Жанр: Детектив
Маэстро, вы убийца
...игарету. - Хотя
вы уже рассказали, что отправились в
Лондон на шестичасовом автобусе после того, как провели полдня в студии вместе с
Гарсией.
- Да, я до смешного болтлив. Должно быть, потому что нахожу собственную
болтовню менее скучной и
утомительной, чем чужие разговоры.
- Вам можно позавидовать, - произнес Аллейн.
Малмсли вопросительно вскинул брови.
- Что говорил вам в тот день Гарсия по поводу Пилгрима? -
поинтересовался Аллейн.
- Пилгрима? - переспросил Малмсли. - Ах, да, он сказал, что в лице
Пилгрима Вальма Сиклифф обретет не мужа, а
зануду. По его мнению, Вальме скоро надоест любоваться на его хорошенькую
физиономию. Я же сказал, что куда скорее
ей приестся его добродетельный нрав. Ведь добродетельных мужей женщины не любят
ничуть не меньше, чем изменников.
"О Господи, - подумал Аллейн. - Этот парень, кажется, начитался Оскара
Уайлда". А вслух спросил:
- И что тогда?
- Тогда он ответил, что Бейсил Пилгрим не такой уж святоша, каким
кажется. Я же ответил, что как-то не
задумывался на эту тему. Тогда Гарсия предложил обсудить добродетель Сиклифф,
присовокупив, что может про неё "ох
как много" порассказать. Меня, признаться, это не прельщало. Я чувствовал, что
помолвка Сиклифф с Пилгримом задела
его за живое. Гарсия ведь - это ни для кого не секрет - всерьез увлечен ею, а я
давно заметил, что куда интереснее слушать,
как расхваливает женщину мужчина, который её терпеть не может, нежели
выслушивать, как влюбленный выливает ушат
грязи на объект своей страсти. Словом, я счел за благо сменить пластинку.
- И вы переключились на Соню Глюк?
- Гениальное озарение, инспектор - если бы я уже не сказал вам об этом
раньше.
- Это едва ли не единственное из нашей беседы, мистер Малмсли, что я
запомнил. По вашим словам, Гарсия
спросил вас... - Аллейн сверился с записной книжкой. - Не возникало ли у вас
когда-нибудь желания убить свою
любовницу - просто так, ради острых ощущений. Так?
- Да, - кивнул Малмсли.
- И что вы ответили?
- Я ответил, что никогда не связывал себя с женщиной достаточно
крепкими узами, чтобы она имела право назвать
себя моей любовницей. Видите ли, есть в слове "любовница" нечто угрожающе
постоянное. Тем не менее, тема эта сама по
себе достаточно приятная, и мы некоторое время и впрямь развивали её. Гарсия
подошел к моему мольберту, посмотрел на
мой эскиз и сказал: "Нет, овчинка выделки не стоит". Я с ним не согласился,
сказав, что, не испытав вкуса убийства,
настоящим маэстро не станешь. "Ничто так не щекочет нервы, как убийство
натурщика", - добавил я, напомнив ему про
Микеланджело. А Гарсия просто зловеще расхохотался и вернулся на свое место.
- Как по-вашему, он нормален?
- Нормален? А кого, мой дорогой инспектор, можно в наши дни назвать
нормальным?
- Вы, конечно, правы, но все-таки, положа руку на сердце, вы поручились
бы за то, что он вполне нормален?
- Пожалуй, нет, - ответил Малмсли после некоторого раздумья.
- Вам известно, принимал ли он наркотики?
Малмсли наклонился вперед, загасил окурок и оставил его в пепельнице.
Потом полюбовался на свои нефритовые
перстни и произнес:
- Представления не имею.
- Вам не доводилось замечать, какие у него зрачки? - продолжал Аллейн,
не сводя глаз с Малмсли. - Зрачки ведь
почти всегда выдают наркомана.
- В самом деле?
- Да. Они обычно сужены. Затем, время от времени, они резко
расширяются. Как вы, наверное, замечали, если
смотрели на себя в зеркало, мистер Малмсли.
- О, вы весьма сведущи, мистер Аллейн.
- Я ещё раз спрашиваю вас, мистер Малмсли, употреблял ли Гарсия
наркотики. Предупреждаю вас: все комнаты в
этом доме подвергнутся самому тщательному обыску. Будут ли приняты
соответствующие меры, если мои люди обнаружат
у вас наркотики - целиком зависит от полноты и искренности ваших ответов.
Малмсли быстро перевел взгляд с Фокса на Найджела.
- Эти господа помогают мне расследовать случившееся, - пояснил Аллейн.
- Если же вы хотите пощекотать себе
нервы, мистер Малмсли, то полиция вполне в состоянии предоставить вам это
удовольствие. Итак?
- Гарсия не может себе позволить такую роскошь, - быстро ответил
Малмсли. - Он ведь живет за чужой счет.
- А вы когда-нибудь предлагали ему... ну, скажем, раскурить по трубочке
опиума?
- Я отказываюсь отвечать на ваш вопрос.
- Что ж, имеете полное право. Однако предупреждаю: получив ордер, я
немедленно прикажу своим людям
обыскать вашу комнату и личные вещи.
Малмсли заметно увял.
- Сама даже мысль об обыске внушает мне глубочайшее омерзение, - изрек
он. - Я, знаете ли, весьма разборчив в
выборе гостей.
- А Гарсия входил в число ваших гостей?
- Допустим, входил - и что из этого? Ладно, хватит играть в кошкимышки.
Я ведь давно раскусил вашу игру,
инспектор. Вы хотите знать, не балуюсь ли я травкой, опиумом или чем-нибудь ещё
в этом роде. Да, случается. Друг
подарил мне прелестный набор для курения опиума - из нефрита и слоновой кости.
Мог ли я устоять перед искушением и
не попробовать, что за блаженство он мне сулил? С другой стороны, я не позволил
себе впасть в зависимость. Собственно
говоря, я не использовал и половины того запаса, что мне подарили. Я вообще
неподвластен привычкам.
- И вы приглашали Гарсию курить опиум?
- Да.
- Когда?
- В прошлую пятницу. Днем.
- Наконец-то, - вздохнул Аллейн. - Где вы это делали?
- В студии.
- Где вам никто не мешал?
- Где нам было удобно.
- Вы собирались успеть на шестичасовой автобус. А ведь после опиума
вас, должно быть, уже не слишком тянуло в
Лондон?
Малмсли беспокойно заерзал.
- Собственно говоря, - медленно пояснил он, - я выкурил не полную
трубку. Я вообще только раскурил её, а потом
передал Гарсии.
- А сколько выкурил он?
- Он докурил мою трубку. Только одну.
- Допустим. Теперь, если можно, уточните, как вы провели этот день. В
студию вы отправились сразу после обеда.
Гарсия был уже там?
- Да. Только пришел.
- Сколько времени спустя вы дали ему опиум? В котором часу?
- Господи, дорогой инспектор, откуда же мне знать? Часа в четыре,
кажется.
- Уже после того, как вы с ним побеседовали о женщинах, натурщице и
тому подобном?
- Да, это логично завершало наш разговор. Речь ведь шла об
удовольствиях. Вот мы и закончили опиумом.
- И вы сходили домой за принадлежностями для курения?
- Э-ээ... да.
- Хотя при нашей первой беседе вы утверждали, что не покидали студии до
тех пор, пока не настала пора идти на
автобус.
- В самом деле? Что ж, вполне возможно. Видимо, я подумал, что не стоит
будоражить ваше воображение
рассказом про опиум.
- Каково было состояние Гарсии, когда вы покинули студию? - спросил
Аллейн.
- Он был совершенно спокоен.
- Он говорил ещё что-нибудь после того, как выкурил трубку?
- О, да. Немного, правда.
- Что он вам сказал?
- Что он счастлив.
- И все?
- Сказал, что из любого, даже самого затруднительного положения можно
найти выход, если хватит храбрости.
Больше, кажется - ничего.
- Вы отнесли опиум с трубкой назад, в дом?
- Нет.
- Почему?
- Горничная собиралась менять мне постельное белье. Мне не хотелось с
ней встречаться.
- И где вы оставили наркотик?
- В коробке, под кроватью Гарсии.
- А когда забрали?
- Сегодня утром, до начала занятий.
- Все было на месте?
- Не знаю.
- Вы уверены?
Малмсли раздраженно фыркнул.
- Я заглянул в коробку. Опиум и трубка лежали там, где я их оставил. Я
забрал коробку и отнес к себе.
- Сколько там опиума?
- Представления не имею. По-моему, банка ещё наполовину полна.
- Как вам кажется, не мог ли Гарсия курить ещё после вашего ухода?
- Ответ тот же - представления не имею. Не думаю. Впрочем, я на сей
счет голову себе не ломал.
Аллейн изумленно посмотрел на него.
- Неужели вам и вправду не приходило в голову, к чему это могло
привести?
- Боюсь, что не понимаю вас, инспектор.
- Мне кажется, вы прекрасно понимаете, мистер Малмсли. Все, что вы
рассказали мне про Гарсию, позволяет
сделать один, весьма печальный вывод.
Малмсли подскочил, как ужаленный.
- Что за дикая ерунда! - возмутился он. - Я рассказал вам всю правду.
Вы... вы не имеете права обвинять меня в
том, что я... Что я нарочно одурманил Гарсию, чтобы...
- Вы все понимаете, мистер Малмсли. Вы перестали отпираться сразу после
того, как поняли, что при обыске опиум
неминуемо обнаружат. Вы также поняли, что, давая показания, Гарсия не преминет
упомянуть эпизод с опиумом.
Возможно, вы также слышали, что состояние наркотического опьянения может служить
частичным оправданием при
совершении преступления.
- Вы хотите сказать... Если Гарсию будут судить за убийство, то он...
попытается переложить часть вины на меня?
Но это... Это же просто чудовищно! Нет, я даже слушать вас не желаю. У вас
чересчур разыгралось воображение,
инспектор. Только слишком впечатлительные натуры способны напридумывать такое.
- И только глупцы способны оставаться беспечными с учетом тех
обстоятельств, которые окружают вашу встречу с
Гарсией в прошлую пятницу. Спуститесь на землю, мистер Малмсли. До сих пор вы
вели себя - извините за сравнение, -
как помесь Дориана Грея со второразрядным современным интеллектуалом. И
результат получился отнюдь не из тех, что
способны внушать доверие дотошным полицейским. Заявляю вам со всей
ответственностью: ваше положение весьма
серьезно.
- Вы подозреваете Гарсию?
- Мы подозреваем всех вместе и никого в отдельности. Судя по вашим
словам, в пятницу вечером, когда, как мы
предполагаем, и подстроили эту ловушку, Гарсия вполне мог находиться в состоянии
наркотического опьянения.
Одурманили же его вы.
- По его собственной просьбе! - выкрикнул Малмсли, заметно утративший
самообладание.
- Вот как? А вы уверены, что он это подтвердит? А вдруг он возьмет да
заявит, что вы его уговорили?
- Нет, он сам захотел. И я дал ему всего одну трубку. Это - сущий
пустяк. Проспав несколько часов, он бы встал с
совершенно ясной головой. Более того, когда я уходил из студии, он вообще уже на
ходу засыпал.
- И когда, по-вашему, он мог проснуться?
- Не знаю. Как я могу судить? В первый раз опиум действует на всех поразному.
Трудно сказать. Но в любом
случае, по прошествии пяти часов он был уже как огурчик.
- Считаете ли вы, - тщательно подбирая слова, спросил Аллейн, - что
роковую ловушку для Сони Глюк подстроил
именно Гарсия?
Малмсли побелел как полотно.
- Не знаю, - пролепетал он. - Я ничего не знаю. Я думал, что... Словом,
да - я считал, что это его рук дело. Но вы
просто загнали меня в угол. Ведь если я соглашусь, что это он, то становлюсь
соучастником... Нет, я решительно
отказываюсь...
Голос Малмсли сорвался на визг, губы дрожали. Казалось, он вот-вот
расплачется.
- Ладно, хватит об этом, - жестко оборвал его Аллейн. - Давайте
займемся теперь вами. Итак, вы сели на
шестичасовой автобус?
Больше понукать Малмсли не требовалось - он торопливо поведал во всех
подробностях, как провел уик-энд.
Посетил выставку, затем поужинал в "Савое" и поехал на квартиру приятеля.
Просидели до трех часов ночи. Всю субботу
провел в обществе того же приятеля. Вечером они вместе сходили в театр, а спать
легли, как и в прошлый раз, совсем
поздно. Аллейн то и дело перебивал его, уточняя подробности. Когда они
закончили, уже никто не узнал бы в потрясенном
и растерянном Малмсли прежнего самоуверенного спесивца.
- Ну что ж, вроде бы, все ясно, - сказал наконец Аллейн. - Мы,
разумеется, проверим все ваши показания, мистер
Малмсли. Кстати, я посмотрел ваши иллюстрации - они очаровательные.
- Весьма признателен, - пробормотал Малмсли.
- Особенно мне приглянулась ваша акварель - с тремя косцами.
Малмсли резко вскинул голову, но промолчал.
- Вам когда-нибудь приходилось бывать в Шантильи? - полюбопытствовал
Аллейн.
- Нет.
- И вы не держали в руках книгу "Три часа счастья герцога Беррийского"?
- Нет, не имел счастья.
- Но, возможно, иллюстрации к этой книге вы где-нибудь видели?
- Я... Может быть.
Глядя на внезапно побагровевшего Малмсли, Найджел уже вспоминал, не
пригрезилось ли ему поначалу, что у
художника бледное лицо.
- А не помните ли вы книгу под названием "Утешения критика"?
- Я... нет, не помню...
- Может быть, у вас такая книга имеется?
- Нет... Я...
Аллейн наклонился и, взяв с пола книгу, положил её на колени Малмсли.
- Эта книга принадлежит вам, мистер Малмсли?
- Я... Я отказываюсь отвечать. Это уже становится вконец невыносимым.
- На ней стоит ваше имя.
Найджел вдруг посочувствовал Малмсли. Журналисту стало мучительно
стыдно, будто он сам совершил какой-то
позорный поступок. Ему даже захотелось, чтобы Аллейн отпустил художника. Молодой
человек был окончательно сломлен
и раздавлен. Уже не пытаясь оправдаться, он только вяло блеял и отбивался.
"Чувство прекрасного, подсознание,
воображение художника" и так далее.
- Все это, - произнес Аллейн уже смягчившимся тоном, - совершенно
необязательно. Я здесь вовсе не для того,
чтобы дискутировать с вами по поводу этики художника. Плагиат это или нет -
решать вам, вашему издателю или, в конце
концов - вашей совести. Меня интересует лишь одно - как попала эта книга к Соне
Глюк.
- Понятия не имею. Должно быть, я её где-то обронил... Или забыл.
Однажды, когда я работал в студии в
одиночестве, я оставлял там книгу на целый день. Потом кто-то вошел, и я...
отложил её. Не думайте - я вовсе не стыжусь
содеянного. Я считаю, что имею полное право на этот сюжет. Я внес в него
множество нового.
- Вот, значит, что она имела в виду в тот день, когда спросила, откуда
вы черпаете свое вдохновение?
- Да.
- Вы просили её вернуть книгу?
- Да.
- А она отказалась?
- Она вела себя просто по-хамски. Я сказал, что вовсе не боюсь, что
кто-нибудь увидит эти иллюстрации.
- Вы заходили в комнату Сони?
- Я имел на то полное право. Книга - моя собственность.
- Понятно. И вы пытались найти её в отсутствие Сони. Должно быть, в
пятницу, прежде чем уехать в Лондон. Да?
- Да.
- И вы её не нашли?
- Нет.
- Бейли, где была эта книга?
- В запертом чемодане, сэр, под кроватью убитой. Кто-то пытался вскрыть
замок чемодана.
- Это - ваших рук дело, мистер Малмсли?
- Я имел на то полное право.
- Ваших?
- Да.
- Почему вы не рассказали об этом мисс Трой?
- Я... Трой могла... Трой вообще смотрит на многие вещи через розовые
очки. Она могла бы неверно
истолковать... извратить... Ведь женщинам, а уж тем более англичанкам,
свойственно лицемерить...
- Достаточно, - жестко оборвал его Аллейн. - С какой целью Соня взяла
эту книгу?
- Просто хотела надо мной поизмываться.
- Вы не предлагали заплатить ей за то, чтобы она вернула книгу?
- Она просто издевалась надо мной, - уныло пробормотал Малмсли.
- Сколько она требовала?
- Я вовсе не признался, что она чего-то требовала.
- Хорошо, - кивнул Аллейн. - Это ваше болото, мистер Малмсли.
Выбирайтесь сами, если хотите.
- Что вы хотите этим сказать?
- Пораскиньте мозгами сами. Я вас больше не задерживаю, мистер Малмсли.
Боюсь, что пока не могу вернуть вам
вашу книгу. И ещё - мне понадобятся отпечатки ваших пальцев. Мы можем сами снять
их с этого портсигара или с других
предметов, но вы сэкономили бы нам время, позволив сержанту Бейли взять их прямо
сейчас.
С кислой миной Малмсли согласился, однако по окончании процедуры, глядя
на свои толстые, перепачканные
пальцы, не удержался и проворчал:
- Не понимаю, к чему вам было подвергать меня этому унижению?
- Бейли даст вам марлю и раствор, чтобы снять чернила, - сказал Аллейн.
- До свидания, мистер Малмсли.
- А вам, Бейли, ещё одно задание, - сказал Аллейн, когда дверь за
Малмсли закрылась. - Нужно осмотреть их
комнаты, прежде чем распустить наших маэстро на ночь. Фокс, они там по-прежнему
препираются?
- Еще как, - вздохнул Фокс. - Если австралиец ещё хоть раз откроет рот,
то, боюсь, у нас на руках окажется второй
жмурик.
- Начать с комнаты мистера Малмсли, сэр? - спросил Бейли.
- Да. Затем - комнаты остальных мужчин. Мы сейчас к вам присоединимся.
- Слушаюсь, мистер Аллейн, - кивнул Бейли и отправился выполнять
приказание.
- Что вы думаете по поводу наркотиков, сэр? - спросил Фокс. - Нам ведь
придется теперь выйти на источник, не так
ли?
- Боюсь, что да, - глухо простонал Аллейн. - Впрочем, Малмсли без
сомнения укажет на своего дружка, который
подарил ему нефритовые безделушки. Мне кажется, он не соврал, когда сказал, что
просто балуется. Не похож он на
наркомана.
- Надо же - опиум, - покачал головой Найджел. - Несколько необычно для
нашей страны.
- По счастью, - согласился Аллейн. - Все-таки опиум - не столь
смертоносное зелье, как многие другие.
- Вы считаете, Аллейн, что Гарсия мог вставить кинжал в подиум,
находясь под воздействием опиума? -
поинтересовался Найджел.
- Во всяком случае, - вставил Фокс, - это объяснило бы его
неосторожность, которая привела к тому, что он
растерял там кусочки лепной глины.
- Вы правы, Братец Лис, - кивнул Аллейн. - Впрочем, нам нужно
посоветоваться со специалистом. Тем более, что,
проснувшись, Гарсия мог глотнуть и виски. Он ведь, кажется, не прочь приложиться
к бутылке. Да и, судя по рапорту
Бейли, на бутылке виски остались свежие отпечатки его пальцев.
- Да, сэр, - с готовностью подтвердил Фокс. - Одно мне только непонятно
- когда он успел отправить свои вещи?
- Должно быть, вечером в пятницу.
- До, но - каким образом? Мы опросили местные службы доставки. Никого
не пропустили.
- Может быть, он раздобыл какую-нибудь машину и сел за руль сам? -
предположил Найджел.
- Одурманенный опиумом и виски, мистер Батгейт?
- Может быть, он вовсе и не был одурманен, - задумчиво произнес Аллейн.
- С другой стороны...
- Что? - нетерпеливо спросил Найджел.
- Ничего, - задумчиво покачал головой Аллейн. - Идемте посмотрим, как
дела у Бейли.
Глава 13
НАВЕРХУ
Отправив Фокса на второй этаж и оставив Найджела сочинять
завуалированную заметку для своей газеты, Аллейн
пересек холл и заглянул в столовую. Там царил дух уныния и подавленности.
Филлида Ли, Ормерин и Уотт Хэчетт сидели
за столом; выглядели они так, будто наспорились уже до хрипоты. Кэтти Босток
застыла у камина, завороженно
уставившись на пламя. Малмсли развалился в единственном кресле. Вальма Сиклифф и
Бейсил Пилгрим сидели,
обнявшись, на полу в полутемном углу. На придвинутой к стене диванной подушки
спала, свернувшись калачиком, Агата
Трой. Возле двери на стуле с прямой спинкой восседал неподвижный, как изваяние,
местный констебль.
Кэтти подняла голову, посмотрела на Аллейна и перевела взгляд на Трой.
- Она совсем уже дошла, - проворчала художница. - Может, позволите ей
уйти?
- Потерпите, уже недолго осталось, - заверил Аллейн.
Он прошагал к стене и остановился, глядя на спящую Трой.
Ее и без того худенькое личико казалось совсем измученным. Под глазами
темнели круги. Внезапно Трой
беспокойно поежилась, потом вздохнула и - открыла глаза.
- Ах, это вы, - сказала она.
- Извините, Бога ради, - пробормотал Аллейн.
- Я вам нужна?
- Да, мне очень жаль. Всего на одну минуту - больше я вас уже сегодня
не побеспокою.
Трой присела, пригладила волосы и попыталась встать, но пошатнулась и
едва не упала. Аллейн сделал быстрое
движение и подхватил её. Несколько мгновений Трой стояла, опираясь на его плечо.
- О, черт, ноги совсем затекли, - пожаловалась Трой.
Она держалась за плечо Аллейна. Инспектор крепко сжимал её локти,
пытаясь понять, кто из них дрожит - Трой
или он сам.
- Ну вот - кажется, все уже в порядке, - сказала она через час. Или
через пару секунд. - Спасибо большое.
Аллейн отпустил её и обратился к остальным:
- Извините, что причиняем вам столько неудобств. Хлопот у нас, сами
понимаете, полон рот. Прежде чем
позволить вам разойтись по вашим комнатам, мы хотели бы осмотреть их. Надеюсь,
никто против этого не возражает?
- Я на все согласна, лишь бы побыстрее добраться до постели, -
пробурчала Кэтти.
Возражающих не нашлось.
- Очень хорошо, - кивнул Аллейн. - Могу я попросить вас пройти со мной,
мисс Трой?
- Да, конечно.
Выйдя из столовой, она спросила:
- Вы ищете что-то определенное?
- Точно не знаю, - осторожно ответил Аллейн. - Мне кажется, что... - Он
запнулся, потом вдруг с горячностью
заговорил: - Если бы вы знали, как мне все это неприятно! Впервые за все время
моя работа внушает мне отвращение!
- Идемте, - кивнула Трой.
Они поднялись по ступенькам на один пролет и оказались на площадке, с
которой наверх вели уже две лестницы -
налево и направо.
- Кстати, чтобы не забыть, - проговорил Аллейн. - Не знаете ли вы, что
случилось с бутылью азотной кислоты,
которая стояла на верхней полке в чулане?
Трой недоуменно посмотрела на него.
- С кислотой? Она там, на месте. Бутыль ведь заполнили только в
пятницу.
- Наверное, Бейли, что-то напутал. Не беспокойтесь - просто мы
обнаружили непонятные пятна и попытались както
объяснить их происхождение. Куда нам идти?
- Спальни моих учеников расположены там, - Трой указала направо. -
Ванные и моя комната - с противоположной
стороны. Эта дверь, - она указала на дверь, открывающуюся прямо с площадки, -
ведет к комнатам прислуги, задней
лестнице и мансарде, где... в которой жила Соня.
Аллейн заметил полоски света, выбивавшегося сверху из-под двух дверей.
- Там работают Фокс и Бейли, - сказал он. - Если не возражаете...
- Мою комнату лучше осмотреть вам, - сказала Трой. - Идемте, я провожу
вас.
Они поднялись по левой лестнице. Трой провела Аллейна в просторную
светлую комнату, все в которой - стены,
ковер, узкая кровать - было белого цвета. Стену украшала лишь одна картина, но
на камине стояла прелестная хрустальная
елочка со сказочными цветами вместо шишек. Трой подошла к камину и, чиркнув
спичкой, зажгла огонь.
- Я ухожу, чтобы вам не мешать, - сказала Трой.
Аллейн промолчал.
- Что-нибудь от меня ещё требуется? - спросила Трой.
- Я хотел только сказать вам, что, будь у нас хоть малейшая возможность
сделать хотя бы одно-единственное
исключение...
- С какой стати вы должны делать исключение? - прервала его Трой. - Не
вижу причин для такого предложения.
- Тогда представьте, что я просто корабельный стюард или какое-то иное
бесполое существо, - неуклюже пошутил
Аллейн.
- Ничего иного мне и не остается, мистер Аллейн. В свою очередь,
заверяю вас, что вам вовсе ни к чему
испытывать угрызения совести. Вы просто делаете свое дело.
- Это была попытка извиниться перед вами, - пояснил Аллейн,
потупившись.
Трой, уже взявшись за ручку двери, обернулась.
- Я не хотела вас обидеть... - сказала она.
- Да, я понимаю. Я сморозил глупость...
- ...но вы тоже должны понять, что не всякая женщина потерпит, когда в
её нижнем белье роются в поисках
компрометирующих писем. И даже один только унизительный факт, что вы
подозреваете меня...
Аллейн в два прыжка очутился рядом с ней.
- Неужели, маленькая глупышка, вы не понимаете, что я подозреваю вас
примерно в той же степени, как
марсианскую принцессу?
Трой уставилась на него как на полоумного. Она открыла было рот, чтобы
ответить, но промолчала. Затем, так
ничего и не говоря, развернулась и вышла в коридор.
- Тьфу, черт! - выругался Аллейн. - Проклятье! Дьявол и преисподняя!
Он с минуту беспомощно пялился на дверь, за которой исчезла Трой. Затем
приступил к работе. Подойдя к комоду,
один за другим выдвинул ящики и быстро пробежал пальцами по тонкому белью. В
верхнем ящичке хранилась всякая
всячина. В том числе несколько писем. Одно, начинавшееся словами: "Милая Трой!",
было подписано: "Твой до ошаления,
Джон". "Джон, - подумал Аллейн. - Джон Белласка?". Быстро пробежав глазами
письма, он уже собирался вернуть их на
место, но в последнюю минуту передумал и отложил в сторону. "Что за мерзкое
занятие, - пробурчал он себе под нос. -
Недостойное, унизительное, подлое". Он заглянул в платяной шкаф и быстро
осмотрел развешанную в нем одежду Трой:
платья, жакеты, вечерний наряд, старенькие замызганные брючки. Порылся в
карманах. Господи, какой только ерундой она
ни набивала свои карманы! Кусочки угля, ластики, перепачканный в краске носовой
платок, использовавшийся вместо
тряпочки, и даже блокнот для этюдов, который художница ухитрилась запихнуть в
карманчик, в котором с трудом
поместилась бы пара наперстков. Взгляд Аллейна упал на до боли знакомый синий
твидовый пиджачок, в котором он
запомнил Трой, ещё будучи в Квебеке. Запустив руку в карман, Аллейн извлек из
него письмо, подписанное Кэтти Босток.
Это уже придется прочитать внимательно.
"И угораздило же тебя понабрать таких пиявок... Гарсия - скульптор от
Бога, но он ведет себя, как последняя
свинья... И откуда, спаси меня Вакх, ты откопала этого недоношенного аборигена?
Из канавы с утконосами, что ли? Или
из сумки пьяной кенгурихи... Сегодня приехал Малмсли. С бородой, точь-в-точь,
как ты описала - мне она напомнила
козлиную зад... Забавная штука - секс. Я даже в мыслях не допускаю ничего
дурного, но с мужчинами тем не менее лажу.
Ты - другое дело. Стоило бы тебе хоть пальчиком поманить, и мужики укладывались
бы к твоим ногам штабелями. Но ты
держишься так неприступно, что они даже не представляют, смеют ли хоть на что-то
надеяться... (Аллейн мысленно
погрозил Кэтти пальцем). Твои намеки по поводу сыщика мне не слишком понятны,
но, коль скоро он помешал твоей
работе, ты имела полное право оторвать ему башку и сгрызть с солью. Ишь -
указчик выискался. И вообще - к чему ты
клонишь? Ладно - 3-го все расскажешь.
Твоя Кэтти".
Конверт был адресован Трой в Шато-Фронтенак, Квебек.
"Должно быть, - подумал Аллейн, - я здорово надоел ей на борту
парохода. Работать мешал. Черт бы меня побрал!"
Через минуту-другую он закончил обыск. И черт его дернул спросить про
её комнату. Устроил идиотскую сцену.
Закрыв платяной шкаф, Аллейн в сотый раз кинул взгляд на фотографию мужчины,
стоявшую на
...Закладка в соц.сетях
