Жанр: Детектив
Пир во время чумы
...тично сказал:
- Лешка, осталось два часа, терпи.
- Да я раньше подохну! - Капитан хотел крикнуть, но издал лишь хриплое
карканье.
- Сегодня самый тяжелый день, - успокоил больного сыщик. - Я сейчас тебе
расскажу такое, что ты, как два часа пройдут, и не заметишь. - Гуров взял стул,
поставил его у изголовья. - Я восстановлю твой цирк. А пока его будут
реставрировать, тебе вернут пекарню, ты начнешь изготавливать свои знаменитые
торты.
- Да пошел ты, мент поганый! Я тебя о чем просил? Цирк засрали, его век не
отмоешь. А торты вина требуют, я его и выпью. - Капитан хотел рассмеяться, но
лишь закашлялся.
Ноги бывшего директора были притянуты к кровати бинтами, руки свободны, но
дотянуться и развязаться у больного не было сил.
Сыщик ни черта не понимал в состоянии печени, но знал, как её прощупывают,
задрал Капитану рубашку, начал осторожно искать правое нижнее ребро. Капитан
попытался двинуть Гурова по физиономии, сыщик оттолкнул вялую руку, оптимистично
сказал:
- Ну, печень на палец вылезает, слава богу, что не сжимается, не сохнет. -
Сыщик слышал эти слова от врачей, говорил уверенно: - Но печень следует
подкормить. Классик, надевай свой фрак, иди к врачу, объясни положение, доктор
знает, какое лекарство необходимо. Лучше, если ты врача сюда привезешь. Где
Сильвер? Пусть посидит тут, а мы с тобой съездим на машине.
- Врач потребует деньги, причем только доллары. - Классик смешал карты,
начал переодеваться.
- Мы ему дадим, - заверил сыщик. - Может, не доллары, но дадим
обязательно.
Гуров разыгрывал роль врача, а сам уже думал о другом - как найти
исполнителей убийства. Он заверил Мефодия, что убийц найдет сам. Понимал, что
требовать у вора в законе выдачи преступников, какие бы они ни были мелкие, -
безумие и унижение для авторитетного вора. Известно, сказать можно что угодно,
сделать - во много раз сложнее. Немногое, что мог точно просчитать сыщик, так
это то, что боевики должны принадлежать к группировке Кастро, а не самого Акулы,
и боевики из числа самых низкопробных. Если не Акула, то Мефодий наверняка
понимал: людей будут использовать одноразово, затем ликвидируют. Акула решил их
выкрасть и держать при себе как компромат против брата. Комбинация прошла, но
могла вполне и не удаться. Кроме того, умный боец на подобное преступление не
подпишется, догадываясь: конец один. Значит, исполнители из клана Кастро и
тупые. Это много. Но лишь в том случае, если бы убийц могли искать либо он сам,
либо Стас. А не исключалось - они под наблюдением и, следовательно,
парализованы. Надежда исключительно на глупость, которую может совершить один из
дебилов. Гуров никогда не строил комбинаций в расчете на ошибку преступника.
Совершит промах - ситуация облегчится, но принципиально надо рассчитывать на
свою силу, а не на слабость противника. Такова азбука оперативной работы.
- Как дела в отделении реанимации? - раздался веселый голос Сильвера. -
Больной матерится, дерется? Тогда полный порядок.
- Оставь репризы на свои похороны, - огрызнулся Классик. - В стакане
налито, это доза, которую следует дать в одиннадцать часов.
- В десять сто пятьдесят, - проговорил Капитан.
- В десять можешь получить по шее, - ответил Классик. - Думаю, я вернусь
раньше. - Захочет отлить - дашь "утку", ноги не развязывай. Он хоть и директор,
но артист недурственный.
Классик подошел к старинному зеркалу, помутневшему от возраста, поправил
фрак, вздохнул, надел старенький плащ, сложил котелок в гармошку, сунул в
карман, надвинул на брови клетчатую кепку, покрутил в костлявых узловатых
пальцах трость и выдал:
- Я готов, господин мент.
- Коли я мент, то могу запросто врезать кое-кому по шее, - огрызнулся
Гуров и вышел на улицу.
Неподалеку маячила фигура оборванца лет двадцати. Сыщик свистнул, махнул
рукой дозорному.
- Иди сюда, базар имеется.
Малый, шмурыгая рваными кедами, опасливо приблизился.
- Не боись, деловой, я человек тихий, - улыбнулся Гуров. - Садись в тачку,
прокатишься, я уезжаю, тебе за мной не успеть, а так и удовольствие, и при деле.
Малый мялся, смотрел недоверчиво. Классик стеганул его тросточкой.
- Господин полковник сказал - обязан выполнять. Мы вскоре вернемся, ты ещё
успеешь намерзнуться.
Гуров сел за руль, Классик - рядом, "охранник" разместился на заднем
сиденье, вздохнул:
- Братва не видит... Расскажу - оборжутся.
- Я тебе справку дам, - ответил сыщик. - А потом, братва сейчас тебя
увидит, мы на базар заскочим, взглянем - может, там погода приличнее.
"Ауди" скользнул по лужам, покачиваясь недовольно на ухабах, двинулся к
центру. Вскоре они притормозили у базара, встали рядом с джипом бандитов.
Водитель, который находился в машине один, опустил стекло, показал пистолет.
Гуров, запирая "Ауди", погрозил боевику кулаком:
- Будешь размахивать - отниму. - И пошел на базар.
Классик остался в автомобиле, бандит двинулся следом за сыщиком.
Гуров быстрым профессиональным взглядом окинул людскую толпу, выхватил
небольшую группу мужчин, стоявших у чебуречной, отметил плечистую стройную
фигуру Станислава, перетянутую кожаным ремнем, подошел. Стас травил байки,
уголовники похохатывали, лишь один мужичонка, маленький и плешивый, стоял
безучастно. Сыщик понял: законник, знакомый законник...
Боковым зрением Гуров заметил шагах в десяти у киоска одетого "не в масть"
окружению бритого мужчину, который, доев чебурек, вытирал носовым платком
пальцы. Гуров тут же напрягся, отчетливо сказал так, что мужчина слышать не мог:
- Стас, опасность!
Станислав мгновенно пригнулся и шарахнулся в сторону. Когда незнакомец
ловко выхватил из внутреннего кармана пистолет и выстрелил в Гурова навскидку,
сыщик уже успел переместиться, но неожиданно вскрикнул, схватившись за плечо,
один из уголовников. Стрелявший метнулся за палатки.
- Чужак! Взять его! - скомандовал сыщик, становясь за столб.
Гуров быстрым взглядом прощупал публику. На пистолете незнакомца имелся
глушитель, поэтому выстрела люди не слышали и мало что поняли. Блатные бросились
в погоню, на месте остались раненый и мужичонка, которого Гуров сразу определил
как законника. Память сыщика сработала четко, вытолкнув на поверхность его
кличку.
- Четвертак! - отчетливо произнес Гуров. - У стрелявшего должен быть
напарник, и он здесь. Осмотрись - он Мефодию нужен.
Неподвижная маска авторитета ожила, глаза открылись и зажглись, словно
маленькие фонарики, они медленно заскользили по движущейся толпе. Тонкие бледные
губы скривились, до сыщика долетел шелест:
- Гляди на мясной павильон. Баба в юбке до земли, корзинка с капустой.
Пушка в корзинке, а у меня ствола нет.
Сыщик сразу нашел указанного вором человека, понял тут же, что это не
женщина. И точно, юбка мгновенно упала, корзинка покатилась по земле, в руке
незнакомца появился пистолет. Гуров прыгнул прямо под ствол, выстрелил и всем
телом проехал по грязевой жиже. Ответного выстрела сыщик не слышал, вылетел из
лужи и упал на вооруженную руку незнакомца. Произошла короткая, не на жизнь, а
на смерть, схватка. Гуров защелкнул на убийце наручники, сорвал с его головы
платок, кое-как обтерся, схватил неудачника за шиворот, рывком поставил на
землю. Подошел Стас, недовольно сказал:
- Они его замочили, придурки.
- Один живой, я его подранил - перевяжем, допросим, - прохрипел Гуров,
дыхание которого ещё не восстановилось.
- Отобьют, ты же не станешь стрелять. - Стас вытирал грязные ладони о свой
ватник. - Как я не успел, буквально метр оставался, когда они ломом расплющили
ему голову.
- Документы забрал?
- И ксива, и ствол у меня. Готовься! Через ворота группкой выходили
уголовники, тащили тело, громко переговаривались.
- Четвертак! - рявкнул на весь базар Гуров. - Ко мне, мужик! Иначе Мефодий
из твоей головы приготовит холодец.
- Я здесь! - Маленький человечек вырос буквально из-под земли.
- Молодец. Я доложу о тебе Мефодию Сильверстовичу, - сказал Гуров. -
Второго замочили, но я объясню, что ты помогал мне и в смерти той не виноват.
Этих людей надо было допросить, потолкуем с одним. Ты проводишь нас до машины,
скажешь братве, чтоб ко мне не подходили. Ни-ни! Я мужик горячий.
- Стоп! - Плешивый был ростом мал, но духом крепок. - Ты его в ментовку
везешь, а он нам нужен.
- Я его в ментовку не повезу, - ответил сыщик. - Но я его взял, и не тебе
решать судьбу этого человека. Доложи кому следует, скажи, полковник будет по
известному адресу.
- Ой, темнишь... - начал было Четвертак, но Гуров его перебил:
- А вот и мой охранник! - И указал на молодого парня в кроссовках. - Ты
где бегаешь, растяпа? У тебя какая задача? Меня пасти. А ты? Вот бери мужика, он
раненый, веди в машину осторожнее.
- Я сам. - Четвертак ухватил раненого за наручники, повел к выходу.
Встречная группа уголовников расступилась. Кто-то сказал, указывая на
труп:
- Вот, заловили, не ушел, гад.
- Заткнись, я ещё с вами разберусь. - Четвертак нагнул плешивую голову,
вывел раненого за ворота, прошептал: - Молись, чтобы я тебя больше не увидел.
Классик вылез из машины, оглядел извоженные в грязи фигуры, сказал:
- В такой униформе на манеж не пускают. - Стянул с себя плащ, застелил им
заднее сиденье. Снял ватник со Станислава, положил на водительское место, сказал
строго: - И не ерзайте, не то высажу на галерку.
- Куда я тебя? - спросил Гуров у задержанного.
- В бедро, - ответил тот.
- Значит, жить будешь. - Сыщик тронул машину.
- Но кровью изойду. - Незнакомец сжал зубы.
- Не успеешь, - успокоил Гуров. - Свечку поставь, что я захватил тебя, а
не криминал. Там санпомощь простая: паяльник да плоскогубцы.
- Стой, стереги машину, орел, - сказал Гуров парню в кедах, вытаскивая с
помощью Станислава раненого и внося его в подъезд.
- Всю жизнь ты, сукин сын, меня обворовывал, я слова не говорил, - донесся
до оперативников несколько окрепший голос Капитана. - Пятнадцать минут осталось.
Сашка, будь человеком!
- Обождешь, - укладывая раненого на пол, сказал Гуров. - Сильвер, помоги
ребятам, ты у нас по ранениям спец. Снимите с него штаны, взгляните - если
выходного отверстия нет, перетяните, повезем в больницу.
Капитан затих, с любопытством выглядывая из-за ширмы. Стас с Сильвером
возились с раненым, который, надо сказать, держался как мужик и, когда его
ворочали, не проронил ни звука.
Гуров разделся до плавок, свалил мокрую одежду в кучу и примерял различную
одежонку, которую Классик вытаскивал из бездонного шифоньера.
- Есть, - удовлетворенно заявил Стас, - выходная дырочка не маленькая, но,
главное, она имеется. Сильвер, открой бутылку водки, дай чистую тряпку, рубашку
- что найдется.
- Фигурка у вас, господин полковник, хоть на манеж выходи. Лишнего нет, а
что есть, содержите в надлежащем порядке, - говорил Классик, кидая Гурову
клоунский костюм. - Думаю, в самый раз будет заместо исподнего, а брюки и верх
отыщем.
В это время зазвонил телефон.
- Это меня, - сказал Гуров. - Стас, подойди, скажи, сейчас подойду.
- Слушаю, - ответил Станислав. - Здравствуйте, Мефодий Сильверстович, они
переодеваются. Извините, не мое собачье дело, однако в вашем городе непорядок.
Мало того, что грязь непролазная, так ещё посторонние люди палят из пушек, будто
они у себя дома. Извините.
- Гуров, - сказал сыщик, прыгая на одной ноге и с трудом усаживаясь на
стул.
- Вы чего творите? - сдерживая гнев, произнес Мефодий Сильверстович. -
Почему мента к себе забрали? Он наш.
- Во-первых, здравствуйте, Мефодий Сильверстович. Во-вторых, спасибо за
профессиональные кадры. Ваш Четвертак - просто высший класс, в толпе стрелка
определил. Он точно не мент, наемников было двое, одного взяли ваши, другого -
я. Их необходимо допросить. Ты допрашиваешь своего, я - своего. - Гуров выдержал
паузу.
- Издеваешься, - утвердительно произнес Мефодий. - Знаешь, что братва
стрелка замочила. Мне нужен...
- Помолчи и слушай, - перебил Гуров. - О том, что Котунь твой город,
забудь. Молись, что приехал я, а не другой. У меня воловье терпение, я с тобой
разговариваю. Для меня Акула кто? Уголовный авторитет. А тебе, старому, Николай
вместо сына. Человека, которого я взял, вам не допросить. Вы не знаете, о чем
его спрашивать, не поймете ответов, не отличите правду от лжи.
- Да мы его... - встрял Мефодий.
- Знаю, - перебил сыщик. - Паяльник да тиски. У тебя труп имеется? Станет
два трупа. Охота началась не только на меня, больше на Николая и тебя - письмото
у вас. И вам не защититься, тут на тачке не прокатишься, из ствола не
полоснешь. Надо узнать, кто за веревочку дергает. Я могу узнать, ты - никогда.
Так что не зли меня. Иначе я исчезну, ты останешься со спецслужбой один на один.
И никакой воровской сход не спасет, тебя твои же братки либо сами распнут, либо
властям выдадут.
- Пугаешь? - Голос Мефодия сел.
- Тебя пугать поздно. Хочешь внука качать? Сиди тихо, без моего ведома
только в сортир. Да, вот еще. - Сыщик закурил. - Возможно, я приглашу в город
больших начальников, сам в аэропорту встречать буду. Чтобы твои бойцы-кретины
ходили в те дни на цирлах и дышали тихонечко. Понял? Я тебе сам звонить буду.
Привет Насте и Варваре Никитичне. - Гуров положил трубку.
Друзья смотрели на сыщика с уважением и страхом. Пленного они перевязали,
одели, дали ему стакан коньяку - лицо у него порозовело.
- А мне? - спросил Капитан. - Время давно прошло.
- Сильвер, дай Алексею Ивановичу, предупреди, что на ночь получит
последнюю дозу в жизни. Стас, помоги раненого отвезти к нам, разговаривать
будем.
Раненого усадили в кабинете в кресло, под простреленную ногу подставили
тумбочку с подушкой, чтобы нога оказалась выше таза. Гуров принял душ,
переоделся в нормальный костюм, белую рубашку с галстуком, втихую, чтобы никто
не видел, выпил коньяку, сел за стол, молча смотрел в окно. Перед ним лежали
документы задержанного, сыщик не глядя отодвинул их в сторону. Наконец он
вздохнул и тихо заговорил:
- Я полковник Главка МВД России Гуров Лев Иванович. Как вас зовут?
- Документы у вас, - ответил задержанный. Сыщик поморщился, как от зубной
боли.
- Вы понимаете свое положение? Вы задержаны с оружием в руках, стреляли.
По закону я обязан вас передать начальнику местного УВД.
- Передавайте. - В голосе раненого послышались радостные нотки.
- Все-таки вы дурак, в вашем возрасте это неизлечимо. Местная власть
коррумпирована, генерал - стареющий, усталый человек. Вас в ближайшие сутки
отобьют бандиты, начнут допрашивать. Подробности рассказывать? - Сыщик смотрел
брезгливо.
- Чекан Никифор Петрович, пятидесятого года рождения.
- Допустим. - Гуров кивнул. - Звание, должность?
- Старший лейтенант, оперуполномоченный особого подразделения, - ответил
Чекан.
- Ликвидаторы. И что с вашей конторой делать? - Гуров чувствовал себя
отвратительно. После нервного перенапряжения наступала депрессия, коньяк уже не
действовал, пить больше было нельзя, а допрос необходимо провести немедленно.
Тонизирующие таблетки остались в мокрой одежде.
Он поднялся, приоткрыл дверь, крикнул:
- Станислав!
- Я здесь, дружище. - Стас взлетел по лестнице.
- Дай мне таблеточку, затем съезди к цирковым, забери мою одежду, забыли
мы. Выверни все карманы, шмотки выстирай, повесь сушить.
Он взял у друга таблетку, сунул под язык, вернулся в кабинет, продолжал:
- Сколько отличных ребят служит у вас, а мразь не переводится.
- А у вас? - скривился Чекан.
- Имеем, что греха таить, - ответил Гуров. - Но мы от рождения заражены
меньше, фамилия и звание непосредственного начальника?
- К сути моего дела отношения не имеет, а данные секретные, - ответил
Чекан.
- Что имеет отношение, то не имеет решения. - Гуров достал из кармана
портмоне, вынул из него фотографию полковника Кондрашева, передал задержанному.
Чекан на долю секунды сомкнул глаза, тут же глянул "честными" глазами,
сказал:
- Первый раз вижу.
- Вы лжете. А полковнику все равно конец, свои ликвидируют. - Сыщик
подвинул к себе телефонный аппарат, набрал код Москвы, номер начальника
контрразведки.
Генерал Кулагин был давнишним приятелем Гурова, они познакомились, ещё
будучи старлеями. Чекист в те времена был простой честный опер. Он признавал
профессиональное мастерство Гурова, величал всегда по имени-отчеству, относился
с уважением, чем мог, помогал. Но нигде, тем более в спецслужбе, человеку
генеральского звания лишь за честную службу не присваивают. Кулагин постепенно
менялся, изменились и отношения старых приятелей.
В Москве трубку сняла секретарша:
- Здравствуйте, слушаю вас.
- Генерала Кулагина, пожалуйста, - попросил Гуров.
- Генерал сейчас занят, оставьте свой номер, вам перезвонят, - произнес
вышколенный женский голос.
- Передайте генералу, звонит полковник Гуров, я говорю не из Москвы, пусть
он возьмет трубку, - сказал сыщик, наблюдая за Чеканом.
- Минуточку, - ответила секретарша. После значительной паузы недовольной
мужской голос произнес:
- Здравствуй, Лев Иванович. У тебя пожар?
- Нет, Паша. Пожар у тебя. Запиши мой номер. Есть в России город Котунь,
завтра в сопровождении вернейших людей прилетай первым рейсом.
- Ты с ума сошел! Как я объясню руководству? - возмутился Кулагин.
- Объясни просто: хотите шастать в лампасах?
- Лев Иванович, как это тебе удается? - простонал Кулагин.
- Прилетай, я тебе объясню. Позвони Орлову, скажи, мы живые. Да, тебе
известен старлей Чекан Никифор Петрович?
- Мне знать каждого старлея? Ты забываешь, Лев Иванович...
- У меня память, как у слона, - перебил сыщик. - А полковник Кондрашев
Валентин Петрович?
- Конечно. Он мне непосредственно не подчиняется, но Кондрашев блестящий
офицер, и не вздумай...
- Немедленно выстави за блестящим офицером "наружку", чтобы не сбежал.
Скажи своим ребятам, что полковника в любой момент может сбить машина. Звони и
прилетай. - Гуров положил трубку.
Чекан нагло улыбнулся, сказал:
- Мы Главку не подчиняемся.
- А Президенту вы подчиняетесь? - спросил сыщик. - Я начинаю жалеть, что
ранил и захватил тебя. Ты сейчас не ухмылялся бы, а визжал, как поросенок, и
мечтал только о смерти. В принципе карты можно и пересдать, колода-то у меня в
руках.
- Господин полковник! - Чекан словно подавился и побледнел.
- За кого ты меня принимаешь? - возмутился сыщик. - Меня воспитывали
настоящие люди... Ладно. Послал тебя Кондрашев. На кого он выходит в Администрации
Президента, ты, естественно, не знаешь. Я надеялся, ты жирный карась, а ты,
похоже, мелкая плотва. Вот сидишь и мечтаешь: ах, кабы мы поменялись местами! Уж
ты бы погулял.
- Господин полковник!
- Заткнись! Врешь все, паскудник! - Сыщик плюнул в корзину для бумаг и
промахнулся. - Будем ждать завтрашнего дня.
Гуров вызвал Станислава, они вдвоем транспортировали Чекана в темную, без
окон комнату, дали ведро, бутылку воды.
- Ты бы прилег, Лев Иванович, - сказал Станислав, отводя глаза.
- Хочешь сказать, что мне не тридцать, а сорок с хвостиком? - усмехнулся
Гуров. - Я знаю, даже, представь, чувствую. И куда годы летят?
- Одежонку привез, простирнул. Примешь ещё таблеточку? - Стас протянул ему
портсигар.
- Меня следует разобрать на винтики, почистить и смазать, затем снова
собрать, и чтобы лишних частей не осталось, - говорил Гуров, расхаживая по
гостиной. - Однажды в детстве я швейную машинку разобрал, а как собрал, у меня
какой-то штырь остался, я все его приладить не мог. "Зингер", классная машинка
была, ещё долго в углу пылилась, меня отец чуть ли не год после этого Кулибиным
называл.
Зазвонил телефон, Гуров схватился за голову, сказал:
- Меня нет, я болен, лежу в реанимации.
- Слушаю, - ответил Стас. - Он вышел, что ему передать? - Стас слушал,
поглядывая на Гурова. - Сильвер, вы молодец, давайте я к вам подъеду. Да что вам
Лев Иванович? Он что, Железный дровосек? Так и того время от времени смазывали.
И я, черт подери, тоже полковник. - Он бросил трубку и в сердцах повторил: - Лев
Иванович! Лев Иванович! Так вот, Лева, раз ты такой уникальный и знаменитый,
поехали.
- Не поеду. - Гуров опустился в кресло, закрыл глаза. - Объявляю голодную
забастовку.
- К Сильверу прибежал беспризорник. Живет в подвале бойца из группировки
Кастро, - безразличным тоном произнес Станислав.
Гуров валял дурака - он сразу решил ехать, услышав слова друга. Легко
поднялся, с порога спросил:
- Мне долго тебя ждать?
Машина вылетела со двора, обдав грязью стоявшего у дерева соглядатая.
- Мне не нравится воровской надзор, - буркнул Станислав. - Мое мнение, ты
излишне открыт во взаимоотношениях с Мефодием. Вор в законе - человек, слову
которого верить нельзя. Мы для него только менты, то есть не люди. Мефодий
способен продать нас в любой момент.
- Волга впадает в Каспийское море, - пробормотал Гуров, зевая.
- Ты переоцениваешь любовь Мефодия к Николаю. Старик не понимает сам своих
чувств, никогда не думал об этом. Ребенок спит с новой игрушкой, надоест -
расплющит утюгом, через минуту забудет, - гнул свою линию Стас.
- Мы решаем вопросы, исходя из ситуации, не имея выбора. - Гуров
встряхнулся, потер ладонями лицо. - Мефодий относится к Николаю так, как
относится. Повлиять на ситуацию мы не в силах, нечего строить теории. Я не верю
Мефодию, но не могу понять причину, по которой он станет продавать Николая,
Варвару, нас с тобой. Он износился, не хочет, да и не может подняться в
воровской иерархии выше. Я почему предложил ему венчаться с Варварой? По их
законам, вор не должен иметь семью. Котунь не очень большой, но город, смотрящий
в нем один, и наверняка имеются претенденты. Молодые, зубастые авторитеты. Какой
там расклад, неизвестно. Если Мефодий женится - значит, его отпустили на пенсию.
Молодые воры рвутся не столько в криминальную власть, сколько в бизнес. Им
выгодно, чтобы Акула отошел в сторону, начал легализироваться, отмывать деньги.
- Тебе только с лекциями выступать. - Стас остановил машину.
Гуров вышел, увидел длинную нескладную фигуру наблюдателя, свистнул,
махнул рукой. Парень уже пообвык, подбежал смелее. Он явно занимал в воровской
иерархии нижнюю ступеньку. Сыщик оглядел его гнутую дрожащую фигуру, почти босые
ноги, вынул из кармана пачку денег, отсчитал две тысячи.
- Я тут час пробуду, сходи и купи себе штаны, носки поплотнее и ботинки.
Если из ваших кто вякнет, скажи, мент велел. Ты меня охраняешь, должен
смотреться прилично.
- Понял. - Парень заскорузлыми пальцами взял деньги. - Бригадир отымет.
- Передай ему, что мент не советует. - Гуров встретился с парнем взглядом
и понял: первым делом тот поест. - Тебя как зовут?
- Иван. - Парень дрожащими пальцами прятал деньги за подкладку.
- Хорошее имя. Иди, Иван, никого не бойся. - Гуров подошел к подъезду, где
стоял Стас. - Наши воры наполовину просто несчастные люди.
- Ты не можешь удержаться, чтоб не вербануть походя, - ответил Станислав.
- Нищий в мусорном баке роется, тянет что попало... Ты ему, что ли, помог? Ты,
Лева, только мне мозги не пудри. Подвербовал, подумал: может, когда и
пригодится.
- Возможно, Стас, возможно, - ответил Гуров, но втайне обиделся: лучший
друг не верит, что сыщик может совершать бескорыстные поступки.
- Вижу, подъехали, а не заходите, - быстро говорил Сильвер, встречая
оперативников.
За столом сидел Колесников, хлебал суп, на вошедших не смотрел. Напротив
него стоял парнишка лет двенадцати, скреб ложкой по пустой уже тарелке.
- Всем привет, - бодро сказал Гуров. Неожиданно ему стало неловко, оттого
что он сыт и в хорошей одежде. Он забыл переодеться после разговора с Чеканом.
Импортный костюм, белая рубашка, сверкающие ботинки делали оперативника ряженым
графом среди нищих. Он хотел погладить пацана по лохматой голове, но вовремя
удержался.
- Алексей Иванович, ты смотришься, как новый пятиалтынный, природа берет
свое.
Капитан на секунду поднял мутные глаза, тут же опустил их в тарелку.
- Я Савву Морозова в жизни не видел, - пробормотал он и зло покосился на
Классика, который, стоя у окна, флегматично пил чай. Интуиция подсказала Гурову,
что в стакане был коньяк.
- Тебя как зовут? - спросил сыщик у парнишки. Тот взял со стола кусок
хлеба, спрятал в карман, после паузы ответил:
- Не помню, люди Блохой кличут.
- Сильвер, сделай мне бутерброд и проводи нас с парнем в свои апартаменты.
Сильвер покосился недоверчиво, пробормотал:
- Дома надо обедать, самим не хватает. - Но, загораживая собой
холодильник, отрезал тонкий ломтик колбасы, положил на кусок хлеба, молча отдал
Гурову и захромал к дверям.
У него было две комнаты, стерильно чистые и практически пустые: стол,
стул, комод и два матраса, лежавшие на полу.
- Мебелишку продал? - Гуров сел за стол, указал парню на стул напротив.
- Подарил, - буркнул Сильвер, вышел, плотно закрыл за собой дверь.
- Ты хотел меня видеть? Я пришел. - Гуров протянул парню бутерброд, взял с
подоконника треснувшее блюдце, поставил на стол, закурил. - Как зовут? Ты,
мужик, не ври, иначе и разговор ни к чему.
- Ну, Петр. - Парень понюхал колбасу, убрал бутерброд в карман.
- В подвале сухо? - спросил сыщик.
- В одном углу сухо. - Парень втянул носом сигаретный дым, сглотнул.
Гуров дал ему сигарету, зажигалку.
- И кто в доме живет? - Машинально поправил белый воротник рубашки. - Ты,
мужик, не смотри, что я так одет, дело случилось. А вообще я человек простой.
- Я вас знаю. - Парнишка закурил осторожно - так прикуривает наркоман,
боясь уронить крошку зелья. - Утром видел, как вы лужу на базаре бороздили. Мы с
пацанами спорили: когда вы успели выстрелить, до лужи или когда в ней уже
лежали?
- Ты видел, как дом ставят? Как машину чинят? Вот там действительно
мастерство. У меня виски седые, а я все по грязи ползаю, людей удивляю. Ты не
ответил. Кто в доме живет?
- Хозяйка. Говорят, у неё муж миллионщиком был. Братва пришила. В другой
комнате её дочь с ребенком и мужем. Он в законе, потому никто и не трогает. А в
угловой недавно поселился Амбал. - Парнишка поморщился. - Раньше у Кастро
"шестеркой" бегал, теперь поднялся, клифт купил, так, вшивенький, но новый.
Колеса на толстой подошве, куртку турецкую, карманов не сче
...Закладка в соц.сетях
