Жанр: Детектив
Сыщик Гончаров 01-14.
...бъявил я.
- Ты, гад семибатюшный, зачем мне руку поломал? - зло зарычал Боря.
- Так скажи мне спасибо. Ты ж с ножом на меня кидался! А если б
зарезал? Сидел бы сейчас в КПЗ, ожидая
следствия и суда. И потом опять сидел бы, ожидая окончания срока, амнистии или
побега. Так что с тебя пузырь.
- Боря, не сердись, он правду говорит, - поддержал меня хозяин.
- Ты-то, сморчок, заткнись, сам знаю, что правду, только вот денег
сейчас нет, а так бы поставил. Все чин по чину.
- Это дело поправимое, кто пойдет? - Я протянул остаток денег.
- Кто? Конечно Эрнст, а как же ты, ведь последние?
- Обо мне не беспокойтесь. На работу меня берут с завтрашнего утра.
Сейчас был у Дмитрия Федоровича Гранина,
все тип-топ. Так что вперед. Только ты, Боря, финку дай мне на время, завтра
верну. Холодно что-то. Печку бы затопить.
- Нет базара, Костя. Эрн, ты еще здесь? Копаешься, как та Люся.
Через полчаса Эрнст вернулся с двумя бутылками, засунутыми в штаны. А
еще через пятнадцать минут Боря
клялся мне в верной любви и нерушимой мужской дружбе.
- Мужики, я когда вернулся? - перешел я к нужной мне теме.
- Где-то с час назад, может, поменьше, в одиннадцать, наверное.
- Нет, мужики. Я пришел два часа тому назад, значит, в десять.
- Иди ты, в десять только кино началось, а когда ты пришел, оно уже
кончалось, значит, пришел ты в одиннадцать
часов десять минут, - с немецкой пунктуальностью и несокрушимой логикой разложил
все по пунктам Эрнст.
- Точно, точно, в одиннадцать тебя еще не было, - поддержал его
психопат Боря.
- Мужики, вы меня не поняли. Завтра я ставлю ящик водки, но только
пришел я в десять, даже чуть раньше.
- Но ведь ты пришел в одиннадцать, я сам видел.
- Боря, объясни ему, я уже не могу.
- Чё ты пристал к человеку. Сказано тебе - в десять, значит, так оно и
было. - Боря со значением подмигнул мне, еле
заметно указывая глазами на рукоять нагана, высунувшегося у меня из-за пазухи,
как назло.
- Ну, если двое говорят одно и то же, то третьему нужно согласиться, -
резюмировал хозяин.
- Эрн, иди сходи за дровами, действительно холодно, - приказал Борис, -
а мы тут с Костей кой-чего перетрем.
Когда закрылась дверь, психопат взял с места в карьер.
- Если кого-то замочил, то на стол пять "лимонов". Если на гоп, без
мокрухи, то два с половиной. Как?
- Значит, два с половиной, - с омерзением согласился я, зная, что
теперь он будет из меня выкачивать последние
соки.
- Бабки на кон.
- Завтра. Сегодня нет ни копья.
- Счетчик включу!
- Тогда могу и замочить! Если не хочешь по-хорошему.
- Ладно, договорились, но чтоб к обеду было все как у Аннушки.
- Будет, что я - сам себе враг?
- Понятливый ты мужик. Давай краба.
- Надо мои туфли сжечь.
- Сей секунд спалим. Печку только растопим.
- А в чем буду ходить? Босиком-то уже холодно. Народ не поймет.
- Какой размер?
- Сорок второй с хвостиком.
- Мой размер, придется мне до дома канать. Ну, я быстро. Ты Эрну ничего
не говори, а пушку свою спрячь гденибудь
во дворе. Чтобы все было чистенько, как у Клавы. Жди.
С охапкой дров заявился Эрнст, а я, как бы по нужде, вышел во двор,
решив вместе с наганом спрятать планшетку.
Так оно будет спокойнее. Выглянув за ворота, я убедился, что Борис действительно
топает прочь от дома, а значит,
наблюдать за мной не намерен. Но куда можно спрятать все это барахло в
незнакомом дворе? В сортире? Нет, обычно это
укромное место обыскивается в первую очередь. Курятник? Не подходит тоже. В
огород? Неплохо, но мне с моими
подошвами нельзя ходить по земле, тем более уже влажной. Разувшись, я зарыл свое
сокровище в старой гороховой грядке,
предварительно стерев с планшетки отпечатки пальцев и вытащив загадочную карту,
которую затолкал себе в носок.
В мое отсутствие Эрнст, видимо, крепенько приложился к бутылочке. Он
успел растопить печь, а теперь, сидя
перед нею на корточках, знакомо и заунывно жаловался огню.
- "Мальчик хочет в Тамбов!.."
- А в люльку мальчик не хочет? - участливо спросил я.
- Не хочет. Ты куда дел Костыля?
- А где он? Только что сидел и нет! Это неправильно.
В сенях послышался шум, и появился Борис с полиэтиленовым мешочком в
руках.
- А, вот и Костыль! - радостно вскричал хозяин, кружась по комнате. -
"Мальчик хочет в Тамбов..."
- В задницу хочет мальчик, опять один нахрюкался. Иди спать, больше
ничего не получишь, - принял суровое
решение Борис и, помогая слову делом, затолкал хозяина в спаленку. - Ну вот,
так-то лучше. Принес я тебе коры, почти
новые, из-под носа у своей "кочерги" вытащил, потом отдашь. Этот-то уснул? Давай
свои чуни, хорошо, что не резиновые,
вони было бы на все село.
Вместе с туфлями в огонь полетела собачья удавка, одновременно -
немалый груз с моих плеч. Борис обстоятельно
и добросовестно шуровал кочергой, переворачивая мои бедные туфельки на самый
жар.
- Ну а теперь можно и выпить, - заключил он, когда от штиблет не
осталось и воспоминаний, - но учти, я знать
ничего не знаю, и если что, то...
- Завязывай, не маленький, понимаю.
- Вот и хорошо. Жду тебя здесь завтра, в обед. А теперь ложись спать, а
я покачу к своей ненаглядной Наталии.
В десять утра следующего дня я входил в командный вагончик начальника
участка. Судя по всему, он меня ожидал
и ему было что мне сказать.
- Проходите, Константин Иванович, а лучше выйдем на воздух.
- Я тоже так думаю, мне на воздухе больше нравится.
Он многозначительно посмотрел и вышел первым. На поваленном старом
кедре, имея отличный обзор, мы и
расположились.
- Вы вчера заходили к Ритке?
- Да, но инкогнито.
- И пса удавили?
- Пришлось, иначе не было возможности попасть в дом незаметно.
- Зачем вообще это было нужно? Она в истерике. Не вышла на работу.
Ничего не хочет говорить, только ревет и
матерится. Что вы с ней сделали?
- Если честно, то вытащил из беды. Хотя залез я к ней совсем по другому
вопросу.
- Какому же?
- Я почему-то был уверен, что твоего отца она предала и он находится в
собственном подвале, где подвергается
насилию, а возможно, и пыткам.
- Оригинально, но и у меня было такое же ощущение. Дальше.
- Я оказался не прав, и, более того, ее саму истязали, чего-то требуя.
Чего точно - я не понял.
- Кто это был?
- Не знаю, они напялили на себя черные колготки. Пытали молча, друг к
другу никак не обращались. Но пометил я
их хорошо. Обоим прострелил правую руку. Это верный след. Кто сегодня не вышел
на работу? Или вышел, но с
перевязанной правой рукой?
- Черт возьми, как это я раньше не подумал! Ну конечно же... Так,
только так оно и могло быть. Константин
Иванович, на работу сегодня не вышли два человека: бульдозерист с моего участка
и гидромониторщик с соседнего Ушкана.
Оба приезжие, жили в нашем общежитии, и оба сегодня не ночевали. Что эти гады с
ней делали?
- Пытали при помощи раскаленного утюга.
- Мерзавцы, у нее, наверное, ожоги. Почему не идет в больницу?
- Брось, ей не до этого.
- Они еще что-нибудь с ней делали? Я имею в виду...
- Нет. Я успел как раз вовремя.
- Она видела вас?
- Не думаю, она лежала связанная, лицом вниз.
- Где вы взяли оружие?
- У нее же в подвале, вместе с планшеткой Иконникова.
- Кто-нибудь видел, как вы заходили или выходили от нее?
- Категорически утверждать не буду, но думаю - нет.
- Но выстрелы - их наверняка слышали соседи!
- Не уверен. Дом выложен в два с половиной кирпича с двойными финскими
рамами, а холл расположен в
середине строения и вообще не имеет окон. Только входные двери, но там еще
прихожая и тамбур. Сам знаешь небось.
- Что будем делать дальше?
- Во-первых, нужно зайти вот по этому адресу, - я протянул ему
спичечный коробок, - и от моего имени у некой
Светланы забрать три миллиона. Это мои деньги.
- Но зачем они вам или вы хотите уехать?
- Нет, их нужно отдать одному дебилу, который со мной вчера пил водку и
заметил у меня за поясом наган. Он,
конечно, сразу же начал меня шантажировать.
- Кто он?
- Известный вам Боря.
- Мразь. Но делать нечего. Полный шум поднимать рано. А деньги я сам
для вас найду.
- Я видел у вас сейф, он надежен?
- Не знаю, но пока его никто взламывать не пытался.
- И надеюсь, не будет. Дима, по-моему, здесь заключается самое
главное... - Я протянул ему сложенную в восемь
раз геологическую карту. - Она находилась в планшетке Иконникова, и, кажется,
именно ею интересовались подстреленные
мною господа.
- Что-о-о? - Он с ужасом выпучил на меня голубые, глубоко сидящие
глаза. - Неужели... Пойдемте в вагончик,
нужно посмотреть...
Одним движением он смахнул с письменного стола всю канцелярскую ерунду.
Лихорадочно расправив карту, он
замер над нею, что-то прикидывая и сопоставляя.
- Да! - наконец выдохнул он. - Это та самая съемка, о которой мне не
раз намеками говорил отец. Неужели ее
придется отдать в обмен на его жизнь?
Осторожно свернув реликвию, он уложил ее в сейф, а мне небрежно выкинул
пачку стотысячных банкнотов.
Распечатав пресс, я принялся аккуратно отсчитывать требуемую сумму.
- Не нужно, берите все. Вы уже заработали гораздо больше. Надеюсь, ваша
находка останется без рекламы? Я сам
возьмусь за дело!
- Я работаю в интересах твоего отца. И платить за это он будет сам.
Извини. - Я подвинул ему семьдесят бумажек, а
тридцать аккуратно засунул в носок. - И еще. Дмитрий, я бы настоятельно
советовал не торопиться, а все основательно
взвесить. Короче, не гони гусей, сынок. И не надо мне откупных, ясно?
Остановись. Я помогу тебе. Найду отца. Если он
жив, то эта карта его. Если мертв, то она достанется дочери Иконникова,
Маргарите, а тогда уже договаривайтесь сами и без
посредников. Возможно, после этого заявления я лишусь последней поддержки и
вообще буду объявлен персоной нон
грата, но это уже выбирать тебе. Я пойду, отдам деньги, а ты подумай. Буду ждать
тебя у немца.
Не попрощавшись, я молча вышел из вагончика и проделал уже половину
пути, когда дорогу мне преградил
задрипанный тентованный "уазик". Из открывшейся дверки высунулся Гранин. Чуть
смущаясь, он сообщил:
- Извините, Константин Иванович, минутная слабость. Все прошло.
Действовать будем так, как вы скажете.
Садитесь. Едем обратно.
- Едем, только сначала я отдам деньги. Заткнуть ему пасть - задача
первостепенная.
- Хорошо. Жду вас здесь.
Не было еще и двенадцати, но мой вымогатель уже с нетерпением ждал
своего куша. Он с удовольствием потер
руки и отослал Эрнста за вином.
- Вот тебе два с половиной миллиона, - бросил я на стол деньги, -
только забудь, как меня звали. Понял?
- Тю-тю-тю, какие мы сердитые. Это мы еще посмотрим, забыть тебя или
обождать пока. Может, еще сгодишься.
- Сгожусь, когда проломлю тебе твою похмельную тыкву, быдло.
"Уазик" стоял на месте. Не говоря ни слова, Дмитрий двинул рычагом в
крякнувшей коробке передач, и мы
понеслись в тайгу к золотым россыпям.
- Дима, если ты твердо решил помочь мне, а значит - своему отцу, то я
должен задать тебе пару вопросов. Вопервых,
могла ли карта, которую я тебе передал, послужить причиной исчезновения
твоего отца и убийства Иконникова?
- Скорее всего, из-за нее и загорелся весь сыр-бор.
- Кто еще знал о ее существовании?
- Думаю, Ритка, теперешняя жена отца.
- Об этом я знаю. Кто еще? Из мужиков, обладающих деньгами и властью?
- На это мне ответить трудно. В свое время, кроме отца, с Иконниковым
были дружны Вассаров, Гнедых и
нынешний директор горнодобывающего комбината. Но, насколько они были осведомлены
об открытии месторождения, я
сказать не берусь. Кстати, Константин Иванович, а где документация? Вы дали
только схематический план горизонта. По
рассказам отца я знаю, насколько дотошен был Иконников, наверняка у него имелись
и разрезы, хотя бы приблизительные,
открытого им участка. Отсутствует также журнал с подробным описанием сетки
шурфов, скважин. Наконец, отборы проб.
Где все это?
- Дима, спроси чего-нибудь полегче. Возможно, все это осталось в
планшетке или в тайничке Федора
Александровича.
- Как? Вы знаете, где находится планшет и тайник?
- Да, планшет спрятан во дворе двух гостеприимных алкашей, а тайник - в
доме твоего отца.
Промприбор представлял из себя мощную металлическую плиту с высокими
бортами, длиною в пять, а шириною в
три метра. Под нею находился поддон, плотно сообщающийся с наклонной колодой.
Размельченный гравий вываливался на
стол промывочного прибора, и мощная струя водяной пушки постепенно размывала
его, заставляя через отверстия столаплиты
уходить в поддон. А уже оттуда он поступал в колоду, где тяжелые фракции
оседали на решетках и коврикахловушках,
а более легкие уносились через колоду в хвосты.
- Ты, главное, под низ кучи струю направляй, - учил меня толстый
наставник, - чтобы, значит, выброса не было, а то
спасибо не скажут. Да монитор-то крепче держи, это тебе не х... собачий, а
водяная пушка. Понимать надо. Да пошустрей,
скоро следующий "КамАЗ" приедет. Тут успевать надо. Ночью-то подсказывать некому
будет. Сменщик заболел. Тебя как
зовут?
- Костя, а тебя?
- Василем. Аккуратней, мать твою... Золото ведь выбрасываешь. Послал
Бог ученичка! Гляди. Для тупых еще раз
показываю!
Справа показался борт самосвала "КамАЗа". Он медленно заехал задними
колесами на стол, лениво, нехотя начал
выгружаться.
- Ты что делаешь? - заорал мой учитель. - Козел на колесах, куда
сыплешь, не видишь, стол еще занят!
Шофер заржал и показал нам кулак неприличным жестом, продолжая задирать
корыто-кузов...
Под вечер я немного освоился со "сложной" техникой, а когда включили
прожектора, Василь ушел в лагерь. Я
остался в одиночестве бороться с воющей пушкой и грохочущим промприбором. В
одиночестве и темноте думать было
легко. Никто не отвлекал. Только вот думать было не о чем. Ни единой зацепки. Ни
единого следа. Что я знал наверняка, так
только о вчерашнем нападении на жену Панаева. Сейчас я уже жалел о том, что не
остановил бандитов, побоялся раньше
времени засветиться. Но кто же были они? Если это рабочие артели, то рано или
поздно они проявятся. А если посторонние,
наемные людишки, то вчера я видел их в первый и последний раз. Хорошо бы было
поговорить с Маргаритой. Очень может
быть, девушке есть что рассказать. Возможно, она знает человека, что жаждет
заполучить ту чертову карту, из-за которой ее
жарили в прямом и переносном смысле. Свет фар ослепил меня, и я приготовился
принять очередную порцию золотого
песка, но на сей раз ошибся. Приехал Дмитрий. Войдя в будку, он с минуту глотал
морозный воздух, стараясь успокоиться и
прийти в себя. Наконец у него это получилось.
- Мм-уж-жиков нашли. В которых вы вчера стреляли.
- Ранения в руки есть?
- Да. У одного в кисть, у другого в плечо.
- Отлично, где они?
- В морге. Их нашли еще днем, километрах в десяти от нас. Они лежали в
зарослях на обочине, дырявые как сито.
Работали там не наганом, а "Калашниковым".
- И где же он?
- Кто?
- "Калашников"! Где гильзы, где следы от пуль в квартире твоей мачехи?
Следы крови?
- Ритка исчезла. Ее видели, как она выезжала в сторону города.
- На какой дороге нашли трупы? Случайно, не там, где она ехала?
- Там. Но в ее машине никого не было.
- Ты это видел сам?
- Нет, продавщица знакомая сказала. Ритка возле ее ларька
останавливалась, сигареты покупала. Таньке показалось,
что она не в себе.
- Когда это было?
- Часа в четыре.
- Когда нашли трупы?
- В два с минутами.
- Дима, перестань стучать зубами чушь. Ни я, ни она этого сделать не
могли.
- А кто же?
- Очевидно, тот, кто заказывал убийство твоей мачехи или карту. А когда
он понял, что мужики прокололись и
стали живыми помеченными свидетелями, то он их просто расстрелял. Этого я, к
сожалению, не учел. И мы потеряли
единственную возможность выйти на след главной сволочи. Что твои надежные
ребята?
- Сегодня после работы только Вассаров поехал в город. Остальные сидят
по домам, не кажут и носа.
- Скверно. А куда мог заглянуть в городе этот господин?
- А черт его знает. Может, к любовнице, а может быть - в морг. Он же
зам по режиму, бывший кагэбист-особист.
- Надеюсь, про меня ты ему ничего не говорил?
- Нет... пока. А как быть с планшеткой? Вы мне ее отдадите?
- Отдам. Только сначала мне необходимо поговорить с Маргаритой.
- Но зачем? К тому же ее нет.
- Найдется. Главное, ты теперь не потеряйся. Где она может быть?
- Где угодно. У нее в городе, помимо родственников, полно подруг. Не
понимаю, как это можно бросить работу и
уехать черт знает куда.
- Дима, когда твою задницу хорошенько поджарят утюгом, ты еще не то
выкинешь. Просто она сильно перепугана.
- А что, вы думаете, они и со мной могут проделать подобное?
- Кто знает? Многим известно, что ты - сын Панаева?
- Никому. Возможно, догадываются, но наверняка знает только тетка.
- Хорошо, если это так. Что ты можешь сказать о карте?
- На нее нанесен план открытого Иконниковым месторождения золота.
Коренного и богатейшего. Сейчас для нас
оно очень кстати. Наши запасы вырабатываются. От силы мы можем протянуть еще
сезон. А потом начнется умирание
артели. Так что новый участок просто необходим. Не только для верхушки, но и для
двух сотен рабочих с семьями.
- Где находится этот участок?
- К сожалению, я этого не знаю.
- Но карта у тебя. Ты же сунул ее в сейф!
- Карта у меня, только на ней отсутствуют привязки, координаты и даже
названия рек. Очевидно, Иконников не
нанес их сознательно. Возможно, он устно сообщил это все моему отцу, возможно -
Ритке, а может быть, они указаны в
документации, в описании. Одно мне ясно - участок находится вверх по течению.
- Откуда и приплыл плот с покойным Иконниковым, - добавил я, чувствуя,
как во мне просыпается неясное и
смутное пока подозрение или предположение. Кажется, родилось оно и у Гранина.
- Надо поискать журнал с его записями в планшетке! - решил Гранин.
- Нет там никакого журнала. Только карты.
- Эти карты могут быть вертикальными разрезами, профилями с указанием
ориентиров. Нужно смотреть,
разбираться...
- Нужно, только на кого оставить ваш агрегат?
- Сейчас я его просто вырублю. Поехали, - скомандовал Гранин, когда
мощная струя воды превратилась в жалкую,
стариковскую нужду по-маленькому.
- Едем, только сначала заглянем к твоей мачехе, у меня такое ощущение,
будто я что-то ей недосказал. Кстати, отец
бывал на том участке?
- Сказать трудно, он просто намекал, что скоро наши дела пойдут в гору.
- То есть отец мог не знать о местоположении той россыпи?
- Не россыпи, а жилы. Я же сказал, что залежи коренные, эндогенные то
есть. Скорее всего, это кварцевая жила, и
ее никак нельзя отнести к элювиальным отложениям.
Господи, подумал я, как это сложно - разговаривать на профессиональном
жаргоне, "по фене" куда проще.
- Хорошо, жила так жила, - продолжил я вслух, - бывал ли там твой
папаня?
- Думаю, да, но довольно давно. Возможно, еще при жизни Иконникова.
Кажется, мы приехали. Ритка еще не
вернулась.
Это было понятно даже верблюду, потому что окна коттеджа чернели
пустотой и безлюдьем. Недавно пробило
десять, а в такой час молодые бабы спать не ложатся.
- Ничего, Дима, - успокоил я начальника, - в ее отсутствие мне будет
легче побеседовать с ее домом и вещами.
- Мне идти с вами?
- Не думаю, что наше появление необходимо слишком афишировать. Лучше
заверни во второй переулок и жди
меня там.
Я шел к дому и думал, что, подобно стреноженному ослу, я топчусь на
месте. Дело пока не продвинулось ни на шаг,
если не считать двух сегодняшних трупов и бегства Маргариты.
По знакомой уже лестнице я взобрался на крышу и был очень разочарован,
когда понял, что слуховое окно
безнадежно закрыто. Я спустился вниз, безрезультатно подергал входные двери и
подошел к воротам гаража. Здесь моя
настойчивость была вознаграждена. Едва я прикоснулся к вертикальной створке, она
неслышно поползла вверх. Зайдя
внутрь, я подумал, что Константин Иванович Гончаров совершает свою очередную
ошибку, которая рано или поздно
окончится для него плачевно. Когда ворота опустились вниз, в исходное положение,
автоматически вспыхнул яркий
неоновый свет, и прямо на меня раскосыми фарами уставилось чудо японского
автомобилестроения, элегантная серебристобелая
"хонда". Инстинктивно я пригнулся перед ее бампером. Но предострежения
оказались излишними. Никто не пытался
нашпиговывать меня пулями или бить колотушкой по бестолковой голове. Осмелев, я
с гордостью еще нестриженого
барана огляделся, надеясь отыскать дверь, ведущую в дом или подвал. Ничего,
только холодный чистый кафель, стеллаж с
инструментами и пульт с двумя десятками разноцветных кнопок. Значит, все мои
труды пропали даром и я напрасно рвался
в эту крепость с риском для жизни и психического здоровья. Подойдя к выездным
воротам, я попробовал открыть их тем
же макаром... Черта с два! Спокойно, идиот, только паники нам не хватало. У нас
на пульте есть разноцветные кнопочки, и
как знать, возможно, одна из них выведет тебя на свободу. Спокойно, красную и
большую, похожую на гриб мухомор,
наверное, нажимать нельзя, кажется - так блокируют всю систему, и тогда мне
придется ждать избавления извне, если
только я не помру от жажды. Осел! Кто тебя сюда звал? Кур, попавший во щи,
выглядит достойнее. Но будь что будет...
Зажмурив глаза, я нажал первую кнопку, черную, ожидая всего самого наихудшего,
вплоть до солянокислого дождя. Бог
миловал. Вообще ничего не произошло. Манипуляции со вторым включателем дали тот
же результат. А вот на четвертой,
прозрачной, клавише, которая тут же загорелась, меня ожидал сюрприз. Что-то
внизу, подо мною, негромко заурчало, и
"хонда" поползла наверх. Открыв рот, я с любопытством смотрел на необычное
поведение автомобиля. Через минуту, когда
"хонда" приподнялась на метр, под ней я увидел черную крышу отечественной
"шестерки".
- Во дают, - начиная понимать, вслух восхитился я. - Двухэтажный гараж
с лифтовым подъемником.
"Шестерка" тем временем, поравнявшись с полом гаража, полезла выше,
открывая идущие вниз ступени, в
освещенное чрево подвала. Примерно в полутора метрах от уровня земли что-то
щелкнуло и лифт остановился, приглашая
меня в преисподнюю.
- Все было бы хорошо, - проворчал я, - если б твердо знать, что вернусь
я так же легко и безболезненно.
Собственно, если больше не прикасаться к этим дурацким кнопкам, то
неожиданностей больше не предвидится.
Ладно, попытаем счастья. Как голый в прорубь, я пошел по ступенькам. Бункер, где
я оказался, был не более трех метров
глубиной, а площадь его составляла метров двадцать. И здесь, помимо подъемного
механизма и реечных опор, по которым
скользили автомобильные площадки, нашлось наконец именно то, что я искал:
металлическая дверь, ведущая в подвал
дома. Но она оказалась запертой и открывалась, наверное, магнитным замком с
пульта наверху. Жалобно взвизгнув,
закрутились шестерни, цепляясь за зубцы рейки, платформа начала быстро
опускаться. Не медля ни секунды, я кинулся к
выходу, но только моя голова показалась над поверхностью, на затылок обрушилась
нестерпимая боль. Я знал, что сознание
терять не имею права, если, конечно, хочу еще немного пожить в нашем
увлекательном мире. Лежа на спине, я видел, как
на меня опускается первая платформа с "шестеркой". Она должна попросту раздавить
меня. Если учесть общий вес двух
автомобилей и собственный вес конструкции, то я просто лопну с тихим и печальным
хлопком на манер пойманного
комара.
- Ну что, козел, приплыли? - приветливо спросили меня сверху.
Отвечать было бесполезно, поэтому я вежливо промолчал, обреченно
рассматривая надвигающуюся смерть -
рифленое днище подъемника. В двадцати сантиметрах от моего носа оно неожиданно
остановилось, словно напоровшись на
преграду. Я повернул голову, стараясь понять причину. Она была до смешного
проста. Раздавить мои куриные мозги
дьявольскому механизму не позволяли ограничители. Спасибо тебе, умный
конструктор, что проектировал этот дурацкий
гараж.
- Ты кто такой? - послышался тот же гортанный голос. - Чего тебе тут
надо?
- Бабки надо. Мне наколку дали. Сказали, хата пустая, бомбануть хотел.
Отпусти, зачем я тебе нужен?
- Ты мне не нужен. Ты милиции нужен, хмырь дешевый. Подожди, вызову.
- Жду. Только сам останься, не уходи. Будешь свидетелем.
- Конечно не уйду. Конечно буду.
- Да тебя и не выпустят, там пара моих харь стоит, как у белой лебеди,
крылья подвяжут. Мне тоже интересно
знать, кто ты такой! - решил я взять его на испуг.
- Придет время, узнаешь. А пока лежи отдыхай, крыса.
Отдыхать на ледяном цементном полу мне показалось занятием
оскорбительным, унижающим человеческое
достоинство. По-пластунски я подполз к подъемному механизму и - насколько
позволяли мозги - исследовал двигатель. Он
оказался трехфазным асинхронным, мощностью в полтора киловатта. Через червячную
передачу шестерня входила в
зацепление основной подъемной рейкой. Но что самое главное, запитан он был
снизу, а только потом кабель шел наверх на
прерыватель.
Как я был вчера прав, когда отнял финку у буйного Бори. Наборная
плексигласовая ручка служила достаточной
гарантией безопасности. Сразу же перерезав обесточенный кабель, я осторожно
приступил к самому главному: зачистке
концов, несущих напряжение.
Методом тыка я нашел соответствие вращения вала, и потолок склепа
пополз вверх.
Этот кретин, устроивший мне восточный зиндан, явно недооценил мои
умственные способности, впрочем, как и я -
его. Замаскированная под кафельную плитку дверь была приоткрыта; вела она в
полутемную кухню, напичканную всяким
электронным дерьмом. Через нее я пробрался в уже знакомый холл, где совсем
недавно двое ублюдков измывались над
хозяйкой. Как и прежде, здесь приглушенно горели бра. Камин дышал холодом, а
возле него на крюке висела массивная
лопатка для угля - как раз то, что мне было нужно. Знакомая винтовая лестница.
Крутые ступеньки стремятся вниз.
Стремлюсь и я,
...Закладка в соц.сетях
