Жанр: Детектив
Сыщик Гончаров 01-14.
..., у тебя
есть какой-нибудь надежный мент, из
старослуживых? Который лишнего не болтает?
- Есть, сосед дядя Саша, но он уже на пенсии.
- Еще лучше. Позови-ка его, да устрой нам штоф самогонки.
- У меня нет, но я попрошу у соседей. А может, просто водки купить? Мне
неудобно к соседям...
- Господи, какая разница! Водка даже лучше.
- Но тебе, наверное, нельзя.
- Пусть так, для видимости стоит, может, твой сосед пожелает.
- Дядя Саша? Не сомневаюсь.
Она ушла, я же, доев бульон с нащипанным мясом, задумался, вновь и
вновь прокручивая свою новую версию,
пытаясь сам отыскать ее слабые места. Кажется, их не было, все складывалось
четко и точно. Теоретически версия
выглядела безукоризненно, не хватало только сущего пустяка, реальных фактов, но
я интуитивно чувствовал: они появятся.
Интересно, что нашел Дмитрий в той железной коробке?
Стук в дверь отвлек меня от моих гипотетических схем.
- Войдите! - крикнул я, запоздало подумав, что в случае чего защититься
мне нечем.
- Уже вошел.
На пороге появился толстяк в мятой милицейской форме без погон. Мне
показалось, что ожил герой бессмертного
произведения Ярослава Гашека, Швейк.
- Кому это я понадобился? - строго спросил он, подозрительно
принюхиваясь и присматриваясь. - Вы кто такой?
Ваши документы, пожалуйста.
- Не знаю, где они, - едва сдерживая улыбку, ответил я. - Вернется
Евдокия - и вы непременно ознакомитесь с
ними. Присаживайтесь, будьте любезны. Вас зовут дядя Саша?
- Никак нет, младший лейтенант Сурок Александр Петрович.
- Очень приятно, Александр Петрович, это, наверное, вам Людвиг Бетховен
посвятил целую пьесу.
- Так точно, и еще "Аппассионату" и оперу "Фиделио".
- Да, старик знал, кому что посвящать. Меня зовут Костя.
- У меня был один знакомый, его тоже звали Костя, так он приспособился
к этой жизни тем, что ловил бродячих
собак и...
- ...И продавал их за породистых. Отлично!
Мы оба захохотали, и я понял, что общий язык найден. Тут очень кстати
вернулась Евдокия. К моей кровати она
подтащила журнальный столик. Незаметно я ущипнул ее за ляжку. Одного ее взгляда
хватило, чтобы мне стало попионерски
стыдно.
- Дядя Саша, присаживайтесь к столу, сейчас накрою. Гость вот у меня,
Димин знакомый, заболел немного.
- Евдокия, принеси, пожалуйста, мои документы, товарищ лейтенант хотел
бы удостовериться.
- Хорошо, Костя.
Тугие жесткие ягодицы под плотной черной юбкой задвигались в такт
движению, и мне захотелось забыть о своей
дистрофичной немощи.
- Ладно, Евдокия, отставить, в твой дом плохой не зайдет. Если ты его
приняла, значит, все в порядке. Слушаю
тебя, Константин.
- Не знаю, с чего начать... Александр Петрович, вы давно работаете в
милиции?
- Работал, уже два года как на пенсию турнули. Коренным жителям места
освобождают. Но я ведь тоже коренной,
родился здесь, в РОВД с семидесятого года, сразу после армии. Обидно.
- В вашей практике бывали случаи пропажи людей?
- А как же, с десяток наберется.
- Кто пропадал: дети, взрослые, мужчины, женщины?
- Я понял, куда ты гнешь. Дай-ка все же ксиву, гляну одним глазком,
вопрос-то серьезный. Думаю, ты хочешь
увязать все это с Федей. Я прав?
- Абсолютно!
И снова очень к месту в комнату вплыла моя русская красавица, с полным
подносом сибирских угощений.
- О, извиняюсь, коллега. - Выпятив толстую нижнюю губу, Сурок изучал
мою лицензию. - Вопросов нет. На чем
мы остановились? На пропажах, да. Кто исчезал. Да все подряд! И дети, и женщины,
и мужчины. Но дети, как правило,
находились, а вот взрослые пропадали навсегда. Иногда родные получали от них
весточку о том, что они живы и здоровы,
но на этом дело и кончалось. Часто семьи получали крупные суммы денег от имени
пропавших. Вот и все, что я могу
сказать. Лично я этими делами не занимался. Но случаи были, и повторяю: за
двадцать пять лет около десяти пропавших,
двоих потом нашли. Утопленников. Они не в счет, но и восемь человек - тоже
немало. Это только по моему району.
- Но и не много, - заметил я, разливая водку.
- Я говорю только о тех, что не вернулись, и тела их не были найдены.
Моя информация вам поможет?
- Она уже помогла. Выпьем за здоровье Федора!
- Дай-то Бог, чтобы оно так!
Опьянел я моментом. Александр Петрович честно допил бутылку и, уходя,
обещал помощь, если таковая мне
потребуется.
- Евдокия, - позвал я хозяйку, едва она проводила бравого Швейка.
- Аиньки? - тут же отозвалась она.
- Я сейчас захраплю. Не могу, глаза закрываются.
- Это хорошо, значит, выздоравливаешь.
- Когда приедет Дима, обязательно меня будите, кажется, я знаю, где
находится твой брат.
- Ладно-ладно, спи, Господь с тобой...
Помню влажный поцелуй, запах ее тела и глубокий сон, без сновидений и
кошмаров.
Я понимал, что меня будят, причем будят давно и безуспешно.
Выздоравливающее тело требовало сна. Лишь с
третьей попытки мое пробуждение состоялось. Напротив на стуле сидел Дима,
пахнущий морозной и свежей улицей.
- Извините, Константин Иванович, я бы не стал, но вы сами велели вас
разбудить.
- Да, да, Дима. Во-первых, спасибо тебе за мое воскрешение. Во-вторых,
что ты нашел в той коробке? В-третьих,
что с Вассаровым, а в-четвертых, какая ситуация сложилась на сегодняшний день?
- В коробке лежали двадцать тысяч баксов и два письма моей покойной
матери. В планшетке, что я забрал у Эрнста,
ничего интересного нет, я имею в виду ни профилей, ни разрезов к той карте нет.
Для меня этот участок по-прежнему висит
в воздухе.
Что касается Вассарова, он по-прежнему находится на перевоспитании.
Ловит крыс и матерится. Заставил его
написать письмо на имя Гнедых о том, что он срочно уехал к матери, не успев
предупредить. Гнедых письмо уже получил,
и контора успокоилась. Они уже решили, что всех их потихоньку будут красть. К
Вассарову я езжу каждый день, кидаю ему
жратву, выпивку и сигареты. Кажется, скоро ему не захочется оттуда вылезать. Он
искренне обрадовался, что вы остались
живы. И вот что главное. Вассаров проводил негласное расследование и уверен, что
к похищению отца контора не
причастна.
- Я это уже знаю, но лишнее подтверждение только укрепляет наши
позиции.
- Откуда вы можете знать?
- Додумался. Как себя ведет Маргарита?
- Очень довольна! Когда увидела трупы тех мужиков, ее истязателей, чуть
от радости не описалась. Даже забыла о
пропаже двадцати тысяч баксов.
- Она о них и не знала.
- Почему вы так думаете?
- Ее рука так глубоко пролезть не может. Это первое, а второе -
секретка была сделана втайне от нее. Иначе отец не
положил бы туда письма твоей матери. Правильно?
- Правильно, но...
- ...Все. Где карта?
- Она в этом доме, я побоялся оставить в сейфе. Притащил и спрятал.
Тетка не знает.
- Молодец, нечего сказать! Карту спас, а тетку мог подставить под нож.
Мудак.
- Но я... Я не хотел... я...
- Заткнись, тащи ее сюда.
- Евдокия, иди сюда.
- Да не тетку, карту тащи. Мудак в квадрате. А тетку пока отошли за
водкой.
- У меня в машине есть.
- О Боже!.. Не нужна мне водка, Дима, теперь уже в кубе то же самое на
"м", отошли Евдокию!
Через десять минут он вернулся белый, с выпученными глазами и открытым
ртом.
- Карты нет!
- То есть?
- Нет карты!
- Объясни толком.
- Карты нет.
- Да где же она, черт возьми!
- Ее сжевала коза, вот кусочек оставила, пойду зарежу, может, из
желудка вытащу.
- Подожди, пока она ее в гранулах выдаст. Нет, Дима, "мудак" - это для
тебя слишком лестный комплимент, ты его
не заслуживаешь. Ты просто дебильный кретин, назначенный начальником из-за
папочкиной близорукости! Иди, неси
свою водку. Я не могу видеть тебя. Все к чертовой матери, псу под хвост.
- Козе.
- Пошел вон, придурок, убирайся, приедешь завтра. Но учти, что шансы
найти отца уменьшаются с каждым днем.
Ты долго ее рассматривал?
- Раз десять прикидывал. Пытался накладывать на уже известные планы.
- Постарайся восстановить по памяти.
- Господи, Константин Иванович, я действительно идиот! У меня же есть
калька, я снял ее для наложения. Какой
кретин! Мог ведь забыть...
- Не буду тебя в этом разубеждать. Где она?
- На участке, в сейфе.
- Быстро мотай туда и чтоб к утру был обратно! И без коз, пожалуйста. И
еще, захвати с собой Вассарова, только
присматривай за ним. Попроси соседа, чтоб съездил с тобой для страховки.
- Да зачем он нам?
- С тем делом, что я задумал, нам одним не справиться, нужны
профессионалы, а Вассаров как раз таковым и
является, пятерых стоит. Катись, отцовская ошибка. С Вассаровым осторожнее.
Нет, определенно, нормальный сон действует благодатно не только на
нервную систему, но и на общий тонус. Это я
понял, как только увидел Евдокию. Ничего не подозревая, она поставила передо
мной бутылку водки и как была в плаще,
так подо мной в нем и оказалась.
- Костя, да что ты делаешь, дурак.
- Ничего, еще раз добросовестно помолимся за нас.
- Мне придется молиться дважды, - довольно констатировала она, вставая.
- Еще не вечер!
- Лучше скажи - еще не утро. Три часа ночи. Как легкое?
- Нормально, дай сигарету.
- Вот этого ты не получишь, даже если заставишь меня обратиться к Богу
еще пять раз. Куда это Димка так рванул?
Чуть было меня на повороте не сшиб, да еще с каким-то мужичком.
- Его твоя коза подвела. Жрет что попало, совсем взбесилась.
- Какая коза, Константин, о чем ты? Куда он поехал? Меня отослал, а
сам...
- Дашь сигарету, скажу.
- Не дам, во-первых, тебе нельзя, а во-вторых, нечего избу поганить. И
так вон водку тут пьете.
- Ладно, дай одеться, на воздух выйду.
- Нельзя тебе, там температура минусовая.
- Да отстань ты, здоров я. Всего на пять минут.
Замечательна сибирская осень. Воздух чист и прозрачен, словно черный
агат. Но долго оставаться нельзя. Все-таки
легкое повреждено. Сигарету я закуриваю в сенях, здесь немного потеплее. После
пятой затяжки я уплываю. С трудом
держась на ногах, по стеночке, по стеночке вваливаюсь в дом. Тут же меня
подхватывают сильные руки Евдокии и
усаживают на стул.
- Ну что, накурился, наркоман? Как это вы добровольно всасываете в себя
эту гадость? Отродясь народ не курил.
Надо же было Петру завезти в страну эдакую отраву. Черт усатый!..
- Ты Петру пятки целовать должна! Если б не он, то от вашей веры
остались бы одни воспоминания. И вообще,
ложись в койку.
Они подъехали, когда муть просветлевшего окна подсказывала мне, что
пришло время выпить. Евдокия, торопливо
накинув халат, побежала в свою опочивальню расправлять койку, а я, натянув
штаны, уселся в ожидании.
Через открытую дверь мне было видно, как первым ввалился Вассаров -
немытый, небритый, грязный и злой, как
лесной вепрь. За ним вплотную, с пистолетом в рукаве шел бравый лейтенант Сурок.
- Куда его, Евдокия? - спросил конвоир. - Принимай гостей.
- Господи, да что вы все, с ума посходили, человека наручниками
сковали. Присаживайтесь, Георгий Георгиевич,
кушать будете?
- Буду, твои орлы меня чуть было в яме не сгноили. Как собаке сверху
куски хлеба бросали.
- ...И мясо, и сало, и водку, и сигареты, - пунктуально перечислил
вошедший Дмитрий и сразу направился ко мне: -
Вот, привез.
Передо мной лег прозрачный лист с контурами знакомой карты. В принципе
я ее помнил, но лишний раз проверить
не мешало. Да, то, о чем я думал, подтверждалось. Посередине плана находилась
окружность, обведенная зубчиками,
наподобие шестеренки с крестом внутри. Рядом протекала река.
- Что это, Дима? - ткнул я пальцем в окружность.
- Обычно так обозначается месторождение. Точнее, его самая насыщенная
часть, а в центре ставится крест.
- Я тоже так думаю, а что ты можешь сказать о зубцах по периферии? Как
вы их истолковываете?
- Не знаю, возможно, Иконников просто хотел подчеркнуть важность
объекта.
- Нет, Дима. Мне кажется, это изображен скит, именно отсюда Иконников
отправлялся в последний путь. И, как
мне думается, здесь сейчас находится и твой отец.
- Если он еще жив, если не приплывет к нам так же, как Сергей
Константинович...
- Успокойся, он жив, по крайней мере, был жив еще двадцать пятого. Твоя
очаровательная тетка получила от него
письмо.
- Что-о? Где? Вот стерва - и ничего мне не сказала!
- Она же не знает, что ты его сын.
- Да знает она обо всем прекрасно! Давно поняла, притворяется только.
Где письмо? У вас?
- У меня, читай.
Пока он читал-перечитывал отцовское послание, я занялся очень важным
делом. Наполнил два стаканчика и,
расчленив холодную курицу, предложил выпить за здоровье хозяйки.
- Ну-ну, - ехидно протянул Гранин, глядя куда-то за мою спину, - а
может быть, за ваше здоровье?
Незаметно скосив глаз, я заметил тот предмет, что вызвал у Дмитрия
такую неадекватную реакцию. Это оказались
обычные дамские рейтузы, правда приличного размера, и висели они на спинке моей
кровати. Глазастый у Евдокии
племянничек.
- Ну, что скажешь? - облизав косточку, поинтересовался я.
- Что? Искать надо, мужиков собирать.
- А не лучше ли с вертолета сначала посмотреть?
- Нет, Константин Иванович, бесполезно, они так научились прятать свои
скиты, что рядом-то будешь проходить -
не заметишь.
- То рядом, а то сверху?
- Все закрыто кронами кедрача и пихты. Нет, нужно идти самим.
- Так тебе дорога известна?
- Нет, но нужно двигаться вверх по Лебедю и исследовать каждый его,
может быть пересохший, приток. Иного
выхода я не нахожу. Километров сорок можно проехать на машине. Там есть
леспромхоз. Попросим лошадей. У них с
десяток еще наберется.
- Какова общая протяженность Лебедя?
- Километров триста - триста пятьдесят.
- Шутишь?
- К сожалению, нет.
- Дима, с вертолета ты можешь увидеть если не скит, то общую картину
местности. Изгибы реки и ее притоков.
Возможно, это даст отправной толчок, поможет сузить круг поисков. Рыскать по
трехсоткилометровой реке, не зная, где
находится нужный приток, просто абсурд.
- Может, потолковать со старообрядцами, они подскажут?
- Дима, я здесь всего-то пятнадцать дней, но уже понял, что от них мы
не добьемся ничего. И ты это знаешь лучше
меня. Зови Вассарова, он ведь давно работает в этих местах?
- С начала перестройки, пораньше отца. Вы что задумали?
- Зови, а там посмотрим. Ты вооружен?
- Да, у меня иконниковский наган, а "стечкин" у Александра Петровича.
Забрать?
- Конечно, и поблагодари от моего имени.
- Благодарить я буду от своего. - Улыбнувшись, он похлопал по карману.
Воняло от Вассарова неописуемо. Наверное, так пахнет полуразложившийся
кит. Десятидневная щетина еще не
оформилась в бороду, но и легкой небритостью ее назвать было уже никак нельзя.
Вообще, вид он имел устрашающий.
Злые искорки плясали в бесноватых глазах. Но держал он себя скромно и послушно,
что было еще хуже. Ни черта он не
смирился и не смирится. Обидел его Дмитрий.
Я молчал, молчал и он, покорно стоя у двери. Пауза затягивалась,
повышала напряжение. Мне этого не хотелось.
Ну не мог я сюсюкать с этим особистом, чуть было не пославшим меня к праотцам,
тем не менее право первого слова
оставалось за мной. В каком ключе начать? Это очень важно. От первых слов
зависит все.
- Ну, садись, убивец. - Я великодушно кивнул на стул.
- Такие вещи еще доказывать надо.
- Вон ты куда косишь! Не боись, Гоша, все схвачено.
- Например?
- Например, есть свидетель того разговора, ну того, сам знаешь, о чем
я...
- Ой, помру, ой, мамонька, и на этот собачий хрен ты думаешь меня
посадить? От твоей лапши отряхнется даже
пятиклассник! Ой, умора. Дешево купить хочешь, или сам туп, как самаркандский
ишак.
- Это твое дело не верить, а мое предупредить. Есть также свидетели
того, как ты их убивал.
- Не бери на понт, начальник вшивый, и где же я их убивал?
- У себя дома. Они же к тебе явились!
- Полный маразм, стал бы я их при жене и детях мочить!
- Конечно нет, ты их в баньке, в баньке у себя положил...
- Ага, по пол-обоймы "стечкина" на каждого. Вся бы улица сбежалась.
Кончай бодягу, ничего ты не узнаешь!
Тычешь вилкой в кисель.
- Вот, вот, на что-нибудь да наткнусь.
- На хрен ты у меня скоро наткнешься, Джеймс Бонд сопливый. Нашел, с
кем связаться. Меня тут зеки за версту
обходят, а ты-то... Только и можешь, что с баб панталоны стягивать. Вот и
стягивай дальше, а ко мне не лезь, если хочешь
живым отсюда выбраться.
Господи, я так и не удосужился убрать эти проклятые рейтузы, они,
вероятно, смотрятся очень гармонично вкупе с
безмозглой гончаровской башкой. Я совершенно потерял инициативу и ничего лучшего
предложить не смог:
- Выпить хочешь?
- Наливай!
- Сам наливай.
- А не боишься?
- Чего мне тебя бояться?
- Буду наливать, привстану да ненароком кандалами своими тебе по тыкве
заеду.
- Не успеешь.
- Почему?
- Потому что в правой руке у меня револьвер, и направлен он точно тебе
в лоб, хоть и через одеяло.
- Опять блефуешь?
- Смотри. - Я на мгновение откинул одеяло, чтобы он не заметил пустого
барабана. - Устраивает?
- Вполне. Чего ты от меня хочешь? Ну завалил я двух подонков, мне за
это многие люди могли бы спасибо сказать.
Да, убил, но ты этого не докажешь никогда. Все пули прошли навылет, в телах не
осталось ни одной. Это я узнавал.
- У меня есть магнитофонная запись наших переговоров в подвале
панаевского дома.
- Оставь, уже неинтересно. Нет у тебя никакой записи, если бы была, ты
бы сыграл этим козырем с самого начала.
Давай, за твое выздоровление. Я очень рад, что ты остался жив.
- Удивительно.
- Ничего удивительного. Димка клялся, что пристрелит меня, если ты
помрешь. Живи долго и не путайся под
ногами.
Двумя руками Вассаров поднял стакан. За его спиной приоткрылась дверь.
Дима показал большой палец, а потом
аудиокассету. Исправляется парень, растет не по дням, а по часам.
- Отомкни наручники, надоело. Двенадцать дней живу как однорукий
бандит! Не бойся, никуда отсюда не побегу,
потому что не я, а все вы у меня в плену. Не могу понять, чего вы от меня
хотите?
- Помощи, Георгий Георгиевич, исключительно помощи, если вы нам ее
окажете, то мы с Димой забудем все
недоразумения и вернем вам кассету.
- Опять за свое, нет у вас ничего.
- Есть, Георгий Георгиевич, есть, и в десять часов Дмитрий отвезет ее в
банк в сейф-ячейку с заявлением о том, что
в случае его смерти кассета передается областному прокурору. У вас с ним хорошие
отношения?
По тому, как он побелел, я понял, что не очень.
- Слушать будете?
- Не надо. Что вы хотите, конкретно?
- Спасти Панаева Федора Александровича. Могу повторить еще раз.
- Господи, можно об этом было сказать раньше, а не играть в дурацкий
детектив. Я бы с радостью согласился без
всякого запугивания и подземного мешка.
- Не уверен.
- Почему?
- На то есть целый ряд причин. Все они косвенного характера, но в целом
создают картину некоторой неприязни
между вами и Панаевым.
- Это то, что я Ритку трахаю? Так он об этом знает.
- Не будем копаться во всем этом. Потому что ясно и очевидно одно. Если
председателем становится Гнедых, то
вам до этого кресла рукой подать. И не надо мне, по вашему выражению, вешать на
уши лапшу.
- Конкретно, что от меня требуется? Где искать Панаева?
- Сейчас объясню. Видите кальку? Это копия той карты, которую вы,
очевидно, искали в подвале. Верно?
- Не знаю, я ее не видел ни разу, а где сама карта?
- В надежном месте. Вы работаете в этих местах довольно давно, не
кажется ли вам эта местность знакомой?
- Да тут же ни одной привязки! Ни севера, ни юга. Что за реки? Лебедь
или его притоки... Ни одного пояснения.
Конспирация полная. А может, это не Лебедь, а какая-нибудь Темза. Ерунда какаято.
Выходит, зря я за ней охотился. Ни
черта не разобрать. Может, наш геолог что-нибудь здесь раскумекает.
- Геолог... Это идея, но нужно ли нам иметь лишнего свидетеля?
- Тогда поднимайте вертолет и погнали.
- Дмитрий говорит, что с воздуха скит не разглядеть. Напрасная трата
времени.
- Скит? Какой скит?
- Вот этот круг в зубчиках, скорее всего, старообрядческий скит, и,
скорее всего, там и находится Федор
Александрович.
- Ну, уж скит-то я различу. Дима, иди сюда.
- Что такое, - остановил я активную атаку Вассарова. - Вы согласны
сотрудничать?
- Да! И вполне серьезно. Димка, сукин сын, где ты там?
- Да что же это такое? - Недовольный Гранин смотрел то на Вассарова, то
на меня. - Чего это он раскомандовался?
- Он согласен, не щадя живота своего, служить вере, отечеству и
начальнику артели. Добровольно и совершенно
бескорыстно.
- Насчет бескорыстия разговора не было. А отца найти помогу. Я в баню,
а ты гони сюда вертушку. Сейчас десять, в
двенадцать я на аэродроме. Дуся, протопи баньку, а то смердит от меня. Дима,
захватишь мою одежду и рюкзак.
- Дима сначала заедет в банк, - прервал я уж слишком деловое
приготовление, - и положит пленку в сейф. Дима, ты
слышишь?
- Я знаю, у меня весь разговор записан, и о прокуроре тоже. Все сделаю
как надо.
- Шантажисты!
- Замолчите. Георгий Георгиевич, а вдруг этот хрен, в смысле Гнедых, не
даст вертушку?
- Скажи, что я ему намотаю его член на его же шею. А лучше я изложу это
письменно. Он у меня со своими
аферами вот где.
Вассаров со вкусом сжал оба кулака и потряс цепью наручников.
Получилось очень впечатляюще. Похоже, все три
начальника жили подобно Лебедю, Раку и Щуке.
- Да снимите, наконец, с меня браслеты! Я сказал - работаю с вами,
значит, так оно и будет. Без компромиссов. И
лучше - без компроматов.
- Хорошо, попробуем, но оружия ты пока не получишь. Дима, расстегни ему
ручки и дуй в банк, а дальше - как он
сказал. Какой вертолет?
- "МИ-4". С запасным баком.
- Нормально. Отличная старая машина. Во сколько вас ждать?
- Сейчас соображу!.. На аэродром подходите к часу. Если что, подождете,
в два будем точно, если все технически
исправно. Провиант брать?
- Да, на всякий случай, - вмешался Вассаров. - Вдруг сразу найдем.
- Я кальку заберу - размножу. Может, кого из мужиков прихватить?
- Нет, ярмарку мы устраивать не будем, - отрезал Вассаров, - справимся
вдвоем. Лишние уши имеют глаза и рот.
Вперед!
Дмитрий уехал, а я с некоторым огорчением подумал, что начинаю выходить
в тираж. Может, так оно и лучше.
Хватит бить по головам других и подставлять свою голову. Без меня справятся.
Вассарову я почему-то доверял. То ли из-за
его жестокости, то ли из-за алчности. А чего он, собственно, орет, наручники с
него сняли, водкой напоили, отогрели, а ему
все неймется!
- Евдокия, Евдокия. - Наконец до меня, до полусонного, дошло, что
особист ходит по комнатам и ищет хозяйку.
- Что ты орешь, Гоша, - не выдержал я, - баню она тебе топит.
- Уже натопила, зашел, аж яйца звенят. Исчезла твоя Дуська, только
панталоны на память оставила.
- Ты уже исчерпал эту тему. - В полусне я забросил рейтузы под кровать.
- Найди новую, а я сплю.
- Да нету ее, Константин, чтоб я так жил. Смылась куда-то. Не нравится
мне это.
Наконец я проснулся, понимая, что зазря метать икру Вассаров не будет.
У особистов, как у ворон, точный нюх на
жареное и гнилое.
- Может, к Сурку пошла? Они вдвоем оставались.
- Нет ее у Сурка, а сам он только что ушел, наверное, в магазин. С
Димкой она тоже не уезжала. Сам его провожал.
Давай-ка, Костя, собирайся и линяем отсюда. Береженого Бог бережет.
- Хорошо, а куда мы пойдем? У меня здесь никого нет, а до прибытия
вертушки еще два-три часа.
- Куда угодно, на улицу, в кабак.
- У меня нет денег.
- Зато есть у меня, спасибо, оставил. Одевайся.
- Да от тебя же смердит!
- Вот и зайдем в общественную эйскую баню.
Огородами, через соседский двор мы покинули обитель исчезнувшей
хозяйки. На рынке Вассаров купил новую
камуфляжную форму, тельняшку, куртку и трусы.
- Носки постираю, а ботинки сойдут, - пояснил он.
Перед входом в баню он, сам того не желая, затеял драку, когда выбросил
вонючую верхнюю одежду. Три бомжа
претендовали на одну вещь. Вырвав куртку из урны, они сплелись в едином клубке
жадности и злобы. С рыканьем и
воплями этот клубок катался по асфальту, оставляя за собой кровавые мазки и
клочья волос. Вассаров с видимым
удовольствием наблюдал за ними.
- Эх, да не оскудеет рука дающего! - С хохотом он содрал с себя штаны и
тельник. - Веселись, братва, дядька из
тюряги приехал, налетай, эйская шпана.
- Экспансированная ты личность, Вассаров. А если баня закрыта, что
тогда?
- Пойдем в другую.
Баня оказалась открытой, но сухопарая длинноносая заведующая наотрез
нам отказала, мотивируя это совершенно
дурацкой фразой:
- Мы голых не обслуживаем.
- Видите ли, - начал я дипломатическую полемику, - одетым неудобно.
Особенно когда холодная вода попадает за
шиворот. Вы уж обслужите нас в виде исключения.
- Совсем рехнулись мужики, - обреченно и скорбно пробормотала кассирша,
выбивая чеки. - Ладно, пущу, если
купите у нас сюрприз-пакет "С легким паром".
В сюрприз входило два полотенца, две простыни, мочалка, мыло, шампунь и
почему-то бутылка пива и бутылка
водки. Стоил сюрприз под двести тысяч.
- Мы приятно удивлены, - поблагодарил я, принимая подарок, - а почему
тут нет безопасной бритвы и пары
презервативов, заклеенных акцизной маркой?
- Все сюрпризы одинаковы, они выдаются как мужчинам, так и женщинам, а
зачем женщине ваша безопасная
бритва?
- Резонно, - согласился я, - но зачем женщине водка?
- Женщина женщине рознь, - глубокомысленно ответила кассовая дама, - а
вы идите в помывочную, а то я вижу -
больно умные, без штанов по улице ходите, босяки.
Мылся Вассаров больше часа, я же такой возможности был лишен по трем
причинам: шрам, легкие и револьвер.
Периодически он выбегал из парной, довольно хлопал себя по волосатому животу и
требовал рюмашку.
Когда мы пришли на аэродром, ядовито-зеленый вертолет уже стоял на
спецплощадке. Вокруг него суетились
пилоты и нервно вышагивал Гранин. Поодаль стоял незнакомый блондин пятидесяти
лет. Гадко улыбаясь, он следил за
нашим приближением. Вассаров же наливался злобой и жел
...Закладка в соц.сетях
