Жанр: Детектив
Убийство и дама пик
...все домашние хлопоты, но
все-таки предпочитаю мужчин, которые в состоянии не только самих себя
обслужить, но и заменить в случае необходимости оказавшуюся рядом
представительницу прекрасного пола. Сумки потаскать, ковер выколотить, кофе в
постель подать... Впрочем, последнее относится к области фантастики и вообще —
необязательно.
Масик опустил очи долу и сосредоточил взгляд на моих руках. Смысл сего
действа до меня, каюсь, не дошел, но в неведении я оставалась не долго.
— Кольца нет, — сделал он вывод, — значит, ты говоришь неправду. Зачем
тебе это нужно?
Честно говоря, я уже успела забыть, как раздражали меня некоторые
умозаключения моего нестандартного поклонника.
— Что именно? Выходить замуж или врать? — раздраженно спросила я. — Будь
так добр, формулируй вопросы покорректнее.
— Зачем тебе понадобилось .говорить мне неправду? — послушно сделал
поправку Масик. — Если у тебя нет кольца...
— При чем тут кольцо? Может, мне еще и волосы под платок убрать, чтоб ни
единой прядки не выбивалось? Так на Руси отличали замужних женщин от
простоволосых девиц, если ты не в курсе.
Масик воззрился на мои золотистые локоны.
— Не стоит. Тебе очень идет этот цвет. Мой любимый, кстати. И между
прочим, я не сказал, что раздумал на тебе жениться. Я все еще считаю тебя своей
невестой...
Я онемела. В голове у меня опять промелькнула часть предсказания
давешней цыганки:
Брюнет спасет, счастье принесет, ищи брюнета
, ибо Масика
блондином никак нельзя было назвать. Но от чего ему меня спасать? А какое
счастье он способен принести женщине, я примерно догадывалась.
Нет уж, спасибо!
— Я все собирался тебе позвонить, — продолжил Масик, игнорируя мое
молчание, — но был очень занят. Переводы устные, переводы письменные, домашние
дела, новые знакомства. Тут с одной девушкой познакомился... впрочем, это тебе
неинтересно. И загородные поездки, конечно с фотоаппаратом. Сегодня вернулся из
одной — сказочные места, две старинные церкви, одну еще надо реставрировать. А
местные жители — это отдельная сказка. Одного алкоголика сфотографировал, ну, я
тебе доложу, и типаж! Снимки должны получиться просто уникальные. Стоит той
бутылки, которую он потребовал. Обязательно тебе покажу. Что ты завтра делаешь?
— Уезжаю в гости, — обрела я наконец дар речи. — Вместе с мужем. Снимки
ты можешь показать своей новой знакомой, тем более что я не люблю алкоголиков.
На сей раз Масик даже не снизошел до словесного выражения сомнения, лишь
небрежно махнул рукой:
— Ладно-ладно, тут нет повода для ревности, не волнуйся. Так я тебе
завтра позвоню. Погуляем, поговорим...
У кого не имелось повода для ревности — у него или у меня, — так и
осталось неясным. Уточнять мне не хотелось, да и беседа все больше приобретала
характер диалогов из театра абсурда. Я набрала полную грудь воздуха, чтобы еще
раз заявить об изменении своего социального положения, но, к счастью, именно в
этот момент вернулся Андрей. Я обрадовалась ему так, как если бы мы не виделись
несколько месяцев:
— Слава Богу, вот и ты! Я не представляю вас друг другу, вы, по-моему,
знакомы. Алеша, извини, нам пора. У нас еще дела.
— У меня, между прочим, тоже, — с достоинством ответил Масик и,
повернувшись, чтобы уйти, бросил уже на ходу: — Так я позвоню завтра, Натуля.
Я только закатила глаза. Масик — он Масик и есть.
Надо отдать должное Андрею, лишних вопросов он никогда не задавал. Мой
странный поклонник произвел на него достаточно сильное впечатление еще во время
их мимолетного знакомства — более полугода назад, поэтому сейчас он терпеливо
ждал, когда я сама захочу что-нибудь объяснить. Или — не захочу.
Соответствующее настроение у меня появилось только тогда, когда мы уже
поужинали, я вымыла посуду и приготовила все к завтрашней поездке. Точнее
сказать, к этому времени я настолько успокоилась, что вполне могла
проанализировать свои дневные впечатления и связно о них поведать. Рассказ о
цыганке, как ни странно, Андрея заинтересовал. Точнее, не о цыганке, а о моем
неожиданном спасителе.
— Что-то не приходилось мне слышать о таких самоотверженных мужчинах.
По-моему, он тебя просто кадр ил. Кофе, говоришь, приглашал выпить, телефончик
спрашивал...
— Это — само собой, — скромно отозвалась я. — Женщина я, как ты знаешь,
молодая, из себя видная, мужики просто штабелями у ног укладываются. Вот и этот
не устоял. А цыганка... цыганка меня испугала, если честно. Потому я и стала
тебе дурацкие вопросы задавать: надоела — не надоела. Она же пророчила, что ты
к другой женщине уйдешь.
— Цыганка, конечно, источник надежный, — хмыкнул Андрей. — Будешь так
реагировать на всякие глупости — точно уйду, причем не обязательно к женщине.
Тем более, она тебе велела брюнета искать для счастья. А брюнет тут как тут —
спасает тебя от беды.
— Масик, между прочим, тоже брюнет, — задумчиво протянула я. — Но
сомневаюсь, чтобы в нем заключалось мое счастье. Кстати, я ему сказала, что
вышла замуж. Надеюсь, ты не против?
— Надеюсь — за меня?
— Какая разница?
— То есть как — какая?
— А так. На него это не произвело ровным счетом никакого впечатления.
Отметил только, что обручального кольца нет, следовательно — и говорить не о
чем. И тут же назначил свидание на завтра, хотя, видит Бог, я трижды повторила
ему, что положение переменилось. Окончание разговора ты сам слышал.
— Слушай, а с психикой у него все в порядке? — с неподдельным интересом
спросил Андрей.
— С головой мы не дружим, — вздохнула я, — тут и к гадалке не ходи. Но
я, если честно, не думала, что до такой степени. Ладно, разберемся. Ты мне
лучше скажи, когда у Павла свадьба. А то доведем до последнего, потом будем
бегать в поисках подарка.
— Завтра, наверное, скажет, — пожал плечами Андрей. — Да и зачем им
свадьба, если они в общем-то уже вместе живут?
— А затем, радость моя, — назидательно отозвалась я, — что Людмила — еще
молодая женщина и наверняка хочет иметь детей. Тут гражданский брак не
проходит, сам понимаешь.
К женщинам вообще Павел относился весьма скептически, хотя по дому умел
делать абсолютно все, не считал, что если баба, так обязательно дура, никогда
не забывал подарить цветы, ну и так далее. К тому же был на редкость
немногословен и оживлялся лишь тогда, когда дело касалось его работы.
Словом — ярчайший представитель того типа мужчин, который заставляет
женщин тихо вздыхать и утолять эмоциональный голод чтением дамских романов о
любви. Павел же связывать себя брачными узами отнюдь не собирался, причем этого
даже не скрывал, так что его женщины обманывали сами себя, вынашивая
матримониальные планы.
Народная мудрость гласит: на каждого волка в лесу по ловушке. И точно:
случайно Павел познакомился с Людмилой — и пропал. Как там все происходило на
самом деле, сказать не берусь, но, вспоминая бессмертного Мастера и его
Маргариту, примерный ход событий можно восстановить. Любовь поразила Павла, как
убийца, выскочивший из-за угла, и наказала пассивного женоненавистника по
полной программе. Разговорчивее он, правда, не стал, но все свободное время
проводил со своей дамой сердца, а точнее — у нее. Вместо драгоценностей
покупал, простите за прозу, сантехнику и краски-лаки, вместо цветов приносил
полные сумки деликатесов, а вместо того, чтобы делать комплименты и распевать
серенады под балконом, приводил в чувство домашнюю технику, чтобы его любимая
не отвлекалась на пустяки и не портила себе нервы.
Когда Павел нас познакомил, мне довольно быстро стало ясно, что Людмила
не просто сдалась на милость победителя за неимением лучших претендентов, а
потому, что за Павлом находилась как за каменной стеной. Ответной страстью она
не воспыдала, но относилась к своему молчаливому поклоннику с большой теплотой
и неподдельной заботой. Возможно, именно такие отношения и должны лежать в
основе прочного и долгосрочного союза. Возможно. Тем не менее я долго ломала
голову, пытаясь понять, что именно могло вызвать такую африканскую страсть у
Павла. Красавицей Людмилу не назовешь, хотя и не откажешь ей в редком обаянии.
С точки зрения модных журналов и женщин — белобрысое пустое место. С точки
зрения наблюдательного человека — воплощенная женственность.
Сказать, что мы с Людмилой стали закадычными подругами, я бы
поостереглась: слишком уж мы были разными. Но возможно, по той же самой причине
нас ничто друг от друга не отталкивало. Хотя могло бы. Людмила, Мила, Милочка —
Женщина с большой буквы, для которой альфа и омега существования — единство
формы и содержания. Начать день непричесанной и в халате для' нее так же
неприемлемо, как для большинства из нас — выйти из дому в одном исподнем.
Встречаются, конечно, оригиналы, но редко. Людмила никогда и ничего не
забывала, все делала вовремя или даже с опережением. Я же принципиально
умываюсь только после завтрака, а персонажей своих произведений (хоть
переводных, хоть оригинальных) воспринимаю как вполне реальных людей. В ущерб
как раз реальным людям, с которыми у меня из-за этого сплошь и рядом возникают
всевозможные недоразумения. Ну и так далее.
Защитив диссертацию на звание кандидата исторических наук, Людмила
как-то исхитрилась стать и остаться идеальной хозяйкой — ситуация лично мне
недоступная. А вот почему при стольких достоинствах она до встречи с Павлом
никак не могла наладить личную жизнь, было ясно как Божий день. Не любят
мужчины незаурядных женщин — и все тут.
Тем не менее Павел оказался приятным исключением из правил и влюбился в
умную женщину. Более того, собирался на ней жениться. Справедливости ради стоит
сказать, что Людмила не раздражала окружающих демонстрацией своего интеллекта,
а уж с Павлом тем более старалась умных разговоров избегать. Тем эффектнее была
ее победа: когда мне приходилось видеть их вместе с Павлом, на ум невольно
приходила песенка из какой-то постановки:
Голубок и горлица никогда не
ссорятся
. Чего стоила манера Павла брать Милочку за руку при каждом удобном
случае! Как трогательно терлась Милочка своей белокурой головкой о сильное
плечо своего рыцаря! А уж если они думали, что их никто не видит, и целовались
— это вообще было что-то запредельное. Пастораль.
Что ж, возможно, они действительно составили идеальную пару: молчаливый,
не склонный к эмоциям подполковник (теперь уже бывший) ФСБ и романтичная,
несколько даже экзальтированная кандидат наук, автор изящных исторических
миниатюр, любительница декламировать стихи Цветаевой и Ахматовой. Но уж слишком
серьезно Павел относился к своей Милочке, вот в чем беда. Юмор там и не
ночевал, а без юмора любая связь обречена на бесславный конец или тоскливое
прозябание. Романтика — это сахар жизни, а юмор — ее соль, без которой любое
блюдо будет пресным. Правда, это моя сугубо личная точка зрения, а о моих
гастрономических пристрастиях уже говорилось.
Но если честно, я ими просто любовалась, не без некоторой даже зависти,
правда белой. Милочка, по-видимому, нашла то самое женское счастье, за которым
— как правило, тщетно — гоняются дамочки во всем мире. И выглядела абсолютно
счастливой, да и была счастлива, не скрывая этого от окружающих.
— Ты хоть знаешь, куда завтра ехать? — вывел меня из раздумий голос
Андрея.
— Как куда? В Белые Столбы.
— Это я понял; А там?
— А там... а там на улицу... Шаумяна? Нет. Тер-Петросяна? Тоже нет.
Победяна?..
— Что ты несешь, лапушка? Откуда ты взяла эту фамилию?
— Не знаю, — пожала я плечами. — Что-то на уровне ассоциаций. Подожди,
где-то я нарисовала план с Галкиных слов... Как идти с электрички, я прекрасно
помню, а вот на машине туда приезжать не приходилось... Где же эта чертова
бумажка? Выбросить я ее не могла, это точно. А вот положить...
Поверхностный обыск на письменном столе положительных результатов не
дал, хотя все принципиально важные заметки я всегда держу именно там — возле
компьютера. Пришлось заняться поисками вплотную, то есть по всей квартире: на
книжных полках, подоконнике и даже на кухонном столе. Андрей с большим
интересом наблюдал за моими действиями, но потом все-таки сжалился и взял с
журнального столика книгу, которую я читала — точнее, пыталась читать —
последние несколько дней.
—
Голливудский зоопарк
, — прочел он вслух заглавие. — С каких пор ты
стала интересоваться животным миром?
— Это — про любовь, — отозвалась я, продолжая безуспешные поиски.
— Среди слонов? Или'шимпанзе?
— Да ну тебя, — отмахнулась я. — Про ихних кинозвезд. А зачем тебе
сейчас понадобилась книга? Самое время беседовать о литературе...
— Тут закладка, — проинформировал меня Андрей. — А на ней что-то
нарисовано. Ты, случайно, не это разыскиваешь?
Да, сыщик всегда остается сыщиком, даже если дело касается бытовых
мелочей. Именно этот листок я и разыскивала.
— Точно! Видишь, это план, я нарисовала, как проехать от шоссе к даче. А
тут написан адрес...
— Вижу. Если я не разучился читать, то тут черным по белому
зафиксировано: улица Баграмяна. Откуда ты взяла последнее дикое название? Надо
же придумать: Победян!
— Элементарно, — невозмутимо отпарировала я. — Война, маршал, победа. Я
просто забыла фамилию, помнила только, что какая-то армянская.
— Нормально, — с легкой усмешкой отозвался Андрей. — Я давно
догадывался, что связался с уникальной женщиной. Двадцать лет дружишь с Галкой
— и не помнишь названия улицы, на которой живет ее тетка. Удивительно, как ты
еще свою-то фамилию помнишь.
— Ничего удивительного, я ее ни разу не меняла. Кстати, я не знаю
названия улицы, где сама Галка живет. То есть знаю, что от метро направо — и до
кирпичного дома с аркой...
— Понятно. Как пройдете государственную границу — так сразу же за
перекрестком.
— Ладно, хватит меня дразнить. Галка мне все объяснила насчет подъезда
на машине, а там я и сама знаю: второй дом от угла. Желтый. Калитка всегда
открыта. Если тетя Таня куда-то отлучилась, ключ от двери лежит под половицей у
двери. Но вообще-то она никогда дом не запирает, только на ночь, кажется.
— А не слишком ли это рискованно в наше время? Но вообще-то даже
забавно: желтый дом в Белых Столбах. Нарочно не придумаешь, ей-богу!
В этот вечер я долго не могла заснуть. Андрей уже мирно похрапывал,
положив голову мне на плечо, а я все перебирала в памяти события минувшего дня.
Моя неудачная попытка вернуться в прошлое и не испытать при этом никаких
отрицательных эмоций. Цыганка с ее странными пророчествами. Воистину роковой
брюнет, с которым мне вряд ли предстоит еще раз увидеться, хотя он почти
полностью соответствует моему идеалу мужчины. Негаданная встреча с Масиком,
который вел себя так, как если бы мы расстались вчера после
традиционно-нейтральной беседы у меня дома. Многовато получается... для
одного-то дня!
Отчаявшись заснуть, я тихонько встала и прокралась на кухню. Один из
неизбежных минусов совместного проживания — это необходимость считаться с
компаньоном по камере. В былые времена я бы просто зажгла торшер, настольную
лампу, бра, включила бы музыку и скоротала пару часов в блаженном
ничегонеделании. Сейчас это было невозможно. Даже компьютер нельзя было
включить. Оставалось только чтение. Этим я и занялась, схватив первое, что
подвернулось под руку на книжной полке. При ближайшем рассмотрении это оказался
сборник остросюжетных детективов в моем собственном переводе. Все лучше, чем
ничего.
Она сидела в гостиной на роскошном диване, обитом снежно-белой кожей, и
машинально прихлебывала из высокого бокала ручной работы виски с содовой. Надо
было бы добавить льда, но мысль о том, что придется идти через анфиладу
нарядных и безликих комнат, убивала всякое желание.-Дворецкий конечно же давно
спал, равно как и горничные. Бог с ним, со льдом, главное, чтобы алкоголь
размыл это чувство безотчетной тревоги за будущее, прочно угнездившееся в ее
груди. На следующее утро предстоял пикник в шикарном поместье миссис К., где
будут подавать все, за исключением разве что птичьего молока, каждому гостю
вручат именную золотую палочку для помешивания напитков... А у нее перед
глазами стояло неестественно спокойное мужское лицо, и при виде этого лица
почему-то в голову приходила мысль о близости смерти...
Я читала этот текст как чье-то чужое произведение и, если честно,
завидовала героине, которая переживала свои проблемы на диване, обитом
белоснежной кожей. Да и виски с содовой, так сказать, придавало... Без бокала
ручной работы я как-нибудь обошлась бы, чай, не графиня. И тут сообразила, что
можно себя побаловать и принять еще капельку джина с тоником. Глядишь, и спать
захочется, а нехорошие мысли утонут в заморском напитке.
Сказано — сделано. Через три минуты я уже потягивала терпкое питье, а
еще пять минут спустя удивлялась, почему так тревожилась и не могла найти себе
места. Подумаешь, нагадали мне черт знает что. Так совершенно необязательно в
эту ахинею верить. Если уж на то пошло, где-то был у меня записан телефон
настоящей гадалки, виртуозно владеющей картами Таро. Знакомые, которые посетили
ее, утверждали, что прошлое она читает как от нечего делать, а будущее
предсказывает со стопроцентным попаданием. Позвонить, что ли? Но если
вдуматься, прошлое свое я и сама неплохо знаю, а о будущем чем меньше знаешь,
тем лучше спишь. Если бы мне два года тому назад предсказали, что из любимой,
балованной и неплохо устроенной в этой жизни женщины я в считанные недели
превращусь в чуть ли не бездомную вдову, полностью утратившую желание жить, я
бы не обрадовалась. Да и не поверила бы. Однако именно так и случилось.
Воспоминания нахлынули на меня, точно прорвало высотную плотину.
Человека, которого я любила, нет. Нет на этом свете. Погрузившись в прошлое, я
опять была одна; Одна — собирала вещи, чтобы достойно обрядить усопшего. Одна —
спасибо мальчику-санитару морга! — пятнадцать минут возле гроба, ничком на
каменном полу (не на людях же плакать!). Одна — в окружении горстки как бы
друзей и сослуживцев в ужасающем своим безобразием здании крематория. Одна — в
полупустом автобусе на обратном пути. И наконец, просто одна.
Не я первая, не я последняя. Что делают вдовы? Горюют. Но замечу, каждая
по-своему. Я оплакивала не мужа, точнее, не столько любимого мужчину, сколько
друга и учителя, потому что без него вряд ли стала бы тем, кем стала: не просто
пишущим, а еще и печатающимся человеком. Он дал мне уверенность в себе и привил
вкус к жизни, внушил чувство безопасности, надежности. И — оставил одну.
— Наташенька, — выдернул меня из забытья знакомый голос, — ты что? Не
спишь, пьешь, плачешь...
Что-нибудь случилось?
Сквозь пелену слез я увидела над собой лицо Андрея. Господи, вот
позор-то! Что на меня нашло? С чего это я так безобразно сорвалась? Что было,
то прошло, а мертвое прошлое пусть хоронит своих мертвецов.
— Ничего особенного, — улыбнулась я. - Неправильный образ жизни. Гулять
нужно перед сном. Кефир — обязательно. Ужин отдать врагу. А я съела сама — вот
и расплачиваюсь. Опять же алкоголь, который необратимо разрушает психику и
вызывает маниакально-депрессивное состояние, плавно переходящее в истерику.
Дурдом на колесах. Желтый дом в Белых Столбах — точнее не скажешь.
— Прикажете возражать? — улыбнулся в ответ Андрей.
Какие уж тут возражения!
Глава 4 ЖЕЛТЫЙ ДОМ В БЕЛЫХ СТОЛБАХ
Наташа
Брюнет внимательно оглядел его и, кажется, остался доволен.
— Может, и сгодишься. Давай отойдем в сторонку, поговорить надо.
Они прошли в скверик около станции, где буйно разросшиеся кусты сирени
скрывали от посторонних глаз круглую клумбу с засыхающими чахлыми астрами и
скамейки вокруг нее. Мужик вальяжно развалился на лавочке и стал рассматривать
Коляна, стоявшего перед ним с видом человека, готового на все: рубить дрова,
копать яму под уборную, вычищать мусор (на большее фантазии не хватило), лишь
бы заплатил, кот откормленный!
— Давно из зоны? — спросил
кот
.
— Третья неделя пошла. А что делать-то надо?
— Да дело тонкое, деликатное, это тебе не землю копать, но заплачу
хорошо, если исполнишь все как надо. Не знаю только, можно ли тебе доверять?
Еще раз говорю, дело деликатное, нестандартное.
— Убить, что ль, кого? — Колян аж глаза выпучил.
Вот так мужик! Ну и
дела!
— Так я не по этой части, за хулиганство сидел, подраться могу, когда
выпью, это бывало, но убить? Нет, это не по мне. Лучше яму выкопать или мусор
там...
— Я разве сказал убить? Убивать никого как раз и не надо.
Колян, который даже вспотел от волнения, начал успокаиваться.
— Надо припугнуть хорошенько одну бабу. Уж очень занудливая стала. Житья
не дает. Если сможешь сделать все в точности так, как я скажу, то хорошие
деньги дам. Две тысячи. Посчитай, сколько бутылок на эти деньги купить можно.
Внутри у Коляна все затряслось. Две тысячи! Даже голова закружилась. Он
лихорадочно стал высчитывать, сколько водяры можно купить на эти деньги, а если
еще и не в магазине, а у тетки Лидки в соседней деревне самогону. Да это же
получается... От волнения Колян никак не мог сосчитать замаячившие перед его
внутренним взором емкости с вожделенной жидкостью.
— Так согласен или нет ? — Сердитый голос вернул его к действительности.
— Ну если только попугать... Тогда согласен. Только задаток сейчас дай,
хоть на бутылку, а то душа горит.
— Сначала выслушай, как все надо делать, и запомни хорошенько, а потом и
про бутылку поговорим.
Колян быстро сел на краешек скамейки рядом и изобразил на лице
максимальную готовность слушать, запоминать и исполнять.
— Найдешь на улице Баграмяна дом восемь, желтый такой, калитка никогда
не запирается, ровно в пять вечера войдешь в дом, баба в это время всегда
сериал по телевизору смотрит и чай пьет, она будет в кресле сидеть спиной к
дверям, дверь тоже не запирается. Подойдешь тихонько сзади, она все равно не
услышит: телевизор вовсю орет, и тихонько так за шею схватишь, чтоб она
испугалась как следует. И все, можешь уходить, она тебя даже не увидит, кресло
высокое. Не вздумай что-нибудь в доме взять. Сразу иди на станцию, там я буду
тебя ждать, около кассы. Подойдешь спокойно, спросишь, который час, я тебе
незаметно дам конверт с деньгами. И все. Ты меня не знаешь, а я — тебя. Все
понял? Вот только сомнения меня берут, можно ли тебе доверить такое деликатное
дело.
Мужчина встал, заложил руки в карманы брюк, сделал несколько шагов вдоль
скамейки, круто развернувшись на каблуках, вдруг резко остановился напротив
Коляна и в упор озабоченно посмотрел на него. Видно было, что его мучают
сомнения.
У Коляна перехватило горло. Все, уйдут деньги, а дело-то и в самом деле
плевое.
— Да ты чё?! — От сухости в горле он даже говорить не мог. — Да я, да уж
что тут, в самом деле, я все путем, все в аккурате сделаю, все будет тип-топ. —
Он смотрел на мужика собачьими преданными глазами и, будь у него хвост, вилял
бы им, на сколько сил хватило.
Такая собачья готовность и преданность мужику понравилась. Лицо его
смягчилось. Он достал из кармана купюру и протянул ее Коляну:
— Вот тебе на поправку, но сначала дело сделай, а потом за водкой иди. В
шесть вечера жду тебя на платформе.
Зажав в кулаке деньги, Колян бросился к остановке. Автобус как раз
собирался отъезжать.
— Стой, стой, зараза! — В последний момент он запрыгнул в машину и
плюхнулся на сиденье. Сердце колотилось от такой нагрузки, в голове была муть,
а горло пересохло.
— Билет брать будешь или как?
Над ним возвышалась грудастая молодая кондукторша, из тех, с кем и
спорить-то бесполезно, запросто может из автобуса сразу выбросить. Он разжал
кулак — там было пятьдесят рублей, взял билет, сдачу аккуратно спрятал и стал
думать. Деньги на выпивку есть, почему нельзя сначала купить бутылку, а уж
потом идти на дело? В таком состоянии он и делать-то ничего не может, этому
городскому хлыщу этого не понять, ишь сколько денег отвалил за ерунду сущую. Да
и как он эту улицу искать-то будет? Уж лучше сразу к магазину пройти, купить
бутылку, сделать один, только один, маленький глоток для поправки и тогда уже
искать нужную улицу. План ему очень даже понравился.
Утром все ночные страхи и трагические вос
...Закладка в соц.сетях
