Жанр: Детектив
Отказной материал
...яком, отличником
и, в общем-то, неплохим и
добродушным парнем. Ощущение пропало спустя секунду. Вставляя ключ в замок
зажигания, он опять обратил внимание на
ее ноги и подумал, что, очевидно, именно эта плата будет предложена ему за
решение какой-то проблемы. Задумчиво
посмотрев учительнице в лицо, вслух он сказал совершенно другое:
- Алла Сергеевна, тут недалеко есть приятный ресторанчик. Я приглашаю вас
туда позавтракать и заодно обсудить ваш
вопрос.
Она, естественно, согласилась. Мягко взяв с места, Вова направил свою
"семерку" в конец Московского проспекта.
Дорога заняла минут десять. Он в основном молчал. Алла Сергеевна рассказывала
ему, что по-прежнему работает в школе, в
той же самой, и ведет выпускной класс. Скоро экзамены. А в сентябре они
планируют провести вечер встречи, и надо, чтобы
он, Вова, обязательно пришел. Интересно ведь повидаться с одноклассниками,
посмотреть, кто кем стал. Сидоров из
параллельного класса - услышав фамилию парня, Вова смутно припомнил его лицо -
недавно погиб в Чечне. И еще двое там
воюют, но пока живы-здоровы. Соколова Света собирается замуж выходить.
В поведении учительницы угадывалась некоторая растерянность. Видимо, она
так и не определилась, как ей себя вести с
Вовой: как со своим бывшим учеником или как с обычным взрослым мужчиной. Тем
более что еще и просить его придется.
К сути дела они подобрались, только когда официант подал кофе. Закурив
длинную ментоловую сигарету, Алла Сергеевна
тронула тонкую фарфоровую чашечку и начала рассказ:
- Вова, я в безвыходном положении. Просто не знаю, что делать. Понимаешь, у
меня с мужем отношения давно уже...
Просто привычка друг к другу. Интересов общих нет. Когда за него выходила, он
был курсантом, интересным,
образованным. Потом его уволили по сокращению, и он никак не мог на работу
устроиться. Начал пить. Сейчас вроде бы
нашел какое-то место, и платят неплохо, но у нас уже все прошло. Как мужчина
он... Мне его не хватает! Он это понимает и
злится. Ревнует меня ко всем без разбора. Но это же глупо, ты понимаешь. В
общем, два месяца назад я случайно
познакомилась с одним мужчиной. Его зовут Игорь Петрович Юрьев, он работает в
нашем роно. Я сначала и не думала ни о
чем таком, просто мне интересно с ним было общаться, но он настаивал, и мы
начали встречаться. Понимаешь, мне даже
казалось, что он именно тот мужчина, который мне нужен. Короче говоря, я ему
верила. Месяц назад он попросил найти ему
пятьсот долларов. Говорил, что нужно очень срочно и всего на неделю. И я нашла.
Не хотела, но он смог меня уговорить.
Немного у меня самой было, остальное заняла у подруг. Отдала ему. Он взял, но
отдавать теперь не собирается. Встречаться
со мной не хочет. И по телефону говорить отказывается. Отвечает, что занят, и
бросает трубку.
Алла Сергеевна затушила в пепельнице окурок, взяла чашечку и сделала
глоток. Вова тоже пригубил кофе. Он уже понял,
о чем его сейчас попросят, и решил, что выполнит просьбу. В конце концов, стоить
это ему не будет ничего, но принесет
приятные плоды.
- Короче говоря, - Алла Сергеевна поставила чашечку на блюдце, - Игорь так
и не собирается мне ничего отдавать. В
последний раз он мне сказал, что занимается каким-то бизнесом и "попал" на
деньги. Ему сейчас не до меня, но потом, когда
он разберется со своими проблемами, все мне отдаст. Последний разговор был
позавчера. Я потребовала, чтобы он вернул
мне хотя бы часть. Он послал меня подальше, сказал, что, если буду ему
надоедать, он вообще ничего не отдаст. Предложил
пойти в милицию или в суд. Все равно, говорит, ты ничего не докажешь, нет ведь
ни расписки, ни свидетелей. Только мужу
придется объяснять, как и зачем дала деньги незнакомому мужику... Для меня это
очень большие деньги. - Алла Сергеевна
вздохнула. - Я зарабатываю около четырехсот тысяч, муж получает долларов двести.
Нам в общем-то хватает, но лишних
денег нет, и с подругами мне не расплатиться. Вчера я ходила в милицию. Там надо
мной просто посмеялись. Сказали, что я
сама виновата, преступления Игорь никакого не совершил, надо обращаться в суд,
но и там ничем не помогут.
Вспоминать о своем визите в милицию Алла Сергеевна не хотела. После
последнего разговора с Игорем она провела
бессонную ночь, пытаясь найти решение проблемы. Муж вернулся домой поздно,
наскоро перекусил, ругая свое начальство
и войну в Чечне, потом они занялись любовью, и он, удовлетворившись один раз и
не обращая больше внимания на жену,
отвернулся к стене и захрапел. Алле Сергеевне близость с супругом никакой
радости не принесла, но она уже давно к этому
привыкла. Храп мужа раздражал, и, пихнув его локтем, она посвистела ему над
ухом, после чего противные звуки
прекратились, но легче думать от этого не стало, и решения финансовой проблемы
не находилось.
Положение ее действительно было тяжелым. Пятьдесят долларов у нее было
своих, по сотне она заняла у двух подруг,
работающих с ней в одной школе, а остальное одолжил бывший любовник, репортер
одной из местных газет. Подруги сами
жили небогато, полмиллиона рублей значили для них много, особенно в связи с
предстоящими отпусками, и дать деньги они
согласились, только получив твердые заверения, что баксы вернут им в оговоренный
срок. Срок давно миновал, и обе
подруги свои претензии высказывали все громче и громче. Претензии адресовались
исключительно Алле, а не Игорю,
которого они тоже знали, и сводились к следующему: раз, дура, сама влетела, то и
выбирайся сама, а не подставляй других!
Репортер взял с нее расписку. О просроченном долге он пока не напоминал, но Алла
знала, что он крайне щепетилен в
денежных вопросах и как-то связан с "черной" преступной группировкой, обладающей
колоссальными возможностями, но, в
отличие от других, не выставляющей эти свои возможности напоказ.
Деньги надо было срочно отдавать, но отдать их она не могла. Перебрав всех
своих знакомых, Алла с сожалением поняла,
что реальной помощи в данной ситуации ей ждать неоткуда. Тот же репортер обладал
достаточными возможностями, чтобы
заставить Игоря вернуть долг. Но гораздо проще и выгоднее ему будет "наехать" на
нее. Они ведь и расстались после того,
как он попросил ее обслужить двух приезжих азербайджанцев, положивших глаз на
симпатичную блондинку с высшим
образованием.
Алла прожила тридцать один год, окончила институт, исправно отрабатывала
свою грошовую зарплату, имела мужа и
массу интересных знакомых, но не обладала ни опытом, ни знаниями, ни связями,
чтобы разрешить возникший вопрос. В
глубине души она сознавала, что сама загнала себя в тупик и жаловаться теперь
нечего, но легче от этого не становилось.
На следующий день после уроков Алла отправилась в ближайшее к школе 3-е
отделение милиции. Особых надежд на
помощь она не питала, но надеялась получить хотя бы дельный совет. Отделение
располагалось в трехэтажном особняке
старой постройки и имело довольно непрезентабельный вид; впечатление усугубляли
несколько брошенных перед входом
разбитых машин, пара обшарпанных "уазиков" и бородатый пьяница, скребущий
веником асфальт перед крыльцом. На
крыльце стоял пузатый старшина в зеленом бронежилете и с автоматом, курил
"Беломор" и смотрел на мир усталым
взглядом.
Миновав крыльцо, Алла оказалась в коротком темном коридоре, слева от
которого располагалась дежурная часть.
Толкнув дверь, она вошла в "дежурку", поразившую ее размерами, пустотой и
бедностью. В одном углу громоздились ящики
с помидорами и куриными окорочками, в другом стояла скамейка, явно выдранная из
зрительного зала какого-то кинотеатра,
на которой сидели четверо кавказцев. Они весело зубоскалили на своем непонятном
языке и грызли семечки, следя, чтобы ни
крошки шелухи не упало на пол. "Дежурка" была разделена на две половины
невысокой фанерной перегородкой. По одну ее
сторону, за пультом, сидел майор с пышными черными усами и приколотой к кителю
табличкой с надписью "Дежурный", с
другой стороны стоял сержант в заношенной форме и стоптанных ботинках. Над его
задним брючным карманом из-под
куртки высовывалась затертая кобура с лопнувшим швом, а на полу, около ног,
источала острый запах бензина
металлическая канистра. Майор и сержант азартно ругались по поводу лимита на
топливо, невыполненных заявок и обеда -
каждый хотел пообедать, но оба сразу уйти никак не могли. Появление Аллы,
неуверенно остановившейся перед барьером,
впечатления не произвело. Скользнув по ней взглядом, майор пожаловался, что за
полдня не выпил и чашки чая, переключил
что-то на пульте и лишь затем строго спросил:
- Что вы хотите?
Он говорил с каким-то неуловимым акцентом, и это сбило Аллу с толку. Все
заранее подготовленные фразы вылетели из
головы, и она вдруг почувствовала себя вызванным к доске учеником, который по
собственной лени не выучил урок.
- Девушка, что вы хотите? - еще раз спросил майор. Сержант, подхватив
канистру, вышел.
- Здравствуйте! Я хотела бы подать заявление.
Поставив на барьер сумочку, Алла приготовилась объяснить суть своей
проблемы. Но майор вдруг снял с пульта
телефонную трубку, свободной рукой энергично махнул в сторону двери и приказал:
- Идите на второй этаж! В уголовный розыск!
Алла вздохнула. Некоторое время она еще стояла, облокотившись на барьер, но
потерявший к ней всякий интерес майор
дозвонился до своего начальника и теперь жаловался на отсутствие бензина и
невозможность сходить домой пообедать.
Дверь за спиной скрипнула.
- Коля! Я на территорию, - бодро крикнул молодой белобрысый парень и
выскочил во двор.
Взяв сумочку, Алла отправилась искать лестницу.
Широкую, обитую зеленым дерматином дверь с табличкой "Уголовный розыск"
открыл парень лет двадцати трех,
коротко остриженный, в футболке и широких джинсах. Его плечи пересекали толстые
ремни белой наплечной кобуры, а под
мышкой слева виднелась пластмассовая рукоять пистолета, висящего в
горизонтальном положении. Придерживая рукой
дверь, он вопросительно смотрел на Аллу, и она решила, что оторвала его от
какого-то важного дела.
- Здравствуйте, меня к вам послал офицер внизу. Я хочу написать заявление.
- По поводу чего?
- По поводу мошенничества. Я дала деньги одному человеку, а он не
собирается их возвращать. Пятьсот долларов.
- Ага! - Парень взглянул на часы, потом кивнул в сторону выставленных в
коридоре скамеек. - Подождите, пожалуйста,
здесь. Я сейчас освобожусь, и мы побеседуем.
- Простите, а долго ждать?
- Ну, думаю, минут за десять я управлюсь.
Алла села на скамейку и начала заново прокручивать в уме заготовленный
рассказ. Коротко остриженный парень,
фамилия которого была Пахомов, вернулся в свой кабинет и возобновил прерванное
занятие: обед с бутербродами и чаем и
чтение газеты "Интим-пресс".
Отмучившись три года в патрульно-постовом взводе, Пахомов всего два месяца
назад перешел на работу в "уголовку",
благо законченный техникум холодильной промышленности позволял занять офицерскую
должность. Основным мотивом
для перехода на другую работу являлось то, что здесь не надо было носить
опостылевшую форму. За шестьдесят дней
Пахомов не научился ничему, но проявил потрясающие способности увиливать от
любой работы и "отшивать" заявителей.
Нарвавшись на Пахомова, человек уже через полчаса забывал о краже своего
магнитофона и телевизора и выходил в
коридор, проникновенно извиняясь за причиненное беспокойство и отнятое на его
мелкие проблемы драгоценное время
сотрудника. Возможно, этот талант проявился у Пахомова после того, как на второй
день службы в новой должности он был
направлен в одно общежитие, чтобы побеседовать с жильцами и выяснить, как часто
у них случаются кражи вещей. Просто
побеседовать, и ничего больше. Пахомов отсутствовал весь день, а вернувшись
вечером, принес целую пачку заявлений,
первое из которых касалось пропажи купальной шапочки в ноябре 1993 года, а
последнее посвящалось хищению половика за
полчаса до прихода Пахомова. Дежурным в тот день был майор Коля, и вдвоем с
новоиспеченным опером они успели
зарегистрировать половину пачки, прежде чем в дежурку влетел взбешенный их
чрезмерным усердием заместитель
начальника отделения по уголовному розыску. С тех пор Пахомов мог с гордостью
сказать, что "не пропустил" ни одного
заявителя. Но, несмотря на его героические усилия, 3-е отделение милиции
стабильно занимало в городе последнее место по
раскрываемости зарегистрированных преступлений.
Монолог Аллы в кабинете Пахомова занял десять минут. Он слушал внимательно,
иногда поддакивал и даже делал
пометки в блокноте. Потом Пахомов закурил "Кэмел-лайтс", пачка которого осела у
него в качестве трофея после
задержания какого-то рэкетира, покосился в немытое окно, откуда открывался вид
на солнечную площадку с битыми
автомобилями, и начал свой монолог.
В принципе, в данном случае он мог бы и не утруждаться. Кроме явной
невозможности доказать "криминал" в действиях
Юрьева задача облегчалась еще и тем, что сам факт передачи денег и все
последующие переговоры имели место на
территории, не относящейся к 3-му отделению, и как только этот вопрос
прояснился, заявительницу можно было бы сразу
отослать в соседний район. Но, во-первых, Пахомов никогда не отказывался от
возможности лишний раз потренировать свое
умение. А во-вторых, учительница могла не послушаться совета и настоять на
регистрации своего заявления здесь. Конечно,
лишними хлопотами это Пахомову не грозило, всего-то делов: взять у заявительницы
короткое объяснение, подколоть его к
за явлению и все это отнести в канцелярию, чтобы они отправили новорожденный
материал в отделение, на чьей территории
расположен дом, где проживает Юрьев. Но зачем что-то писать, если можно просто
трепать языком и посматривать на
симпатичные ножки учительницы?
Упражнения Пахомова в красноречии заняли двадцать минут. В середине, на
самом интересном месте, его прервал
телефонный звонок, и он, сосредоточенно хмуря брови, записал сообщение для когото
из своих коллег. Положив трубку, он
снова взял старт и ровно через десять минут финишировал.
Цель была достигнута.
Ошеломленная натиском опера, Алла слабым голосом поинтересовалась адресом
народного суда, куда ей следовало
обратиться, дрожащей рукой записала его в блокнот, поблагодарила Пахомова и
вышла в коридор. В голове была пустота,
которую все больше и больше заполняла безысходность.
Взявшись за перила лестницы, она услышала, как Пахомов орет в трубку
местного телефона:
- Коля! Не слышно ничего! Коля, ты кого ко мне направляешь... твою мать!
Чего, сам разобраться не можешь?! Это же
вообще не наша территория!
Проходя мимо дверей дежурной части, Алла увидела, как усатый майор, сердито
буркнув: "Некогда мне было!", швырнул
трубку на пульт.
На крыльце Алла столкнулась с молодой девушкой, спешащей в отделение.
Отскочив на шаг в сторону, пухлая блондинка
в красной юбке открыла рот, собираясь произнести что-то не очень лестное, но
вместо этого вдруг сказала:
- Ой! Здравствуйте, Алла Сергеевна!
Учительница остановилась. Радостно звучавший голос показался знакомым, и
спустя несколько секунд она опознала в
смазливой блондинке с кокетливой челкой и шальными карими глазами свою бывшую
ученицу и классную активистку.
- Здравствуй, Светочка!
Соколова обрадовалась встрече явно больше педагога, которой хотелось
добраться домой, принять таблетку от головной
боли и еще раз позвонить Игорю.
- Алла Сергеевна, я вас так давно не видела,- радостно заверещала Света,
доставая из сумочки плоскую пачку сигарет. -
Все никак в школу не выбраться! Вы ведь все там же?
- Да, все там же. - Алла взяла предложенную сигарету.
- А я в кафе работаю, на Ударников. Очень хорошее место, спокойное.
Заходите как-нибудь с мужем или с друзьями.
- Спасибо. А ты замуж еще не вышла?
- Не-ет! Правда, один мальчик предлагает. И еще двое, но те мне совсем не
нравятся. А что, вы все в школе? Хотите, я вам
место хорошее подыщу, в коммерческой организации? У меня знакомых - во-о! И
бизнесмены, и бандиты, и менты. Хотите?
Нет, правда!
Длительное время вращаясь в криминальной среде, Света давно усвоила, что
любая, самая незначительная на первый
взгляд информация когда-нибудь может пригодиться, а потому лишней не бывает.
Будучи неплохим психологом. Света сразу
поняла, что учительница приходила в отделение не для того, чтобы узнать график
работы паспортного стола, а с какими-то
более серьезными вопросами, и, похоже, здесь ее успокоить не смогли.
- Алла Сергеевна, а вы что, теперь рядом живете?
- Нет, Света, я по другому делу приходила.
- А-а, а то я удивилась, я-то на этой улице живу. Все никак из коммунальных
трущоб не выбраться. К своему участковому
иду. Сосед на прошлой неделе опять напился, буянить начал. Маме синяк под глазом
поставил, мне халат порвал. Придурок!
Я как раз на больничном лежала. Своим ребятам позвонила, так они подъехали и так
с ним разобрались, что он теперь на
водку и смотреть не может! А участковый его пять лет уговаривал, пугал, а толку
никакого. Теперь вот иду - протокол какойто
подписать надо.
Перед Аллой блеснул слабый лучик надежды, и она посмотрела на свою бывшую
ученицу новым взглядом.
- Светуля, ты не очень спешишь? Я хотела бы с тобой посоветоваться. У меня
тут одно затруднение возникло...
Воспоминания заняли несколько секунд. Подняв голову, Алла встретила
понимающий, слегка насмешливый взгляд Вовы,
отвернулась и допила кофе.
- Да, дела... - Вова чиркнул колесиком бензиновой зажигалки, зажег сигарету
и небрежно бросил приоткрытую жесткую
пачку на стол. - Пятьсот баксов - сумма немалая. А он, значит, отдавать не
собирается?
- Нет.
- Да, не понимает человек, наверное, или забыл совсем. Надо будет ему
напомнить. Алла Сергеевна, вас устроит, если он
вернет деньги... Сегодня у нас суббота? Отлично, он вернет деньги во вторник.
Уверенный, слегка насмешливый голос Вовы действовал ободряюще. С
благодарностью взглянув ему в глаза, Алла
негромко ответила:
- Я буду тебе бесконечно благодарна, если вообще получу свои деньги
обратно.
- А-а, пустяки. - Вова махнул рукой с дымящейся сигаретой. - Люди должны
помогать друг другу, помните, вы нас учили?
А когда долги не отдают, их получают.
В толстом кожаном бумажнике, оттягивающем внутренний карман Вовиного
пиджака, лежали двести сорок долларов и
почти полмиллиона рублей, а заехав домой, Вова вполне мог найти и без ущерба для
себя выделить учительнице
необходимую сумму.. Поразмыслив, он решил не делать этого. Пусть лучше подождет
- дольше будет благодарна.
- Алла Сергеевна, напомните мне адрес этого Игорька и подскажите, когда его
легче будет дома застать.
- Улица Беговая, дом восемь, квартира пять. На работу ему к девяти, так что
выходит он где-то в восемь двадцать. Ездит
на пятнадцатом автобусе, машины у него нет.
- И никогда не будет при таком поведении! О'кей. - Вова убрал в карман
записную книжку. - Можете забыть об этой
проблеме, Алла Сергеевна, ее больше не существует. Это я вам обещаю.
Субботний вечер прошел для Ковалева быстро. Сдав дежурство, он отправился
домой и плотно пообедал. Накопившуюся
за ночь усталость помог снять контрастный душ. Накинув халат, Костя выбрался из
ванной, прошел в комнату и завалился на
диван с сигаретами и пачкой свежих газет.
Через час он вышел из дома и на трамвае отправился в другой конец города.
Там, на одной из аллей ЦПКиО, он
встретился с пожилым мужчиной в спортивном костюме, гулявшим со своим бульдогом.
Разговор велся неторопливо и занял
довольно много времени. Они успели пройти парк из конца в конец и расстались
около высоких чугунных ворот. Мужчина с
собакой неторопливо отправился обратно, а Ковалев добежал до остановки автобуса
и поехал на окраину, в район товарных
станций, складов и заводов. Там у него была намечена еще одна встреча.
До восьми часов он успел встретиться с пятью осведомителями. Шестой не
явился, и Костя напрасно прождал его битый
час около военного универмага.
В девять вечера, измотанный и злой, он вернулся домой. Каких-либо ощутимых
результатов проведенные встречи не
принесли, но осведомители получили задания, и оставалось надеяться на их
расторопность. Или на случай.
Скинув уличную одежду. Костя ополоснулся под душем, открыл бутылку пива,
взял пакет с солеными орешками и
устроился на диване перед телевизором. Показывали старый американский триллер
про полицейских, ловящих маньяка.
Интереса фильм не вызывал, но был все же лучше, чем какой-нибудь бесконечный
мексиканский сериал или не менее
длинные российские политические дебаты, и Ковалев стал смотреть. Он даже
увлекся, а потому, когда прозвучал телефонный
звонок, с раздражением посмотрел на аппарат. Но трубку все-таки снял.
Звонил Петров.
- Привет, Костя! Я тебя ни от чего не отрываю?
- От пива с телевизором.
- Тогда ладно. Я на минутку. У нас тут в связи с Чечней очередное усиление
ввели, так что завтра все работаем - до
особого распоряжения выходные отменяются.
- Да я все равно собирался завтра подъехать. Правда, к обеду хотел, да черт
с ним!
- Нет, ты-то приезжай когда хочешь - будем считать, что до тебя не
дозвонился. Я по другому поводу. Тут информация
интересная появилась. Может касаться твоего дела. Я сегодня немного проверил -
подтверждается. Думаю, завтра надо будет
заняться. Ты как?
- Знаешь, я, наверное, против. - Ковалев переложил трубку к другому уху.- Я
завтра собирался бумаги пописать и порядок
в сейфе навести.
- Понятно, - Петров усмехнулся. - Ладно, завтра все обсудим. Может, мне
заехать за тобой?
- Давай. Часиков в девять, идет?
- Хорошо. Пока!
Экранный маньяк убегал от полицейских по крышам вагонов метро. Пива в
бутылке осталось на самом донышке. Костя
выплеснул его в стакан, допил одним глотком и отправился спать.
Ровно в девять белая "шестерка" Петрова остановилась у подъезда. Костя
спустился по лестнице и, выйдя на улицу,
удивился: при всех своих достоинствах пунктуальностью Дима никогда не отличался.
Так же, как и сам Костя. Они
поздоровались, Петров угостил друга "Винстоном", поднес зажигалку и рванул в
сторону РУВД. Ездил он хорошо, получая
удовольствие и от скорости, и от впечатления, которое производили на его
пассажиров уверенные маневры и лихие разгоны.
- Что у тебя за новости-то?
Петров кивнул головой, давая понять, что вопрос услышал, но ответит чуть
позже, проскочил на желтый свет перекресток,
убавил громкость магнитолы и лишь тогда заговорил.
- Есть некий Джон. Почти каждый вечер, часов с одиннадцати-двенадцати, он
выставляется со своими ребятами в конце
проспекта Ударников, за пустырями, где завод "Ротор" начинается. У них две
машины, и они предлагают услуги "быстрого
секса". Для этой цели у них есть пять или шесть - девчонок-малолеток, от семи до
двенадцати лет, и десятилетний
мальчишка. Все хорошо обучены, и стоят удовольствия недешево. Клиент
договаривается с самим Джоном, заранее платит, а
потом ему из "отстойника" привозят товар. "Отстойник" где-то неподалеку
расположен. Девчонки все из пьяных или
бомжатских семей, молотят по договору с родителями. Про паренька ничего не знаю,
он фрукт особенный, и платят за него
вообще бешеные деньги. Есть у них якобы и еще какие-то развлечения. За ночь
человек пятнадцать-двадцать к ним
обращаются, так что зарабатывают ребята неплохо. Далеко увозить они никого не
разрешают, все прелести-в своей машине
на соседнем пустыре. Кто такой Джон - неизвестно, якобы он как-то связан с
"омскими". Работают они на двух черных
"девятках". Джон всегда сидит в передней, вместе с шофером и своим
телохранителем. Телохранитель у него цыган, кличка
Чернявый, сидел за грабежи и кражи. Совсем "отмороженный" товарищ. Я вчера
вечером прокатился туда...
- Мальчика хотел взять?
- Нет, девочку. Прокатился туда, посмотрел. Они уже в половине
одиннадцатого на месте стояли. Номеров машин не
разглядел - темно было, да и не хотел особенно светиться. Клиентов никого не
видел. Какие будут предложения?
- Подробнее о них разузнать можно?
- Нет. Никаких подходов. Я и эту информацию случайно получил, а следующий
шанс, может, только через полгода будет.
Не ждать же!
- Д-да, ждать не стоит. Надо с 14-м отделением связываться и готовиться.
Заложив крутой вираж, Петров выскочил на улицу Рентгена и, лавируя между
люками и трещинами, понесся к зданию
РУВД.
Вскоре после двенадцати часов две черные "девятки", различавшиеся только
номерными знаками и декоративными
накладками на колесах, заехали на тротуар около бетонного завода "Ротор" и
остановились. Расстояние между машинами
составляло два метра, а расстояние от бампера задней машины до пустыря не
превышало сотни метров. Тонированные
стекла были подняты почти до конца, и разглядеть количество людей в салонах не
представлялось возможным.
Оперуполномоченный 14-го отделения Доценко, расположившийся на
пластмассовом ящике в кустах на окраине пустыря,
отчетливо видел обе машины. Уже достаточно стемнело, но помогал яркий фонарь,
укрепленный на углу заводского
ограждения. Связавшись по рации с коллегами, Доценко опять поднес к глазам
бинокль. Стекло задней дверцы второй
"девятки" поползло вниз, и опер увидел коротко остриженную лобастую голову.
Блеснули стекла модных очков, вылетела
пустая пивная бутылка, и стекло скользнуло вверх.
Семеро оперативников, задействованных в операции, ждали, прислушиваясь к
шорохам и треску в динамиках раций.
Петров, невозмутимо глядя вперед, постукивал пальцами по рулю своей машины.
Сидящий рядом Ковалев курил сигаретку и
разглядывал пятно на джинсах. Николаев, полулежа на заднем сиденье, разминал
пальцы и вспоминал утренний скандал с
тещей. Магнитолу давно выключили, и кроме потрескивания рации тишину нарушало
только мерное тиканье часов на панели
приборов.
Несколько раз мимо "девяток" проезжали машины, и Доценко невольно
напрягался, но никто не останавливался, не желая,
видимо, воспользоваться приятными услугами. У Доценко затекли ноги и ныла
простуженная шея, однако он не шевелился,
боясь упустить что-нибудь важное или выдать себя.
Все началось только через час. Вишневая "девянос
...Закладка в соц.сетях
