Жанр: Детектив
Пир во время чумы
...а между ног ухват. - Ты меня даже замочить, уж на что
привычное дело, и то не можешь. Настасья на третьем месяце! Ты где такие руки
найдешь? - Она засучила рукава, выставила сильные руки, которым позавидовал бы
сам Рубенс.
Сообщение Варвары произвело на мужиков чуть ли не большее впечатление, чем
длинная речь сыщика.
- Настю позови, - попросил Николай. Молодая разрумянившаяся женщина вошла
в гостиную, гордо подняла голову.
- То не ваше мужицкое дело! Я только перед богом в ответе! - И тихо
скрылась за дверью.
- Как не мое? - вскинулся Николай. - Очень даже мое! Меня в любой день
могут кончить! На земле, значит, нищий сирота останется!
Мефодий наполнил стаканы, сказал:
- Словами не бросайся, в твоем роду нищих не будет. - Он поднял стакан. -
За наследника!
- За здоровье будущей матери! - добавил Гуров.
- Я дочку желаю! - крикнула из своей комнаты Настя.
- Пусть будет внучка, - кивнул Мефодий. Самогон Варвара гнала знатный,
сыщик выпил легко, голова прояснилась, и казалось, ему шепнули на ухо: "Удача!
Удача!"
Мефодий провел широкой ладонью по столу, уверенно сказал:
- Мы уходим из дела. Ты, мент, разгребай дерьмо, как желаешь. Письмишко я
сейчас сожгу, стволы поутру утопим, а людишки уедут... Далеко.
Варвара оперлась на его плечо, прошептала:
- Не зазря я тебя смолоду любила. Ты настоящий мужик, Мефодий.
- Я, естественно, всех поздравляю, желаю и радуюсь. - Сыщик покрутил в
пальцах новую сигарету, нехотя, через силу продолжил: - Ты не дурак, Мефодий,
просто, как уже сказано, правил не знаешь. Ну, выполнишь ты задуманное - что
изменится? Собак уже спустили. Ты компромат уничтожишь, но верха об этом знать
не будут, своих собак никогда не отзовут.
- Как? - не понял Мефодий.
Гуров пожал плечами. Думал: что на самом деле в голове у старого вора? У
него своя логика и психология. Моя жизнь для него - ничто, а я с ним говорю на
равных, привожу свои доводы и доказательства. Он мне, конечно, не верит. Святой
закон зоны: "Никому не верь, никогда не проси, ничего не бойся". И это у него в
крови. Что бы я ни сказал, для него это лишь слова, желание обмануть, извлечь
свою выгоду. Необходимо ситуацию перевернуть, поменяться с ним местами.
- Не знаю, Мефодий. - Гуров заговорил тягуче, на блатной манер. - В конце
концов мне все это на хрен не надо. Я бросаю карты, выхожу из игры. Николай
верно сказал, надо срочно уматывать. Вы замочили человека, у Николая счеты с
братом, пусть колупается. Моя задача была - найти преступников. Я - мент, в дело
ввязалась спецслужба, пусть она ищет, задерживает, изымает, доказывает. Я получу
выговор, так не первый. И черт с ним. - Он глотнул самогона, как бы ставя точку.
Мефодий зло прищурился, мысли его были ясны, как солнечный день: "Убьем
немедля".
- И не думай, - лениво произнес сыщик. - Письмо, убийцы, стволы - то ли
все это хозяйство у вас имеется, то ли нет. А труп полковника-важняка - вещь
очень конкретная. Москва знает, я в Котуни и сейчас нахожусь у тебя дома. Они
завтра же явятся, не станут церемониться, разбираться, кто здесь мужчина, кто
женщина, кто беременная. Так что выбрось идиотскую эту мысль из дурной башки.
Сыщик закурил. Повисло тягостное молчание. И Мефодий наконец допер до
того, к чему его упорно подталкивал незваный гость.
- Господин полковник, - произнес он тихо, и подобное обращение было уже не
просто отступлением - бегством. - А наш уговор? Вы говорили, что, если мы
добровольно вам все отдадим, вы оставите нас в покое и тихо уедете. - Мефодий
привык к торгу, в уме старому вору отказать было нельзя. - Вы сейчас позвоните
своим, скажете, что все захватили и двигаете в Москву. Они вмиг забудут про нас.
- Возьмутся за меня, - продолжал Гуров. - Ты простой мужик, Мефодий.
- Такое не я придумал, ваши заморочки, - ответил Мефодий.
Николай сидел, потупившись, по его виску скользили капельки пота. Варвара
швырнула ухват в угол, ушла в комнату Насти. Сыщик-важняк и вор в законе сидели
друг против друга.
- Я из розыска, - протянул неуверенно Гуров. - Угро против уголовников -
старая, как мир, песня. Но сейчас вмешалась спецслужба, а у них свои заморочки.
Мы живем дружно, словно кошка с собакой. - Сыщик умышленно сгустил краски.
- Боишься? - насмешливо спросил Мефодий.
- Боюсь, - ответил сыщик. - Что бы ты обо мне ни думал, я всего лишь
человек.
Он прекрасно понимал, говорить о долге, возмездии, тем более об офицерской
чести - лишь смешить матерого вора. Свое согласие необходимо обосновать просто и
понятно, тогда Мефодий может поверить.
- Конечно, - после долгой паузы произнес Гуров. - Если я такое дело
подниму, стану генералом. А так мне до пенсии в полковниках топать. Иная пенсия,
другая больница. А если не судьба, так я пулю в любой подворотне могу поймать. -
Сыщик уловил, как изменилось настроение Мефодия. Для него все было понятно:
человек желает сорвать большой куш и потому обязан рисковать шкурой. Без риска
ничего не получишь.
- Думай, - солидно и с уважением сказал вор.
- Но не даром тебе такое обойдется, Мефодий, совсем не даром. - Сыщик вел
понятный для законника торг. Он не унижал мента в глазах вора, наоборот,
доказывал, что разговор ведется с человеком расчетливым, хитрым.
- Даром и воробьи не чирикают, выкладывайте. - Мефодий облокотился на
стол, приготовился к торговле.
- Деньги я не возьму, - сказал сыщик и привел аргумент, понятный
противнику: - Они светятся, можно ярким фейерверком сгореть.
- Ясное дело. - Мефодий согласно кивнул.
- Ты снимаешь с меня наблюдение. Учти, у меня чутье лучше, чем у любой
легавой. Обманешь - сам все спалишь.
Мефодий кивнул, щелкнул себя по зубам.
- Договорились, слово вора.
- Одни сутки мне для отмазки перед своими "буграми", иначе не поверят, -
продолжал сыщик.
- Толково, принято. - Мефодий кивнул. Гуров понял, что в глазах хозяина
набирает очки.
- Николай, ты в Москву транспортником летел. Не крути, я знаю. Я тоже
вылечу транспортником.
- Сколько вас будет? - озабоченно спросил Мефодий.
- Сколько? Косач со своим напарником, твой сопровождающий и я.
- Много. - Мефодий засомневался.
- Больше заплатишь, - отрезал сыщик.
- А твой напарник? - спросил Мефодий.
- Его головная боль, - цинично ответил Гуров и стал для Мефодия человеком
до самого донышка понятным. - Он отвлечет чекистов на себя, но один и без груза
полковник никому не нужен.
- Вы головастый мужик, полковник, - согласился Мефодий.
- Стволы упакуешь в полиэтилен, завернешь в брезент. - Сыщик посмотрел
вору в глаза. - Если ты мне задвинешь туфту, проверить-то я не могу, то в Москве
их отстреляют, гильзы имеются, проведут экспертизу. Мне надают по шее, а ты
получишь оборотку. И спецназ двинет сюда искать стволы настоящие. То же
случится, если ты со стволов сотрешь пальцы своих парней.
Мефодию стало муторно, мент, как дьявол, угадывал мысли. Мент, человек
многоопытный, отлично понимал: именно стволы являются неопровержимым
вещественным доказательством, и сразу решил подцепить их. Вор уже подхихикивал,
в душе представляя ментовские хари, когда они поймут, что имеют на руках
пустышку. Вора не интересовала судьба подельников, важен сам факт - он воткнет
ментам по самое-самое. У Мефодия существовала, как и у каждого человека, своя
правда и своя гордость. Но мент все разгадал, будто для него никакой тайны в
помыслах Мефодия не существовало.
- Все? - спросил он, стараясь на выказывать злости.
- Нет. Ты мне обещал помочь с цирком и с пекарней.
- Я уже сказал людям. - Мефодий презрительно поморщился. - На кой ляд вам
эти доходяги-клоуны?
- Три года назад они спасли мне жизнь, - ответил сдержанно Гуров.
- Ну а теперь-то?.. - Мефодий пожал плечами. Сыщик глянул на вора и
ответил так, чтобы тот понял:
- Понимаешь, земля круглая и вертится. Может, и теперь сгодятся.
- Другое дело, я проверю.
- Лады. - Гуров встал, потянулся до хруста, снова сел. - Дай телефон,
желаю, чтобы ты сам слышал, мое слово не из бумаги.
Николай поднялся, принес аппарат, поставил его перед сыщиком, отводную
трубку передал Мефодию. Ночью связь работала отлично, и Гуров вскоре услышал
знакомый голос:
- Здравствуй, Лева.
- Здравия желаю, господин генерал-лейтенант, - ответил Гуров. - Извините
за поздний звонок, у меня новости.
Орлов мгновенно сориентировался, понял. Лева говорит в присутствии
третьего лица, и ответил соответствующе:
- Полковник, будить начальство - твоя привычка сызмальства. Ты знаешь,
материал у меня забрали. Новости сообщай по другому номеру. Хотя если хорошие,
то валяй.
- Я имею возможность захватить полный комплект, но мне нужно время,
минимум сутки.
- Хвастун, да бог с тобой. Отвечать будем вместе, с той лишь разницей, что
я уже генерал. - Интуиция у старого сыщика была потрясающая.
- Господин генерал-лейтенант, вы передайте соседям, чтобы они придержали
своих парней, не хлопнули меня здесь раньше времени. Я же в Москву прилечу, не
на Северный полюс.
- Я-то передам, да как послушают, не гарантирую. У них может не быть
прямой связи с исполнителями.
- Спасибо, генерал-лейтенант, о вылете сообщу. Спокойной ночи.
- А пошел бы ты...
- Обязательно. - Гуров положил трубку, посмотрел на Мефодия, который
покачал головой.
- У вас, как в зоне, не повернись спиной. Генерал не может хренового
вопроса решить.
- Ладно. Ты со своими разбирайся. Можно не сейчас, но я хочу взглянуть на
парня, которого ты мне дашь в охрану.
- Вы его хорошо знаете, полковник. Но можно взглянуть ещё раз, он во
дворе, в машине.
- Лады.
Сыщик снова употребил словцо, которое почти никогда не говорил. Может, это
произошло оттого, что у Гурова появилось дурное предчувствие. Он надел куртку,
повинуясь неизвестному предчувствию, снял "вальтер" с предохранителя.
Женщины попрощаться не вышли, а мужчины шагнули вместе с Гуровым через
порог, встали на крыльце. Джип Мефодия сверкал в тусклом свете двора
лакированным мощным телом, щетинился стволами автоматов.
- Мефодий, ты кому войну объявил? - спросил шутливо сыщик.
Вор не ответил, сиплым голосом крикнул:
- Костыль, выйди!
Из машины выпрыгнул высокий, хорошо одетый парень. В первое мгновение
сыщик не узнал в нем нескладного "несчастного" Ивана, мерзшего часами у дома
артистов. Иван вытянулся, козырнул. Сыщик, абсолютно не задумываясь о
последствиях, всадил ему пулю в лоб.
Торчащие из окон машины стволы уперлись мертво в сыщика и разнесли бы его
в клочья, но рядом стояли Мефодий и Акула. Сыщик убрал пистолет так же
мгновенно, как и достал, и, удивляясь собственному спокойствию, сказал:
- Я ему денег дал на одежду... Он зарезал ни в чем не повинного мальчонку, я
поклялся отомстить. Извини, Мефодий, что так получилось.
- Иван был одним из лучших, - просипел Мефодий. - А стреляешь ты знатно. -
И крикнул: - Заберите и похороните, такая ему выпала судьба! А вы, полковник,
поберегитесь, я хотя и в законе, а за всех своих бойцов не в ответе.
- Ты мне не грози, Мефодий. Один родится нормальным, другой - горбатым. Ты
же не спрашиваешь у него, почему он такой. Я родился горбатым!
Сыщик кивнул на прощание, сел в свой "Ауди" и выехал со двора.
- Ты меня всегда учил: менты продажные и трусливые, - сказал Акула,
спустился с крыльца, подошел к джипу. - Мужики, если с ментом чего случится,
будете иметь дело со мной. А чтобы вам за подельника шибко обидно не было,
растолкую. Мент покойника пожалел, денег на обувку и портки целые дал, а Иван
крестника мента зарезал.
- Иван не знал, - сказал кто-то из машины.
- Мент тоже не знал, что Ивану гроши на прикид не требуются. - Акула
протянул в окошко стодолларовую купюру. - Сменитесь, выпейте за упокой грешника,
желчь в ховальниках не держите, подавитесь.
- Поняли, Акула. Каждому - свое.
А Гуров быстро проскочил через пустой город, и, едва въехал во двор
особняка, на крыльце появился Стас.
- Живой? Можешь не выходить. Звонил Бунич, просил тебя к себе в любое
время.
- Обождет. - Гуров сел боком, опустил ноги на землю, закурил - пальцы
дрожали. Сыщик шутил, что у него зажигание опаздывает и он пугается после, а не
до. - Стас, я за Петруньку отомстил, влепил убийце между глаз. - Он достал из
кармана "вальтер", поднес к носу, то же сделал и Станислав, словно раньше пороха
не нюхал.
- А как теперь с Мефодием? - спросил он.
- Никак, я стрелял при нем. Вор признал, мол, такова судьба. Мы с тобой
сыщики "отличные". Иван был ведущим боевиком группы. Я ему деньги совал, ты о
вербовке разговоры вел... Стыдоба.
- Это точно. Езжай. Я буду ждать, черт бы тебя побрал.
- Я тебе уже говорил: обожай женщин. Они святые, - ответил Гуров,
выкатываясь со двора.
Коммерсант сидел за своим столом, решал кроссворд. Когда Гуров в
сопровождении охранника вошел в кабинет, Бунич поднялся из кресла, сделал шаг
навстречу. Они молча обменялись рукопожатиями, охранник, помогая гостю снять
куртку, безразличным тоном сказал:
- Человек недавно стрелял...
- Займись делом и не учи господина полковника, как ему жить. - Бунич
жестом пригласил сыщика занять одно из кресел, сам сел напротив. На журнальном
столике, стоявшем между ними, был сервирован легкий ужин, охранник внес кофейник
и так же молча удалился.
- Как ваши дела, Лев Иванович? - Бунич налил в рюмки коньяк, в чашки -
кофе.
- Обычно, Лев Ильич, то я её, то она меня.
- Вы удачливый человек, далеко не каждый может этим похвастаться. - Бунич
кивнул, пригубил коньяк.
- Все устали, Лев Ильич. Скажите прямо, когда я должен съехать? - спросил
сыщик.
- Желательно утром. - Бунич взглянул на часы. - Но обязательно выспитесь.
Видите ли, один из моих деловых партнеров...
- Ради бога, не надо объяснять. Я взрослый мальчик. Ведь следует
радоваться, что вас попросили меня выселить, а не пристрелить. - Сыщик
улыбнулся. - Шучу.
- Надеюсь. Никто не смеет обратиться ко мне с подобной просьбой. Не
сомневайтесь, бизнесмен, звонивший мне сегодня относительно вас, дорого заплатит
за свое хамство. Я не терплю, когда люди вмешиваются в мою личную жизнь. Тем
более не люблю, когда используют деловые отношения для удовлетворения личных
амбиций или решения посторонних вопросов.
- Видимо, требуется чертовски много денег, чтобы иметь твердые принципы, -
заметил Гуров.
- Иметь твердые принципы может и нищий, и миллиардер. А вот следовать
своим принципам могут далеко не многие и не всегда. На этом меня сегодня и
поймали. - Бунич развел руками. - Человек сильно разочаровал меня. Ему это
дорого обойдется. Он мелочен и недальновиден.
- Лев Ильич, не пугайте меня. - Гуров улыбнулся. - Я хотел обратиться к
вам с очередной просьбой.
- Мы не связаны бизнесом, вы можете обратиться ко мне с любой просьбой,
если в ней отсутствует шантаж. - Бунич подвинул Гурову его рюмку.
- У вас есть связи в местном госпитале? - спросил Гуров и выпил свою
рюмку.
- Я снабжаю главврача дефицитными лекарствами, - просто ответил Бунич.
- Мне необходимо положить в госпиталь раненого и зарегистрировать его под
моим именем. - Сыщик попробовал кофе, сказал: - Очень вкусно, где вы такой
достаете?
- У меня нет иной возможности тратить деньги, - улыбнулся Бунич. - Я утром
позвоню главврачу, кладите в госпиталь кого угодно и под любой фамилией.
- Благодарю. Утром я освобожу вашу виллу. Машину я могу оставить до
вечера? - спросил Гуров.
- Безусловно. Я тоже хочу задать вам вопрос. Если не ответите, я пойму - у
вас слишком секретный бизнес. Тем не менее задам. Что вы такое творите в городе,
если верха администрации намочили штаны?
- Вы преувеличиваете мою значимость. Не верха, а лишь один человек,
пробравшийся наверх. - Гуров снова пригубил кофе. - Я разыскиваю двух бандитов,
которые совершили в Москве убийство. Для меня самого полная неожиданность, что
моя работа задела власть имущих.
- Убийство Галины Старовой, - утвердительно сказал Бунич. - Какая-то
ниточка тянется к человеку, который очень не хочет, чтобы вы преуспели. Подонки.
- Имя произнесли вы. Лев Ильич. - Гуров встал. - Коньяк и кофе были
великолепны.
- Имя произнес я. А вы, Лев Иванович, оторвите тому чиновнику яйца, -
сказал Бунич, провожая гостя до двери.
Гуров искренне рассмеялся и ответил:
- Уважаемый Лев Ильич, я не занимаюсь членовредительством. Я скромный
мент, который разыскивает преступников.
- Врете вы все, дорогой мой. - Бунич пожал Гурову руку. - Если мой парень
сказал, что вы недавно стреляли, значит, стреляли. А воробьев в такой темноте не
видно. Хотите, вас довезут до дома?
- Спасибо, доберусь. Я не прощаюсь, до моего отъезда мы ещё поговорим.
Глава 7, и последняя
Утром Станислав разбудил Гурова и виновато сказал:
- Извини, мог бы ещё прихватить часок, но с нашим пленником плохо. Видимо,
внесли инфекцию, ногу разнесло, надо везти в госпиталь. Ты ведь с Буничем
договорился?
Сыщик быстро оделся, побрился, привел себя в полный порядок и спустился в
темную комнату к задержанному. Не надо было быть врачом, чтобы понять: у
человека жар и ногу разнесло.
- Сделай ему укол обезболивающего, дай антибиотик, - приказал Гуров. -
Через час повезем, мне необходимо смотаться на базар, у меня там назначена
встреча.
- Может, откажемся. Лев Иванович? - засомневался Станислав. - Слишком
много на нашу голову свалилось.
- Менять ничего не станем, может, так и к лучшему, - решительно сказал
сыщик. - Майор! - позвал он Шарова. - Побудьте с раненым, я скоро вернусь, мы
его заберем в госпиталь. Твоя работа будет закончена, продолжай обычную службу.
Если ты прилюдно скажешь обо мне плохие слова, я не обижусь. Ты меня понял?
- Так точно, господин полковник! - Майор Шаров вытянулся, но не козырнул,
он был без головного убора.
- Вот и отлично! Поехали!
Через минуту "Ауди" выкатился на улицу.
- Ты уверен? - спросил Станислав.
- Не знаю, но коней на переправе не меняют, - ответил Гуров.
Они остановились не у базара, а у телеграфа. Гуров прошел к начальнику,
предъявил удостоверение, долго смотрел растерянному человеку в лицо и, четко
выговаривая слова, произнес:
- Обстановка в городе вскоре резко изменится. - Он помолчал, дождался,
пока взгляд у начальника станет более осмысленным, и продолжал: - Вы меня
никогда не видели. Теперь срочно соедините меня с Москвой и выйдите из кабинета.
Вскоре сыщик уже сидел в машине, теперь они действительно поехали к
базару. Здесь жизнь шла своим чередом, люди торговали кто чем может, нищие
расположились на пустых ящиках, мальчишки шныряли между рядов, пытаясь что-то
стянуть либо помочь "даме" донести до машины тяжелую сумку.
Группа серьезных воров занимала свое место у чебуречной. Четвертак стоял
чуть обособленно, наблюдал за происходящим, почти закрыв глаза, но все видел.
Сыщики вошли в ворота, обогнули огромную лужу, приостановились. Станислав
взглянул на друга, покачал головой, прошептал:
- С богом, командир, - и отошел в мясные ряды. Гуров направился к
чебуречной. Его уже заметили, один из группы воров тут же исчез, остальные
повернулись к приближавшемуся сыщику спиной, и тут над базаром ударил
пистолетный выстрел.
Гуров остановился, сделал ещё два неуверенных шага и упал на угол
ближайшей палатки. Воры шарахнулись в стороны, лишь Четвертак отлепился от
стены, уперся взглядом в толпу, профессионально просеивая заметавшихся людей,
затем недоуменно покачал головой, громко сказал:
- Помогите менту встать. Весло, галопом к Мефодию! - И тоже подошел к
поднимавшемуся на ноги сыщику.
Правая брючина Гурова набрякла кровью, затылок почернел, кровь стекала по
шее, и он грязной рукой размазывал её по вороту рубашки. В мгновение рядом
оказался Станислав, подхватил друга, громко спросил:
- Куда?
- Нога. Головой об угол шарахнулся. - Гуров скривил губы, взглянул на
окруживших его зевак, матюгнулся и сказал: - Что вам, цирк? Убирайтесь.
Четвертак, помоги добраться до машины. - И мазнул окровавленной рукой вора по
шее.
Стас и вор вели Гурова, который прыгал на одной ноге, к выходу с базара.
Люди потеряли к происшествию интерес, лишь воры двигались следом, оживленно
переговариваясь.
- Не заговоренный ведь, живой человек, хотя и мент.
- Он ночью Ивана пришил...
- Может, кто из наших?
- Заткнись! - бросил Четвертак через плечо. В отделении за палаткой с
вывеской "Хлеб" встретились двое мужиков, и вроде одеты они были, как все, на
ногах разбитые кирзачи, ватники перетянуты в поясе тертыми ремнями, на одном
рваный треух, на другом замасленная беретка, да лица не в цвет, хотя и порядком
грязные, ну а речь выдавала чужаков с потрохами. Они стояли одни, разговаривали
не таясь.
- Когда стрелять научимся? - спросил один.
- Думаешь, это Семен? Так у него ствол с глушителем, - ответил другой. -
Взглянем, куда его поволокут?
- В госпиталь, куда же еще! - заявил первый. Они выбрались из толпы, сели
в замызганный "Москвич" и двинулись следом за "Ауди", соблюдая солидную
дистанцию.
Четвертак остался в машине с Гуровым, Стас влетел в приемный покой,
отобрал у медсестры авторучку, которой она заполняла историю болезни, сунул к
лицу служебное удостоверение.
- Главврача, у меня раненый.
- Здоровых сюда не возят. Главврач в приемном отделении бывает крайне
редко. Скоро у него обход, - спокойно ответила медсестра.
Медики в приемном отделении, как и пожарные, не реагировали на красные
книжечки и громкие голоса.
- Вызвать санитаров или принесете сами?
- Главврача, - повторил Станислав, прекрасно понимая, что аукает в глухом
лесу.
Из коридора вышла медсестра помоложе, рядом вышагивал Классик.
- Анюта, занимайся своими делами, - сказала подошедшая медсестра. - Я
раненого приму. Гаврилыча не беспокой, у него тяжелый.
- Кто такой Гаврилыч? - спросил Станислав.
- Дежурный хирург. - Сестра отобрала у Станислава свою ручку, заняла место
за столом. - Несите, чего ждете? Думаете, сейчас весь госпиталь на уши встанет?
Гуров, поддерживаемый Четвертаком и Стасом, допрыгал до смотровой, где его
уложили на покрытый клеенкой топчан.
- Снимите с него брюки и выйдите отсюда! - непререкаемым тоном сказала
молодая медсестра.
Четвертак выскочил молча, Стас помогал Гурову снимать брюки, Классик мялся
в дверях.
- Николай, спасибо, отправляйся домой. - Гуров сел. - Сестренка, извините,
что отнимаем у вас время.
- Я должна посмотреть вашу ногу. - Девушка работала в приемном отделении
шестой год и давно ничему не удивлялась.
Брюки не сняли, лишь спустили до колен. Сестра осмотрела рану, неожиданно
спросила:
- Вы сами себя ранили? Ножевой удар.
- Сам, - признался сыщик.
- Рука твердая, голова пустая. Сантиметр в сторону - и вы порезали бы
артерию. - Сестра обработала рану, начала бинтовать сноровисто, быстро. - А с
головой что?
- Только испачкал, - ответил сыщик. - Вы, пожалуйста, протрите и
перебинтуйте, будто у меня серьезная рана.
- Теперь клоун до конца жизни будет мне контрамарки давать, - сказала
сестра. - Штаны можете надеть. Мест у нас нет, тем более для симулянтов, могу
положить в коридоре.
- На пару часов найдете и палату. Сейчас вам привезут действительно
тяжелого. Стас, быстро, я тебя жду.
Сестра, невольно подчиняясь властному голосу раненого, забинтовала ему
голову так, что даже закрыла один глаз. Санитар привез каталку, раненого
переложили, повезли по коридору.
- Витя, иди, сейчас привезут тяжелого. Этого я доставлю сама, положу в
седьмую. Скажи Анюте, пусть предупредит главного и готовят операционную.
Санитар быстро ушел, Гуров пожал девушке руку и сказал:
- Поверьте, сестра, мы не развлекаемся. Раненого, которого сейчас оставят,
зарегистрируйте как Гурова Льва Ивановича. Когда ногу ему прооперируют и его
отвезут в палату, замотайте ему голову, как мне. Сейчас сюда явятся, будьте с
посетителями строги, но от меня не отходите.
- Вы генерал? - спросила сестра, закатывая сыщика в пустую палату.
- Только полковник, - ответил Гуров. - А почему вы решили?
- Голос у вас генеральский. В прошлом году у нас генерал лежал с двумя
царапинами, кричал - лампочки качались.
- Я ведь не кричу, - обиделся сыщик.
- Хуже, у вас голос отвратительный, словно ножом по сковородке. - Сестра
заботливо поправила ему подушку.
Дверь в палату приоткрылась, вошел мужчина в халате, один из тех, что
стояли на базаре, а позже ехали в "Москвиче".
- Как он? - спросил вошедший.
- Нога нормально, а голова - пока не могу сказать, нужен рентген. А вы кто
больному будете? Выйдите из палаты. - Говорила сестра вежливо, но
безапелляционно.
Мужчина попятился и столкнулся с вошедшим в палату Мефодием, который
властным движением отстранил эфэсбэшника, рыкнул:
- Убирайся! - Потом повернулся к сестре, изобразил улыбку. - Как мой друг?
- Главный ещё не смотрел, и нужен рентген. - Сестра съежилась под тяжелым
взглядом старика.
- Дочка, ты оставь нас минут на пяток, пошептаться требуется.
- Сестра, это мой дядя, выйдите, пожалуйста, - слабым голосом произнес
Гуров.
Когда сестра вышла, Мефодий опустился на стул, спросил:
- Кто тебя? Братва была со мной, слово вора.
- Я верю. Это Москва, они бы меня все равно достали, - ответил сыщик.
- Вы же при мне звонили, договорились. Они что, беспредельщики? -
возмутился Мефодий.
- Ни хрена, полежу, завтра буду в аэропорту. С капитаном грузового борта
согласовал? - спросил Гуров.
- Порядок, как и было договорено. Парни уже в подвале, в браслетах. Стволы
упаковал как надо. Кто теперь все заберет?
- Я подымусь, ты меня не знаешь. Но я буду слабый, потому вместо твоего
парня полетит мой помощник, - ответил сыщик.
Мефодий долго молчал, что Гурову крайне не понравилось. Ясно, вор
обдумывает ситуацию, что-то в своих планах меняет. Когда Гуров был маленький, он
мечтал: вот бы иметь способности слышать, что другой человек думает. С годами он
понял: это, казалось бы, великое преимущество в жизни превратится в проклятие,
весь мир для человека перевернется. Он невольно узнает о себе такое, что жить не
захочется. А так он не знает, и бог его хранит.
Сейчас сыщик пытался разгадать мысли Мефодия, возможно, от этого зависело
многое - и его собственная жизнь, и жизнь Стаса, и успех всего дела.
- Машину с пар
...Закладка в соц.сетях
