Жанр: Детектив
Убийство и дама пик
...но не заметила, что сказала мне
гадость, и продолжала с прежним пылом:
— Вы, спрашивает, тоже автор данного шедевра? Я сдуру ему ответила, что
да, мол, тоже. И тут он такое понес! И всегда-то он поражался тому, как
красивые женщины могут быть еще и такими умницами, и как он счастлив, что
встретил меня, — я ему, видишь ли, ночами напролет снилась чуть ли не три года,
а встретились мы только сегодня...
— Так это же из песни, — пожала я плечами. —
Три года ты мне снилась, а
встретилась вчера
. Он ee чуть-чуть перефразировал. Пошловато, конечно, но еще
не повод для твоей истерики.
— Да ты послушай, что дальше-то было. Он наливает мне и себе шампанского
и начинает петь, что он-де с телевидения и может сделать передачу с моим
участием, чтобы я рассказала о всех своих проектах, а люди увидели на экране
красивую женщину и ее красивые произведения...
— Ну и что ты кипятишься? Даже если мужик просто наврал, желая перед
тобой покрасоваться и себе цену набить, особого криминала в этом нет.
Медициной, как говорится, не возбраняется.
— Ты когда-нибудь видела хоть одну телепрограмму про архитекторов? Он
меня просто идиоткой посчитал! Строителей обязательно и в газете назовут, и с
экрана покажут, у главврача этого самого Центра вчера, по-моему, чуть ли не
десять интервью взяли, а про Тарасова — забыли. И не только про него, а и про
то, что он нашел команду молодых художников и эти ребята практически бесплатно
расписали все игровые комнаты, да так, что получилась просто сказка. Нет, этого
как бы и не было. А мне можно лапшу на уши вешать. Тарасов на нас издали
смотрит, усмехается, а чтобы подойти освободить меня от этого телевизионщика —
нетушки. А я уже не знаю, куда деваться, потому что этот тип меня просто
раздевает глазами. И как бы нечаянно то к плечу прикоснется, то к руке. И все
говорит, говорит, причем я половины не понимаю, а вторую половину — не
воспринимаю. Ты когда-нибудь слышала, что встретить умную и красивую женщину
все равно что найти розу в сугробе?
Я поперхнулась сигаретным дымом:
— Слышала. Вчера по телефону. Бархатный такой, медоточивый голос. Правда
красивый. Я ведь люблю низкие голоса, ты знаешь.
— Вот я и говорю, что этот тип тебе понравился бы. Бархатный, низкий
голос, а обороты речи — как у провинциального трагика прошлого века! Ты же
знаешь, я не переношу пошлости. А этот тип мне все подливает шампанское,
конфеты подсовывает, а потом говорит:
А не продолжить ли нам этот приятный
вечер где-нибудь еще? Вы какой ресторан предпочитаете?
У меня просто челюсть
отвисла от такой наглости, я же ему никакого повода не давала, а он соловьем
разливается:
Я бы мог пригласить вас в Арагви
...
— ,..Но это банально
, — машинально закончила я знакомую фразу. — Как
зовут твоего красавца?
— То ли Алексей, то ли Александр, он пробормотал что-то, я не вникала. А
тебе какая разница?
— Никакой. Проверяю кое-какие догадки. Ну и чем же дело кончилось?
— А тем, что я не выдержала и выдала ему все, что о нем думаю. И о
таких, как он, вообще. Видела бы ты его реакцию! Похоже, не привык, чтобы с ним
так разговаривали, привык одерживать мгновенные победы. Тут он от меня,
естественно, отстал, а я подошла к Тарасову и сказала, чтобы он немедленно вез
меня домой. Дорогой я, естественио, молчала, а уж дома-то выдала своему
благоверному, что называется, на полную катушку за его дурацкое поведение.
Видит, что ко мне какой-то хмырь клеится, и пальцем не пошевелил, чтобы меня
выручить. И знаешь, что он мне ответил?
Галка сделала паузу и закурила очередную сигарету. Я молча ждала, хотя в
принципе представляла себе, что мог ей сказать любимый муж. И Галка моих
ожиданий не обманула.
— Сказал, что я сама виновата — видишь ли, дала повод. Ни к кому этот
тип не клеился, а ко мне приклеился. Уж после этих слов меня так понесло...
Спать легли в разных комнатах. А утром все началось сначала, потом Тарасов взял
и ушел. Вот и все. И тут ты позвонила. Неужели из-за какого-то придурка жизнь
сломается? Наташка, а если он не вернется?
Я не успела ответить, что обязательно вернется, хотя бы за личными
вещами, как хлопнула входная дверь, и на пороге возник Тарасов собственной
персоной.
— Привет, Натуля. Как жизнь? Сто лет тебя не видел.
Он уселся в кресло и стал спокойно набивать душистым табаком свою
любимую, до черноты обкуренную трубку.
— В некотором роде, — осторожно ответила я, — более или менее. Только не
пойму, что вы-то двое вытворяете. Ты, Галка, на самом деле должна радоваться,
что на тебя единственную какой-то плейбой глаз положил. Значит, классно
выглядишь и вообще молодец. А ты, Боря, должен гордиться тем, что у тебя такая
жена, а не устраивать ей дурацкие сцены с хлопаньем дверьми.
Тарасов недоуменно воззрился на меня:
— А что? Я и горжусь, какие проблемы-то? Вот в Союз сходил, путевку
купил.
— В какой Союз? — изумилась я. — Советских Социалистических, что ли?
— Не смешно, — отмахнулся Тарасов. — В наш Союз архитекторов. На неделю
поедем с Галкой в Прагу, пивка попить, отдохнуть — заслужили. Ну а в Союзе
ребят знакомых встретил, давно не виделись, посидели немного. А что?
На этот вопрос он ответа не получил. Галка смолчала, я — тем более.
— Гал, у нас пирогом пахнет. Может, чайку поставить? — предложил
Тарасов, принципиально не замечая наших смущенных лиц.
— Поставь, — мгновенно отозвалась Галка. Говорила моя подруга таким
кротким голосом, что я поняла: самое худшее позади, впереди — по-прежнему
безоблачное небо. Галка поуютнее расположилась в кресле и стала с подробностями
рассказывать о вчерашнем открытии и о тех людях, которые там были, не упоминая
уже о противном Алексее-Александре. Минут через десять из кухни вернулся
Тарасов и принес поднос с чаем и пи-рогом.
— Пирог неудачный — осел, — жалобным голоском посетовала моя подруга. —
Когда у меня плохое настроение, мне на кухню лучше не заходить, а то я только
продукты порчу. Все получается невкусно.
— Неправда, — отозвалась я с набитым ртом, — невкусно у тебя никогда не
получается. Возможно, внешне пирог не такой красивый, как всегда, а на вкус...
м-м-м!
— Да кокетничает она, — подал голос Тарасов.
— Тарасик, — голос Галки стал совсем уж медовым, — ты нас ликерчиком из
своих погребов не угостишь?
Ну, Галка, молодец! Наверняка сама же этот ликерчик и купила, а теперь
как бы показывает, кто в доме хозяин.
— Как же, как же, — отозвался страшно довольный всем хозяин и достал из
домашнего бара какую-то замысловатую бутылку, вытащил маленькие рюмочки и
разлил по ним тягучую изумрудную жидкость.
— Давай, Натуля, выпьем за тебя, — предложш он тост. — За нашего
ангела-хранителя.
Я покосилась на Галку: та умиротворенно улыбалась. Слава Богу, эта
реликтовая семья осталась целой и невредимой. Правда, особой моей заслуги в
этом не было: они и сами бы неплохо разобрались в своих проблемах. Хотя,
возможно, Галка без меня действительно успела бы наклюкаться водки, благо ей
много и не надо, чтобы окосеть. Кстати, а где бутылка? Исчезла, причем я даже
не заметила когда. Похоже, моя подруга действительно обрела привычную почву под
ногами и все будет хорошо.
— Совершенно верно. Так что обсуждать это не будем, ладно? А вот про
тетю Таню... Андрей поехал сегодня утром в Белые Столбы и что-то там раскопал,
но Павел говорит — это не телефонный разговор. Вечером все узнаю и...
— И позвонишь, — безапелляционно закончила за меня Галка. — В любое
время. Когда бы ты ни вернулась из этого своего клуба.
Я кивнула. Разумеется, позвоню, тут и обсуждать нечего. Взглянула на
часы и поняла, что, если хочу успеть в клуб вовремя, мне надо поторапливаться.
От
Курской
, где жила Галка, до Рождественки, где находилось здание клуба,
добираться довольно сложно, хотя географически они не так уж и далеки друг от
друга. Простейший вариант — три остановки на метро до
Площади Революции
, а
потом — пешком минут двадцать вверх по Моховой мимо
Метрополя
, через
Детский
мир
и по Пушечной улице. На все про все минут сорок, могу уложиться, если уйду
в ближайшие десять минут.
— Может, тебя на машине подкинуть? — тут же прочитала Галка мои мысли. —
Быстрее получится.
Я вспомнила специфическую манеру езды своей подруги и внутренне
поежилась. Но вслух сказала совсем другое:
- Мы же пили, Галка. Куда тебе за руль?
Настаивать она не стала.
Уже в прихожей, воспользовавшись тем, что Тарасова от процедуры прощания
со мной отвлек телефонный звонок, Галка шепотом спросила:
— А как получилось, что ты знаешь продолжение тех фраз, которые мне
говорил вчерашний хмырь?
Как всегда, смотрит в корень, а значит, стрессовая ситуация прошла
окончательно.
— Человек с таким голосом, как ты описала, звонит мне два дня подряд и
говорит такие же фразы. Просит о свидании и приглашает в ресторан.
— Да ты что! — ахнула Галка. — И...
— Окстись, подруга. У тебя — Тарасов, у меня — Андрей. И вообще, я
больше не намерена искать приключений на свою голову. Позвонит-позвонит,
надоест и отстанет. Даже говорить не о чем.
— Не скажи... — задумчиво протянула Галка. — Совпадение-то интересное. К
чему бы это?
— К дождю, — философски заметила я. — Просто мир до безобразия тесен,
вот и все.
Тут очень вовремя вернулся Тарасов, и нам пришлось прервать этот
увлекательный разговор. По дороге в клуб я об этом слегка пожалела, потому что
мне в голову пришло сразу несколько интересных соображений. Но они были
настолько фантастичны, что я волевым усилием выбросила их из, головы и
сосредоточилась на предстоящем мероприятии.
Я же не компьютер, чтобы осуществлять сразу несколько операций!
Тусовка, на которую я добралась, к счастью, вовремя, официально
называлась
Клуб любителей детективов
, а на самом деле напоминала мероприятия,
которые когда-то проводились в красных уголках ЖЭКов и сельских библиотеках.
Раз в месяц в помещении, арендованном у Музея экслибриса, который находится на
углу Рождественки и Пушечной улицы, встречались люди, которые детективы читают,
пишут и просто любят. Обычно на такие встречи приглашают какую-нибудь
интересную личность: например, маститого писателя-детективщика, или бывшего
сотрудника СМЕРШа, или пресс-секретаря более или менее видного политического
деятеля. На одном из таких вечеров я познакомилась с Андреем, а поскольку эта
встреча заметно изменила мою жизнь к лучшему, то и к клубу я с тех пор питаю
достаточно теплые чувства.
Сегодня предполагалась встреча с женщиной, которую средства массовой
информации уже окрестили
российской Агатой Кристи
и которая писала лихо
закрученные детективы, причем в количестве, поражающем воображение. Книгами
Ксении Марусевой были завалены прилавки по всей стране, их выпускали самые
разные издательства, а коллегам-писателям оставалось только рвать на себе от
зависти волосы (что большинство и делало) или пытаться конкурировать с
Марусевой (на что отваживались очень немногие и без видимого успеха). Так что
меня предстоящая встреча занимала до чрезвычайности: если эта дама хотя бы
вполовину так же интересна, как ее детективы, то вечер предстоял отменный.
Большая комната, в которой обычно проходили собрания клуба, была полна
народу, пришлось даже приносить дополнительные стулья, что случалось крайне
редко. Мне стул был не нужен: я давно облюбовала для себя широкий подоконник
одного из окон, на котором, во-первых, можно было расположиться с максимальным
комфортом, а во-вторых, при необходимости незаметно выйти: покурить или совсем
уйти.
Марусева уже прибыла и, судя по всему, пила кофе с основателями и
руководителями клуба в комнате для гостей. Это тоже было традиционно; а
собравшиеся рядовые читатели-почитатели могли скоротать время возле стеллажей с
произведениями писательницы и даже приобрести приглянувшуюся книгу с
автографом... Интересно, а как будет
маэстро
в женском роде? Маэстрисса?
Маэстри-ца? Маэстра? Вот вам и явная дискриминация: для женщин подобное
обращение просто не предусмотрено: они как бы по определению не могут быть так
же талантливы (чтобы не сказать — гениальны), как представители сильного пола.
Я человек не завистливый, но при виде нескольких десятков книг в ярких
переплетах с крупно выведенной фамилией автора меня кольнуло чувство острой
зависти. По большому счету, я перетолмачила с английского на русский ничуть не
меньше томов, но кто и когда интересовался фамилией переводчика?
Пока я размышляла о несправедливости ко мне творческой судьбы, Марусева
собственной персоной появилась в зале. Молодая, высокая, интересная женщина,
того почти исчезнувшего сейчас типа, о которых говорят
кровь с молоком
. Почти
кус-тодиевская красавица, разве что менее пышная.
— А скажите, трудно было пробиться в писатели? — задал ей кто-то с ходу
оригинальный
вопрос. — Детективы ведь — не женская литература...
— В писатели не пробиваются, писателями становятся, — мгновенно
парировала Ксения. — Или... не становятся, если нет таланта. А юбка жанру не
помеха.
— Все-таки убийства, насилия, кровь... Не женское это дело, — продолжал
гнуть свою линию настырный оппонент.
— Ага, не женское! — фыркнула Марусева. — А расследовать преступления —
женское? Следователей-женщин, между прочим, чуть ли не больше, чем
следователей-мужчин. А вот уголовный розыск — епархия действительно мужская, и
не моги на нее посягать, глупая баба!
Я не смогла сдержаться и негромко хихикнула. Молодец девушка, правильно
излагает! Ксения глянула в мою сторону и чуть заметно улыбнулась.
— Что традиционно считалось работой розыска? — уже гораздо спокойнее
продолжила она. — Личный сыск, засады, погони, перестрелки, задержания и прочие
погремушки, которыми тешила себя мальчишеская романтика. Этими погремушками
потрясали художественные и публицистические произведения, а также устно
передающиеся баллады и сказания, из которых половина — чистой воды охотничьи
байки. И почему-то никто не любил и не любит говорить, что раскрытие
преступления — работа умственная, негромкая, невидная. Что, прежде чем
демонстрировать чудеса личного сыска, нужно не один час просидеть за столом,
сосредоточенно перебирая в памяти места, адреса, биографии, клички, приметы
внешности, особенности поведения и речи, и только потом идти туда, не знаю
куда, и искать того, не знаю кого. Что, прежде чем мчаться на трех машинах с
мигалками, задерживать бандита при помощи стволов и накачанной мускулатуры,
нужно долго и кропотливо собирать информацию, отслеживая все передвижения
вышеозначенного бандита. Предсказывать эти его действия, наконец!
— Но ведь предсказывать можно только действия профессионала! — не
выдержала я. — Дилетанты непредсказуемы, вы сами об этом в одной из своих книг
очень образно рассказали.
— Большинство преступлений совершают все-таки профессионалы, —
снисходительно уронила Марусева. — А вот попадаются чаще всего дилетанты...
Я уже раскаялась, что вылезла со своим вопросом. Всем известно, что
лучше всех управлялся с преступниками — хоть с дилетантами, хоть с
профессионалами — Шерлок Холмс, который терпеть не мог делать лишних движений.
И Эркюль Пуа-оо кстати, тоже не гонялся за бандитами по крышам небоскребов и не
преследовал их в гоночных автомобилях. Есть детективы действия, есть —
аналитические книги. Первые, конечно, интереснее читать и проще писать, зато
для вторых нужно иметь хоть какой-то запас интеллекта. А так — все правильно.
Лошади едят овес и сено. Волга впадает в Каспийское море. Юбка жанру не
помеха... Похоже, пора устраивать перекур, благо с моего любимого подоконника
можно было выскользнуть в фойе, а потом вернуться обратно, не привлекая к себе
внимания.
В этом самом фойе я год назад познакомилась с Андреем... Надеюсь, он не
слишком задержится в Белых Столбах и успеет за мной заехать. Пожалуй, напрасно
я сюда притащилась, сидела бы дома, работала, ждала друга с горячим ужином...
- Здравствуйте, Наташа, — услышала я за спиной голос, который уже могла
назвать знакомым. — Видите, мы все-таки встретились, как вы ни отказывались...
Я чуть не поперхнулась сигаретным дымом от yдивления и резко обернулась.
Рядом со мной стоял недавний мой телефонный собеседник и улыбался с таким
восторгом, будто эта встреча действительно была мечтой всей его сознательной
жизни, а тут вдруг стала явью. Вот уж воистину мир тесен!
— Здравствуйте, — значительно менее восторженно отозвалась я. — Какими
судьбами?
— Мы собираемся делать передачу об этой даме. Вот я и приехал на
разведку. И — вот счастье! —-увидел вас в зале.
— Боюсь, что вам пора туда возвращаться, — заметила я. — Марусева все
еще выступает, а вам нужно делать передачу о ней, а не обо мне.
— Почему? — с изумлением спросил меня Александр. — Почему вы не хотите,
чтобы о вас сделали телепередачу? Мы покажем красивую женщину и ее красивые
произведения...
Где-то я уже слышала этот текст... Интересно, какие мои красивые
произведения он собирается показывать? Переводы? Он вообще-то помнит, чем я
занимаюсь?
— В той комнате можно выпить шампанского, — продолжил Александр, не
замечая моего молчания и недоумения. — Пойдемте? Заодно и встречу отметим.
И он глянул на меня так, что я впервые в жизни поняла пoдлинный смысл
выражения
раздевает глазами
. Ощущение, должна сказать, не из приятных. В
крайнем случае — на любителя.
— По-моему, речь шла о ресторане? — учтиво-светски поинтересовалась я,
припомнив детали недавнего разговора. — Вы, кажется, даже хотели, чтобы я
выбрала — какой именно. О
Макдональдсе
речи нет...
— Наташенька, так у нас впереди весь вечер, — бархатно рассмеялся мой
собеседник. — Начнем здесь, закончим в другом месте... по вашему выбору. И
все-все обсудим насчет передачи. Вы ведь переводчик, правильно? Надо же,
запомнил!
— И какую передачу можно сделать о переводчике? Их вообще показывают
только тогда, когда они переводят чьи-то умные разговоры, причем исключительно
на заднем плане. А я перевожу художественную литературу...
— Правда? — еще больше обрадовался он. — Тогда вас вообще мне Бог
послал. Молодая, прелестная, умная женщина, да еще связана с издательствами...
— Подождите, подождите! — замахала я руками. — Готова разделить все
восторги, но только по пунктам. Что вас больше всего привлекает: молодость,
экстерьер, интеллект или место работы?
Но его не так-то легко оказалось смутить.
— Сначала — шампанское, — объявил он непререкаемым тоном. — А потом я
готов ответить на все ваши вопросы. Даже на самые нескромные.
— Не бывает нескромных вопросов, бывают нескромные ответы, — пробурчала
я, чувствуя, что меня опять затягивает в какую-то авантюру. Телевидение,
шампанское, комплименты... Что-то все это слишком уж здорово складывается!
Потом придется выслушивать очередную Галкину нотацию о недопустимо
легкомысленном поведении... Галкину? Черт, вот так совпадение! Неужели это ее
он вчера охмурял? Ну, тогда у нас пойдет потеха!
— Простите, — спросила я самым невинным тоном, когда мы уже сели в
соседней комнате за столик и пригубили шампанское —
за продолжение
знакомства
, — вы вчера были на презентации Центра социальной защиты? Или это
называется как-то по-другому?
— Был, — несколько удивленно ответил Александр. — Не хотите же вы
сказать... Да нет, если бы вы там были, я просто не мог бы вас не заметить. Все
последние дни я только о вас и думаю, других женщин просто не замечаю.
Правда ведь, интересно? И тут меня вторично осенило, я поняла, где могла
слышать этот голос, почему он показался мне таким знакомым. Кафе у метро
Кропоткинская
! Голос из-за стенки, вещавший о правилах охоты на женщин.
Лекция большого любителя и специалиста. Н-да, с Галкой он здрово промахнулся:
ей нужно было не комплименты говорить, а попросить рассказать что-нибудь об
особенностях презентируемого сооружения. Хотя и это вряд ли помогло бы. Что ж,
каждый человек имеет право на ошибку. Боюсь только, и сегодняшний вечер не
пополнит его коллекцию боевых трофеев. Бабник-профессионал — это не по моей
части. Впрочем, все слишком красиво начиналось, чтобы походить на правду.
— И что же вы обо мне думаете? — поинтересовалась я. — Только
пропустите, пожалуйста, две страницы, где про молодость и красоту. Начинайте
сразу с интриги: зачем я вам понадобилась?
Наградой мне была довольно продолжительная пауза. Александр явно
перестраивался на ходу, причем не очень хорошо понимал, куда именно ему нужно
поворачивать и как себя вести. Стандартный сценарий явно не проходил, а для
того, чтобы создать оригинальный, нужно все-таки знать человека более или менее
хорошо. А помогать ему я не собиралась.
— Вы — необыкновенная, — наконец изрек Александр самым бархатным
голосом, на какой был способен. — Вы производите впечатление женщины, которую
интересуют исключительно духовные ценности. И я подумал, что нам было бы
чрезвычайно интересно побеседовать с вами... ну, о литературе, например. Я
ведь, грешен, тоже немножко графоманю...
— Да? Как интересно! И где же. вы публикуетесь?
— Пока еще нигде. Я только-только закончил роман... Вот и хотел спросить
вас, не можете ли вы мне посоветовать издательство...
— О чем роман-то? — поинтересовалась я, вертя в руках бокал из-под
шампанского. — Детективный?
— Этой пошлости я даже не читаю, — поморщился Александр.
— Экая досада, — посочувствовала я. — А то издательство, где я
подвизаюсь, специализируется почти исключительно на этом жанре. Ну, еще дамские
любовные романы. Может быть, ваш в эту серию подойдет?
— Нет, у меня исторический роман. Но любовь там тоже есть.
— Где же ее нет? — вздохнула я. — Даже в моих детективах попадается.
— В тех, которые вы переводите?
— И в тех, которые пишу.
— Так вы еще и пишете? А откуда берете сюжеты?
— В основном из жизни. Например, у одной моей подруги недавно убили
мать... Кто, почему, за что — непонятно. А мой муж поехал сегодня выяснять
обстоятельства. Он что-то вроде следователя... Представляете, задушили старушку
в доме ее же шарфом, а потом перетащили труп на соседний участок. А на
следующий день у той же самой подруги ограбили квартиру, пока она ездила на
дачу к матери. Чем не сюжет? Надо только придумать, что связывает эти два
преступления.
Я замолчала и украдкой поглядела на часы. Скоро, по-видимому, приедет
Андрей. Пора закругляться, а то можно и на неприятности нарваться.
— Вы торопитесь? — перехватил мой взгляд Александр. — Но ведь еще совсем
рано. И вы так интересно рассказываете.
— За мной должен заехать муж, — сухо проинформировала я его. — И вряд ли
он обрадуется тому, что увидит.
— Он так ревнив?
— А ваша жена вам все позволяет?
— А она ничего не знает, — простенько ответил Александр. — И никогда не
бывает там, где я. К тому же она женщина вполне разумная, понимает, что на
привязи такого мужчину, как я, не удержишь...
Он бросил короткий взгляд в зеркало, висев-щее за моей спиной, и я
буквально покатилась от смеха. В одну секунду передо мной появился Масик
собственной персоной: нежно-снисходительный взгляд на свое отражение, довольная
улыбка, машинальное поглаживание выхоленных усов. Просто однояйцевые близнецы,
только голоса разные.
— Что вас так рассмешило? — досадливо спросил Александр.
Вечер для него явно пошел наперекосяк. Но я ничего не могла поделать с
накатившим на меня приступом веселья. До слез дохохоталась.
— Извините, — наконец произнесла я, отдышавшись, — но вы мне так
напомнили одного моего знакомого... Он, правда, еще и руки себе любит целовать,
после того как в зеркало наглядится. Таким красавцем себя считает.
— Не понимаю, что смешного может быть в красивом мужчине? — уже с
заметным раздражением спросил Александр.
— Ладно, прошу прощения. С детства, знаете ли, чрезвычайно смешлива. Так
что ресторан, как вы сами понимаете, отменяется.
...Закладка в соц.сетях
