Жанр: Детектив
Отказной материал
...тридцать суток
по "бандитскому указу" и отпустят,
никуда не денутся.
Гена испытывал примерно те же муки, но мысли его были разнообразнее и
сводились в общем-то к одной главной: ничего,
бывает и хуже, самое плохое уже позади, скоро придет адвокат и все уладит. Какой
именно адвокат должен прийти, что
конкретно и как он будет улаживать, Гена и сам не знал. Но после тог,о, как
адвокат все утрясет, надо будет непременно
направиться в прокуратуру и подать жалобу на незаконные действия ментов.
Прокурор быстро их приструнит, они еще и
извиняться прибегут.
В отделении их рассадили по разным камерам. Вова сразу попросился в туалет,
зачем-то сказав, что у него больные почки
и он не может долго терпеть. Гена, заметив, что перед разделяющим дежурную часть
надвое высоким барьером стоят три
пожилые женщины и старик с рядами орденских планок на пиджаке, начал громко
жаловаться на то, что его избили, и
требовать телефон и адвоката. Прижимая к себе авоськи с продуктами, женщины
смотрели на обиженного бандита испуганно
и жалостливо одновременно. Ветеран сурово поджимал тонкие губы.
Заталкивая все больше распалявшегося Гену обратно в камеру, помощник
дежурного думал о том, что на пенсию старика
не купишь даже одну покрышку для застывшего под окнами отделения джипа.
К вечеру друзей отпустили. Все обошлось гораздо проще, без избиений и
адвокатов. Начисто отвергнув все обвинения в
вымогательстве в отношении водителя "КрАЗа" и поняв, что других претензий к ним
не имеется, они, успокоившись,
подписали свои объяснения. Вызванный следователь, не усмотрев в представленном
ему материале никаких признаков
состава преступления, написал соответствующую справку и посоветовал операм
вынести постановление об отказе в
возбуждении уголовного дела.
Шел мелкий дождь, патрульные весело затаскивали в двери отделения
упирающегося алкаша. Гена долго не мог
справиться с дверным замком джипа и ругался.
Опасаясь какой-либо провокации со стороны ментов, Гена направил "ниссан" в
сторону районного травматологического
пункта, где, обнажив перед дежурным врачом свои мускулистые торсы, друзья
пожаловались на головную боль и неприятные
ощущения в ребрах и почках.
Покончив с медицинскими формальностями, Гена и Вова поехали в пиццерию на
"своей" территории, чтобы спокойно
обсудить создавшееся положение и подкрепиться.
Пока они ели пиццу с грибами, оперативный дежурный 15-го отделения милиции
принял две телефонограммы из
Правобережного травмпункта, в которых сообщалось о том, что два не работающих
молодых человека избиты сотрудниками
уголовного розыска, им поставлены диагнозы: сотрясение головного мозга, ушибы
мягких тканей живота и поясницы и
назначено амбулаторное лечение. Зарегистрировав телефонограммы в журнале,
дежурный отдал бланки помощнику, и тот
отнес их начальнику отделения, после чего в соответствующей графе появилась
резолюция, предписывающая заместителю
по работе с личным составом провести проверку и принять решение.
Руслан Осипов проснулся только к обеду. Обмывание купленной машины
завершилось далеко за полночь в каком-то
загородном кабаке, куда вся компания прибыла уже изрядно навеселе. Тон задавал
Гоша Сысолятин. Обычно не
отличавшийся ни остроумием, ни веселым настроением, в этот вечер он разошелся,
как никогда. Причиной этому, видимо,
послужило успешно осуществленное дело, принесшее хороший доход: бумажник Гоши
распирала пачка двадцати- и
пятидесятидолларовых купюр, а на его худой жилистой шее появилась массивная
золотая цепь.
Сдвинутые вместе столы буквально ломились от разнокалиберных бутылок и
тарелок с закусками. Состав компании, в
которой начинался праздник, сменился почти полностью, о причине торжества давно
забыли, и тосты становились все
короче, а промежутки между ними постепенно увеличивались. В углу зала вспыхнула
пьяная драка, но уже через несколько
минут все ее участники сидели за одним столом, обнимались и наполняли друг другу
рюмки. За отдельную невысокую плату
три танцовщицы, до этого лениво топтавшие сверкающую огнями низкую эстраду,
исполнили стриптиз. Техникой
исполнения, так же как и красотой тел, они не блистали, но работали бойко, чем и
заслужили восторженный свист и пьяные
выкрики сидевших в зале бандитов - единственной клиентуры в этот час. Когда
выступление закончилось и свет в зале
загорелся в полную силу, Сысолятин, швырнув на эстраду несколько смятых зеленых
банкнот, схватил бутылку шампанского
и, выкрикивая что-то нечленораздельное, принялся поливать танцовщиц. Две из них,
визжа, убежали за кулисы, но главная
солистка осталась и начала извиваться под струёй шипучего напитка, изображая
безумную страсть и считая себя неотразимой
звездой.
Осипов отодвинул стул и пошел на улицу освежиться. Его шатало, блестящие
стекла и крыши припаркованных на
площадке машин превращались в разноцветные пятна и кружились перед глазами.
Задрав голову, Руслан с трудом разглядел
мерцающие в темном небе звезды и громко икнул на них, после чего,
умиротворенный, обхватил руками ствол ближайшей
березы и осел на землю. Желудок сорвался с места и носился по всему организму, в
висках тяжело стучала кровь, а когда
Руслан закрывал глаза, то ему казалось, что он сидит в кабине вертолета рядом с
безумным пилотом, который показывает
фигуры высшего пилотажа во время урагана.
Доносившаяся из кабака музыка на несколько мгновений стала громче, потом
опять стихла. С трудом покинув кабину
кувыркающегося вертолета, Осипов повернул голову в нужном направлении и различил
три долговязые фигуры,
двигающиеся в его направлении. Приблизившись вплотную, три фигуры слились в одну
и приняли знакомый облик Гоши
Сысолятина. Руслан начал подниматься и целую вечность карабкался по
предательскому стволу березы, сжав зубы и царапая
носом шершавую кору. Потом началось землетрясение, звезды на небе устроили
оргию, и Руслан потерялся в пространстве...
Очнулся Осипов только на заднем сиденье Гошиного "форда". Подъезжали к
городу. В открытые окна задних дверей
врывался приятный прохладный ветер, негромко играла музыка, светились лампочки
на панели приборов. Вцепившись в
подлокотник, Осипов с трудом принял вертикальное положение и высунул голову в
окно.
На контрольном пункте перед въездом в город они простояли несколько минут.
Перекрыв дорогу турникетом, гаишники и
омоновцы пропускали машины по одной, тщательно проверяя документы и шерстя
салоны. Руслан с трудом выбрался
наружу, предъявил свое удостоверение охранника и дурашливо развел в стороны полы
куртки, демонстрируя, что ничего
запретного у него с собой нет.
Гоша дождался разрешающей отмашки жезла, спокойно отъехал от поста, а потом
вдавил педаль газа и понесся по
крайнему левому ряду, обходя попутные машины и пугая встречные. На его лице
играла довольная усмешка. Несколько раз
оглянувшись на Руслана, он не удержался, сунул правую руку под соседнее
пассажирское сиденье и из специального тайника
вытащил тяжелый, тускло блеснувший длинным вороненым стволом пистолет. Осипов
сразу определил, что оружие
настоящее, а не газовое, и протянул руку, но Гоша, крутанув пистолет вокруг
пальца, убрал его обратно.
- Не дорос еще, - небрежно пояснил он и, одной рукой повернув руль, с шиком
обошел просевшую белую "копейку" с
прицепом и загруженным багажником на крыше.
Осипов кивнул и опять откинулся на спинку сиденья; вид боевого оружия
произвел на него должное впечатление.
Скосив глаза на зеркало, Гоша некоторое время наблюдал за выражением лица
Руслана, потом убавил громкость
магнитолы и спросил:
- Тебя работа устраивает?
- Пока да.
- Не хочется иногда чего-нибудь повеселее? Я к тебе давно присматриваюсь,
мне кажется, ты пацан правильный. Я
говорил о тебе кое с кем... Понимаешь, о чем я?
Руслан заволновался: вот он, тот самый разговор, которого он так ждал!
- Понимаю.
- Это хорошо, что понимаешь... В общем, готовься. Конечно, не все сразу,
сначала показать себя придется, но, я думаю, у
тебя получится. Одно только плохо. - Оторвавшись от дороги, Гоша обернулся к
Руслану и посмотрел на него с усмешкой. -
Говоришь ты многовато. Кому ты трепался, что на "стрелки" ездил, "разбирался" с
кем-то, а? Смотри: я-то тебя давно знаю, а
другие с тебя за такой базар и спросить могут. Понял? Больше смотри и меньше...
говори.
Почувствовав, как вспыхнули уши и краска залила лицо, Руслан подавленно
кивнул. Гоша наводил о нем справки, и кто-то
из коллег-охранников пересказал ему осиповскую болтовню.
Гоша подвез Руслана до дома и на прощание похлопал по плечу. В дороге они
успели обсудить еще несколько интересных
тем, и теперь Осипову было над чем подумать, но, в принципе, он уже давно все
решил.
Ближе к вечеру, немного отойдя от последствий попойки, Осипов подал в МРЭО
заявление о перерегистрации купленной
автомашины. Посетив пару друзей и похваставшись перед ними своим приобретением,
Руслан заехал в свой банк. Здесь
новинку тоже одобрили, и он отправился за пивом. До ближайших ларьков можно было
быстро дойти пешком, но, затратив
втрое больше времени и сделав изрядный крюк, он подъехал на машине. Небрежно
захлопнув дверь и помахивая связкой
ключей, Руслан прошелся вдоль неровного ряда торговых палаток, выбирая ту, где
цены были пониже. Ночной разговор с
Гошей сыграл свою роль, и лицо Руслана помимо его воли приобрело несколько
загадочное и надменное выражение.
Пиво было куплено, а некоторое время спустя выпито. Последствия пьянки
растворились в пивном хмеле, и настроение
стало совсем хорошим. Посетив напоследок туалет и поболтав с задержавшейся в
своем кабинете машинисткой, Руслан
попрощался с охранниками и уехал.
Делать было больше нечего, и, заправив машину и перекусив в кафе, Осипов
позвонил знакомой девушке. Несколько дней
назад она уехала на дачу, но выходные собиралась провести в городе.
- Привет, Танюха! - радостно воскликнул Руслан. - Давно приехала?
- Подожди. - Ответной радости он не услышал; судя по донесшимся из трубки
звукам, аппарат куда-то перенесли. - Алло.
- Это я. Чего ты мне не позвонила-то? Я бы тебя встретил! Я машину купил,
представляешь?
- Представляю. Только на даче телефона нет.
Руслан ожидал вопросов о машине и поздравлений с покупкой, но их не
последовало. Более того, говорить с ним явно не
желали, и он, понемногу теряя свою уверенность, предложил:
- Слушай, я заеду к тебе сейчас?
- Не надо. Позвони на той неделе.
- Да ладно, брось ты! Давай сходим куда-нибудь, посидим, по городу
покатаемся!
- Я очень устала, так что в другой раз.
- Танюха, подожди!
В трубке раздался короткий предупредительный гудок, и Руслан сунул руку в
карман, но жетонов больше не было.
- Алло!
Связь прервалась. "Ну и хрен с ней,- подумал Осипов, швыряя трубку на
рычаг. - Других, что ли, нет?!"
Настроение испортилось. Порывшись в памяти, Руслан мог бы выудить еще
несколько номеров, где, возможно, его ждал
бы более радушный прием, но звонить не хотелось, да и жетоны пришлось бы
покупать втридорога у какого-нибудь
ларечника. Осипов сел за руль и поехал, рассчитывая, что ему повезет и он когонибудь
"зацепит".
Перед перекрестком его самым наглым образом "подрезал" вишневый "мерседес"
с водителем, еще более бритоголовым и
здоровым, чем сам Руслан, и яркой блондинкой на соседнем сиденье. Небрежно
придерживая руль двумя пальцами и
разговаривая по радиотелефону, парень обошел "восьмерку" Осипова, едва не
вылетевшую на тротуар, и умчался вниз по
улице, к набережной. Пассажирка надменно взглянула на Руслана и элегантно
выдохнула в открытое окно облачко
сигаретного дыма. Осипов выровнял машину, снизил скорость перед светофором, но,
убедившись, что гаишников рядом нет,
вдавил акселератор и проскочил перекресток на красный свет. Раздавшийся за
спиной визг тормозов потрепанного
"Москвича" принес Руслану некоторое удовлетворение. Задние огни "мерседеса"
вспыхнули уже где-то около выезда на
набережную, на мгновение замерли, а потом длинное вишневое тело машины плавно
скользнуло направо и исчезло за
домами. Других автомобилей впереди не было, и Руслан переключил внимание на
тротуар.
Мелькали яркие вывески и витрины магазинов, зашторенные окна офисов,
открытые двери кафе. Шеренга
микроавтобусов перед зданием подстанции "Скорой помощи". Инкассаторская машина у
входа в сберкассу. Толпа усталых
людей около стеклянной будки автобусной остановки. Потрошащий урны в поисках
пустых бутылок бомж. Молодая мама с
коляской. Стайка юных гопников с пивом и орущим магнитофоном. Заснувший в луже
собственной мочи и блевотины
пьяница. Пожилые женщины с сумками. Заваленный книгами и журналами лоток.
Широкий пустырь с поросшим травой
фундаментом брошенной стройки. Девушка. Симпатичная. Одна.
Руслан сбавил скорость и проехал мимо, разглядывая стройную фигуру и
миловидное лицо. Потом остановился и, пока
она приближалась, убавил громкость магнитофона и полностью опустил стекло
пассажирской двери.
Ольга Васильева, двадцатилетняя студентка Медицинского института,
возвращалась домой после занятий. От нудных
многочасовых лекций разболелась голова, хотелось есть, и она мечтала поскорее
добраться до кухни в своей коммуналке.
Безрезультатно простояв на автобусной остановке и поняв, что собравшуюся толпу
сможет вместить только поезд дальнего
следования, она пошла пешком. Оставалось пройти всего три квартала, когда
появился парень в "восьмерке". Ольга не была
особенно щепетильна в таких вопросах и часто знакомилась на улице, но этот
парень не понравился ей с первого взгляда:
пустышка, но с большим самомнением и высоко задранным носом, да еще и выпить
где-то успел. Ответив, что очень спешит
и знакомиться не собирается, Ольга, не замедляя шага, прошла мимо, но машина
покатила следом. Парень, сидя за рулем
вполоборота к ней, продолжал настойчиво интересоваться, как ее зовут, и
предлагать бар, дискотеку и даже модное
загородное казино.
Ольга однажды была в этом казино с главврачом больницы, в которой проходила
практику, хорошо запомнила шикарную
обстановку заведения, а потому услышанное предложение заставило ее рассмеяться:
неотразимого красавца в советском
"лимузине" и тайваньском спортивном костюме дальше вестибюля никто не пустил бы.
Высказав еще и какое-то обидное
замечание по поводу его озабоченности и мужских достоинств, Ольга отвернулась и
ускорила шаг.
Парень заткнулся, но прибавил скорость, доехал до ближайшего ларька и
остановился. Бросив дверь открытой, он, под
аккомпанемент разухабистой блатной песни, вразвалку пересек тротуар, посмотрел
на нее и наклонился к окошку продавца.
Ольга невольно замедлила шаг и хотела перейти на другую сторону, но было еще
светло и людно, поэтому она отбросила
сомнения и продолжила путь. Чадя дизельными выхлопами и кренясь на один бок,
мимо прополз долгожданный автобус.
Салон был забит до отказа, а между створок задней двери торчал угол портфеля.
Ольга оглянулась. Похоже, автобусу удалось
растянуться до размеров поезда, так как на улице не осталось никого, только спал
в своей ароматной луже пьяный, да
унылый бомж, крепко зажав сетку с бутылками, ковылял к следующей урне.
Руслан купил бутылку шампанского, две банки пива, шоколадку и сигареты.
Поведение недотроги в светлом брючном
костюме и с тяжелой сумкой в руке только добавило ему злости: ишь ты, крутая
какая, в казино она была! Гоша ночью
вспоминал историю, как одной такой объяснили ее место... Широким жестом толкнув
обратно в окошко две смятые
тысячные купюры, Руслан купил жевательную резинку, сорвал обертку и яростно
раскусил пластик.
Получилось совсем плохо.
Остановиться и поговорить, хотя бы даже не садясь в машину, девушка
отказалась наотрез, а когда Руслан, исчерпав все
словесные методы уговоров и представив, что на него сейчас смотрит Гоша, схватил
ее за руку и потянул к раскрытой
дверце, она врезала острым каблучком ему под коленку, вырвалась и побежала.
Рванула упавшая на асфальт бутылка шампанского, звякнули пивные банки.
Руслан вскрикнул - больше от удивления, чем
от боли. В ларечное окошко высунулся бородатый продавец с прилипшей к губе
папиросой, сказал, что девчонка живет в
соседнем доме, и подбодрил Руслана взглядом: давай-ка, парень, поставь ее на
место!
Осипов сделал два шага и остановился: недотрога успела отбежать довольно
далеко, и гнаться за ней пешком смысла не
было. Матерясь, он обежал капот и прыгнул за руль. Трясущиеся пальцы никак не
могли совладать с замком зажигания, а
стук каблучков по асфальту тем временем становился все тише.
Яркая синяя вспышка заставила повернуть голову налево, а усиленный
динамиком голос "Стоять, милиция!" - выпустить
из вмиг онемевших пальцев маленький скользкий ключ. Рядом с машиной Руслана
замер патрульный автомобиль местного
отдела охраны, мигалка на крыше равномерно вспыхивала, и Руслан, вздрагивая от
каждой такой вспышки и позабыв о боли
в колене, с ужасом наблюдал, как к нему приближаются два милиционера в
бронежилетах, с короткими дубинками в руках.
Окурок папиросы шлепнулся на асфальт рядом с ларьком. Скрипнув петлями,
захлопнулось окошко с припечатанной к
нему табличкой: "Закрыто".
Оперуполномоченный Николаев сидел за столом в своем кабинете и писал
очередное постановление об отказе в
возбуждении уголовного дела, на этот раз - по заявлению бухгалтера Иванова А.Н.
о краже вещей из его квартиры. Бухгалтер
явился рано утром, промямлил что-то о том, что никакой кражи не было, вещи по
ошибке взял один из его знакомых, и подал
невнятное встречное заявление. Николаев, которому эта история не понравилась с
самого начала, вникать в подробности не
стал и отпустил бедолагу с миром.
Зазвонил телефон. Дописав предложение, опер отложил ручку и снял трубку.
- Да.
- Алло! Уголовный розыск?
- А вы куда звоните?
- Понял, коллега. Привет! Литовченко моя фамилия, УР 19-го отделения,
Центральный район.
- Привет. Моя фамилия Николаев.
- Слушай, улица Композиторов - твоя "земля"?
- Моя.
- У нас тут задержанный один сидит, Осипов Руслан Александрович, семьдесят
третьего года выпуска, охранник банка.
Живет на Композиторов, пятнадцать - сто семнадцать. Ничего не говорит?
Фамилия и адрес были незнакомыми. На всякий случай Николаев заглянул в свою
картотеку, но и там соответствующей
карточки не нашлось.
- Жаль, - вздохнул Литовченко.
- А чего он натворил?
Пока коллега рассказывал, Николаев включил в розетку электрочайник и
закурил.
- Такие вот дела... Ладно, спасибо, извини за беспокойство.
- Подожди! - Николаев- задумался, по привычке потирая подбородок. - А он
вам нужен еще?
- Ну, он же поддатый был, так что мелкую хулиганку ему оформили. До утра
досидит, утром в суд поедет. В принципе,
если он вам очень нужен, то забирайте. Или приезжайте, здесь поработаете.
Кабинет найдем.
- Тогда мы его заберем к себе. У меня материал один был, по изнасилованию.
Как раз недалеко от его дома.
- Хорошо. Подъезжайте, я предупрежу дежурного. - Обговорив детали, Николаев
попрощался с Литовченко и перезвонил
в Правобережный ОУР. Повезло - трубку почти сразу же снял Петров.
- Черт! - выругался Дима, когда понял ситуацию. - Костик только что домой
поехал. Ладно, я за ним заскочу, а потом - в
19-е. Мы этого орла к себе заберем, идет?
- Как хотите. Если понадоблюсь, то еще час на работе буду, а потом домой
мне звоните. Если что - я подъеду.
- Давай!
Ковалева Дима перехватил уже возле самого подъезда. Посадив товарища в
машину, он направился в Центральный район,
на левый берег Красной речки. Костя выслушал его молча, но, когда они подъезжали
к отделению, он выбросил в окно
окурок третьей сигареты.
Осипов сидел на скамейке вместительного "аквариума", опустив голову. Он
давно протрезвел, но во рту ощущался
противный привкус. Интенсивное двухчасовое общение с местными операми напоминало
о себе головной болью и полным
душевным смятением. Он был уже "готов", причем настолько, что, будь у него за
душой что-нибудь, кроме эпизода с
Васильевой и случаев мелкой спекуляции валютой, он давно строчил бы явку с
повинной.
Стоя перед стеклянной дверью "аквариума", Ковалев и Петров внимательно
рассматривали своего будущего собеседника.
Почувствовав на себе пристальные оценивающие взгляды, Руслан поднял голову,
встретился глазами с Костей и вздрогнул.
- Поехали, - глухо сказал Дима, открывая дверь и вытаскивая из-за пояса
наручники.
Рано утром Осипов опять опустился на жесткую скамейку в провонявшей мочой и
немытыми телами камере 19-го
отделения. Он чувствовал себя как выжатый и выброшенный тюбик из-под зубной
пасты. В голове была звенящая пустота,
ни одной мысли там родиться уже не могло, и, промаявшись в камере, он только
обрадовался, когда его подняли и вместе с
каким-то бомжом повезли в районный суд. Ночь, проведенная в полутемном кабинете
Правобережного ОУРа в компании с
двумя операми, осталась в памяти навсегда.
Пожилой судья, рассмотрев представленные ему материалы, усмотрел в
действиях Осипова мелкое хулиганство и вынес
ему предупреждение - с учетом того, что ранее он не привлекался ни к уголовной,
ни к административной ответственности и
имеет постоянное место работы. Получив на руки листок с копией постановления,
Руслан долго плутал по извилистым
коридорам здания суда, наконец выбрался на улицу, вдохнул полной грудью чистый
утренний воздух и пешком отправился
домой. Пройдя полдороги, он вспомнил, что у него остались деньги и остановил
такси.
Явившись вечером в МРЭО, он получил следующий удар: купленная им
"восьмерка" по номерам агрегатов числилась в
розыске, как угнанная из Ленинградской области, бланк техпаспорта был украден из
типографии год назад.
Спокойный голос автоинспектора дрогнул и стремительно уплыл куда-то далеко.
Руслан, привалившись спиной к
выбеленной известкой стене, медленно сполз вниз...
Отдаленная часть Ленинского района города, традиционно именуемая Даръино,
гораздо больше напоминала деревню:
широкие неасфальтированные улицы, обсаженные тополями и березами извилистые
переулки, заваленные мусором и
ржавыми автомобильными кузовами овраги, отреставрированная недавно церковь,
заколоченный магазин на холме и сотня
разномастных домов - от ушедших в землю бревенчатых хижин до шикарных кирпичных
коттеджей. С двух сторон к поселку
вплотную подступал лес, городские новостройки начинались только километрах в
двух и, судя по темпам работ, никак не
грозили в ближайшее время поглотить Дарьино.
Гоша Сысолятин здесь родился и вырос. После смерти родителей ему остался
большой, но изрядно обветшавший
деревянный дом в два этажа. Продав свою "хрущевку", Гоша вернулся в поселок и,
выложив немалые средства, сумел
превратить свое непрезентабельное наследство в добротную загородную виллу,
предмет зависти всех знакомых и коллег по
ремеслу. В своей "хабаровской" группировке Гоша контролировал деятельность трех
низовых "бригад" и, по собственному
мнению, стоял на ногах прочно и шел по жизни легко.
Дом располагался на краю поселка, в стороне от других домов, и был окружен
аккуратным кирпичным забором. Несмотря
на позднее время - оставалось всего несколько минут до конца воскресного дня, -
хозяин. отсутствовал. Ярко горели
чугунные фонари по обе стороны металлических въездных ворот. На фоне бегущих
облаков и темно-синего звездного неба
белела укрепленная на террасе тарелка параболической телевизионной антенны.
На противоположной стороне улицы, наискосок от ворот, в тени деревьев
стояла "шестерка" Петрова. Номера на машине
были сняты. Сидя на передних сиденьях, друзья доедали остывшую шаверму, пили
пепси-колу и слушали местную
радиостанцию, которая транслировала подборку отечественных хитов. Ожидание
длилось уже третий час, но они были к
этому готовы. Предстоящего дела в разговоре не касались: все было обговорено и
спланировано заранее, а потому они
вполголоса, неторопливо беседовали на совсем мирные темы. В паузах между песнями
слышалось тиканье кварцевых часов
на панели приборов, иногда неподалеку начинали лаять и выть собаки, и тогда
Ковалев, с детства собак боявшийся,
озабоченно озирался по сторонам.
Медленно миновал еще один час ожидания. Доставая из пачки сигарету, Дима
поджал губы: курево заканчивалось.
- У меня еще есть, - успокоил Костя и пошевелился, меняя положение
затекшего тела.
В зеркале заднего вида вспыхнули две желтые точки. В самом начале улицы, за
полкилометра от них, появилась машина и
стала медленно приближаться, плавно переваливая через ухабы.
- Иномарка, - определил Дима и торопливо щелкнул зажигалкой.
Костя развернулся на месте, напряженно всматриваясь в заднее окно. Водитель
не торопился, берег дорогую машину, и
красная секундная стрелка кварцевых часов, казалось, замерла на месте.
Это был черный, "форд-скорпио", за рулем сидел Гоша Сысолятин, пассажиров в
салоне не было.
Костя облизал пересохшие губы и на мгновение отвлекся, проследив, как
брызнул искрами брошенный Димой окурок.
Секундная стрелка сорвалась с места и бешено помчалась по кругу. Костя смотрел
на подъезжающий черный автомобиль и
старался выбросить из головы все мысли. Это не удавалось - вполне возможно, что
сейчас он должен был встретиться с
одним из тех, кто имел самое прямое отношение к событиям в Яблоневке.
Мягко качнувшись, "форд" замер у ворот, и в ярком свете чугунных фонарей
друзья разглядели остроносый силуэт
Сысолятина, напряженно смотревшего в их сторону. Люк на крыше кабины "форда" был
приоткрыт, стекла задних дверей
опущены, и из салона доносился нежный женский голос, печально певший о рисующем
дождь художнике.
- Эх, дурак, такую песню испортил,- усмехнулся Дима.
- Спокойно, Гоша, милиция, - предупредил Костя, осторожно приближаясь к
"форду", готовый среагировать, если
Сысолятин вдруг попробует удрать или устроить перестрелку.
Но Гоша ни о чем подобном и не помышлял. Он подождал, пока ему предъявят
удостоверения, внимательно прочитал
фамилии и должности и только после этого поднял холодные бесцветные глаза. Они
были спокойны - ментов Гоша не
боялся.
- Ну и чего?
- Поговорить надо,- пояснил Костя, пряча "кси
...Закладка в соц.сетях
