Жанр: Детектив
Убийство и дама пик
...я, оказавшись в своей квартире и предусмотрительно
заперев дверь на все замки. Это была последняя авантюра в моей жизни. Больше я
никаких преступлений лично не расследую, пользуюсь исключительно методом
дедукции, не выходя из дому и даже не вставая с дивана. И вообще занимаюсь
только работой, а досуг провожу либо с Андреем, либо с подругами. Слава Богу, У
меня хватило ума не приглашать на сей раз Ма-сика к себе домой. Неизвестно, чем
бы кончился этот визит, а убегать из собственной квартиры глупо. Рассказывать
же кому бы то ни было про этот эпизод — еще глупее. Разве что Галке...
Я переоделась, тщательно вымыла руки и столь асе тщательно —
загримированную физиономию, на которой пот оставил явственные и забавные следы,
сварила себе кофе и подумала, что до возвращения Андрея с Павлом еще успею
перевести несколько страниц. Авантюры авантюрами, а работа работой, в конце
концов, нужно и совесть иметь. Разумеется, в ту же секунду зазвонил телефон.
Сначала я решила не подходить, опасаясь — не без оснований, — что это звонит
Масик, желая довы-яснить отношения, но потом предположила, что это вполне,
может быть Андрей, который беспокоится за меня. И сняла трубку.
— Добрый день, — услышала я низкий и красивый мужской голос, — будьте
добры Наташу.
— Слушаю вас, — ответила я с огромным изумлением, ибо знакомых с такими
роскошными голосовыми данными у меня не водилось.
— Здравствуйте еще раз. Это Александр. Мы с вами недавно познакомились,
и вы дали мне свой телефон. Помните?
Я помнила даже то, что впопыхах дала ему номер телефона, установленного
в квартире, где давно не живу. Интересно, как он меня нашел?
- Задали вы мне задачку, — продолжил голос с мягкой укоризной. — Звоню
буквально в тот же вечeР, а вы, оказывается, давно оттуда съехали. Пришлось
уговаривать новых жильцов, чтобы дали мне вот номер. Уговорил.
— Ценю вашу настойчивость, — отозвалась я все еще с удивлением, — но,
право же, дело того не стоило. Зачем было так себя утруждать?
Бархатность и вкрадчивость голоса моего собеседника, а также безупречная
литературная речь заставили и меня оперировать словосочетаниями, отнюдь мне не
свойственными. Все это напоминало сцену из какой-нибудь пьесы о великосветской
жизни, а уж никак не банальную телефонную кад-режку, хотя логично было
предположить, что происходит все-таки именно она, родимая.
— Это были приятные хлопоты, — возразил мне собеседник. — Сегодня
наконец-то вас нашел и просто счастлив. Все эти дни я только о вас и думал.
Вам, конечно, говорили, что вы очень красивая женщина?
Я машинально взглянула в зеркало, висевшее на стене в кухне, и ничего
принципиально нового там не обнаружила. Впрочем, и это — дело вкуса, хотя
комплименты я, конечно, люблю не меньше, чем любая нормальная женщина. И уж в
любом случае приятнее слышать это, чем сравнение с более молодыми и красивыми,
нежели я, любовницами.
— Насколько я помню, вас внешностью тоже Бог не обидел, — ответила я. —
Равно как и голосом.
— Вы что, всем мужчинам делаете комплименты? — удивился теперь уже
Александр.
— Только тем, которые этого заслуживают. Хорошо, что Андрея нет дома,
пронеслось У меня в голове. Вряд ли он пришел бы в восторг от очередной
легкомысленной выходки своей подруги. Но что делать, если я от природы
кокетлива и занимаюсь этим без каких-либо определенных целей? Если не находится
другого объекта, вполне могу кокетничать даже со стулом. Или сама с собой.
— Вы не только очень красивая, но еще и умная женщина. — Голос
Александра стал прямо-таки пан-бархатным.
Я думаю! Мужчины, между прочим, так же падки на комплименты, как и
женщины, и, чтобы получить у них репутацию умницы, вполне достаточно ввернуть —
к месту или не к месту — что-нибудь относительно их внешней неотразимости и
внутренней глубины. Не верите — попробуйте сами.
— Говорите, говорите, — попросила я, уютно устроившись в кресле. —
Приятно слышать. Да еще форма изложения соответствует содержанию.
На том конце провода послышался смешок.
— Кажется, такая форма речи называется вереницей прочно упакованных
силлогизмов...
— Определение Бегемота из
Мастера и Маргариты
, — констатировала я- —
Похоже, мы читаем одни и те же книги.
— Помилуйте, кто же не читал Булгакова? - Среди моих знакомых таких нет,
— согласилась я, — но стоит сделать шаг вправо или влево, как тут же
обнаруживаешь массу людей, слыхом не слыхавших о Мастере. О большинстве других
писателей, впрочем, тоже. Это в нашем поколении еще считается хорошим тоном
знать Достоевского и Толстого, но те, кто помоложе...
— Предпочитают компьютерные игры и видеофильмы, — подхватил мой
собеседник. — Кстати, у вас есть компьютер, Наташа?
— Помилуйте, у кого же сейчас нет компьютера? Только почему вас это
интересует?
— Меня интересует абсолютно все, что с вами связано. Я ведь надеюсь, что
мы встретимся и...
— И?.. — с острым любопытством спросила я. Пока шел разговор, меня не
оставляла мысль о том, что где-то я этот голос уже слышала. Разумеется, не во
время нашего экспресс-знакомства ни Гоголевском бульваре, а где-то еще. Но где
и когда? Сколько ни напрягала память, ничего путного в голову не приходило.
— И наверняка станем большими друзьями, — удовлетворил Александр мое
любопытство. — Ваш муж позволяет вам дружить с мужчинами?
Вопрос был задан мастерски. Как бы я на неге ни ответила, необходимую
информацию — замужем дама или свободна — мой собеседник получит. А заодно и
дополнительные сведения: ревни ли супруг, коль скоро таковой имеется, и верит
л] дама в возможность дружбы между мужчиной и женщиной. Виртуоз, едрены
клапана!
— А вы с какими женщинами предпочитаете дружить — с замужними или
свободными? — ответила я вопросом на вопрос.
— С красивыми и умными, — мгновенно нашелся мой собеседник. — Остальное
второстепенно... если вообще имеет какое-то значение.
Ну правильно. Мальчик с девочкой дружил, мальчик с девочкою жил. И хотя
друзья-мужчины у меня водились и в такую дружбу лично я верила, но в данном
случае что-то подсказывало мне: не дружбы домогается этот красавец с
потрясающим голосом. Слушать его было, не скрою, очень приятно, однако
создавалось ощущение какой-то... театральности, что ли. Как будто человек
произносит текст давным-давно выученной роли. Хотя, возможно, я просто
придираюсь, отвыкнув от стилистических изысков в общении между людьми. А
возможно, права: при всей приятности разговора текст можно было декламировать
любой женщине, независимо от возраста и даже внешности, лично ко мне тут почти
ничего не имело отношения. Готовое платье — безразмерное, но из роскошной
материи. Вряд ли меня можно считать особо умной женщиной, но и в клинические
идиотки я бы себя записывать не стала.
— Когда мы можем встретиться, Наташа? Ну вот и конечная цель звонка.
Теперь все окончательно стало на свои места.
— Боюсь, что в ближайшие дни ничего не получится, — максимально любезно
ответила я. — У меня скопилось столько работы, что придется сидеть сутками.
Возможно, через неделю...
— Но это же вечность!
— Увы, связана контрактом. Да и деньги мне не помешают, честно
признаюсь.
— Если бы мы подружились, я бы избавил вас от этой заботы.
— То есть от денег? — невинно поинтересовалась я.
В бархатном голосе явственно прозвучала обида.
— От заботы о них. Зарабатывать деньги — мужская обязанность. Дело
женщины — эти деньги тратить.
— Один бы день так пожить, — вздохнула я. — Но пока мы еще не
подружились, мне все-таки приходится заботиться о своем пропитании. Давайте
так: я закончу работу и позвоню вам...
— Меня очень трудно застать на месте, — мгновенно отреагировал мой
собеседник. — Лучше я сам позвоню вам, если позволите. Через несколько дней.
— А где вы работаете, если не секрет?
— Увы, не хочу вам врать, а сказать правду не имею права. А вы чем
занимаетесь по контракту?
— Переводами, — честно ответила я. — Перевожу с английского. И вот
теперь нужно срочно заканчивать, а у меня, признаюсь, еще конь не валялся.
— Ну что ж, не буду вас больше отвлекать. Так вы разрешите вам еще
позвонить? Мне действительно очень хочется с вами встретиться.
— Позвоните, — разрешила я. — Но я ничего не обещаю, учтите.
— Да полно, — рассмеялся Александр, — если женщина говорит
может быть
,
значит, она говорит
да
. Вот если она твердо говорит
нет
, это означает
может быть
.
— А если говорит
да
, то она не женщина, — закончила я старую
французскую мудрость. — Что ж, на этой утонченной ноте и попрощаемся. Всего
доброго.
Я, конечно, нарушила все правила телефонного этикета: заканчивать
разговор должен тот, кто позвонил, а не тот, кому позвонили. Но наша беседа,
какой бы приятной она ни была, явно затягивалась, а я сказала сущую правду
насчет сроков контракта. Так что, помечтав немного о том мужчине, который
действительно освободит меня от всех финансовых заморочек, я села к компьютеру
и через несколько минут с головой ушла в лихое описание похищения какой-то
девицы — неверо ятной красавицы и сказочной богачки. Похитили ее, разумеется,
ради выкупа, но и к женским чарам бандиты не остались равнодушными.
Вот этого я терпеть не могу: эротические сцены посреди крутого боевика.
Лучше бы лишний раз постреляли или в челюсть кому-нибудь заехали, чем вдаваться
в физиологические тонкости. Дело в том, что я уже знаю наизусть названия всех
приемов бокса и разных восточных единоборств, давно перестала путаться в марках
автомашин и пистолетов с глушителями и без оных, но как только возникает
амурная сцена, так приходится лезть в словарь, а это тормозит работу. Отсюда —
естественное раздражение, а вовсе не оттого, что я ханжа и не переношу так
называемого постельного жанра. Но пусть уж его переводит кто-нибудь другой.
Кое-как разделавшись с сексуальными похождениями бандитов-похитителей, я
перешла к более приятному продолжению перевода, и тут в двери повернулся ключ.
Похоже, вернулись Андрей с Павлом. Взглянув на часы, я обнаружила, что
просидела за компьютером больше, чем это положено делать без перерыва, и что
самое время сделать паузу и что-нибудь скушать. Только не
Твикс
, как
рекомендует реклама, а что-нибудь посущественнее.
— Наташенька, ты в порядке? — услышала я из прихожей голос Андрея.
— В полном, — ответила я с некоторым недоумением. — Что со мной могло
дома случиться?
— А ты разве на свидание к жениху не ходила? Господи, у меня решительно
все вылетело из головы, кроме бандитов и их прекрасной пленницы! Ведь
действительно, с утра у меня были и собственные приключения.
— Ходила, — небрежно ответила я, — и не без пользы. Сейчас будем
ужинать, потом все расскажу. Вы-то небось вообще с голоду умираете.
— Я — умираю. А Павлуша поехал к Милочке, по телефону не дозвонился.
Нервничает как черт.
Андрей действительно сильно проголодался, потому что даже не заметил ни
слегка пересоленного супа, ни жестковатого мяса. Как правило, я старалась таких
проколов не допускать, но сегодняшний день мог выбить из колеи даже саму Елену
Моло-ховец, а не такую посредственную стряпуху, как я. Вообще приготовление
пищи требует вдохновения и полной самоотдачи, а я эти чувства предпочитала
расходовать на переводы. А в последнее время — еще и на написание оригинальных
произведений, потому что графоманство — штука затягивающая, не хуже иного
наркотика.
— Значит, нашли мы двух теток, которые очень уверенно твоего Масика
опознали, — начал рассказывать Андрей, когда мы закончили есть и я налила нам
обоим чаю. — Во-первых, его видела продавщица из магазина и запомнила, потому
что он пришел перед самым обеденным перерывом, она уже собиралась закрывать, но
он ее уговорил.
— Он такой, он может, — пробормотала я.
— Купил шоколадку и маленькую бутылку водки, стограммовую. Опять же для
продавщицы это было странно, потому что у них водку ящиками берут. Ну уж никак
не меньше двух бутылок. А тут — шкалик. Ладно, пошли мы по дачам. Почти везде
пусто, но одна тетка — та самая, с которой вы с Галкой беседовали, —
подтвердила, что видела Татьяну Георгиевну живой и здоровой в четверг днем. А в
пятницу видела, как она выразилась,
этого красавчика
, он вроде бы гулял по
поселку с фотоаппаратом и какой-то девицей. Девицу толком не разглядела, только
удивилась, потому что за несколько часов до этого вроде бы видела этого типа за
магазином. Он общался с одним местным алкашом, который, судя по всему, недавно
из тюрьмы выписался. Местная достопримечательность, так сказать.
— А в правление заходили? — поинтересовалась я,
— Обязательно. Председательша никаких посторонних мужчин в поселке в
последнее время не видела, кроме, пожалуй, одного типа. Выглядел бомж бомжом, а
деньгами сорил, как новый русский. Правда, щедро раскошеливался только на
выпивку. Алкоголик-миллионер, одним словом. Интересно? И еще поделилась одним
интересным наблюдением: алкоголик давешний, как выяснилось, Коляном его зовут,
все время по поселку ходил деньги клянчил, хотя ему мало кто давал. А в
последние дни пьет без перерыва, а денег ни у кого не просит. Смекаешь?
— Алкоголик — убийца? — предположила я. — Очень даже может быть. А что в
милиции говорят?
— В основном слова благодарности, — невесело усмехнулся Андрей. —
Версией насчет алкоголика мы с ними поделились, в отделение его доставили
быстро, только он лыка не вяжет, и разговаривать с ним в данный момент
абсолютно бесполезно. Деньги у него и в самом деле есть, правда немного: пьет
он действительно по-черному и с середины недели: нашлись еще
свидетели-собутыльники.
Участковый за ним все-таки приглядывал. Но... отпечатки пальцев не
совпадают с теми, которые обнаружили на пустой бутылке из-под водки.
— Так он и убил! Бутылка могла быть совершенно посторонней, там же
калитка фактически настежь открыта: заходи и распивай, — предположила я. — А
Масик околачивался в поселке по чистому совпадению, барышню охмурял и
фотографировал окрестности.
— Возможно, — неохотно согласился Андрей, — и милиция придерживается
того же мнения. Но как-то странно: алкоголик убивает женщину, понятно ради
чего, и оставляет в доме практически все в неприкосновенности. То есть я хочу
сказать, что слишком аккуратное и слишком бескорыстное убийство для такого
сорта людей. Обычно они стараются унести все, что только могут. И главное —
запертая дверь. Это уж вообще никак не вписывается в схему.
— Ты считаешь, что у алкоголика может быть схема? — хмыкнула я.
— Схема есть у нас с Павлом, не иронизируй. Посуди сама, зачем этому
самому Коляну тщательно запирать за собой дверь и прятать ключ, если из дома он
ничего не взял. В общем, все слишком просто, а лично я такой простоте не больно
доверяю. Хотя...
— Хотя — что?
— Нужно подождать, пока этот деятель проспится и сможет что-нибудь
рассказать. И еще: фото твоего поклонника чуть ли не На трупе. Хотя я бы охотно
отказался от версии его виновности, но...
Господи! И я бы охотно отказалась от идеи причастности Масика ко всему
этому кошмару, если бы... Если бы он не начал вилять во время нашего с ним
первого разговора по телефону и подчеркивать, что в Белых Столбах ноги его
никогда не было. Впрочем, что возьмешь с сумасшедшего?
— А как твой нареченный? — поинтересовался Андрей, словно прочитав мои
мысли. — Встреча была удачной?
— Передача раненых и трупов прошла в теплой, дружественной обстановке, —
откликнулась я цитатой из какой-то газетной заметки эпохи глубокого застоя,
намертво врезавшейся в память из-за своей восхитительной абсурдности. — Еле
ноги унесла, ты кое в чем был прав.
— Неужели он пытался тебя убить? — изумился Андрей.
— Нет. Он хотел жениться на мне прямо там, в парке, не сходя с места. Но
фотографии я все-таки раздобыла.
Я принесла пакет с фотографиями, и Андрей надолго погрузился в их
изучение. А завершив это занятие, недоуменно спросил:
— И как прикажешь это понимать? Он действительно там был: вот тетка из
магазина, я сегодня лично с ней общался. А вот забор, за которым мы нашли
Татьяну Георгиевну. У сумасшедших, конечно, своя логика, но я ее никак не
постигну.
— А я не вижу причин, по которым он мог оказаться замешанным в убийстве.
Если бы это еще была молодая женщина, на которой он вдруг решил бы жениться...
— Обещай мне, пожалуйста, что больше не будешь с ним встречаться, —
попросил Андрей. — Это, наконец, перестает быть забавным. Тебе патологически
везет на, скажем так, нестандартные личности... О присутствующих не говорят, —
быстро добавил он, увидев мою реакцию на последнюю фразу.
— Не буду, — с чистым сердцем пообещала я. — Красящиеся мужчины
абсолютно не в моем вкусе.
— Что-что? — не понял Андрей.
И я с наслаждением рассказала ему о нашей с Масиком прогулке, не упустив
ни малейшей детали. В конце моего рассказа Андрей в полном смысле слова умирал
со смеху, только что по полу не катался. А отсмеявшись, заметил, что половину я
конечно же придумала — ничего подобного в жизни быть не может.
— Еще как может! — авторитетно заверила я его. — Ладно, все это, слава
Богу, в прошлом. Только бы он не хватился своих фотографий. Я не горю-желанием
встречаться с ним и возвращать их...
И в ту же секунду зазвонил телефон. Я с ужасом посмотрела на Андрея, он
ободряюще кивнул мне и снял трубку.
— Да? Нет, Павлушаее у нас нет... Милочка не звонила? — осведомился он у
меня, прикрыв рукой трубку.
Я покачала головой.
— Нет, Наташа говорит, что не звонила... Не паникуй, старик, у женщин
бывают всякие капризы. Может, она дома, просто не хочет подходить к телефону. У
тебя же есть ключи от ее квартиры, поезжай, выясни. Что значит — неудобно? А
заставлять тебя нервничать — удобно? Хочешь, я вместе с тобой туда подъеду? Еще
более неудобно? Ну смотри, если передумаешь — звони в любое время. Или
приезжай. Слушай, давай действительно к нам. Наташа тут любопытные фотографии
раздобыла, глянешь на них, пока их не отобрали. Да, очень даже могут... Жених
ее замечательный, кто же еще? Да, все подтверждается. Приедешь? Ну вот и
славно! Давай, ждем тебя, и перестань нервничать. Одна голова хорошо, а три...
правильно, больше. Ну, давай.
Андрей положил трубку и посмотрел на меня слегка виновато:
— Если тебе внапряг, мы уедем ко мне. Павлуше что-то хреново.
— Не говори глупости! — возмутилась я. — Конечно, ему надо помочь. Если
уж мне будет совсем невмоготу, лягу спать, а вы сами разберетесь. Делов-то! У
тебя наверняка ничего нет, а тут и закусить, и выпить найдется.
— Действительно! — обрадовался Андрей. — Там же джин оставался, который
мы с тобой покупали перед поездкой на дачу за яблоками. Ну, когда еще на
ярмарке Масика твоего встретили. Он цел?
Я выразительно посмотрела на своего друга. Неужели он считает, что я за
эти дни в одиночку прикончила больше половины семисотграммовой бутылки? Да меня
уже ив живых-то бы не было.
— Ну шучу, шучу, — тут же дал полный назад Андрей. — Посидим, поговорим.
Может, ты ему насчет Милочки что-то дельное присоветуешь. Она точно тебе ничего
не говорила? Тогда, на кухне?
Мне всегда было чрезвычайно трудно скрыть от Андрея что бы то ни было. Я
напряглась, пытаясь быстро найти приемлемую версию, и тут, на мое счастье,
вновь зазвонил телефон.
— Слушаю вас, — снова поднял трубку Андрей. — Наташу? А кто ее
спрашивает?
Это было что-то новенькое! Никогда Андрей не интересовался, кто мне
звонит, если я при этом была дома и могла сама подойти к телефону.
— Алексей? Очень приятно, Алексей, а это Андрей, Наташа нас в свое время
знакомила. Она сейчас, к сожалению, не может подойти к телефону. Что ей
передать? Забрала ваши фотографии? Это на нее похоже, она ужасно рассеянна.
Конечно, я готов вам их вернуть. Нет, именно я, а не Наташа, у нее в ближайшие
дни совершенно нет свободного времени. Подождете? Очень хорошо, я все ей
передам. Извините ее, пожалуйста, она не нарочно. И вам не болеть. Надеюсь, ты
не в претензии, что я лишил тебя возможности переговорить с ним лично? —
осведомился Андрей, положив трубку. — По-моему, с тебя на оегодня достаточно.
— По-моему, тоже, — совершенно искренне сказала я. — Спасибо, что
прикрыл. А чего он собирается ждать?
— Когда у тебя появится свободное время для встречи с ним. Я так понял,
что негативы остались у него, может напечатать фотографий еще сколько захочет.
— Ну и слава Богу, — подвела я итог. — Если нам обоим очень повезет, то
мы больше никогда не увидимся. Я, во всяком случае, на это надеюсь. Откуда
звонил Павел?
— Я не спросил, — пожал плечами Андрей. — Возможно, из машины. Наверняка
скоро приедет. Тебе не кажется, что Милочка его в последнее время какая-то
странная?
Как, и он это заметил? Вот никогда бы не подумала! Впрочем, это лишний
раз подтвердило то, что мой друг, при всей кажущейся легкомысленности, более
чем внимателен и наблюдателен.
Внешность, как известно, бывает обманчива. Причем значительно чаще, чем
кажется.
Глава 9 ДРУЗЬЯ И ПОДРУГИ
Наташа
Память назойливо возвращала его к событиям совсем недавнего прошлого. Он
стоял около билетной кассы и нервничал. Был уже седьмой час вечера, солнце
золотило верхушки деревьев, на платформе было совершенно пусто: дачный сезон
кончился. Еще держалось тепло, золотая осень средней полосы России была в
разгаре, но красотой природы ему мешало любоваться какое-то беспокойство.
Наконец появился давешний алкоголик, вид его сразу ему не понравился, слишком
нервно он оглядывался вокруг. Подойдя, как было условлено, он попросил закурить
и тихо сказал:
— Давай конверт.
Он протянул ему пачку сигарет, а другой рукой вынул из кармана конверт с
деньгами.
Жадно схватив деньги, кося глазами в сторону и как-то судорожно дергая
плечом, алкоголик вдруг прохрипел:
— Ты это, того... Не так все вышло. Не хотел я такого. Не убийца я. В
общем, закопал я ее на вашей улице, повыше вас, участок там заброшенный, под
черноплодкой. Но ты учти, — и он уставился в глаза ему бешеным взглядом, — если
ты что, я хоть и не убийца, да мне терять теперь нечего, найду и тогда...
Тут алкоголик развернулся и быстро стал уходить, а он так и остался
стоять с перекошенным лицом. Наконец сорвался с места и бросился к даче. На
улице было по-прежнему пусто. В ближайших домах света не было, хотя стало почти
темно.
Значит, все соседи уехали и никто ничего не видел
, — подумал он,
осторожно поднимаясь по ступенькам и с опаской заглядывая в открытую дверь
веранды. Там было все как обычно — до противности чисто, телевизор работал.
Ну, влип так влип! Кажется, его никто не видел, а алкоголик этот бешеный
сам боится и никому ничего не скажет. Чертова баба! Сама во всем виновата,
нечего с открытой дверью сидеть, это в наше-то время.
Он чувствовал тогда, как в нем все больше и больше нарастает злоба
против... убитой. Надо уйти отсюда по-тихому, и все. Где там она закопана, даже
смотреть не будет, да все равно уже ничего не видно. Надо выключить телевизор,
дождаться, когда совсем стемнеет, запереть дверь и бежать, бежать с этого
места. Поискал пульт, но не нашел и, выключая кнопку на панели телевизора,
заметил, как дрожат руки.
Надо бы выпить, чтобы успокоиться, в таком состоянии ехать нельзя. Стоп!
Кажется, была водка или даже спирт в тумбочке с лекарствами. Он достал
замысловатую бутылочку, жидкости в ней было на ладонь, понюхал, поморщился,
выпил одним большим глотком, подумал и положил бутылочку в карман. Постоял
немного, почувствовал, как горячая жидкость разливается по внутренностям,
понял, что начал успокаиваться. Вскоре вернулась обычная уверенность, даже
повеселел. Осторожно вышел на крыльцо, запер дверь, ключ положил в карман,
запер за собой калитку на палочку, зашвырнул в ближайшие кусты бутылочку из-под
водки и обычной уверенной походкой зашагал к станции. Но по дороге все-таки
заглянул на тот заброшенный участок...
Теперь он думал, что фотографию, возможно, не на
...Закладка в соц.сетях
