Жанр: Детектив
Пир во время чумы
...сть. В общем,
прикинут не как вы, конечно, но все же крепко, морда наглая стала.
- Наверняка магазин взяли, - уверенно сказал сыщик.
- Я бы съел, да кто мне даст? - ухмыльнулся Петр. - Все поделено. Амбалу
самому ничего брать не положено. Бутылку в палатке возьмет - руки отшибут.
Последние дни он вроде и покупать стал, и бригадир Муха с ним ручкается.
- Поднялся, значит. Может, кому хорошую наводку дал? - предположил Гуров.
- Сегодня в городе никто ничего не берет. - Парень поморщился. - Люди сами
отдают. Каждый знает: кому, сколько, когда. Случается, заезжий громыхнет, так
весь город знает. Беспредельщика братва отловит, все отнимет, самого закопают. А
сегодня я чего узнал? - Петр докурил, растер фильтр в блюдце, солидно выдержал
паузу. - Амбал пачку мороженого купил, сотенную разменял. Мо-ро-же-ное, - по
складам произнес он. - Значит, жрет от пуза. Я к Нюське в ларек заскочил - она
мне пустые коробки отдает, я на них заместо матраса сплю, тепло, благодать. Она
мне и сказала, мол, Амбал совсем оборзел.
- Ну, может же человек раз в жизни мороженое попробовать? - удивился
сыщик.
- Большой сыскарь, а в нашей жизни совсем не сечешь. Две буханки хлеба,
сухарей на две недели. А "катенька"... - разменять сотню на мороженое казалось
парню верхом безумия.
- Серьезный ты парень. А чего ты на Амбала внимание обратил? И сюда чего
пришел? - спросил Гуров.
- Живем рядом. Мужик, как и я, раньше на чердаке спал. Тут вдруг комнату
снял, прибарахлился, да ещё мороженое... Это какие же деньжищи надо враз хапнуть?
И где, спрашивается? А у меня намедни Сильвер интересовался: мол, не замечал ли
я в городе, кто начал деньгами швыряться? Командир, я же не тупой. Вы из Москвы,
фигура по сыскному делу. Артистов по старой памяти подняли. Ихний дом сторожить
начали. Откуда у Сильвера такой интерес? Не его это огород, это вы
интересуетесь.
- Скажи, парень, а имя у Амбала имеется? - спросил Гуров.
- Юркой его зовут, а фамилия чудная, я запомнил, сейчас забыл... - Петр
наморщился, шевелил губами. - Косой... Коса... Косач! Во, точно! Косач!
- Молодец! - Сыщик достал из кармана пачку сигарет, подвинул парню. -
Вместо ордена.
- Нет, командир! - Петр взял одну сигарету, пачку отодвинул. - Таких
сигарет и в городе нет. Кто увидит - как объясню? Без головы можно остаться.
- Верно. - Сыщик дал парню десять рублей мелочью. - Купи себе какие
куришь. А теперь скажи: у твоего соседа кореша имеются?
- Кореша? - Петр пожал плечами. - Соберут на бутылку, зайдут. Последние
дни он один выпивает. Настоящую водку пьет. Два раза заходил мужик, крепенький,
но ростом не вышел. Деловой мужик, нахальный. Я его в городе редко вижу. Знаю,
как зовут, мой тезка. Кличка смешная, но точная - Кочерыжка. Сам маленький,
плечи широкие. - Он развел руками. - Умнее Амбала будет, хитрее и злей. Амбал по
себе мужик дряблый, руками для дела размахивает, кулаки-то арбузные. А тезка,
тот вроде тихий, но я его опасаюсь.
- А где твой тезка живет?
- Узнаю, дело нехитрое. Я тогда Сильверу скажу. Командир, я теперь стукач?
Ссученный? - Парень смотрел в упор.
- Ты мужик умный, внимательный, только не по возрасту опытный. Улица не
школа, улица выше любой академии, - сказал Гуров, понял, парень ответом
недоволен, и добавил: - Суками зовут людей, которые сдают своих друзей. Тебе
Акула друг? Ты с ним хлеб пополам ломал? Он тебе добро сделал? Так что к тебе
такое слово не липнет.
Гуров хотел пожать парню руку, но решил, что слишком показушно выйдет,
взлохматил ему волосы, сказал:
- Удачи, расти большой. - И пошел на половину Классика.
А Петр подхватил мешочек с пустыми бутылками, которые получил от Классика,
и выкатился на улицу. Уже стемнело, высокая гнутая фигура отлепилась от забора,
свистнула, позвала:
- Блоха!
- Здесь, Иван, туточки я, - отозвался Петр и подошел, сразу обратил
внимание на обновки парня. - Ну ты прямо жених.
- Ага, завтра в церкву идем. - Иван пнул ногой мешок парня, бутылки
звякнули. - Чего долго? О чем базар шел?
- Какой базар? - удивился Петр. - Мент утром на базаре упал, я его шмотки
простирнул. Мне тарелку супа налили.
- Ясное дело, - согласился Иван. - Ты прибег, вскоре менты прикатили,
старший мне на одежонку отстегнул, а бельишко грязное он с собой привез.
- Иван, ты чего? - Петр начал пятиться. Иван с необъяснимой для его
нескладной фигуры ловкостью и быстротой бросился к парнишке, схватил его за
волосы, другой рукой вонзил шило под худую лопатку.
- Молодой, а такой хитрый, - тяжело переведя дух, сказал Иван, легко
поднял маленькое тело, перевалил через соседский забор, бросил сверху мешочек с
бутылками.
А в доме скандалил Сильвер:
- Одному судно подай, и он же норовит тебе в харю заехать! Другой, только
дух перевели, голодать перестали, уже коньячком балуется, старину вспомнил! Ну и
кореша у меня. Лев Иванович, на хромом черте в рай забраться хотят.
- Не бубни, ты мне ещё сто грамм к ночи обязан, - сказал Колесников. -
Забыл, падла хромая, как мы тебя с Николаем по косточкам собирали? Ты нам по
гроб жизни обязан!
- Ты гроб-то сколоти да поставь. - Сильвер сплюнул. - Когда загнусь, не
успеешь.
Станислав сидел с безучастным видом, будто глухонемой. Гуров не вытерпел:
- Ну, хватит, не пацаны! За четверть века могли выяснить, кто выше на
стену писает! Капитан, если по делу, то тебе уже на ночь хватило бы и
феназепамчика. Когда плохо, я вижу, а оклемался - терпи. Тебе завтра пекарню
принимать. Составь смету на одну выпечку. Мука, сахар, масло, все ингредиенты. Я
знаю, там и коньяк присутствует. Саша, - Гуров обратился к Сильверу, - деньги
даю тебе, закупаете вместе, ты не отходишь, пока Капитан не закроет печи. Я не
госбанк, лицо подотчетное.
- С божьим именем лгать грешно. Лев Иванович, - заметил безучастно
Станислав.
- Грешно, что мы мальчишку в доме столько времени держали, - сказал
неожиданно Гуров. - С Кулагиным я разговаривал совсем плохо. Столько ошибок,
сколько я наделал за последние двое суток, приличному оперативнику на месяц
хватит. Ребята, я по вашему аппарату сейчас в Москву позвоню. - Он положил на
стол сто долларов. - Оплатите разговор, остальное вам на кормежку, пока с
выпечкой не прокрутитесь.
- А расходы по смете? - прищурился Сильвер.
- Сначала смета, затем аванс. А ты, Классик, назначаешься главным по
реставрации цирка. Ссуду возьмете в банке, я вопрос согласую. Только ты с
коньячком не начинай, всю песню испортишь.
Классик закрыл глаза, молча кивнул. Гуров подвинул к себе телефон.
Дозвонился не сразу. Наконец услышал знакомый голос:
- Здравствуй, Лева. Спасибо, что выкроил для старика время.
- Здравствуй, Петр. Я виноват, и значительно больше, чем ты думаешь, -
ответил Гуров.
- И больше, чем догадываешься ты сам, - сказал Орлов. - Павел Кулагин в
молодости был твоим приятелем. А сегодня он генерал чужого ведомства. Ты его
завтра не жди, а готовься к неприятностям. Ты меня удивил, я считал, ты со своей
доверчивостью давно расстался.
- Минуту, Петр. - Гуров лихорадочно пытался понять, что лишнего сказал
Кулагину. - Они без моего звонка знали, где мы. Удалось захватить ликвидатора,
выйти на организатора, от него прямой путь к заказчику.
- Дурак ты, братец. Одно дело знать, что человек карабкается по лестнице,
совсем другое - выяснить, что завтра он уже ступит на крышу. Я сам виноват, ты
неисправим, пятый десяток идет, а ты веришь в товарищество, взаимовыручку, иные
мифы прошлого века. Твой Паша - чиновник, доложил по инстанции, ему наверняка
ответили: мол, ничего не знаем и знать не хотим, сиди в Москве и не рыпайся. И
тут на меня обрушилось с самого верха. Министр устранился, не царское это дело,
а первый заместитель выдал прямым текстом. Я могу к тебе приехать только
пенсионером. Да и то вряд ли, не выпустят из Москвы. Ты себя изолировал, никакой
помощи не жди. Мой тебе приказ, совет, просьба, как тебе легче: все бросьте,
уходите с другом любыми способами. Если понадобится, топайте ногами.
- Хорошо, Петр, я тебя понял, выполню. Вещественных доказательств у меня
нет, а что я знал, уже забыл. Завтра двигаем на Москву, позвони нашим женщинам.
Обнимаю.
Гуров положил трубку, взглянул на Станислава, который держался безучастно,
лишь мелкие капельки пота, проступившие на лбу и висках, выдавали его состояние.
- Его слушают, - сказал Стас убежденно. - Информация докатилась до
администрации, до человека, через которого не могут переступить министры. Их
можно понять. Лев Иванович, они силовики, решают свои проблемы, стоят
непосредственно под Самим. А мы влезли в большую политику, которая звездных лиц
не касается. Рисковать своей шкурой из-за такой ничтожной малости, как мы и
мертвая Старова, никто не станет. Мы можем рассчитывать только на прессу и тех
же политиков другого лагеря. Этот номер, конечно, не прослушивается, но если ты
выйдешь на политический верх, мы сразу попадем в логово. Лидер партии сочтет,
что все происходящее - дело не его уровня, а противники только и ждут, когда мы
проявим себя, чтобы получить "добро" на ликвидацию. Пока сука Кондрашев
действует на свой страх и риск, против нас работают отбросы, если полковник
получит "зеленый свет", выйдут настоящие профи. Тогда наши шансы равны нулю. И
не вздумай опереться на Мефодия, его купят первым. Он, защищая Николая и свое
гнездо, сдаст нас в момент.
Рассуждения Стаса были абсолютно верны, но звучали для Гурова лишь фоном.
Его главная мысль металась по обозревателям телевидения, среди имен
второстепенных помощников, стремящихся стать первыми и ради этого готовых
рискнуть. Сыщик вспомнил молодой голос человека, которого он никогда не видел.
Парень обещал устроить Гурову встречу со своим боссом, и обещание звучало вполне
конкретно. Босс, личность в высшей степени достойная, готовился к президентской
гонке. Встреча не состоялась из-за огромной занятости претендента. Но был шанс,
что молодой помощник не забыл ментовского полковника, возможно, назвал его
фамилию своему хозяину. Тот мужик смелый, никто тронуть его не посмеет. Надо
подкрепить встречу телевизионной камерой и лицом, известным всей России. Плохо
только, что популярный ведущий, о котором он подумал, парень тоже неробкого
десятка, не знал полковника.
- Что ж. Стас, нам терять нечего, - проговорил не очень уверенно Гуров. -
Как сказал попугай: "Ехать так ехать", когда кошка тащила его из клетки.
- Лева, мне не нравится твой голос. Скинь с головы корону, не считай, что
ты человек, а твой друг только прохожий. Я тоже кое-что придумал. Действуй.
Гуров посмотрел на друга с благодарностью и в который уже раз подумал:
сумел бы он сам всю жизнь стоять в тени, работать вторым номером и лишь в
критический момент выдвигаться вперед, чтобы подтолкнуть, поддержать, порой
влепить оплеуху? Правильно говорится: короля играет окружение. В его случае даже
не играет - порой подменяет. Сыщик не знал, даже не догадывался, что мысли его
вскоре получат реальное подтверждение.
Он вновь взялся за телефон. С годами Гуров феноменально натренировал свою
память на телефонные номера и имена нужных людей. Он набрал код Москвы, номер
молодого помощника, с которым месяц назад разговаривал. И недаром говорится:
фортуна - едва ли не половина успеха в сыскной работе. Трубку сняли сразу. Гуров
узнал голос и весело сказал:
- Здравствуйте, Владимир. Вы мне, помнится, обещали устроить встречу с
вашим шефом. Говорят, обещанного три года ждут, я тороплюсь, прошел лишь месяц.
- Здравствуйте, Лев Иванович, месяц прошел, ситуация со временем у шефа
если и изменилась, то лишь к худшему. Вы читаете газеты, смотрите телевизор? -
спросил помощник.
- Обязательно, - соврал сыщик. - Но сегодня мне нужны именно вы. - Гуров
старался говорить как можно беззаботнее. - Вы стартовали в большой гонке. Я могу
в вашу упряжку поставить мощного коренника. Вдумайтесь, отнеситесь максимально
серьезно.
- Не я решаю, - ответил помощник.
- Я работаю по розыску убийц Старовой. В моем успехе заинтересовано далеко
не все население России, - сказал сыщик.
- Догадываюсь. Но если у вас имеется результат, положение кардинально
меняется. Насколько это серьезно? - спросил помощник.
- Вопрос излишний. Жизнь сама по себе не всегда серьезна. Вам следует
запланировать встречу с избирателями российской глубинки. Запланировать, вы меня
понимаете? Человек предполагает, бог располагает. Пусть в прессе появится
упоминание о ваших планах. В аэропорту отправления можно организовать интервью
одному из ведущих телекомментаторов. Я появлюсь с задержанными как бы случайно.
Известно, хорошие экспромты готовятся особо тщательно. Время сообщу
дополнительно.
- Попробую, но ничего не обещаю, - ответил помощник. - Кто будет
договариваться с телевидением?
- Вы, частично я. Но вам, лично вам, следует встретиться с телезвездой и
переговорить. Лично переговорить, не по телефону. - Сыщик убрал из голоса
легкость, давил каждым словом.
- А если все провалится? - неуверенно спросил помощник.
- Вылетите с работы. Я жертвую неизмеримо большим. - Гуров почти хамил.
Его тон оказал должное воздействие.
- На меня плевать, я ответственен перед шефом.
- Он политик, в прошлом спортсмен, должен понимать: хочешь нокаутировать -
обязательно раскрываешься, рискуя налететь на встречный удар... Желаю вам
твердости и смелости. Буду звонить.
- Да что я...
Гуров положил трубку и передразнил абонента:
- "Да что я"... Каждый прикидывается муравьем, оправдывает свое бездействие.
- Лев Иванович, вы кого уговариваете? - спросил Классик.
- А вас троих чтобы я больше не слышал и не видел. Вы составляете смету,
получаете деньги, карабкаетесь, цепляетесь, кусаетесь. У тебя в госпитале
поклонницы остались?
- Если только медсестра, - неуверенно протянул артист.
- На уровне главврача я решу, мне нужны две, лучше три медсестры, - сказал
Гуров.
- Как ты догадался? - удивился Станислав. - Ты противный мужик, я тебя не
люблю.
- Я не девка, меня любить не обязательно. Еще один звонок, и поехали. -
Гуров вновь взялся за телефон.
Примерно месяц назад Гуров уже разговаривал с супругой популярнейшего
телеведущего. Маша, так звали жену звезды, даже по телефону произвела
впечатление интеллигентной, обаятельной женщины. На этот раз он не мог долго
пробиться в Москву, затем был занят московский Номер. В конце концов, когда,
казалось бы, все препятствия преодолены, строгий женский голос произнес:
- Здравствуйте, я не могу позвать к телефону Машу, она больна. Извините.
Но сыщик успел сказать, не дал строгой даме положить трубку:
- Простите, вас беспокоит не поклонник Марии или её знаменитого супруга, а
из милиции, по неотложному делу.
- Неотложное дело - это разбитое окно, - язвительно заметила дама. -
Участковый заходил, стекло мы давно вставили.
- Рад за вас. Говорит полковник Гуров. Вы не можете позвать Марию, я
понимаю, но отнести к ней аппарат вас не затруднит?
Видимо, звание и безукоризненная вежливость произвели впечатление, но не
сломали оборону окончательно.
- Да поймите, полковник, у девочки температура, горло...
- Клянусь вам, - перебил сыщик, - Маша не станет разговаривать. Она лишь
меня выслушает и положит трубку.
- Пять минут, и я вас разъединю, - смилостивилась дама.
- Здравствуйте. - Голос у Маши действительно сипел. - Лев Иванович, это
вы?
- Виноват, не разговаривайте, слушайте, надеюсь, скоро поправитесь, -
быстро проговорил Гуров. - Вскоре к вашему мужу обратятся из думской фракции с
просьбой об интервью. Это крайне серьезно. Заверьте супруга, просьба
продиктована отнюдь не желанием одного из кандидатов в начинающейся гонке
покрасоваться на экране. Вопрос крайне серьезный и далеко не безынтересный для
вашего супруга.
- Он не нуждается в рекламе, - суховато сказала Маша.
- А я рекламы так просто боюсь. Я работаю на земле, есть у нас такое
выражение: мне только и не хватает, чтобы меня видели по телевизору, а затем
подстрелили на улице. Желаю вам скорейшего выздоровления, и передайте поклон
супругу.
Сыщик положил трубку, отер платком лицо.
- Все, что можно сделать языком, сделано. Осталось лишь храм поставить. -
Он прошел к ширме.
Глаза Капитана смотрели осмысленно, беззлобно, даже с некоторым
сочувствием.
- Я рассчитываю на тебя, Алексей Иванович, будь другом, не подведи. -
Сыщик пожал его худую руку. - Может, и свидимся.
- Это ты брось, мент! Не дави на жалость. - Капитан сел. - На таких, как
ты, только и пахать.
- Спасибо, за это не волнуйся: пашут, даже не распрягают. - Гуров пожал
руку Сильверу, показал кулак Классику, кивнул Станиславу на дверь.
Сыщики вышли на улицу и остановились - казалось, перед лицом опустили
черный бархат. Они немного постояли, темень рассеялась, глянули подслеповатые
окошки домов на другой стороне улицы. Справа шевелились фигуры, слышался шепот.
Гуров снял машину с сигнализации, сел за руль, врубил фары. Несколько
женщин стояли у забора, прикрывая лица от резкого света.
- Никак нашего дозорного пришибли? - спросил Станислав.
Гуров не ответил, ощущая беду, вынул из ящика мощный фонарь, выбрался из
автомобиля, направился к собравшимся.
- Изверги, мужиков вам не хватает, детей кончаете? - Голос звучал высоко,
отчаянно.
Гуров подошел, чиркнул лучом по ногам, выхватил лежавшее на тротуаре
маленькое тело и быстро отвернулся. Он осветил себя и подошедшего Станислава,
который с ходу напористо и зло сказал:
- Ясное дело, никто ничего не видел и не слышал!
- А пошел бы ты, смельчак херов! Сейчас коромыслом перекрещу, враз
поумнеешь. - У моложавой крепкой женщины в руках действительно было коромысло.
- Я, сестренка, крещеный, - ответил Стас. - В милицию, конечно, не
звонили? - Он присел, положил ладонь на лоб Петра. - Примерно с час, сразу, как
вышел.
- А тебе больше других надо? - одернул друга Гуров. - У них своя жизнь,
свои счеты.
- У тебя, командир, детей нет, партбилет отобрали, в церковь ты не ходишь,
- поняв друга и подыгрывая ему, резко говорил Стас. - Бабоньки, схороните полюдски,
пацан еще, божий человек.
- Его ко мне в сад кинули, - начала объяснять худая старуха. - Он бутылки
собирал, я его видела. Стас сунул старухе сто рублей, перекрестился.
- Схороните да помяните. - Стас пошел догонять Гурова, когда услышал:
- Ты случаем не ошибся, мил человек? - старуха ковыляла следом, показывала
стольник. - Много дал.
- Ошибся, - кивнул Стас. - Но я, мать, человек верующий, а деньги обратно
брать грешно. - Он широко перекрестил женщину, сел в машину.
- Как последний фраер, - шептал Гуров. - Я ублюдку этому на обувку дал,
пожалел змею.
- Торопимся, думать не успеваем, - сказал Станислав. - Считай, пустой
крючок словили. Лоху последнему понятно: не мог Мефодий придурка в рваных кедах
за нами пустить. Старик палку перегнул, а мы сломали, и парня зарезали.
Гуров дернул с места так резко, что Стас поперхнулся, через некоторое
время спросил:
- Я сам-то не перегнул, святым прикинулся? Ведь, если по делу, у нас к
нищему интереса нет, мы менты. Я ломался, желая артистов защитить. Слух пойдет,
что мы вроде переживали, и тогда бандиты артистов спалят.
- Заткнись. Мир Петрухе, он сейчас в раю, слава богу, его не сгребли, в
подвал не затащили, легко умер.
- Я из своих "легких" покойников могу себе дорогу в ад вымостить. Куда
едем?
- Тебя домой подброшу, сам к Мефодию подамся.
Тяжелый разговор предстоит. Нам письмо Иуды и горячие стволы необходимы, -
ответил Гуров.
- А убийцы? - спросил Станислав.
- Этих покойный мальчонка фактически назвал. Завтра поутру подашься на
базар, уточнишь, - сказал Гуров. - С Мефодием, ясное дело, они уже переговорили...
Может, звонили, понятно, что у них в местной спецслужбе верный человек имеется.
- И нас заказали, а ты в топку лезешь. - Станислав длинно выматерился. - Я
тебя не пущу.
- Правильно, ты меня. Стас, не пущай. Молодая девка в такое время должна у
материного подола сидеть, а не по бандитскому городу шастать. Но ты за меня не
переживай. Мефодий хитер и осторожен, он на такую мокруху не пойдет. Я ему исход
дела толково объяснил, главное, чистую правду сказал. А матерый зверь такую
правду очень тонко чувствует. Он нам до крайности мешать будет и гадить, но край
не перешагнет, повязан. У него на руках Никола, Настя да Варвара. Был бы Мефодий
один, я бы за наши жизни рубля не дал. Сейчас расклад иной.
Он притормозил машину у ворот усадьбы Бунича. Стас вышел, дверцу не
закрывал, хотел что-то сказать. Гуров ему подмигнул:
- Нет, дружище, со мной ехать не надо, - перегнулся через сиденье,
захлопнул дверцу и уехал.
Не веря в бога. Стас непроизвольно перекрестился. Вскоре сыщик остановился
уже у ворот в садик Николая Тишина, где его встретили два ладных парня с
автоматами.
- Здравствуйте! - Один шутливо козырнул. - Что так поздно, может, хозяева
легли?
- Тебе поговорить не с кем? - Гуров засигналил. - Открывай, неси службу,
береги здоровье.
- Отчаянный вы мужик! - Парень открыл ворота, и сыщик въехал на просторный
двор.
У крыльца стояла машина Мефодия, в которой сидели парни с автоматами, что
Гурову не понравилось, но он хлопнул ладонью по капоту, взбежал по ступенькам,
позвонить не успел, как дверь открылась. На пороге его встречала Варвара,
смотрела в глаза, преграждала путь.
- Добрый вечер. Варвара Никитична. - Сыщик поклонился.
- Может, в столице и вечер, в нашей деревне ночь уже. Коль приехал,
проходи. - Варвара уступила дорогу, лязгнула тяжелым засовом.
Молодые хозяева и Мефодий чаевничали.
- Добрый вечер, приятного аппетита. - Гуров без приглашения снял куртку,
положил на табуретку, сел к столу. - Варвара Никитична, будьте ласковы, налейте
мне покрепче. - Достал портсигар, вынул таблетку тонизирующего американского
снадобья, названия которого не хотел запоминать, положил под язык.
- Добрый вечер, - запоздало и чуть слышно прошептала Настя, поднялась изза
стола, поклонилась и ушла к себе.
Мефодий смотрел на незваного гостя с прищуром, Николай вертел в стакане
ложкой и взгляда не поднимал.
- Совет в Филях, как я понимаю, - усмехнулся сыщик, принял от Варвары
стакан с чаем, благодарно кивнул. - Мефодий Сильверстович, вам как старшему
первое слово.
- А нам говорить нечего, - сухо ответил Мефодий.
- Если подумавши? - Гуров достал сигареты, закуривать не стал. - У вас
сегодня гонец от властей был, слова разные говорил, и, что самое интересное, он
и слова правды не сказал.
- Шибко умный ты, мент. Такие долго не живут. - Мефодий закашлялся, вытер
уголки глаз.
- Да всякое бывает, - ответил Гуров. - Вы, к примеру, седьмой десяток
разменяли, а дураком не назовешь. Ну, хватит воду в ступе толочь, у нас с вами
уговор был.
- Уговора никакого не было, - ответил Мефодий и перешел на "вы". - Вы,
господин мент, сделали предложение, я ответа не дал, сказал, мол, подумаю.
- Лев Иванович, вы бы быстренько вещички собрали да в аэропорт. Я вам и
машину, и сопровождение дам, - вмешался в разговор Николай.
- Эхма, снова здорово, - вздохнул Гуров. - Варвара Никитична, можно мне
сигаретку в доме выкурить?
Варвара гремела посудой на кухне, все слышала, сердито ответила:
- Здоровье ваше - решайте.
- Спасибо, - сыщик закурил, начал разговор с Николаем, словно Мефодия за
столом и не было. - Значит, ты, Николай, имеешь на руках убийц, горячие стволы,
писульку братца и полагаешь, этого достаточно. Я тебе скажу, что уже объяснял
твоему крестному. Козыри сильны, если ты их на стол можешь выложить. А если они
за пазухой лежат, так ненужные бумажки, и только. А козырнуть тебе сегодня никто
не позволит. Сегодня, - сыщик глянул на часы, - уже вчера о твоих козырях узнали
люди, которым со своим барахлом стоишь поперек горла. Я тебя обидеть не хочу, но
для этих людей ты не Акула и не человек вовсе, а грязь на сапогах. Тут виновных
нет, так в России повелось. Царь высоко, дьяк все и решает. Тебе не то что до
Белого дома или до Кремля не добраться, тебе дальше Домодедова долететь не
дадут. И ничего ты с этим поделать не можешь. И никто другой не смог бы, вот
так-то, парень.
- А вы. Лев Иванович? - спросил глухим голосом Николай.
- И я в одиночку точно так же, - ответил сыщик. - Ну, за счет опыта и
профессиональных знаний я, может быть, чуток дальше пробрался бы. А возможно, и
нет. Но я не просто опытный сыскарь, полковник-важняк, за мной аппарат. Он не
одной силы с чиновничьей ратью, но и не мелкий зверь, которого захотел и
пристрелил. Нет, я сам по себе пустяк, которому девять граммов вполне
достаточно. Ты в шахматы играешь?
- По ящику видел, - хмыкнул Николай.
- Но ты помнишь, сколько на доске фигур? Одни черные, другие белые. Они
друг другу противостоят и между собой повязаны. Никчемную пешку с доски просто
так снять не вправе. Случается, из-за такой пешки король корону теряет. Я на
доске стою, практически всех слабей, от всех завишу. Фигуры моего цвета на меня
и плюнуть ленятся. Однако без меня можно корону проиграть, можно мной
пожертвовать и заветную корону выиграть.
- Падла, совсем мозги запудрил, - сказал Мефодий.
- Верно. А ты, Мефодий, коли правил не знаешь, играть не садись, -
проговорил сыщик. - Ты себя шибко умным считаешь? Тогда зачем писулю из Москвы
получил и не выбросил, а спрятал? Зачем мальчишку послушал, его сопливые замыслы
своим молчанием поддержал? Ты зачем парня в чужую игру пустил? Ты свою голову
суй, куда желаешь, хоть под каток, что асфальт уминает. Ты его в Москву
отпустил, его голову невесть куда сунул, да и сам с Николаем в мертвой связке
оказался. Ты, старый дурень, полагаешь, что оперок, который к тебе сегодня
прибегал, чего решает? Да сегодня и тот вроде бы козырный, что вам тогда
письмишко приволок, плевка не стоит. Ты плакат видел? "Не разрешайте детям
играть с огнем". Ты закон нарушил.
- Напугал! До смерти напугал! Варвара, дай бутылку и зажевать поставь! -
повысил голос Мефодий.
Варвара подала четверть, шмякнула на стол тарелку - квашеной капусты и
противень с пирогами, подбоченилась.
- Ты меня в жопу поцелуешь, старый пень! - Увидев, что Мефодий хочет
встать, она поставил
...Закладка в соц.сетях
