Жанр: Детектив
Отказной материал
...л рукой и, не оборачиваясь, погнал к городу.
Оказавшись в нужном районе, он остановился в каком-то глухом дворе, выкинул
в канализационный люк все документы и
выехал обратно на оживленные улицы. В конце проспекта стоял патрульный
автомобиль ГАИ. Оказавшись в поле зрения
инспекторов, он грубо нарушил правила дорожного движения, столкнулся с хлебным
фургоном и, бросив машину, побежал.
Его задержали и доставили в ближайшее отделение. Вскоре выяснилось, что иномарка
числится в угоне, и его передали в
уголовный розыск. В конце концов, порядком измотав операм нервы, он сознался в
совершении угона, прошел все
положенные процедуры и оказался в камере районного ИВС. Как и планировал Серый,
в одной камере с Вовой.
В анальном отверстии хозяина деревенского дома была спрятана капсула с
веществом, стоимость которого сопоставима с
ценой новенькой отечественной автомашины популярной модели. Аккуратно переложив
капсулу в боковой карман пиджака,
он улегся на нары между мирно сопящим во сне Вовой и подозрительно сверкнувшим
глазами вонючим бомжом, повернулся
на бок и стал ждать.
Вова умер под утро, во сне. Умер, так и не успев ничего понять, не
досмотрев кошмарный долгий сон, в котором он,
захлебываясь и опускаясь все глубже, брел по какому-то зловонному болоту к
маячившим вдалеке туманным берегам. В
последний момент тело Вовы выгнулось дугой, а пальцы бессильно царапнули по
отполированным тысячами тел
деревянным нарам. Глаза широко распахнулись, и взгляд успел зацепиться за
ускользающий кусочек серого предрассветного
неба, ржавой металлической решеткой разделенного на четкие квадраты. Из горла
вырвался тихий хрип, тоненькая струйка
слюны потекла по подбородку, и тело, обмякнув, распласталось на досках. Голубые
глаза оставались все так же широко
раскрытыми, но они не видели уже ничего и только отражали холодный свет
укрепленных под потолком электрических ламп.
Приоткрыв один глаз, хозяин деревенского дома убедился, что все кончено,
вздохнул и уже через несколько минут спал
спокойным сном человека, честно выполнившего свою работу и заслужившего отдых. В
его желудке медленно растворялась
капсула из-под использованного вещества.
Уставший и раздраженный начальством муж пришел как раз к началу очередной
серии мексиканского телесериала.
Торопливо сбросив в прихожей грязные ботинки, он попытался поцеловать жену в
лоб, но, занятый своими мыслями,
промахнулся, мазнул губами по ее виску и прошел на кухню, оставив после себя
запах водки и солярки.
Забросив его ботинки на полку, Алла Сергеевна погасила свет и тоже зашла на
кухню.
- Устал, - объявил муж, не поворачиваясь от плиты и продолжая греметь
кастрюлями. - А чего ты котлеты не пожарила?
Думаешь, я одним борщом наемся?
- А ты в холодильник загляни,- посоветовала Алла Сергеевна, глядя в широкую
, спину супруга с нескрываемой
ненавистью и презрением. - Там уже неделю кроме льда ничего нет.
- Да? Ну ладно, не обижайся. - Налив полную тарелку, он отломил кусок хлеба
и сел за стол, угрожающе заскрипев
табуреткой. - Подожди, я ж в понедельник килограмм говядины от Пашки приносил! И
тушенка еще должна остаться.
Распахнув дверцу холодильника, Алла Сергеевна вытащила банку консервов,
поставила на стол, швырнула рядом
открывашку и ушла в комнату.
Минут через двадцать вошел и муж. После ужина он несколько успокоился и
подобрел. Переодевшись в домашнее -
трикотажные шаровары с оттянутыми коленками и старую армейскую рубашку, - он
завалился на диван и с подозрением
уставился на экран телевизора, где сериал успел смениться публицистической
программой. Ведущий программы изящно
шевелил пальцами и высоким дрожащим голосом рассуждал о проблемах "голубых".
- Э-э, блин, хренотень какая-то, - немного послушав, заключил муж и
посмотрел по сторонам в поисках чего-нибудь более
интересного.
Вытянув толстую волосатую руку, он схватил жену за талию, привлек к себе и
успокоился, положив голову ей на бедро.
Успокоился, однако, ненадолго. В голове вертелась радостная мысль о том, что со
следующего месяца ему все-таки
увеличивают зарплату, причем в два раза. Приятная мысль порождала энергию,
энергия требовала выхода, а поскольку
ничего алкогольного в доме на данный момент не было, то он, заскрипев пружинами
продавленного дивана, рывком повалил
жену на себя и просунул свободную руку в разрез шелкового халатика. После
недолгого блуждания широкая заскорузлая
ладонь утвердилась на груди.
- Мне с июля зарплату увеличивают. В два раза. Я им сегодня как рубанул
все, что про них думаю! Думал, все - хана,
уволят. Директор на меня как попер, так я ему чуть в морду не звезданул - думаю,
один хрен, терять нечего! Так меня мужики
наши поддержали. Говорят, уволите Петровича, так мы все заявления подадим, никто
работать не станет. Даже Вадькакомпьютерщик,
представляешь!
Алла Сергеевна продолжала смотреть в телевизор и явно ничего не
представляла. Не дождавшись ответа, супруг радостно
заключил:
- В общем, Алька, готовься: в августе поедем к моим в деревню, отдохнем как
следует.
Судя по тону, каким были сказаны эти слова, деревня с его родственниками
располагалась как минимум на Кипре.
Так и не дождавшись никакой реакции, муж засопел громче обычного и перешел
к более активным действиям. Пока он
тискал ее грудь, Алла Сергеевна оставалась достаточно спокойной и лишь иногда,
во время особо неловкого его движения,
морщилась, но продолжала смотреть телепрограмму. Когда в рекламном ролике
мелькнула толстая жизнерадостная корова,
она вспомнила слова мужа о грядущей веселой поездке в деревню и подумала, что
именно там, среди буренок и доярок, его
подлинное место.
Когда супруг, понемногу распалившись, стал опускать руку все ниже и ниже,
она оттолкнула его.
- Не надо, Вася. Потом.
- Почему потом?
Вопрос был задан беззащитным тоном обиженного ребенка. Одновременно была
предпринята новая попытка атаковать
запретное место. Когда нестриженый ноготь больно царапнул по бедру, Алла
Сергеевна вскрикнула, отпихнула мужа и
вскочила с дивана, поспешно приводя одежду в порядок.
Муж остался лежать на животе, занимая своим большим неряшливым телом почти
весь диван. Затягивая поясок халата,
Алла Сергеевна прошлась по комнате, выключила телевизор и встала, прислонясь к
нему спиной. Некоторое время она молча
смотрела на супруга, потом, решившись, сказала:
- Послушай, Василий! Я не хотела пока говорить, но... У нас будет ребенок.
Я беременна.
Переваривая сообщение, Вася оставался лежать вверх задом, с подогнутой
ногой. Когда смысл сказанного все-таки дошел
до мозга и утвердился там, он перевернулся на бок и недоверчиво спросил:
- Точно?
- Точно.
- И... когда?
- В конце февраля.
Вася начал отсчитывать время назад, одновременно вспоминая тот нерегулярный
прерывистый график, по которому они с
женой вели половую жизнь. Совместную половую жизнь, так как количество "левых"
партнеров Аллы Сергеевны за
последний год-пол тора уже давно перевалило на третий десяток, а сам Вася,
приняв на работе стакан-другой водки, не
отказывался воспользоваться радушием крановщицы Веры, обладавшей пышными
формами, несложившейся судьбой и
способностью пить наравне с мужиками.
Подсчеты завершились удачно. Вычислив время, Вася смог припомнить одну или
две ночи, когда "это" могло произойти,
и успокоился. Периодически поднимавший голову червь сомнения в верности жены был
загнан на свое обычное место.
Приняв сидячее положение, Вася неуверенно улыбнулся:
- Ну ты даешь, Алька! Видишь, как удачно, что зарплату поднимут. Я как
чувствовал. А ведь точно, чувствовал, во, бля!
Ты давай собирай на стол, это надо отметить. Собирай, а я сейчас у Славки
двадцатник займу и принесу чего-нибудь.
Сбросив шаровары, Вася успел напялить брюки и выскочить за дверь раньше,
чем жена напомнила ему о невозможности
собрать на стол ввиду почти полного отсутствия продуктов в доме.
Последнее обстоятельство Васю не смущало. Вернувшись с поллитровкой
сомнительной водки и маленькой бутылкой
лимонада, он подарил супруге шоколадку, после чего почти всю водку выжрал сам.
Пригубив отдававшую техническим
спиртом "бодягу", Алла Сергеевна так и просидела с ополовиненной рюмкой в руке,
пропуская мимо ушей
разглагольствования мужа о политике, начальстве и зарплате, становившейся по
мере опустошения бутылки все более
тихими и менее связными. Допив последние капли, драгоценной жидкости, Вася
громко икнул, извинился и, так и не
совладав с отчаянно не желавшей прикуриться "беломориной", захрапел, опускаясь
носом все ближе и ближе к тарелке.
Выйдя на кухню, Алла Сергеевна достала из тайничка ароматную "Море",
покурила, пуская дым в форточку, приняла душ
и легла в кровать.
Сон долго не шел. Закрывая глаза, она видела перед собой улыбку и глаза
Вовы, одно воспоминание о его жарких
объятиях и умелых сильных руках моментально возбуждало ее. Последний раз они
были вместе четыре дня назад. Вова отвез
ее в загородный ночной клуб, где кормили блюдами кавказской кухни, а на сцене
показывали прекрасно исполненный
мужской и женский стриптиз. Ближе к утру для немногих оставшихся более или менее
трезвыми клиентов было показано
самое "горячее": те же актеры и актрисы, на той же сцене, совокуплялись парами и
тройками, а потом устроили общую
свалку, приведя зал в неистовство. Алла Сергеевна посмотрела на Вову. Они
встретились глазами и поняли друг друга. Сметя
посуду, Вова легко поднял учительницу, положил на стол, с треском сорвал
застежки юбки и яростно вошел в нее. На других
столиках творилось то же самое. Необычность окружающей обстановки, крики и стоны
"соседок", ритмично мерцающий
свет и небольшая доза хорошего алкоголя сделали свое дело - она получила
ощущения, ранее никогда не испытанные.
На обратной дороге в город она неожиданно разрыдалась. Не понимая, в чем
дело, Вова остановил машину и принялся
неумело ее успокаивать. Он так и не понял, что случилось и в чем причина
внезапной истерики, поэтому, наверное, и избегал
ее в последующие дни.
Именно во время той поездки, после безумной, навсегда оставшейся в памяти
ночи, Алла Сергеевна, страдая, осознала,
что обходиться без Вовы, без его рук, она не сможет. Как бы смешно это ни
звучало, но она любит его, и он ей нужен. А
самое страшное заключается в том, что она для него - не более чем интересная
новая кукла, призванная какой-то период,
пока не надоест, ублажать своего хозяина. Имея достаточно полное представление о
профессии Вовы, она горячо захотела,
чтобы его посадили в тюрьму. Посадили на несколько лет. И все эти годы она ждала
бы его, благодаря чему ее жизнь
приобрела бы новый смысл. А дождавшись возвращения, она доказала бы свою
преданность, и он просто не смог бы ее
бросить.
На следующий день, сходив к своему врачу, чтобы проконсультироваться насчет
новых, незнакомых ощущений в
организме, Алла Сергеевна узнала, что беременна. Противозачаточные таблетки,
которые она принимала в течение двух лет,
дали сбой, и она увидела в этом знак судьбы. Никаких сомнений относительно
личности отца будущего ребенка не возникло -
естественно, это был Вова. Мыслей об аборте даже не возникло. Теперь даже в
случае полного и бесповоротного разлада с
Вовой жизнь не теряла смысл, и Алла Сергеевна смотрела в будущее с оптимизмом.
Она была уверена, что у нее обязательно родится сын и она сможет воспитать
его достойным своего отца.
Костя проводил взглядом удаляющуюся машину Петрова, сошел с тропинки,
присев на большой, нагретый солнцем валун,
поднес к глазам бинокль. Мощная оптика сократила расстояние, и, оставаясь
незамеченным, Ковалев смог детально
рассмотреть огромный полуразвалившийся амбар, заросший берег озера, две дорогие
иномарки и слоняющегося поблизости
от них долговязого парня в черном спортивном костюме.
Была среда. Время приближалось к пятнадцати часам. Несколько минут назад
веселые ребята - одна из боевых бригад
"центровой" группировки - привезли в амбар Сашу Зубченко. Бандит в черном
спортивном костюме носил кличку Весло,
являлся водителем одной из "боевых машин" и был оставлен на улице для наблюдения
за окрестностями.
Сжимая в руке рацию. Весло вразвалку обошел вокруг амбара, провалился по
колено в заросшую канаву, матерясь,
отодрал от брюк колючки и выбрался на берег озера. Для купания место было
неудачным, но солнце раскалило костюм парня
до температуры плавления стали, и он подумывал о том, чтобы быстренько
окунуться. Однако единственная приличная
тропинка была густо усеяна ржавыми консервными банками и осколками бутылок,
поэтому Весло плюнул на это дело и,
расстегнув и приспустив с плеч куртку, переключил все внимание на более
интересный объект. На другом краю озера, метрах
в ста от того берега, где стоял амбар, покачивалась на воде черная резиновая
лодка. Сидевший на корме молодой худосочный
парень в майке и нелепой цветастой панаме длинной удочкой ловил рыбу. Его
подруга устроилась на носу, томно подставляя
обнаженное тело жарким солнечным лучам. Присмотревшись, Весло решил, что им
обоим, наверное, еще нет и шестнадцати,
а девушка загорает по меньшей мере без верхней части купальника. Одно было плохо
- она сидела спиной и явно не
собиралась оборачиваться. Немного подождав. Весло хотел свистнуть, но вовремя
одумался, рассудив, что его "братаны"
могут принять это за сигнал тревоги. Сплюнув, он повернулся и поплелся обратно к
амбару, где происходило самое
интересное.
Проходя мимо ворот, между створками которых осталась щель в полметра
шириной, Весло остановился и заглянул
внутрь.
В амбаре было темновато (дневной свет пробивался только через два крошечных
окошка под крышей), прохладно и пахло
плесенью. Сашу привязали к опорному столбу в центре помещения. Запястья
сведенных назад, в обхват столба, рук плотно
стягивала пластмассовая лента одноразовых наручни ков, ноги и живот обвивали
кольца толстой просмоленной веревки.
Выпятив похожий на рюкзак живот и сунув руки в карманы брюк, напротив Саши
стоял Циклоп - руководитель "бригады"
и один из самых жестоких людей во всем криминальном обществе города. В отличие
от Билла, руководящего "бригадой"
аналогичного профиля, Циклоп никакими специальными знаниями и навыками не
обладал и личными физическими
качествами похвастаться не мог. Образование свое он получил в десятках тюрем и
лагерей, где отбывал сроки по доброй
половине статей Уголовного кодекса. Там же, во время одной из разборок лет
двадцать назад, он лишился левого глаза и
приобрел рваный шрам через весь лоб, за что впоследствии и получил свое
прозвище. В конце восьмидесятых годов,
совершив вместе с другом побег из одной северной зоны, Циклоп захватил с собой и
молодого паренька, только начинавшего
криминальную биографию небольшим сроком за пару квартирных краж. Сбившись с
курса, они несколько дней нарезали
круги по тундре. К маленькому железнодорожному полустанку Циклоп вышел вдвоем с
другом и сразу же попал в руки
милицейского патруля.
Паренька с ними уже не было. По словам Циклопа, тот провалился под лед и
утонул в какой-то реке. Знающие люди
потом говорили, что вор был просто съеден Циклопом и его другом и что именно с
этой целью, в качестве "ходячего мяса",
паренек и был приглашен участвовать в побеге. Вернувшись через несколько лет в
город, Циклоп эти слухи не опровергал.
В стороне от Циклопа на ящиках сидели братья Кочины - бывшие десантники и
мастера рукопашного боя. За
происходящим они наблюдали с полным равнодушием и даже немного скучали. Кочинмладший
поигрывал ключами от
своей машины и старался зевать как можно незаметнее, а его брат часто поглядывал
на часы и растирал ноющее после
вчерашней тренировки запястье.
Ближе к воротам, покуривая папиросу с марихуаной, топтался Чирик.
Единственным его достоинством была подлинная
справка о "неполной психической вменяемости", и в случае необходимости он мог
всегда безбоязненно взять на себя
ответственность за "мокрое" дело. Увидев приблизившуюся к щели между створками
ворот любопытную физиономию
Весла, он сначала неодобрительно нахмурился, а потом, растоптав папиросу,
замахал руками и выпроводил коллегу обратно,
бормоча сквозь зубы неразборчивую смесь ругательств и междометий. - Ну так что,
Зубик, стукачок ты или нет?
Стоя перед Сашей, Циклоп покачивался с каблука на носок и все сильнее
склонял набок голову с блестящей от пота
лысиной. При этом подбородок он постепенно выпячивал вперед, отчего на шее
проступали мерно пульсирующие жилы, и
все это в сочетании с мертвым стеклянным глазом и сверкающими золотыми коронками
усиливало общий кошмарный
эффект.
- Не слышу, Зубик, ответа, - отчеканил Циклоп и резким движением склонил
голову к другому плечу. - Ну, рожай быстрее,
падла!
- Я не стукач. Меня кто-то подставил.
Голос Саши пока еще звучал твердо. Он поднял голову, и глаза его бешено
сверкнули, натолкнувшись на взгляд
единственного глаза Циклопа.
- Вот так, не стучишь, значит? - удивился Циклоп.
- Нет.
Циклоп вытащил из кармана руку, поправил надетый на пальцы металлический
кастет и одним несильным ударом выбил
Саше несколько зубов.
- Не стучишь, значит? - как ни в чем не бывало опять спросил он и подбросил
кастет на раскрытой ладони.
Саша сплюнул сгусток крови и зубное крошево, помотал головой и, морщась от
боли, прохрипел:
- Я не стукач, матерью клянусь. Чем угодно могу поклясться.
- Чем угодно? - заинтересованно проговорил Циклоп, обтирая кастет о Сашину
рубашку. - А задницу свою поставишь? Ну,
не слышу! Отвечаешь задницей своей? Отвечаешь или нет, я спрашиваю?! Да или нет?
Да? Да! Ах ты, коз-зел!
Теперь кастет ударил в левое ухо. Лопнула барабанная перепонка, и острая
боль пронзила голову насквозь. Саша
вскрикнул и захрипел, тряся опущенной головой. Третий удар, в промежность,
заставил его заорать и завыть от
невыносимой, мучительной боли.
По ногам что-то потекло.
- Ах ты, сука рваная, - продолжал орать
Циклоп, нанося удары кастетом и тяжелыми ботинками, целясь под ребра и
между ног. - Козел вонючий! Да я твой рот
топтал, падла! Не стучишь, значит, да? Не стучишь! Да мы таких, как ты, на зоне
в параше топили!
Удары сыпались один за другим, постепенно утрачивая свою силу и меткость,
но Саша уже ничего не чувствовал. Поняв
это, Циклоп в последний раз долбанул Сашу каблуком под ребра, отошел в сторону и
закурил.
Чирик, отойдя в дальний угол, справлял малую нужду. Братья вполголоса
обсуждали достоинства какой-то новой
автомашины.
Через несколько минут Саша пришел в себя. Он постарался ничем не показать
этого, выгадывая себе маленькую
передышку и надеясь неизвестно на какое чудо, но Циклоп все понял, подошел к
Саше, рывком за волосы задрал его голову и
затушил сигарету о лоб. По сравнению со всем испытанным ранее это уже было
мелочью, и Саша лишь дернул головой,
пытаясь освободиться от захвата. Мутный взгляд скользнул по стенам амбара и с
трудом остановился на Циклопе.
- Я не стучал, - с трудом выдавил Саша. "Бригадир" несколько секунд смотрел
на него, потом выпустил голову и сунул
руку обратно в карман. Когда он заговорил, голос звучал спокойно и даже
сочувственно:
- Послушай, Зуб, пойми одну вещь. Нам известно, что ты стучал ментам.
Такие, как ты, и в ментовке есть, так что все их
секреты мы отлично знаем. Соображаешь? А ты у них даже по бумагам проходишь. Я
сам копию видел, - абсолютно
убежденно сказал Циклоп и соврал: он лишь с чужих слов знал содержание рапорта,
который Ковалев написал и подсунул
одному из людей Серого. - Толстого Вову операм ведь ты сдал? Ты! А то взяли бы
они его так быстро, да еще с "мокрым"
стволом на кармане. Так что, как говорят твои друзья, запираться бесполезно,
лишь чистосердечное раскаяние смягчит твою
участь. Если расскажешь все, как оно было, то обещаю: я тебя пристрелю. Будешь
молчать или врать - я тебя все равно
правду говорить заставлю, только перед этим запарафиню и собственные кишки
глотать заставлю. Если не веришь, можешь
попробовать проверить. Понял? Не придуривайся, давно уже очухался... Меня
интересует, на чем тебя менты "подцепить"
смогли и кого еще кроме Толстого Вовы ты вложить успел. Кого еще из-за тебя,
падла, менты возьмут. Понял? И давай
быстрей, у нас времени мало!
- Я не стучал, - прошептал Саша и заплакал.
- Не п...и,- равнодушно посоветовал Кочин-младший и звякнул ключами от
машины.
Слезы текли по лицу Саши все сильнее и сильнее. Опустив голову, он давился
рвотой и выбитыми зубами, стянутое
веревками изломанное тело сотрясалось рыданиями, а разорванные губы, пуская
кровавые пузыри, бормотали, как молитву,
три все тех же заветных слова. После первого же удара Циклопа "Колобок" куда-то
исчез, и теперь Саша остался один, чего
не случалось с ним уже много лет. Он не знал, что ему делать. Было страшно. Так
же страшно, как и в дождливый летний
вечер пятнадцать лет назад.
- Я не стучал, - продолжал шептать Саша.
- Ты просто вкладывал, - усмехнулся Кочин-старший и поморщился: боль в
запястье была довольно ощутимой.
Циклоп снова закурил и, опустив голову, обошел вокруг столба, к которому
был привязан Саша. Весь опыт двадцати
проведенных за решеткой лет уже не просто говорил, а прямо кричал о том, что
здесь что-то не так. Остановившись перед
Сашей, Циклоп опять схватил его за волосы, задрал голову и посмотрел в глаза.
Увиденное заставило его отшатнуться.
Со своего места Ковалев не мог ни видеть, ни слышать происходящего в
амбаре, но этого и не требовалось. Даже
минимально развитое воображение давало возможность представить ход идущего там
диалога. Костя курил, поглядывал на
слоняющегося вокруг машин бандита в черном костюме и все чаще смотрел на часы.
Отбросив окурок, Ковалев поднес к
глазам бинокль. Весло в очередной раз подошел к манящим его дверям амбара,
постоял около щели, ковыряя землю носком
кроссовки, потом вернулся к машинам и сел за руль одной из них.
Тихо запищал радиотелефон. Вздрогнув от неожиданности. Костя поспешно
поднес трубку к уху и ответил. Звонил
Петров.
- Алло, Костик! У меня все в порядке, минут через пять уже будем. У тебя
как?
- Нормально. Пока все без изменений.
- Они все внутри?
- Один топчется снаружи. Длинный, худой, светловолосый. В черном спортивном
костюме. У него, по-моему, рация есть.
Оружия не видно.
- Понял. Напомни, какие у них машины. Костя продиктовал данные бандитских
машин, а потом друзья попрощались и
прервали связь.
Доставив Костю на место, Дима отправился в местный РУОП и сообщил, что,
согласно поступившей информации,
"бригада центровых" похитила человека - возможно, своего бывшего бойца, -
вывезла за город и пытает в заброшенном
амбаре. Через несколько минут дежурный взвод СОБРа уже сидел в своем автобусе, а
оперы занимали места в машине Димы
и руоповском "форде". Завывая сиренами, колонна помчалась через город.
Весло сидел на водительском месте своей машины и, прикрыв глаза, слушал
магнитофон. Плавная мелодия,
сопровождаемая характерными женскими стонами и шепотом, настраивала на волнующие
мысли, далекие от окружающей
обстановки.
- Не спи, солдат, замерзнешь, - рявкнул над самым ухом незаметно
подобравшийся Чирик.
Весло вздрогнул и обернулся. Чирик уже ковырялся в открытом багажнике
машины. Раскидав какие-то тряпки и ключи,
он выволок большую канистру с бензином и потащил ее в амбар.
- Да пошел ты...- лениво пробормотал Весло ему вслед, а потом вылез из
машины, с хрустом потянулся, захлопнул
крышку багажника и сел на место.
Песня уже закончилась, и магнитофон с шипением мотал пустую ленту.
Наклонившись к бардачку, Весло искал там
другую кассету и поэтому проморгал момент, когда около машины появились двое
мужчин в камуфлированной форме и
черных масках с прорезями для глаз. Один из них держал в руке пистолет и, когда
Весло, выронив найденную кассету,
остолбенело уставился на него, жестом предложил выйти из машины и вести себя
тихо.
Весло все-таки попытался схватиться за рацию, но одеревеневшие пальцы
слушались плохо, да и не особенно он старался,
понимая, что все равно не успеет, и дергаясь скорее для самоуспокоения. Так и
получилось. Весло царапнул ногтями по
кожаной подушке сиденья в сантиметре от рации, получил увесистый удар по шее и
был извлечен из машины. Оказавшись на
твердой земле, он резко развернулся, подсек ногу милиционера с пистолетом и
успел вдохнуть полную грудь воздуха, чтобы
хотя бы криком оповестить соратников. Тяжелый ботинок с рифленой подошвой
врезался ему между ног, навсегда поставив
крест на мыслях о потомстве. Тоненько хрюкнув, Весло завалился на траву, - удар
рукоятью пистолета по голове лишил его
возможности наблюдать дальнейшее развитие событий.
Из перелеска выскочили еще несколько собровцев в камуфляже и масках и оперы
в обычных костюмах. Пригибаясь к
земле и подстраховывая друг друга, они добежали до амбара и оцепили его. Двое
бесшумно вскарабкались по стенам и
замерли около окон, направив стволы автоматов внутрь помещения.
Командир взвода приблизился к полуоткрытым воротам, заглянул в амбар и,
мгновенно сориентировавшись в ситуации,
дал команду, после чего первым влетел в помещение.
- Стоять, суки, милиция!
Рев нескольких здоровых глоток, черные маски вместо лиц и вид оружия
сделали свое дело. Завизжав и прикрыв голову
руками, Чирик метнулся в угол, зацепился ногой за канистру с бензином и
растянулся на полу. Кочин-старший чисто
механически спрыгнул с ящика, принял боевую стойку и подбежавшего к нему
собровца встретил хлестким ударом ноги в
голову. Удар был выполнен идеально, но имел один решающий недостаток: вместо
прикрытого черной маской виска пятка
протаранила пустоту, а коленная чашечка опорной ноги жалобно хрустнула,
соприкоснувшись с металлическим прикладом
автомата. Лишенный возможности сопротивляться, старший брат повалился на пол.
Более благоразумный Кочин-младший
сам упал между ящиками, сцепив руки на затылке и лихорадочно соображая, убрал он
гранату из машины или она так и
осталась лежать в тайнике.
Каким-то образом уловив изменение общей обстановки, Саша поднял трясущуюся
голову, растянул разорванные губы в
нек
...Закладка в соц.сетях
