действуют совсем другие правила. Впрочем, если
кто-то посягнет на мои удовольствия... извините!
Грустная реальность заключается в том, подумала я, что, чем лучше
мужчина понимает загадочную женскую душу, тем, судя по всему, меньше он склонен
связывать себя какими-либо обременительными узами с обладательницей этой самой
души. Просто очередной трофей украсит его уютную семейную гостиную или
холостяцкую квартирку. А друзья получат возможность выслушать еще один
увлекательнейший охотничий рассказ. Кого, в конце концов, интересуют
переживания чучела над камином? Не хотела бы я стать объектом охоты такого
субъекта. Ага, уже и каламбуры получаются. Значит, я пришла в себя, можно
потихоньку ехать домой.
— Нет, я никогда не жалуюсь на жену своим пассиям — это ниже моего
достоинства, это просто дурной тон. В самом крайнем случае можно туманно
намекнуть на какие-то проблемы в семье, от которых порядком устал. Но
обязательно подчеркнуть при этом, что бедняжка жена ни в чем решительно не
виновата. Просто — не сложилось.
Евгений Онегин, который всю свою жизнь проповедовал только один принцип:
Чем меньше женщину мы любим, тем легче нравимся мы ей
, судя по всему, может
отдыхать. Тут имела место целая философия, глубоко продуманная и любовно
выношенная. И насколько я могла судить — действенная философия. Не приведи
Господи, кто-нибудь станет на пути этого современного Казановы! Убьет — не
поморщится. Ну ладно, пора и честь знать.
— Счет, пожалуйста, — попросила я длинноногую девицу в чем-то,
долженствующем обозначать белый фартучек.
Девица любовалась собой в зеркало на стене и явно не собиралась
отрываться от этого увлекательного занятия. Мне пришлось чуть-чуть повысить
голос. Никакой реакции. Тогда я выпрямилась в своем закутке во весь рост — сто
шестьдесят сантиметров плюс каблуки — и произнесла голосом Аллы Демидовой в
роли герцогини Мальборо:
— Голубушка, сколько я вам должна?
— Мне? — не менее надменно спросила официантка. — Лично мне вы ничего не
должны. Заплатите по счету.
Я было собралась продолжить полемику, но из соседней кабинки вышел
мужчина среднего роста и неопределенной внешности, что-то шепнул девице, та
как-то скисла и молча положила на мой столик бумажку с каракулями. И на том
спасибо. Я отсчитала деньги — копейка в копейку, чаевые отменяются за хамское
поведение — и гордо направилась к выходу. Возможно, мы уже действительно живем
в другом государстве, но сервис, самый ненавязчивый в мире, уж точно забрали с
собой из государства прежнего.
На улице по-прежнему ярко светило солнце, и я на секунду почти ослепла.
Пришлось срочно выуживать из сумки тонированные очки и цеплять их на нос.
— Женщина, можно вас спросить?
Господи Боже ты мой, это была цыганка! После того как несколько лет
назад парочка Карменсит обчистила меня буквально до нитки, я не испытываю к
этому племени особенно теплых чувств. А если честно — просто боюсь цыган,
причем явно на подсознательном уровне. Всегда обхожу по дуге или даже перехожу
на другую сторону улицы, если есть такая возможность. А тут — на тебе.
Замечталась...
— Нельзя, — сухо ответила я и попыталась уйти от греха подальше.
Не тут-то было! Цыганка ухватила меня за рукав жакета и затараторила:
— Не уходи, красавица! Порча на тебе, плохо тебе сделали, если не снять
— умрешь скоро. Дай рубль, один рубль, я тебе помогу. Не бойся, не надо мне
твоих денег, только рубль достань, для дела нужно....
Ага, сейчас! В сумке у меня лежал гонорар за последний перевод — месяц
работы, между прочим! — и я не горела желанием расставаться с кровными
деньгами. Известно ведь, что достаточно дать малейшую зацепку — и смуглая
красавица оставит без копейки, без украшений и без ключа от квартиры. Гипнозом
они владеют просто мастерски — Вольф Мессинг, как говорится, рядом не стоял.
Такое развлечение в мои планы никак не входило.
— Отстань! — попыталась я вывернуться. — Смотри сама не помри от
какой-нибудь порчи. Отвяжись, говорят тебе!
— Беда тебя ждет, красавица. Блондин заманит и бросит больную. Смерть
возле тебя ходит, в спину дышит. Близкий человек уйдет к другой женщине, слезы
тебя ждут горькие с кровью пополам. Ребенка под сердцем понесешь — потеряешь.
Брюнет спасет, счастье принесет, ищи брюнета...
Неужели это мне одной такой роскошный набор всевозможных пакостей?
Спасибо, не надо! Я боролась с нежданной и нежеланной предсказательницей моей
дальнейшей судьбы, стиснув зубы и понимая, что сила явно не на моей стороне и
что я вот-вот потеряю не столько мифического ребенка из-под сердца, сколько
вполне реальную сумку из-под локтя. Прохожие смотрели на все это с легким
любопытством или безразлично и быстренько проходили мимо. Ни единого
милиционера на горизонте не наблюдалось. Я уже приготовилась к худшему, как
вдруг...
Из-за моей спины протянулась рука — явно мужская, — и цыганка отлетела
метра на два, получив достаточно мощный толчок. К счастью, она не успела
вцепиться в мою сумку, иначе мое предсказание ближайшего будущего сбылось бы со
стопроцентной точностью.
— Ну-ка, проваливай! — раздался резкий голос. — Моду взяли — средь бела
дня грабить. Убирайся немедленно!
Цыганку как ветром сдуло. А я обернулась посмотреть на своего
неожиданного спасителя. Нос мой уткнулся в верхнюю пуговицу модного пиджака —
так называемого клубного, то есть с наворотами в виде эмблемы на нагрудном
кармане и всяких блестящих прибамбасов. Подняв глаза, я обнаружила мужчину,
чем-то смутно знакомого мне. Брюнета с выхоленными усиками и внимательными
темными глазами. Вторично за последние пять минут у меня перехватило дыхание. И
не только потому, что часть гадания уже сбылась и вызволил меня из
неприятностей брюнет...
Тут следует сделать отступление и заглянуть в очень далекое прошлое.
Мое, естественно. Когда-то, на заре туманной юности, в мою бесшабашную голову
залетел образ идеального, с моей точки зрения, мужчины. Так вот, мужчина моей
мечты был рослым, представительным брюнетом в усах и бороде и говорил басом.
Представили? Чудно. Так вот: именно такой мужчина сейчас стоял передо
мной. Не прошло и двадцати лет, как сказка стала былью. Справедливости ради
должна сказать, что трое мужчин, оставивших заметный след в моей жизни, под
эталон не подходили. Первый муж, правда, был брюнет, но и только. Ни ростом, ни
голосом, ни манерами рожденному девичьими грезами образу не соответствовал.
Второй муж, тот самый, которого убили два года назад, был настолько интересен,
умен и самобытен, что мне в голову не приходило с кем-то там его сравнивать,
тем более по внешним параметрам. И наконец, мой нынешний друг, которому я в
прямом и переносном смысле слова была обязана жизнью, — блондин. От которого,
если верить гадалке, должны были исходить сплошные неприятности. Увы...
— С вами все в порядке? — прервал мои размышления брюнет.
И я обнаружила, что таращусь на него полуоткрыв рот и вообще со стороны,
наверное, представляю собой довольно комичное зрелище. Да и вся ситуация
смахивала на бульварный роман: благородный рыцарь спасает даму от опасности.
Хотя чего еще ждать от знакомства на бульваре?
— Спасибо, все в порядке. Я просто растерялась...
Растеряешься тут!
— Понимаю, — пророкотал брюнет, обволакивая меня темным и томным взором.
— Скажите, а где я вас раньше мог видеть? Ваше лицо мне удивительно знакомо.
Я честно наморщила лоб, но ничего полезного из этой процедуры не
извлекла и пожала плечами:
— Не знаю. Скорее всего, вам показалось.
— Показалось? Это сочетание темных глаз и светлых волос просто
невозможно забыть!
Мир вокруг меня обрел привычные очертания. Блондинкой я стала три дня
назад и до сегодняшнего дня носа не высовывала из своих выселок. Брюнет моей
мечты явно перестарался, выдавая свое желаемое за мое действительное.
Обыкновенная кадрежка, к сожалению. Что значит — к сожалению? Сегодня ко мне
приедет Андрей, с которым меня вот уже полгода связывают более чем теплые
отношения и который не виноват, что родился блондином.
— Мне говорили, что я похожа на Мишель Мерсье, — небрежно заметила я. —
Ну, ту, которая Анжелика. Маркиза Ангелов. Наверное, вы ее забыть не можете.
Теперь настал черед брюнета морщить лоб и вспоминать, кто такая
Анжелика. Фильмы про отчаянную маркизу никогда не пользовались популярностью у
сильного пола. Пока он напрягал память, я решила, что пора и честь знать.
Приключений на сегодняшний день вполне достаточно.
— Еще раз спасибо, но мне пора.
— А я думал, мы хотя бы по чашечке кофе выпьем, — огорчился мой
спаситель. — Неужели у вас нет даже пятнадцати минут?
Четверть часа у меня, конечно, было, и брюнет мне нравился, особенно его
голос — мягкий проникновенный баритон, — но не нравилась ситуация. Так
стремительно падают к ногам молоденьких красоток, а не сорокалетних теток.
Кроме того, он не производил впечатления человека, обделенного женским
вниманием. В общем, мелочи не совпадали, а я, как папа Мюллер, верю мелочам...
— Давайте хотя бы познакомимся, — выкинул последний козырь брюнет. —
Меня зовут Александром. А вас?
— А меня — Натальей, — честно ответила я. Никогда не вру там, где можно
сказать правду. Принцип такой.
— Можно я вам на днях позвоню? Какой у вас номер телефона?
Я назвала номер, чтобы положить конец затянувшемуся прощанию, и
поспешила к метро. И уже в вагоне сообразила, что чисто машинально назвала
Александру номер своего прежнего телефона в утраченной квартире на Пречистенке.
Перст судьбы! Не сможет он мне позвонить ни на днях, ни на неделях. Оно,
наверное, к лучшему. Андрей, пусть и блондин, товарищ проверенный, и за
истекший отчетный период я к нему привязалась. Хотя он и не обольщается
относительно разумности моего поведения — я всегда была скорее легкомысленна,
чем серьезна, — но испытывать терпение близкого человека, наверное, не стоит.
Я приближалась к своему дому, и на душе у меня становилось все
спокойнее. Я уже не пони
...Закладка в соц.сетях
