Жанр: Детектив
Черное эхо
...осх заметил очертание соска, выпирающего
сквозь грязную, некогда белую ткань. В комнате пахло дешевыми духами и потом.
- Босх, как вы там? - крикнула снаружи Уиш. Он не мог ее видеть из-за простыни,
повешенной на стеклянной двери вместо занавески.
- Нормально. А вы?
- Тоже. Что мы имеем?
Босх подошел к раздвижной двери и выглянул наружу. Там стояла Уиш, а спиной к ней -
какой-то человек с разведенными в стороны руками, которыми он упирался в заднюю стену
мотеля. Мужчине было лет тридцать, у него была нездоровая, бледная кожа, какая бывает после
месячной отсидки в тюремной камере. Штаны у него были расстегнуты, клетчатая рубашка
застегнута наспех, кое-как. Он стоял, уставившись в землю вылупленными глазами человека, не
имеющего под рукой никаких объяснений, но при этом остро нуждающегося хоть в
каком-нибудь. Босх мельком и с некоторым изумлением отметил стремление мужика
застегнуть в первую очередь рубашку, а уж потом штаны.
- Он чист, - сказала Уиш. - Хотя вид у него изрядно струхнувший.
- Вид как у человека, практиковавшего секс с малолеткой, если вам охота терять на это
время. Если неохота - дайте ему пинка под зад, и пусть катится. - Он повернулся к сидящей
на кровати девушке: - Без дураков, сколько тебе лет и сколько он заплатил? Я здесь не затем,
чтобы тебя арестовывать.
Несколько мгновений она размышляла над его словами. Босх не отрываясь смотрел ей в
глаза.
- Почти семнадцать, - проговорила девушка скучающим тоном. - Ничего он мне не
заплатил. Обещал, но до этого дело не дошло.
- Кто главный в вашей клике, Шарки? Он разве никогда не объяснял тебе, что деньги
надо брать вперед?
- Шарки не всегда поблизости. И откуда вы знаете его имя?
- Слухом земля полнится. Где он сегодня?
- Я же говорю, не знаю.
Мужик в клетчатой рубашке под конвоем Уиш вошел в комнату через заднюю дверь. Руки
его были стянуты за спиной наручниками.
- Я собираюсь завести на него дело. Считаю необходимым. Это извращение. Ей на вид...
- Она сказала, ей восемнадцать, - возразил клетчатый.
Босх подошел и, подцепив пальцем вырез его рубашки, резким движением расстегнул. На
груди у мужика распластал крылья синий орел, держащий в когтях кинжал и нацистскую
свастику.
Пониже значилось: "Одна нация". Босх знал, что это означает принадлежность к
преступной тюремной группировке "Арийцы". Сторонники превосходства белой расы. Босх
отпустил рубашку.
- Эй, как долго ты на свободе? - спросил он.
- Ну послушай, мужик, - сказал клетчатый, - это же просто чушь. Она затащила меня
сюда с улицы. И дайте мне по крайней мере застегнуть эти чертовы штаны. Это же полная
ерунда.
- Отдавай мои деньги, козел, - сказала девушка.
Она соскочила с кровати - простыня при этом упала на пол - и голая ринулась
обшаривать карманы клиента.
- Уберите ее от меня, уберите! - заорал он, одновременно стараясь увернуться от ее
рук. - Видите? Вы видите? Это ее надо забирать, а не меня.
Босх шагнул вперед и, растащив этих двоих, толкнул девушку обратно на кровать. Потом
зашел мужчине за спину и сказал, обращаясь к Уиш:
- Дайте мне ключ.
Она не шевельнулась, поэтому он полез к себе в карман и вытащил свой собственный
ключ от наручников. Один и тот же подходил ко всем. Снял браслеты и повел клетчатого к
входной двери. Открыв ее, вытолкал того из номера. В прихожей человек замешкался на
секунду, чтобы застегнуть брюки, что дало Босху возможность поставить ступню ему на
задницу и хорошенько пнуть.
- Выметайся отсюда, незрячий! - бросил он напоследок едва не полетевшему головой
вперед мужику. - Тебе сегодня подфартило.
Когда Босх вернулся в комнату, девушка уже опять была обмотана грязной простыней. Он
посмотрел на Уиш и увидел в ее глазах гнев. Гарри знал, что предметом гнева был не только
субъект в клетчатой рубашке. Он посмотрел на девушку.
- Возьми свою одежду и иди в ванную, оденься. - Та не тронулась с места, и он
прикрикнул: - Марш!
Когда она, собрав с пола кое-какие вещички, вышла, оставив простыню лежать на полу,
Босх повернулся к Уиш.
- Мне сегодня слишком многое нужно сделать, - начал он. - А так бы вы провели
остаток дня, снимая с нее показания и возбуждая иск против этого типа. Дело относится к
юрисдикции штата, значит, иском пришлось бы заниматься мне. А дело это абсолютно дохлое:
могут квалифицировать как тяжкое преступление, а могут - как мелкое правонарушение. А
стоит только взглянуть на эту девушку - и станет понятно, что помощника окружного
прокурора просто дисквалифицируют, если он вообще заведет это дело. Случай того не стоит.
Такова уж здешняя жизнь, агент Уиш.
Она сердито посмотрела на него мерцающими, как тлеющие угли, глазами. Точно такой
же взгляд он увидел, когда схватил ее за запястье, чтобы удержать, когда она собиралась выйти
из ресторана.
- Босх, я сочла, что случай того стоит! Никогда больше так не поступайте!
Они стояли друг напротив друга, точно играя в "кто кого переглядит", до тех самых пор,
пока девушка не вышла из ванной. Теперь на ней были выгоревшие джинсы с дырками на
коленках и черный топ с бретельками. Туфель не было, и Босх заметил, что ногти у нее на ногах
выкрашены красным. Не говоря ни слова, она уселась на кровать.
- Нам нужно найти Шарки, - сказал Босх.
- Насчет чего? У вас есть сигарета?
Он вытащил пачку и вытряс одну для нее. Дал спички, и она сама прикурила.
- Насчет чего? - снова спросила она.
- Насчет субботней ночи, - коротко ответила Уиш. - Мы не собираемся его
арестовывать. Не собираемся мучить допросами. Мы только хотим кое-что у него узнать.
- А что будет со мной? - спросила девушка.
- С вами? - переспросила Уиш.
- Вы меня затаскаете?
- Вы имеете в виду, собираемся ли мы передать вас в департамент по делам
несовершеннолетних, не так ли? - Босх скосил взгляд на Уиш, чтобы попытаться определить
реакцию. Он ничего не прочел в ее лице. - Нет, мы не будем подключать ДДН, если вы
окажете нам содействие. Как ваше имя? Ваше настоящее имя?
- Беттиджейн Фелкер.
- Хорошо, Беттиджейн, значит, вы не знаете, где находится Шарки? Нам-то всего лишь
нужно поговорить с ним.
- Я только знаю, что он работает.
- Что вы имеете в виду? Где?
- В Бойтауне. Наверно, крутит дела вместе с Пожаром и Амулетом.
- Это те ребята, что в вашей клике?
- Точно.
- Не сказали, куда именно в Бойтаун они собирались?
- Нет. Мне кажется, они просто ходят туда, где бывают гомики. Вы же и сами знаете.
Девушка либо не могла сказать ничего более определенного, либо не хотела. Босх знал,
что это уже не имеет значения. Он имел адреса из картотеки и знал, что найдет Шарки
где-нибудь на бульваре Санта-Моника.
- Спасибо, - сказал он девушке и направился к двери. Он прошел уже половину
гостиничного коридора, когда Уиш вышла из номера и сердитым, отрывистым шагом
двинулась за ним. Прежде чем она успела что-то сказать, он остановился перед платным
таксофоном в вестибюле возле конторы администратора. Вытащив маленькую телефонную
книжку, которую всегда носил с собой, нашел номер ДДН и набрал его. Ему пришлось
подождать минуты две, прежде чем оператор подключила его к автоответчику, на который он
наговорил дату, время, а также местонахождение Беттиджейн Фелкер, предположительно
сбежавшей из дома. Он повесил трубку, спрашивая себя, сколько дней пройдет, прежде чем они
выслушают сообщение, и сколько дней после этого должно пройти, прежде чем у них руки
дойдут до Беттиджейн.
Они уже порядком углубились в Западный Голливуд, в бульвар Санта-Моника, а его
партнерша все еще кипела. Босх попытался защитить себя, но понял, что у него нет шансов.
Поэтому сидел спокойно и слушал.
- Это вопрос доверия между партнерами, только и всего, - сказала Уиш. - И не важно,
как долго нам предстоит работать вместе. Если вы собираетесь действовать в духе
воина-одиночки, нам никогда не выработать необходимого доверия.
Он сидел на пассажирском сиденье и поглядывал в зеркало, повернутое так, чтобы Гарри
мог видеть машину, которая снова следовала за ними, снявшись с места у "Голубого шато".
Теперь Босх был уверен, что это Льюис и Кларк. Он разглядел бычью шею и стрижку "ежиком"
сидящего за рулем Льюиса, когда машина на светофоре приблизилась к ним на расстояние
всего в три корпуса. Он не сказал Уиш, что за ними следят. И та, если заметила "хвост", тоже
об этом ничего не сказала. Кто знает, за ней в ФБР тоже могло водиться всякое-разное. Гарри
сидел, наблюдая за "хвостом" и выслушивая укоры по поводу своего скверного поступка.
Наконец ему надоело, и он сказал:
- Медоуза нашли в воскресенье. Сегодня вторник. Общеизвестно: при расследовании
убийства шансы на его раскрытие резко уменьшаются с каждым пролетающим днем. Так что
мне очень жаль, прошу меня извинить. Я подумал, будет мало проку, если мы убьем день,
заводя дело на какого-то придурка, которого, возможно даже, намеренно наколола уличная
проститутка возрастом от шестнадцати до тридцати. Мне также показалось, что нет смысла
ждать, пока приедут из ДДН, чтобы забрать эту девушку. Потому что, готов спорить, они и так
уже ее прекрасно знают. И знают, где ее найти, если она им понадобится. Короче, я хотел
оставить эту работу тем, кто должен ее выполнять, а сам заняться своей. А это значит -
заняться тем делом, ради которого мы сюда приехали. Притормозите вон там, на Рэгтаймс. Это
одна из точек, про которые я вычитал в "шейк-карточках".
- Мы оба хотим разобраться с этим делом, Босх. Так что бросьте свою чертову
снисходительность, как будто только на вас возложили эту благородную миссию, а я так, сбоку
припека. Не забывайте, это наше общее расследование.
Она замедлила ход перед открытым кафе, где за столиками со стеклянными
столешницами на белых стульях из кованого железа парочками сидели мужчины, попивая
ледяной чай из шестигранных стаканов с нацепленными на них ломтиками апельсина.
Несколько человек посмотрели на Босха и затем отвернулись, потеряв интерес. Он обвел
взглядом заставленное столами пространство, но Шарки не увидел. Когда машина проехала
заведение, он пробежался взглядом по тротуару и увидел парочку слоняющихся без дела
молодых людей, но те были староваты, чтобы оказаться Шарки.
Следующие двадцать минут они провели, объезжая вокруг гей-баров и ресторанов,
держась преимущественно бульвара Санта-Моника, но так и не обнаружили мальчишку. Босх
видел, что машина СВР не отстает от них, не приближаясь, однако, более чем на квартал. Уиш
так ни разу и не произнесла о них ни слова. Но Босх знал, что блюстители правопорядка
обычно замечают слежку последними, потому что в последнюю очередь способны
предположить, что кто-то может следить за ними. Они же охотники, а не дичь.
Босха живо интересовало, что могут замышлять Льюис и Кларк. Рассчитывают ли они,
что детектив нарушит какой-нибудь закон или неписаное полицейское правило, заодно втянув в
это дело и агента ФБР? Он уже начал спрашивать себя, не выделывают ли те двое все эти
фокусы по собственной инициативе. Может, они как раз хотят, чтобы он их заметил? Эдакое
психологическое давление. Он попросил Уиш подъехать к обочине перед дешевой закусочной
сети "Барниз Бинери" и выпрыгнул из машины, чтобы воспользоваться платным таксофоном
рядом со старой раздвижной дверью ресторанчика. Набрал отсутствующий в справочнике,
предназначенный только для внутреннего употребления номер СВР. Этот номер он помнил
наизусть, потому что некогда ему приходилось отзваниваться по нему дважды в день.
Происходило это, когда, находясь под внутренним следствием, Босх был временно отстранен от
службы и помещен под домашний арест. Ему ответил женский голос - служащая отдела,
сидящая на канцелярской работе.
- Льюис и Кларк на месте? - спросил Босх.
- Нет, сэр, их нет. Хотите оставить сообщение?
- Нет, спасибо. М-м... это лейтенант Паундз, начальник детективного отдела
Голливудского отделения. А они просто вышли ненадолго? Мне нужно уточнить с ними
кое-какие моменты.
- Насколько я знаю, до вечерней смены у них код семь.
Он повесил трубку. Значит, до четырех они свободны. Либо снова готовят какую-то
подлянку, либо Босх слишком болезненно пнул их по яйцам, и теперь они гоняются за ним по
собственному почину. Он опять сел в машину и сказал Уиш, что проверял, не оставлено ли ему
сообщений на службе. Как раз в тот момент, когда она снова влилась в поток движения, он
увидел желтый мотоцикл, прислоненный к парковочному счетчику примерно в полуквартале от
"Барниз". Мотоцикл был припаркован перед блинной.
- Вон он, - сказал он, указывая туда. - Поезжайте мимо, так, чтобы я смог разглядеть
номер. Если это тот, то мы с него не слезем.
Да, это действительно оказался мотоцикл Шарки. Босх зафиксировал полную
идентичность номерных знаков с данными, почерпнутыми из досье парня. Но его самого нигде
не было. Уиш объехала вокруг квартала и остановилась на том же самом месте, перед
забегаловкой "Барниз", где они только что были.
- Значит, ждем, - подытожила она. - Поскольку этот парень, как вы предполагаете,
возможный свидетель.
- Точно. Именно так я предполагаю. Но нам вовсе не обязательно обоим терять время.
Можете оставить меня здесь, если хотите. Я зайду в закусочную, возьму бутылочку "Хенриз" и
порцию чили и послежу из окна.
- Не беспокойтесь. Я остаюсь.
Приготовившись ждать, Босх поудобнее откинулся на спинку сиденья. Достал сигареты,
но она пригвоздила его вопросом, прежде чем он успел вынуть хотя бы одну из пачки:
- Вы слышали о вреде пассивного курения?
- О чем?!
- Отработанный сигаретный дым, Босх. Он смертельно ядовит. Управление по охране
окружающей среды в прошлом месяце выступило с официальным заявлением. Это канцероген.
Три тысячи людей получают рак легких за год так называемого пассивного курения. Вы
убиваете и себя, и меня. Прошу вас, не надо.
Он сунул сигареты обратно в карман пиджака. Некоторое время они молча наблюдали за
мотоциклом, который цепью был пристегнут к парковочному счетчику. Босх несколько раз
бросал взгляды в зеркальце бокового вида, но больше не видел машины службы внутренних
расследований. Он также бросал взгляды и на Уиш - всякий раз, когда считал, что она не
смотрит. По мере приближения часа пик бульвар Санта-Моника все больше и больше
заполнялся машинами. Уиш держала окна закрытыми, чтобы уменьшить проникновение окиси
углерода. От этого в машине было очень жарко.
- Почему вы все время на меня глазеете? - спросила она примерно час спустя после
начала слежки.
- На вас? Я не знал, что глазею.
- Да. И сейчас продолжаете. Вы когда-нибудь работали в паре с женщиной?
- Нет. Но это не та причина, по которой я стал бы глазеть. Если вообще это делал.
- Делали. А из-за чего это могло бы быть?
- Скажем, если бы я пытался вас раскусить. Ну, понять, почему вы в ФБР, зачем
занимаетесь этой работой. Я всегда думал - во всяком случае, так говорят, - что в ФБР
расследованием банковских ограблений занимаются вышедшие в тираж замшелые динозавры
или просто недоумки и неудачники. Слишком старые или слишком тупые, чтобы освоить
компьютер или отследить по бумагам финансовые махинации. И вот я вижу здесь вас. В
оперативной группе. Вы не ископаемое, и что-то подсказывает мне, что вы не тупица и
неудачница. Что-то подсказывает мне, что вы как раз удачная находка, Элинор.
Некоторое время она молчала, и Босху показалось, что он увидел, как тень улыбки
тронула ее губы. Потом она исчезла, если вообще была.
- Мне это кажется каким-то двусмысленным комплиментом, - сказала она. - Если
комплимент, спасибо. У меня были свои причины выбрать именно то подразделение, в котором
работаю. А уж поверьте, я имела возможность выбирать. Что же касается других сотрудников,
то я бы не стала характеризовать никого из них так, как это сделали вы. Я считаю, что подобное
отношение, кстати, разделяемое многими из ваших людей...
- Вон Шарки! - перебил он ее.
Парень с белокурыми косичками только что вышел из переулка между блинной и
мини-моллом. С ним был человек постарше. На нем была футболка с надписью "Беспутные
90-е снова с нами!". Босх и Уиш оставались в машине и следили. Шарки и другой мужчина
обменялись несколькими словами, а затем подросток вынул что-то из кармана и протянул тому.
Мужчина начал перебирать в руках нечто вроде колоды игральных карт. Он выбрал пару карт, а
остальные отдал обратно. Затем дал Шарки зеленую купюру.
- Что это он делает? - спросила Уиш.
- Покупает детские картинки.
- Что?
- Педофил.
Мужчина постарше отчалил и двинулся дальше по тротуару, а Шарки зашагал к своему
мотоциклу. Подойдя, наклонился, чтобы отомкнуть цепь.
- Пора, - скомандовал Босх, и они вышли из машины.
На сегодня хватит, подумал Шарки. Пора завязывать. Он закурил и перегнулся через
седло мотоцикла, чтобы набрать комбинацию цифр на фирменном замке "Мастер-лок". Его
косички свесились над глазами, и он почувствовал запах какого-то кокосового снадобья,
которое втер в волосы прошлой ночью, в доме у владельца "ягуара". Это было вскоре после
того, как Пожар сломал мужику нос и все кругом залил кровью. Парень выпрямился и уже
собирался обмотать цепь вокруг талии, когда увидел, что кто-то приближается. Копы! Они
были слишком близко. Слишком поздно, чтобы бежать. Стараясь вести себя так, будто еще их
не заметил, он быстро составил мысленный список того, что находится у него в карманах.
Кредитных карточек там уже нет, они проданы. Деньги могли взяться откуда угодно, с
некоторыми так и было. Шарки был спокоен и хладнокровен. Единственное, на чем он мог
погореть, так это на очной ставке со вчерашним гомиком. Шарки был удивлен: неужели мужик
заявил в полицию? Никто никогда раньше такого не делал.
Он улыбнулся двум приближающимся копам, один из которых, мужчина, держал в руках
магнитофон. Магнитофон? Зачем это? Мужчина нажал кнопку "play", и через несколько секунд
Шарки узнал собственный голос. Потом он понял и откуда он записан. Речь пойдет не о мужике
с "ягуаром". Речь пойдет о трубе.
- И что? - спросил Шарки.
- А то, что мы хотим про это послушать, - ответил мужчина.
- Но я не имею к этому никакого отношения. Вы же не станете мне это шить... Постойте!
Вы тот вчерашний коп из полицейского участка. Точно, я видел вас там на следующее утро! Эй,
вам не заставить меня признаться, что это я сотворил ту штуку на плотине.
- Сбавь обороты, Шарки. Уймись малость, - сказал человек. - Мы знаем, что ты этого
не делал. Мы просто хотим узнать, что ты видел, - вот и все. Пристегни обратно свой велик.
Мы привезем тебя назад.
Человек назвал свое имя и имя женщины: Босх и Уиш. Он сказал, что она из ФБР, что
было уж совсем ни к чему. Подросток некоторое время колебался, не зная, как поступить,
потом снова запер мотоцикл.
- Мы хотим только проехаться до Уилкокс, задать тебе вопросы, - сказал Босх. -
Может, начертить план.
- Какой? - спросил Шарки.
Босх не ответил, просто сделал знак рукой, приглашая идти с ними, и указал на стоящий
поодаль, в конце квартала, серый "каприс". Это была та самая машина, которую Шарки уже
видел перед фасадом "Шато". Пока они шли, Босх так и держал руку на плече Шарки. Ростом
паренек был пока ниже Босха, но у них была одинаковая жилистая комплекция. На мальчишке
была самодельно крашенная футболка в лилово-желтых разводах, какие получаются, когда
ткань перед окраской завязывают узлами. На шее, на оранжевом шнурке, болтались
солнцезащитные очки. По дороге он их надел.
- Ну, что, Шарки, - сказал Босх, когда они подошли к автомобилю, - ты знаешь
порядок. Мы обязаны обыскать тебя, прежде чем ты сядешь в машину. В этом случае нам не
придется надевать на тебя наручники. Выкладывай все на капот.
- Послушайте, вы же сказали, что я не подозреваемый, - воспротивился Шарки. -
Почему я должен это делать?
- Я же сказал тебе, такова стандартная процедура. Потом заберешь все обратно. Кроме
картинок. На это мы пойти не можем.
Шарки посмотрел сначала на Босха, потом на Уиш, затем полез в карманы своих
потрепанных джинсов.
- Да-да, мы знаем о картинках, - подтвердил Босх.
Мальчишка выложил на капот 46 долларов 55 центов вместе с пачкой сигарет и картонной
упаковкой спичек, маленьким перочинным ножом на цепочке для ключей и колодой
поляроидных снимков. То были фотографии самого Шарки и других парней из его команды. На
каждом снимке модель запечатлена в обнаженном виде и на разных стадиях сексуального
возбуждения. Когда Босх просматривал их, Уиш заглянула ему через плечо и тут же поспешно
отвернулась. Она взяла в руки выложенную пачку сигарет и осмотрела ее содержимое, найдя
среди сигарет "Кул" единственный косяк с травкой.
- Думаю, это мы тоже оставим у себя, - сказал Босх.
Они направились на Уилкокс-авеню, в полицейский участок, потому что в самом разгаре
был час пик и для того, чтобы добраться в Уэствуд, до здания Федерал-билдинг, потребовался
бы час. Было уже начало седьмого, когда они добрались до места, и помещение детективного
отдела пустовало, потому что сотрудники разошлись по домам. Босх привел Шарки в одну из
комнат для снятия показаний, площадью восемь на восемь футов. В комнате стояли маленький,
весь прожженный сигаретами стол и три стула. Самодельный плакат на стене гласил: "Не
дрожать!" Он усадил Шарки на так называемый "ползун" - деревянный стул, сиденье
которого было густо натерто воском, а с нижней поверхности двух передних ножек срезано по
четверти дюйма дерева. Уклон был не настолько большим, чтобы быть заметным с виду, но
достаточным для того, чтобы сидящие на таком стуле ощущали неудобство. Они откидывались
на спинку, как это делают большинство неподатливых допрашиваемых, и медленно сползали со
стула. Единственное, что они могли сделать, - это наклониться вперед, оказываясь прямо
лицом к лицу со следователем. Босх велел парню сидеть смирно, затем вышел, чтобы наметить
с Уиш стратегию допроса, и прикрыл за собой дверь. После того как он ее закрыл, его
напарница вновь ее открыла.
- Это незаконно - оставлять несовершеннолетнего одного в закрытой комнате без
надзора, - сказала она.
Детектив снова закрыл дверь.
- Он не жалуется, - сказал Босх. - Нам надо поговорить. Какое у вас о нем
впечатление? Будете сами его допрашивать или хотите, чтобы это сделал я?
- Не знаю, - ответила она.
Это решило дело. Это означало "нет". Первоначальный допрос свидетеля, причем
свидетеля, согласившегося давать показания с большой неохотой, требовал изощренной смеси
жульничества, лести и строгости. Если она не знает, нечего и браться.
- Вы же опытный следователь, собаку съели на допросах, - сказала она тоном, в
котором Босху почудилась издевка. - Если, конечно, верить вашему досье. Я не знаю, что это
означает: использование мозговой или мускульной силы. Но мне бы хотелось посмотреть, как
это делается.
Он кивнул, пропустив колкость мимо ушей, и полез в карман за сигаретами и спичками
парня.
- Пойдите и отдайте ему вот это. Я хочу сходить проверить мое рабочее место на
предмет сообщений и зарядить в магнитофон кассету. - Заметив выражение, с каким она
уставилась на сигареты, прибавил: - Первое правило допроса: дайте допрашиваемому
почувствовать себя удобно и хорошо. Отнесите ему сигареты. Пусть курит. Задержите дыхание,
если вам это не по нутру.
Он уже собрался уходить, но она сказала:
- Босх, а что он делал с теми картинками?
Так вот, значит, что не давало ей покоя, подумал он.
- Видите ли, пять лет назад мальчишка вроде него ушел бы с тем человеком и
проделывал бы бог знает что. В наше время он вместо этого продает ему картинки. Сейчас
развелось столько всяких убийц... болезней... и всего прочего, что такие детишки поумнели.
Безопаснее продавать свои поляроидные снимки, чем свою плоть.
Она открыла дверь в комнату для допросов и вошла внутрь. Босх пересек помещение
детективного отдела и проверил стоящий на столе хромированный штырь для насаживания
записок с сообщениями. Его адвокат наконец-то отзвонился. Также и Бреммер из "Таймс" -
хотя тот оставил сообщение под ранее условленным псевдонимом. Босх не хотел, чтобы
кто-нибудь шныряющий вокруг его стола знал о его контактах с прессой.
Босх оставил сообщения на штыре, вынул свою электронную карточку-удостоверение,
подошел к стенному шкафу с канцелярскими принадлежностями и с ее помощью плавно
открыл замок. Распечатал новую девяностоминутную аудиокассету и вставил ее в магнитофон,
стоявший на нижней полке шкафа. Включил записывающее устройство, чтобы убедиться, что
дублирующая кассета включается. Включил режим записи и проследил, чтобы вращались обе
кассеты. Потом прошел по коридору к конторке дежурного и велел сидевшему там толстому
бойскауту заказать доставку пиццы в участок. Он дал парню десятку и велел, когда доставят,
принести ее в комнату для допросов вместе с тремя бутылками кока-колы.
- А с чем вы хотите пиццу?
- А ты с чем любишь?
- С сосисками и сладким перцем. Терпеть не могу с анчоусами.
- Значит, с анчоусами.
После этого Босх вернулся обратно в детективное бюро. Когда он опять вошел в
комнатушку для допросов, Уиш и Шарки сидели там, погруженные в молчание, и у него было
впечатление, что они и до этого не слишком много говорили. Уиш не питала к парню
сочувствия. Она сидела справа от Шарки, Босх занял стул слева. Единственным окном здесь
был маленький квадратный кусок зеркального стекла в двери. Сквозь него можно было видеть
то, что внутри, но не наоборот. Босх решил с самого начала вести с парнем открытую и
честную игру. Тот хоть и был юнцом, но, пожалуй, более ушлым, чем большинство взрослых
мужчин, которые сиживали перед Босхом на этом же "ползуне". Если он почует ложь, то
просто начнет отвечать односложно.
- Шарки, мы собираемся записать разговор на пленку, потому что это позволит позднее
пройтись по нему заново, - сказал Босх. - Как я сказал, ты не подозреваемый, поэтому тебе
нет нужды беспокоиться о своих словах, если, конечно, ты не собираешься признаваться, что
убийство совершил ты.
- Вот видите, я так и знал! - запротестовал парень. - Я так и знал, что этим все
кончится и вы станете записывать.
...Закладка в соц.сетях
