Жанр: Детектив
Отказной материал
...его в беде.
Тот опер, который назвался лейтенантом Петровым, кратко опросил Вову,
старательно фиксируя на бланке его
похождения с Таней и заявления о провокации. Уяснив, что это всего лишь
оперативник, а не следователь, который будет
вести дело, Вова особо не распинался, ограничиваясь ответами на поставленные
вопросы, а потом опять отправился в камеру
и сумел даже там задремать.
Вечером Вову разбудили и на машине перевезли в какое-то другое отделение, в
другом районе. Там началось
светопреставление.
Его начали "колоть" на убийство Овчинникова - его "бригадира". Гены.
Ошарашенный этой новостью, Вова, чувствуя, что
почва под ногами дернулась и куда-то уплыла, замкнулся в себе и на все вопросы
отвечал требованиями вызвать адвоката и
клятвами в том, что ничего не делал и все это провокация.
В конце концов оперы от него отстали, но вместо них явился следователь
прокуратуры и допросил Вову в качестве
свидетеля. Вова опять поведал всю эпопею с Таней, пропавшим бумажником и
запиской. Дойдя до того момента, когда он
очутился на пустыре, Вова поймал себя на мысли, что и сам себе не верит, скомкал
окончание рассказа и уставился в пол.
- Допустим, - насмешливо проговорил следователь, буравя Вову взглядом, -
допустим, что именно так все и было.
Познакомились, переспали и так далее... Объясните мне, пожалуйста, почему тогда
на месте преступления множество
свидетелей видели и запомнили вашу машину? Почему в вашей машине найден
пистолет, из которого было совершено
убийство? Там же, в машине, была обнаружена и ваша записная книжка, которую
якобы кто-то украл. Кстати, в этой
записной книжке, на странице двадцать второй, записаны домашний адрес и телефон
покойного гражданина Овчинникова.
Далее, назвать адрес, по которому провели ночь, вы почему-то не можете... Куртка
на вас надета в точности такая же, как и
на человеке, замеченном в районе места преступления, а изъятая у вас записка
написана почерком, очень похожим на почерк
Овчинникова. И подпись не разберешь: "Г" там или "Т".
Это уже эксперты будут определять. Они же осмотрят и ваш автомобиль. На
месте преступления, к вашему сведению,
остались отпечатки протектора и следы краски.
- Да не убивал я Гену, что вы на меня вешаете-то! - взревел Вова и
попытался вскочить со стула, но оказавшийся сзади
опер пресек попытку в зародыше, и, тяжело отдуваясь, Вова опять опустился на
место.
- Не надо нервничать, - посоветовал следователь, снимая колпачок с
авторучки. - Я вам все это так подробно говорю для
того, чтобы вы могли трезво оценить свое положение и сделать правильные
выводы... Пока не поздно!
- Да не убивал я его! - Для убедительности Вова даже шлепнул ладонью в свою
широкую грудь, но это не помогло:
следователь скептически покачал головой, а опер злорадно хмыкнул.
- Кстати, Овчинников где-нибудь работал? - спросил следователь.
- Временно не работал.
- Временно - это как: три дня, месяц, год?
- Какая вам разница?
- А разница такая, что нам надо знать, чем он занимался и какие были
причины для его убийства.
- Понятия не имею, - пожал плечами Вова.,- Я его не убивал и не знаю, кому
это понадобилось.
- Вы, как я понимаю, тоже нигде не работаете? А на какие средства живете?
- Да бандит он, Валерий Федорович,- добродушно пояснил опер. - И живет на
честно отобранные деньги.
- Почему сразу бандит-то? - пробормотал Вова, опуская голову и разглядывая
свои ногти.
- Да потому, что так оно и есть! - веско объяснил опер. - Я бы вообще в
кодекс новую статью ввел: в случае убийства
бандита уголовное дело возбуждается не по факту обнаружения трупа, а только по
заявлению "бригадира" или еще когонибудь
повыше...
Следователь поморщился и выразительно посмотрел в сторону опера: он не
любил вмешательства в свой допрос.
Рассвет гражданин Янович Владимир Кириллович встретил, сидя в углу на
жестких нарах изолятора временного
содержания, уставясь бессмысленным взглядом на мирно спящего рядом воракарманника
и раскачиваясь из стороны в
сторону. Все с ним происходящее казалось ему невозможным дурным сном, но
проснуться почему-то никак не удавалось.
В отличие от других, для Сергея Викторовича Берского, в деловых и
криминальных кругах более известного под кличкой
Крутой, субботний день начался совсем не плохо.
Берский жил в двухэтажном кирпичном особняке в двадцати минутах езды от
города. И дом, и огороженный забором
земельный участок размером в полгектара являлись его личной собственностью. Год
назад в качестве компенсации за долги
Берский отобрал у одного предпринимателя неразработанный участок с фундаментом
будущего дома, а потом, вложив
колоссальные средства и используя свои обширные деловые связи, устроил поистине
"райское гнездышко" для себя и своей
молодой семьи. Огромный дом кроме многочисленных спален, кабинетов и гостиных
имел также спортивный зал с сауной,
бассейном и стрелковым тиром и даже небольшую, но прекрасно оборудованную
музыкальную студию - очередной каприз
избалованной жены. На участке бойко росли прижившиеся яблони и вишни, стояли
аккуратные теплицы и чайный домик,
был устроен еще один - летний - бассейн. В полукруглом ангаре содержались пять
принадлежащих Берскому автомашин.
Жена с ребенком вторую неделю гостила у родственников в Омске, и в доме не
было никого, кроме самого Берского и
четверых охранников, доедавших на кухне свой завтрак.
Нырнув в прохладную зеленоватую воду бассейна, Берский мощным кролем
четырежды пересек его от стенки до стенки,
вылез и принял долгий контрастный душ. Весь завтрак составил большой стакан
персикового сока, который он выпил на
ходу, поднимаясь по лестнице в свою спальню на втором этаже. Гораздо больше
времени он уделил своей внешности и
подбору костюма.
Ровно в десять часов Берский вышел из дома. Серебристый "мерседес-600" уже
был развернут носом к воротам, а рядом
стояла рубиновая "девятка", в которой сидели двое телохранителей - как и сам
Берский, бывших спецназовцев, получивших
солидный боевой опыт на полях межнациональных конфликтов. Оконченные ими недавно
специальные курсы вызвали у них
лишь снисходительную усмешку, но дали право носить при себе и применять
огнестрельное оружие. Благодаря деньгам и
связям шефа вместо разрешенных законом, но давно устаревших ПМ, они пользовались
"береттами" последней
модификации, которые вызвали жгучую зависть оперов РУОПа, задержавших как-то
"горилл" во время облавы в ресторане.
Устроившись на удобном кожаном сиденье и накинув ремень безопасности,
Берский мягко доехал до ворот, проскользнул
мимо расползающихся в стороны створок, осторожно выбрался на шоссе и,
развернувшись в сторону города, вдавил
акселератор, нимало не заботясь ни об инспекторах ГАИ, ни о мгновенно отставшей
"девятке" с охраной. В конфликтах с
первыми ему, как правило, надежно помогал статус помощника депутата; что же
касается второго, то, теоретически
осознавая необходимость мер предосторожности, Берский на практике часто
пренебрегал ими, больше полагаясь на
собственные силы и прочное положение в криминальном и деловом мире.
Суббота считалась выходным днем, но, несмотря на это, в офисе
возглавляемого Берским АОЗТ "Парус" было достаточно
многолюдно. Фирма являлась крупнейшим поставщиком энергоносителей в регион,
занималась и другими прибыльными
делами; обладая врожденными организаторскими способностями, Берский сумел
подобрать высокопрофессиональный
коллектив и наладить работу так, чтобы каждый работник, включая уборщицу,
получал вознаграждение, адекватное вкладу в
общее дело. Лентяев и бездарей выгоняли сразу, но зато те, кто оставался,
получали возможность зарабатывать понастоящему
хорошо. Свидетельством тому являлась хотя бы шеренга не самых дешевых
машин на тротуаре перед входом.
Кивнув охраннику, Берский миновал холл, с одобрением посмотрел на группу
менеджеров и референтов, горячо
обсуждавших какую-то проблему, и тепло поздоровался со своей секретаршей
Верочкой. Радостно улыбнувшись в ответ на
комплимент шефа, девушка опять повернулась к экрану компьютера, и, пока Берский
отпирал дверь кабинета, за его спиной
опять раздалось щелканье клавиатуры.
До обеда день прошел нормально и довольно быстро. Уладив несколько мелких
дел, Берский перекусил в рыбном
ресторанчике и вернулся обратно, собираясь поработать еще пару часов и
отправиться домой. Количество машин перед
офисом убавилось, но Берский сразу обратил внимание на появившуюся за время его
отсутствия черную "Волгу", и в душе
шевельнулось нехорошее предчувствие: по выходным дням Серый появлялся в офисе
крайне редко, только в
исключительных случаях.
Верочка уже ушла, оставив после себя аккуратно прибранное рабочее место.
Войдя в кабинет, Берский на ходу снял
пиджак и как раз вешал его в стенной шкаф, когда вошел Серый. Взглянув на
мрачное лицо своего помощника, Берский
нахмурился, включил прибор, исключающий возможность прослушивания и фиксации
ведущихся в кабинете разговоров, и,
устраиваясь за столом, кивнул на кресло:
- Садись, Толя...
Когда-то, много лет назад, начиная свою службу в милиции в должности
младшего инспектора уголовного розыска на
одном из московских вокзалов, Анатолий Курков не мог и предположить, какие
жестокие повороты уготованы ему судьбой.
Обучаясь на заочном отделении одного из гражданских вузов, Курков все силы
отдавал работе и в профессиональном
отношении рос буквально на глазах. Через два года он получил должность
оперуполномоченного и звание младшего
лейтенанта, а еще через некоторое время перевелся в одно из территориальных
городских отделений. Привыкая к новым для
себя условиям, несколько отличавшимся от условий работы линейного отдела, он
совершил первую ошибку. Ошибку совсем
незначительную и им самим во внимание не принятую, но замеченную и отложенную в
памяти людей из противоположного
лагеря. Прошло еще немного времени, и, когда в столице вовсю гремели Олимпийские
игры, Куркову об этой ошибке
напомнили. Напоминание было всего лишь "пробным шаром" и преследовало только
одну цель: "прощупать" его реакцию.
Реакция оказалась такой, на какую, втайне рассчитывая, никто всерьез и не
надеялся.
Трудно сказать, почему так получилось. Может быть, сработал извечный
принцип "сапожник без сапог", и Курков,
считавшийся признанным мастером оперативных разработок и блестящим агентуристом,
не смог разобраться в ситуации,
которая касалась его самого, может быть, сказалось колоссальное напряжение
последних дней, когда он, обеспечивая
правопорядок во время проведения Олимпиады, добирался до своей комнатушки в
общежитии глубокой ночью и ранним
утром опять отправлялся на службу; а может быть, было и еще что-то, заложенное
глубоко внутри его характера и
предопределившее все его последующие шаги. Так или иначе, но, позабыв
элементарное правило - поддаваться шантажу
никогда нельзя, - Курков согласился выполнить предъявленные ему требования и
выполнил их отлично, как и все задания,
получаемые от собственного руководства. От платы он отказался, надеясь, что
вопрос на этом исчерпан и дальнейшей
безупречной службой он искупит вину перед коллегами и законом. В конце концов,
за несколько лет работы он отправил за
решетку десятки опасных преступников, а то, что один из них получил временную
отсрочку, никак не затмит его прошлых
заслуг и не обесценит будущих. Используя свои связи в транспортной милиции,
Курков помог выбраться из Москвы
крупному авторитету, которому крепко "сели на хвост" оперы одного из отделов
главка и КГБ.
Несколько месяцев все было тихо. Курков побывал в отпуске, получил
очередное звание "старший лейтенант милиции" и
продолжал успешно работать, сажая все новых и новых убийц, насильников и
грабителей. О случившейся истории он малопомалу
забывал. В середине зимы ему удалось выйти на след крупной группы,
промышлявшей кражами антиквариата с
последующей продажей за границу, и даже внедрить в группу своего человека.
Полностью переключившись на разработку
этой темы, Курков почти не появлялся дома, но однажды холодным поздним вечером,
в двух шагах от общежития, был
встречен невзрачным молодым человеком в дорогом импортном пальто и норковой
шапке. Молодой человек поведал, что
"тот" авторитет перед самым Новым годом был задержан в Свердловской области, в
перестрелке ранил двух оперов и сейчас
находится в следственном изоляторе, где вполне может рассказать о том, кто помог
ему покинуть столицу минувшим летом.
Проводимая Курковым перспективная разработка обернулась полным провалом.
Обойдя три прекрасно подготовленные
засады, группа совершила свою последнюю кражу, взяв в одном из музеев иконы и
посуду на неслыханную по тем временам
сумму, после чего пропала в неизвестном направлении. Внедренный в нее человек
обнаружился только летом, в виде
разложившегося трупа в одном из лесов Московской области.
Курков запил по-черному и подал рапорт на увольнение, надеясь таким образом
вырваться из порочного круга. Втайне он
рассчитывал уехать из Москвы в глухую провинцию, выждать некоторое время и
восстановиться на службе. Естественно,
ничего из этого не получилось. Начальство отнеслось к "неудаче" неожиданно
снисходительно и удовлетворять рапорт не
спешило, а вновь появившийся молодой человек в норковой шапке внушительно
посоветовал не дурить и не дергаться.
Курков остался работать и, несмотря на то что откровенно ничего не делал,
получил повышение и отдельную
однокомнатную квартиру. Недавние друзья, не понявшие происшедших с коллегой
превращений, отстранились, и это
обозлило Куркова еще больше. Вскоре, выполнив очередную "просьбу", Курков взял
деньги, а потом начал и торговаться со
своими новыми "хозяевами".
Хозяева менялись, передавая Куркова из рук в руки. Был период, когда он
вполне мог соскочить с крючка, но не
предпринял для этого никаких усилий, считая, что жизнь все равно испорчена, и
питая к коллегам и бывшим друзьям
ненависть за то, что те бросили его в трудную минуту. Курков увязал все больше,
и настал день, когда он понял, что
"засвечен" до предела, не сегодня, так завтра его "возьмут" и придется отвечать
за все . свои грехи. Последний раз блеснув
загубленным талантом, Курков провернул потрясающую комбинацию, "подставив" себя
под получение взятки и
вымогательство. Его арестовали и осудили на четыре года лишения свободы.
Как Курков и рассчитывал, ворошить старые дела никто не стал. Наказание он
отбывал в специальной, "ментовской" зоне,
был там в авторитете, о прошлом ему никто не напоминал, и, выйдя на свободу
ранней весной 1992 года, он чувствовал себя,
можно сказать, умиротворенным. Из московской квартиры его, естественно,
выписали, и все, что у него осталось после
конфискации имущества и четырех лет заключения, - это развалившийся родительский
домик в подмосковной деревне и три
тысячи рублей на одной, не найденной следствием сберкнижке. Зато теперь не надо
было служить двум хозяевам сразу, и
перед ним была, как он считал, только одна дорога, по которой он и пошел.
Через несколько месяцев его нашел Берский и пригласил к себе. Сразу после
переезда в новый город Курков приступил к
работе с той же энергией, которая отличала его в первые - честные - годы службы
в милиции, и так же блестяще применял
свои таланты к оперативной деятельности.
За прошедшие два с половиной года Курков сплел крепкую агентурную сеть,
позволявшую ему постоянно находиться в
курсе всех городских дел, положения в правоохранительных органах, ситуаций
внутри "центровой" группировки и других
банд города. Друзей он не завел, ограничивал все контакты с мужчинами лишь
необходимыми по работе, а с женщинами -
короткими случайными связями. С понедельника по пятницу он с головой уходил в
свои дела, а на выходные дни обычно
выезжал за город на охоту или сидел в своей квартире, составляя коллекцию
компакт-дисков классиков рок-музыки.
- Садись, Толя. Что у нас случилось?
Серый уселся в кресло напротив Берского, закинул ногу на ногу и лаконично,
но со всеми необходимыми деталями
рассказал все, что успел узнать об убийстве Гены Овчинникова.
Берский слушал внимательно, ничем не выражая своих эмоций.
- Н-да, - наконец сказал он. - Что ты сам по этому поводу думаешь?
- Трудно сказать. - Серый пожал плечами. - Фактов пока маловато. В общих
чертах здесь только три варианта может быть:
либо это наши конкуренты, либо кто-то из наших, либо Гену убили за какие-то его
дела "на стороне". Но на прямой конфликт
с нами ни "хабаровцы", ни другие не пойдут. По крайней мере, в настоящий момент.
Да и Гена как мишень интереса явно не
представляет - обычный "бригадир", ничем не лучше и не хуже других, и его смерть
для нас ничего не меняет. Нет, первый
вариант я бы пока отбросил. Мне кажется, дело в самом Гене. , В денежных
вопросах он был не очень аккуратен - любил
погулять за чужой счет, мог какие-то деньги просто зажать. Надо будет поковырять
в этом направлении. Кроме того, он
часто "подхалтуривал" на стороне: на днях "развел" одного бухгалтера на тонну
долларов, да и раньше в такие истории
влезал. Здесь тоже есть над чем подумать. Потом, на той неделе он вместе с
Яновичем - ну Толстым Вовой - попал в
милицию. Один водитель из Горгаза помял Гене машину, и эти два дурака поехали
разбираться. Прямо на проходной их и
повязали. Через несколько часов, правда, отпустили - для обвинения в
вымогательстве не хватило доказательств, да и
ситуация была спорная. В общем, материал уже отказали за отсутствием состава
преступления. Я об этом по своим каналам
узнал, ни Гена, ни Толстый Вова ничего мне не говорили.
- Да, если человека убивают, значит, это кому-то нужно. - Берский включил
кондиционер и повернулся лицом к
прохладной воздушной струе. - Держи меня в курсе всего. Я хочу знать, что же
случилось на самом деле, независимо от того,
раскопают менты что-нибудь или нет. И еще - с кем из наших Гена общался наиболее
близко?
- С Толстым, наверное,- подумав, ответил Серый.
- Постарайся его отыскать. Я хочу сам с ним переговорить. В расходах по
этому делу себя не ограничивай, плати за
информацию столько, сколько запросят. Я еще часа два здесь буду, потом - звони в
любое время домой,
Поговорить с Вовой Берский не смог - Серому так и не удалось его отыскать.
Поздно вечером, когда Берский уже спал на
широкой кровати в своей спальне, а Серый сидел за компьютером в кабинете,
поступила информация о том, что Янович
задержан по подозрению в убийстве Овчинникова и у него изъят пистолет, из
которого это самое убийство и было
совершено.
Поблагодарив собеседника. Серый сразу же позвонил Берскому. Тот выразил
свои мысли длинным витиеватым
ругательством и сказал, что с утра приедет в офис, чтобы найти решение проблемы.
Положив трубку, Серый задумался. Поступившая информация вносила в дело
некоторую ясность, но никакого облегчения
от этого он не испытывал. Наоборот, он почувствовал какую-то нестыковку, но, как
ни бился, так и не смог разгадать, в чем
именно она заключается. Все было слишком гладко и неровно одновременно. Конечно,
в жизни всякое бывает, и два
"братка" вполне могли поругаться, причем поругаться настолько, что один ухлопал
другого, а потом в панике бежал, не
сбросив "мокрый" ствол, и случайно нарвался на гаишников. Подобная ситуация,
конечно, неприятна, но назвать ее
невероятной нельзя. Но Серый готов был спорить на что угодно, что вот так -
именно так - все это не могло произойти, и
одновременно с ростом уверенности, что здесь кроется некий подвох, в Сером
загоралась спортивная злость, и он
чувствовал, что, как в былые времена, готов работать без сна и отдыха и что
обязательно возьмет ситуацию в свои руки и
разгадает секрет.
Воскресное утро принесло новые неприятные сюрпризы. В течение часа, один за
другим, оперативниками из отдела по
борьбе с незаконным оборотом наркотиков были задержаны три подопечных Вовы -
торговцы марихуаной. Обстоятельства
проведенных задержаний не оставляли никакого сомнения в том, что их кто-то
"вложил".
Узнав об этом, Берский посмотрел на Серого и с легкой грустью сказал:
- Что ж, ссучился, значит, толстячок-то... Конечно, когда впереди "вышка"
маячит, с человеком можно договориться.
Может, у него просто "крыша" съехала? Так долго изображал чужую "крышу", что
остался без своей. Сначала Гену шлепнул,
а теперь начал языком трепать, снисхождение себе зарабатывать. Козел!
К торговле наркотиками Берский относился примерно так же, как к проституции
или изготовлению порнографии: раз есть
желающие платить за это деньги, то упускать свою прибыль просто глупо. Но ни
один продавец наркотиков, равно как
сутенер или поставщик "моделей" для фото- и видеосъемок, не мог удостоиться даже
простого рукопожатия Берского, не
говоря уж хотя бы о каком-то его уважении. Задержанных милицией торгашей ему
было не жаль, но сам факт, что один из
его людей "раскололся" и начал "стучать", требовал немедленной и жесткой
реакции.
- Дерьмо малолетнее, - проговорил Берский уже более спокойно.- Ничего ведь
сами сделать не могут, а вот другим
нагадить - так это всегда пожалуйста! Жалко, нельзя его из клетки вытащить.
Пусть Ромео возьмет бригаду Гены, временно,
но если потянет, то оставим постоянно. Объясни, чтобы он все подчистил: мало ли
кого Толстый еще сдаст. И реши с ним...
Серый кивнул. Вариант решения проблемы с Вовой существовал, но Серому очень
не хотелось его использовать. Нужного
человека он берег уже больше года и рассчитывал ввести его в дело только в том
случае, если опасность будет угрожать
непосредственно ему самому. В нынешней ситуации такой опасности пока не
предвиделось.
- Вроде бы все, да?
Подумав, Серый опять кивнул, и Берский откинулся на спинку кресла,
мгновенно переключившись на другие, чисто
коммерческие вопросы.
Серый пошел в свой кабинет. Посмотрев на холодильник, не удержался, достал
банку пива, открыл и жадно выпил почти
половину. Сел за стол и закурил. Теперь он тоже склонялся к мысли, что Толстый
Вова по какой-то причине убил Гену и,
оказавшись в камере, начал торговаться с операми, рассчитывая выменять себе
льготы. Видимо, на помощь со стороны
"братвы" Вова не очень надеялся, и это служило свидетельством, что в конфликте с
Геной он был полностью не прав.
Созвонившись с адвокатом, которому удалось поговорить с Вовой в ИВС, Серый
договорился с ним о встрече. Адвокат
пересказал историю про Таню и бумажник, даже не скрывая того, что сам в нее
ничуть не верит. Проинструктировав
адвоката на случай будущих свиданий с Вовой, Серый отправился обратно в офис и
вызвал своего помощника, дав ему
задание отыскать эту самую Таню. Сам сел за компьютер и принялся в очередной раз
гонять заветную дискету, надеясь
зацепиться за какую-нибудь ниточку, которая дала бы ключ к пониманию
происходящего.
Помощник вернулся довольно быстро, но ничего утешительного сообщить не
смог. Воспользовавшись теми приметами,
которые Вова дал адвокату, он сумел отыскать дом и даже посмотрел на запертую
дверь квартиры, в которой якобы Вова и
провел ночь с пятницы на субботу. Соседи рассказали, что в квартире этой -
наркоманский притон, шляется туда-сюда
полрайона, но никакой Тани с рыжим "каре" они никогда не видели. Квартира
приватизированная и принадлежит какой-то
женщине, которая сама в ней не появляется. У женщины этой есть дочка, но зовут
ее не Таней, а Наташей, и она не рыжая, а
блондинка, судя по манерам - проститутка вокзального класса, и в последний раз
ее видели много месяцев назад.
Серый поставил перед помощником задачу найти и проверить Наташу, но сделал
это без всякой надежды, просто по
привычке доводить все до конца. Было очень похоже на то, что всю историю с Таней
Вова придумал, отчаянно пытаясь
создать себе какое-то алиби на момент убийства, а адрес наркоманской хаты он
узнал давно, при каких-то других
обстоятельствах.
Вводить в дело своего человека Серому очень не хотелось, но другого выхода,
похоже, не оставалось. Несмотря на
скромное место в иерархии "центровых", Вова знал достаточно много для того,
чтобы своим языком наделать немало бед.
Поэтому первым делом Вову следовало заставить молчать, а уже потом разбираться,
почему и как все произошло.
Вечером Серый узнал, что некоторое время назад Вова обзавелся пистолетом.
Правда, он вроде бы купил не ТТ, а
"вальтер", и несколько раз ссорился со своим "бригадиром". Многие видели их
стычку в пиццерии, после освобождения из
15-го отделения милиции, когда Вова упрекал Гену в жадности и полном отсутствии
мозгов. По другим каналам Серый
выяснил, что оперы тщательно проверяли алиби Вовы и тоже пришли к выводу, что
все это туфта. Одно было установлено
точно - у себя дома в ту ночь он не появлялся.
Все складывалось одно к одному, но у Серого опять пробудились старые
подозрения, и он никак не мог отделаться от
ощущения, что играет навязанную ему роль в спектакле по чужому сценарию и на
чужой сцене.
Воскресный день Ковалев провел на работе. Сообщив утром операм из Отдела по
борьбе с незаконным оборотом
наркотиков информацию о трех подконтрольных Вове продавцах марихуаны, он мог бы
отправиться домой, но делать там
было нечего, а идти в гости не хотелось. Пользуясь свободным днем и теплой
погодой, Петров вместе с женой и ребенком
поехал загорать на дачу, и Костя весь день был один, только иногда к нему
заходил дежуривший по району опер Володя
Якименко. Под вечер Володю вызвали в какое-то отделение, он заглянул попрощаться
и сказал:
- Слышал? С завтрашнего дня выходные отменяются, будем работать по
двенадцать часов, в две смены, круглосуточно.
Переработку оплачивать не будут, потом прибавят дни к отпуску.
- Да у меня этих отгулов уже штук тридцать набралось, - махнул рукой Костя.
- Да и у меня не меньше... И рейды назначены, на неделе - сразу три.
Сначала суточный рейд "Ударник". Будем ловить
грабителей, которые "опускают" пьяных работяг, возвращающихся домой после
работы. Со вторника до четверга - "Косяк95",
это по отлову торговцев наркотой...
- А потом "Айболит-66", - предположил Костя.
- Нет, не угадал. Потом, с пятницы и до 15.00 воскресенья, - "Пург
...Закладка в соц.сетях
