Жанр: Детектив
Черное эхо
...шкафчика, на котором стояла коробка с жареными пончиками. Кроме того,
на полке оказался телевизор, он же видеомагнитофон. Вчера его здесь не было.
- Вы что-то говорили насчет видео, - обратился он к Уиш.
- Ах да. Я поставлю ту пленку, и вы посмотрите, а я пока отвечу на несколько
телефонных сообщений по другим делам.
Она достала из своего стола видеокассету, и они прошли в заднюю часть комнаты.
Стоявшая там троица, настороженная присутствием чужака, посторонилась со своими
пончиками. Уиш вставила кассету в гнездо и, оставив Гарри смотреть, отошла к себе.
Видеофильм, снятый явно с помощью ручной камеры, представлял собой тряский проход
оператора-дилетанта по следам грабителей. Съемка, как понял Босх, начиналась с
магистрального канала ливневой канализации. Это был квадратного сечения туннель, который
затем сворачивал в сторону и терялся в темноте, куда не достигал свет. Уиш была права:
туннель был большим, по нему действительно мог проехать грузовик. Тонкий ручеек воды
медленно струился вдоль средней части бетонного днища. Пол и нижняя часть стен были
покрыты плесенью и морскими водорослями, и Босх почти физически ощутил запах сырости.
Камера опустилась, приблизившись к серовато-зеленому полу. На тине и слизистом донном
осадке виднелись следы покрышек. Следующий запечатленный видеокамерой план
демонстрировал место входа в подземный лаз - аккуратно вырезанную в стене большого
канала дыру. В кадре появилась пара рук, держащих круг из клееной фанеры, которым, как уже
сказала Уиш, отверстие маскировали в дневное время. Руки отодвинулись в глубь экрана, вслед
за ними появилась голова с темными волосами. Это был Рурк в комбинезоне с белыми буквами
на спине: ФБР. Рурк приставил фанерный круг к отверстию. Круг идеально подошел по
размеру.
Затем видеокамера перескочила и теперь показывала внутренность прорытого
похитителями лаза. На Босха эта картина произвела впечатление тяжелое и зловещее, она
возрождала мрачные воспоминания о рукотворных узких туннелях, по которым он проползал
во Вьетнаме. Подземный ход уходил вправо. Сюрреалистическое ощущение усугублялось
подрагивающим пламенем свечей, воткнутых в проделанные через каждые двадцать футов
зарубки в стенах. После плавно изгибающегося отрезка пути протяженностью, как показалось
Босху, футов в шестьдесят туннель резко сворачивал влево. Далее за этим участком на
протяжении ста футов следовал прямой, без поворотов, проход, по стенам которого все так же
мерцали свечи. Затем камера уперлась в тупик, показав наваленные бетонные обломки, куски
изогнутых стальных брусьев и металлического листа. Камера поднялась к зияющей дыре в
потолке туннеля. Оттуда падал солнечный свет. Там же, наверху, стоял Рурк в своем
комбинезоне и смотрел вниз, в объектив камеры. Он провел пальцем по шее, и картинка снова
оборвалась. В следующий раз камера оказалась внутри хранилища, предлагая широкоугольный
ракурс всего помещения. Как и на фото в газете, которое видел Босх, дверцы сотен депозитных
сейфовых ячеек были распахнуты. Пустые ящички грудами валялись на полу. Двое
технических экспертов обсыпали дверцы специальным порошком, чтобы снять отпечатки
пальцев. Элинор Уиш и еще один агент смотрели наверх, на стальную стену из сейфов, и что-то
заносили в блокноты. Камера снова приблизилась к полу, к отверстию подземного лаза, и затем
картинка сменилась черным полем. Босх перемотал ленту обратно, отнес кассету и положил на
стол Уиш.
- Интересно, - сказал он. - Я увидел несколько моментов, которые мне случалось
видеть и раньше. В былые времена, в туннелях. Но ничего такого, что навело бы меня на мысль
именно о "туннельных крысах". Что за нить привела вас к Медоузу и вообще к нашей братии?
- Прежде всего наличие взрывчатки С-4, - сказала она. - Наши криминалисты
обследовали железобетон в месте пролома. Они обнаружили там следы взрывчатого вещества.
Проведенные анализы показали, что это С-4. Я уверена, что вам знакомо это вещество. Оно
было на вооружении во Вьетнаме. Его применяли "туннельные крысы", в частности, для
подрыва туннелей. Дело в том, что сейчас проще добыть другую, гораздо лучшую взрывчатку
- с большей удельной силой разрушения, более простую и менее опасную в обращении. А
также более дешевую. Поэтому мы - точнее, люди из лаборатории - пришли к выводу:
причина применения С-4 в том, что человеку было с ней проще и удобнее, потому что он
пользовался ею и раньше. И мы сразу подумали, что это скорее всего ветеран вьетнамской
войны. Еще один след, приведший нас к Вьетнаму, - это мины-ловушки. Мы полагаем, что,
прежде чем проникнуть в хранилище, грабители заминировали туннель, протянули по нему
провода, чтобы обезопасить свой тыл. В качестве меры предосторожности был отправлен
кинолог со специально обученной собакой - ну, чтобы убедиться, что нигде не валяется
невзорвавшаяся взрывчатка. Собака отреагировала на запах. Взрывчатка действительно ранее
находилась в туннеле в двух местах - примерно посредине длины дренажного канала и у
входного отверстия, вырезанного в стене. Но на тот момент ее там больше не было.
Преступники забрали ее с собой. Зато мы обнаружили дырки от колышков в полу туннеля и
обрезки стальной проволоки в обеих точках заложения - ну, знаете, куски, которые
образуются, когда отрезают проволоку нужной длины.
- Проволочный привод для взрывного устройства, - обронил Босх.
- Верно. Мы считаем, что они стремились обезопасить себя на случай вторжения. Если
бы кто-то подошел к ним сзади, туннель взлетел бы на воздух, незваные гости были бы
погребены под Хилл-стрит. Хорошо еще, что преступники, уходя, убрали взрывное устройство.
- Но взрыв такой силы, вероятно, угробил бы и самих злоумышленников вместе с теми,
кто их выследил, - заметил Босх.
- Разумеется. Но просто эти парни не хотели рисковать. Они были вооружены и
оснащены по всем правилам и морально готовы к провалу. Пан или пропал... Тем не менее
сначала мы не стали ограничивать круг поисков исключительно "туннельными крысами". До
тех самых пор, пока не обнаружили кое-что, когда шли по следам автомобильных покрышек,
оставленных грузовиками в главной магистрали. Следы то и дело обрывались, целостной
траектории не было. Поэтому нам потребовалась пара-тройка дней, чтобы проследить их из
глубины канала до выходной части, где воды выносятся к реке, намывая на берегу слой ила.
Это не прямая трасса. Там настоящий лабиринт. Поэтому необходимо очень точно знать, куда
сворачивать. Мы рассуждали так: не стали бы эти парни каждую ночь сидеть в своих
вездеходах с фонарем и картой.
- Гензель и Гретель? Они помечали дорогу хлебными крошками?
- Что-то вроде. Там на стенах вообще множество пометок краской. Ну, вы знаете:
специальные пометки, которыми пользуются люди из департамента водо- и
электроснабжения, чтобы знать: какая линия куда ведет, даты проведения осмотра и тому
подобное. Некоторые стены со всей этой росписью очень напоминали стену возле
"Севен-Илевен" в Восточном Лос-Анджелесе. Поэтому мы решили, что преступники тоже
маркировали свой путь. Мы прошли по их следам и искали повторяющиеся знаки на стенах.
Такой знак был только один. Что-то вроде эмблемы мира, только без круга. Просто три
быстрых косых штриха.
Босху был известен этот символ. Он сам проставлял его в туннелях двадцать лет назад.
Три косые размашистые насечки ножом на стене. Знак, с помощью которого они помечали свой
путь, чтобы потом знать, как выбраться обратно.
- Один из копов, который был там в тот день, - продолжала Уиш, - это было еще до
того, как УПЛА передало дело нам, - так вот, один из сотрудников отдела ограблений сказал,
что опознал эти знаки, он помнил их со времен Вьетнама. Сам он не был "туннельной крысой",
но рассказал нам о них. Вот каким образом мы связали преступление с ними. Тогда, имея это в
качестве отправной точки, мы сделали запрос в Министерство обороны и Министерство по
делам ветеранов и получили имена. Так мы узнали имя Медоуза. Ваше имя. Другие имена.
- Сколько еще других?
Она подтолкнула к нему через стол стопку желтых картонных папок высотой дюймов в
шесть.
- Они все здесь. Взгляните, если хотите.
В это время в комнату вошел Рурк.
- Агент Уиш сказала мне про официальную бумагу, которую вы хотели бы получить. Не
вижу никаких проблем. Я кое-что набросал, и мы постараемся сегодня же получить на ней
подпись старшего спецагента Уиткома.
Когда Босх ничего на это не ответил, Рурк продолжал:
- Вчера мы, возможно, проявили излишнюю горячность, но, надеюсь, я все уладил с
вашим лейтенантом и сотрудниками вашей службы внутренних расследований. - Он
улыбнулся улыбкой, которой мог бы позавидовать любой политикан. - И кстати, я хотел
сказать, что восхищаюсь вашим послужным списком. Вашими военными заслугами. Я сам
отслужил три срока. Правда, никогда не спускался в эти жуткие туннели. Тем не менее я
оставался во Вьетнаме до самого конца, пока все это не кончилось. Какой позор!
- В чем позор? В том, что все кончилось?
Рурк уставил в него долгий, пристальный взгляд, и стало видно, как краска заливает его
лицо, начиная от того места, где сплетались темные брови. Это особенно впечатляло, потому
что вообще заместитель старшего спецагента ФБР был человеком с бледным, даже
болезненно-желтоватым, лицом, что придавало ему вид записного нытика и пессимиста. Он
был на несколько лет старше Босха. Роста они были одинакового, но Рурк был более массивен.
К традиционно принятой в ФБР форме - синему блейзеру и голубой рубашке на пуговицах -
он добавил красный начальственный галстук.
- Послушайте, детектив, вам вовсе не обязательно меня любить, об этом не
беспокойтесь, - сказал Рурк. - Но прошу вас, поработайте вместе со мной над этим делом. У
нас с вами одна и та же задача.
Босх смягчился.
- Какой именно помощи вы от меня ждете? Скажите точно. Должен ли я просто
болтаться с вами "за компанию", или же вы хотите, чтобы я работал по-настоящему?
- Босх, считается, что вы первоклассный детектив. Докажите нам это. Просто
продолжайте вести расследование своего дела. Как вы вчера верно заметили, вы находите, кто
убил Медоуза, а мы находим, кто обчистил Уэстлендский банк. Так что, да, нам требуется все,
на что вы способны. Действуйте, как привыкли, но только со спецагентом Уиш в качестве
напарника.
И Рурк вышел из комнаты. Босх подумал, что у него, вероятно, свой персональный
кабинет где-нибудь в тишине, в конце коридора. Он повернулся к столу Элинор и взял с него
пачку папок.
- Ладно, давайте приступим, - сказал он.
Уиш расписалась в получении служебной машины и села за руль, а занявший
пассажирское сиденье Босх принялся просматривать лежащую на коленях кипу армейских
досье. Он заметил что его собственное дело лежало поверх остальных. Бегло взглянул на
остальные и узнал только имя Медоуза.
- Куда? - спросила Уиш, когда они выехали из гаража и по авеню Ветеранов двинулись
в сторону Уилшира.
- В Голливуд, - ответил Босх. - А что, Рурк всегда такой придурок?
Она свернула к востоку, улыбнувшись при этом такой улыбкой, которая породила у Босха
вопрос, нет ли чего между ней и Рурком.
- Когда ему так хочется, - ответила она. - Впрочем, он хороший администратор. Он
умело руководит нашей группой. Думаю, он всегда был лидером по складу характера. Мне
помнится, он даже рассказывал, что в армии заведовал целым подразделением или чем-то в
этом роде. В Сайгоне.
Нет, отпадает, подумал Босх, услышав это. Никто не станет защищать своего любовника,
говоря, что он хороший администратор. Ничего там нет.
- Он выбрал не ту сферу для администрирования, - сказал он. - Поезжайте к
Голливудскому бульвару, в ту часть, что к югу от Китайского театра.
Чтобы добраться туда, потребуется минут пятнадцать. Он открыл верхнее досье - то
было его собственное - и начал листать. Среди пачки медицинских отчетов от психоневролога
обнаружилось черно-белое фото, почти как на паспорт. Молодой человек в военной форме, на
лице которого еще не оставили следов ни годы, ни опыт.
- Вы неплохо смотрелись с короткой стрижкой, - обронила Уиш, прерывая его
мысли. - На этой фотографии вы напомнили мне моего брата.
Босх скосил на нее взгляд, но ничего не сказал. Он положил фото и снова принялся
перелистывать документы в папке, выхватывая обрывки информации о некоем незнакомце,
которым в действительности был он сам.
Уиш сказала:
- Мы сумели найти девятерых, проживающих в Южной Калифорнии, которые имеют за
плечами вьетнамский опыт. Мы их всех проверили. Медоуз был единственным, кого мы
перевели в ранг подозреваемого. Он был наркоман, имел судимости. У него также был опыт
работы под землей уже после того, как он вернулся с войны. - Несколько минут, пока Босх
читал, она вела машину в молчании. Потом сказала: - Мы вели за ним наблюдение целый
месяц. После ограбления.
- Чем он занимался?
- Ничего определенного мы не выявили. Может, какие-то коммерческие сделки.
Примерно каждые три дня он ездил в Винис покупать детские шарики с опиумом. Но похоже,
просто для личного потребления. Во всяком случае, никакие покупатели к нему не приходили.
И никаких иных посетителей тоже не было за целый месяц слежки. Черт, если бы мы могли
доказать, что он торгует, мы бы тут же его повязали, а потом - когда стали бы раскалывать на
причастность к ограблению банка - уж нашли бы, к чему прицепиться. Но он не сбывал! -
произнесла она таким тоном, словно старалась убедить больше саму себя, чем Босха. Так, во
всяком случае, ему показалось.
- Я вам верю, - ответил он.
- Вы не хотите меня просветить, зачем мы едем в Голливуд?
- Мы ищем свидетеля. Возможного свидетеля. Скажите, как Медоуз жил все то время,
пока вы за ним следили? Я имею в виду денежную сторону. Где он брал деньги на поездки в
Винис?
- Единственное, что удалось выяснить, - это что он получал социальное пособие и
пособие по инвалидности от Министерства по делам ветеранов. Вот и все.
- Почему вы через месяц прекратили слежку?
- У нас ведь на него ничего не было, не было даже уверенности, что он вообще имеет к
этому делу отношение. Мы...
- Кто скомандовал "отбой"?
- Рурк. Он не мог...
- Тот, который администратор.
- Дайте мне закончить. Он не мог обосновать расходы на постоянную слежку, не
дающую никаких результатов. Мы действовали чисто интуитивно, ничего больше. Однако
прошло уже почти два месяца с момента ограбления, а у нас по-прежнему не было против него
никаких улик, ничего конкретного. В сущности, мы и слежку-то стали вести просто на всякий
случай, для очистки совести. Мы склонялись к мысли, что преступники давным-давно в
Монако или в Аргентине. А не шастают за дозами на побережье и не обретаются в Долине, в
третьесортных домах, где селятся шлюхи. На тот момент подозрения в отношении Медоуза
были вообще лишены смысла. Да, это Рурк скомандовал отбой. Но я была с ним солидарна.
Признаю: сейчас нам ясно, что мы дали маху. Вы довольны?
Босх не ответил. Он понимал, что Рурк был прав, отменив слежку. Нигде просчеты не
видны так хорошо задним числом, как в работе сыщика. Он сменил тему.
- Почему ограбили именно этот банк? Вы никогда не задавались таким вопросом?
Почему Уэстлендский национальный? Почему не банк "Уэллз Фарго" или хранилище в
Беверли-Хиллз? В любом случае в Хиллз можно лучше поживиться, в тамошних банках больше
денег. Вы, кажется, сказали, что эти подземные каналы идут по всему городу.
- Да, это так. Я не знаю ответа на этот вопрос. Может, они выбрали банк в центре,
потому что хотели иметь полные три дня для вскрытия ячеек, а им было известно, что
центральные банки не работают по субботам. Вероятно, только Медоуз и его сообщники могли
бы дать ответ. А что мы сейчас ищем в этом районе? В ваших отчетах ничего не говорилось о
возможном свидетеле. Свидетеле чего?
Они уже въехали в Голливуд. Улица была утыкана захудалыми мотелями, которые
наводили тоску уже на следующий день после своей постройки. Босх указал на один такой под
названием "Голубое шато" и велел ей припарковаться. Заведение выглядело столь же
угнетающе, как и остальные на этой улице. Бетонное блочное здание образца начала
пятидесятых. Выкрашено голубой краской, с синим орнаментом, краска сильно облупилась.
Это было двухэтажное строение с внутренним двором, где почти из каждого открытого окна
свисали простыни и полотенца. Где интерьер, как было хорошо известно Босху, по
омерзительности впечатления соперничал с экстерьером. Где находящиеся в бегах обитатели
теснились по восемь - десять человек в комнате и самый сильный забирал себе кровать, а
остальные довольствовались местом на полу или в ванне. Ночлежки, подобные этой, имелись
во многих кварталах вокруг Голливудского бульвара. Всегда были и всегда будут.
Пока они сидели в фэбээровской машине, глядя на мотель, Босх рассказал ей о
недописанных каракулях, которые обнаружил на трубе поблизости от резервуара, и об
анонимном звонке в службу спасения. Он пояснил, что убежден: голос идет в комплекте с
найденным баллончиком краски. А его владелец - Эдвард Нис, известный также под кличкой
Шарки.
- Эти малолетние бродяги образуют уличные клики, - сказал Босх, выходя из
машины. - Не то чтобы банды в полном смысле. Скорее, для самообороны и прокорма.
Согласно досье из нашего отдела, занимающегося уличными группировками, команда Шарки
последние месяца два околачивается здесь, в "Шато".
Закрыв дверь машины, Босх заметил, что впереди к тротуару подкатила и остановилась
другая машина. Он окинул ее быстрым взглядом, но не узнал. Ему показалось, что он заметил
внутри две фигуры, но машина была слишком далеко, чтобы с уверенностью сказать: это
Льюис и Кларк. По мощенной плитами панели Босх двинулся к разбитой неоновой вывеске, в
контору мотеля.
Там он увидел старика, сидящего за стеклянной перегородкой с выдвижным поддоном у
ее основания. Человек читал свежую газету из Санта-Аниты. Он не оторвал от нее глаз, пока
Босх и Уиш не подошли к стеклу вплотную.
- Да, офицеры, чем могу служить?
То был изнуренный жизнью старичина, чьи глаза давно отказались интересоваться
чем-либо, кроме возможности поживиться. Копов он чуял еще до того, как они включали свои
сирены. И усвоил, что лучше давать им, что требуют, без лишнего шума.
- Парень по имени Шарки, - сказал Босх. - В каком он номере?
- В седьмом, но сейчас его нет. Кажется. Когда он дома, его мотоцикл всегда стоит здесь,
в холле. А сейчас мотоцикла нет. Значит, он ушел. Скорее всего.
- Скорее всего. А кто-нибудь еще есть в седьмом?
- Конечно. Кто-то всегда бывает.
- Первый этаж?
- Угу.
- Есть задняя дверь или окно?
- И то, и другое. Раздвижная дверь сзади. Очень дорогая, не хотелось бы менять.
Старик потянулся к щитку с ключами и снял ключ с крючка под седьмым номером.
Положил на выдвижной поддон в стеклянной перегородке, разделяющей его и Босха.
Детектив Пирс Льюис обнаружил в своем бумажнике квиток от банкомата и стал
прочищать им между зубами. Во рту у него был такой привкус, словно где-то там застрял кусок
сосиски от завтрака. Он двигал карточкой из плотной бумаги туда-обратно, пока зубы не
показались ему чистыми. Потом недовольно причмокнул языком и губами.
- Что такое? - спросил детектив Дон Кларк. Он знал наизусть все нюансы поведения
своего напарника. Ковыряние в зубах и причмокивание губами означали, что тот чем-то
обеспокоен.
- Просто думаю, что он нас засек, - ответил Льюис после того, как выбросил карточку
из окна машины на улицу. - Этот мимолетный взгляд, когда они вылезали из машины. Все
было очень быстро, но, я думаю, он нас заметил.
- Не заметил. Если бы заметил, то рванул бы сюда с обвинениями, поднял бы шум или
еще что-нибудь. Вот так они и поступают. Создают общественные беспорядки, привлекают
внимание, затевают судебный процесс. Он бы уже сейчас напустил на наши задницы Лигу
защиты полицейских. Можешь мне поверить: копы последними замечают за собой хвост.
- Ну... надеюсь, что так, - сказал Льюис.
На какое-то время он оставил эту тему. Но тревога его не покидала. Ему не хотелось
развалить порученное им задание. Этот парень, Босх, раз уже был у них в кулаке, но улизнул,
потому что Ирвинг, эта ходячая челюсть, оттащил их с Кларком, протрубил отбой. Но на сей
раз такое не повторится, молча пообещал себе Льюис. На сей раз ему крышка.
- Ты ведешь записи? - спросил он партнера. - Как по-твоему, что они делают в этой
дыре?
- Ищут что-то.
- Ты меня бесишь! Ты что, правда так думаешь?
- Блин, кто тебе сегодня вставил карандаш в задницу?
Льюис перевел возмущенный взгляд с "Шато" на Кларка, который сложил руки на
коленях и сидел, откинув спинку сиденья под углом в шестьдесят градусов. Его очки с
зеркальными стеклами совершенно не позволяли разобрать, бодрствует он или спит.
- Ты ведешь записи или как? - громко окликнул его Льюис.
- Если тебе нужны записи, почему ты сам их не делаешь?
- Потому что я за рулем. В этом все и дело. Если не хочешь вести машину, тогда должен
вести записи и делать снимки. А ну давай, пиши что-нибудь, чтобы у нас было что показать
Ирвингу. А то как возбудит против нас дело "один-восемьдесят один" - и забудь о Босхе.
- Надо говорить "один-точка-восемьдесят один", - поправил Кларк. - Давай не будем
употреблять сокращений даже между собой.
- Пошел ты!
Кларк тихонько заржал и вынул из внутреннего кармана пиджака записную книжку, а из
кармана рубашки - золотую ручку "Кросс". Когда Льюис, удовлетворенный тем, что записи
ведутся, снова посмотрел на мотель, он увидел, как парень-тинейджер со светлыми волосами,
заплетенными в многочисленные косички, сделал на дороге два круга на желтом мотоцикле.
Мальчишка подкатил к машине, из которой, как только что наблюдал Льюис, вышли Босх и
женщина из ФБР. Заслонив глаза от света, парень заглянул в машину со стороны водительского
сиденья.
- Эй, а это еще что? - спросил Льюис.
- Какой-то хмырь, - отозвался Кларк, на миг оторвавшись от своих заметок. - Думает,
как бы спереть стерео. Если он начнет действовать, что мы, по-твоему, должны делать? Бросить
свой наблюдательный пост, чтобы спасать деку какого-то козла?
- Ничего нам не надо делать. И он тоже ничего не собирается. Он видит рацию...
Смекает, что это полицейская машина... Дает задний ход.
Парень поддал газу и совершил еще два круга по улице. Пока мотоцикл описывал круги,
подросток не сводил глаз с фасада мотеля. Затем энергично рванул через автостоянку на
обочине и, снова выехав на проезжую часть, остановился за припаркованным у обочины
старым автобусом "фольксваген", который заслонял его от мотеля. Похоже, сквозь стекла
видавшего виды автобуса он следил за выходом из "Шато". Двоих сотрудников СВР в машине
позади него он не заметил.
- Ну, давай, парень, вали отсюда, - пробормотал Кларк. - Мне не нужно, чтобы из-за
тебя вызвали патрульную машину. Хулиган хренов!
- Достань "Никон", сфотографируй его, - сказал Льюис. - Никогда не знаешь заранее,
как дело обернется. Может, что-то произойдет, и снимок пригодится. А также срисуй номер с
вывески мотеля. Нам придется позвонить сюда позже и узнать, что здесь делали Босх с бабой из
ФБР.
Льюис мог бы сам легко взять с сиденья фотокамеру и сделать снимки, но это создало бы
опасный прецедент, который мог бы нанести вред хрупкому и деликатному балансу правил
наружного наблюдения, Водитель ведет машину. Его напарник пишет, а также выполняет всю
остальную сопутствующую работу.
Кларк послушно взял камеру, которая была оснащена телеобъективом, и заснял парня с
мотоциклом.
- Сними так, чтобы попал номерной знак, - подсказал Льюис.
- Я знаю, что делаю, - отозвался Кларк, кладя камеру обратно.
- А ты засек номер мотеля? Нам же придется звонить.
- Засек! Я его записываю! Видишь? Что за мура? Подумаешь, важное событие. Босх
небось трахает там эту телку. Клевую федеральную телку. Вполне возможно, когда позвоним,
то узнаем, что он снимал номер.
Льюис взглянул, чтобы удостовериться, что Кларк действительно записал номер в журнал
наблюдений.
- А может, и нет, - сказал Льюис. - Мы только знаем, что они побывали здесь вместе,
и я сомневаюсь, что он так глуп. Они, должно быть, кого-то выслеживают. Например,
свидетеля.
- Но в журнале учета убийств не было ни слова о свидетеле.
- Он придержал эту информацию. Это же Босх. Его стиль.
Кларк ничего не ответил. Льюис снова посмотрел на стоящий поодаль "Шато". Потом
заметил, что парень исчез. Нигде поблизости уже не было никаких признаков мотоцикла.
Босх погодил с минуту, давая возможность Элинор Уиш зайти с тыльной стороны "Шато"
и взять под наблюдение раздвижную заднюю дверь номера. Наклонившись, приложил ухо к
двери и, как показалось, уловил какой-то шорох и бормотание. В комнате кто-то был. Когда
подошло время, он громко и резко постучал. За дверью послышалось какое-то движение -
торопливые шаги по ковру, - но никто не отозвался. Он постучал еще раз и подождал, затем
услышал девичий голос:
- Кто там?
- Полиция. Нам нужно поговорить с Шарки.
- Его здесь нет.
- Тогда нам надо поговорить с вами.
- Я не знаю, где он.
- Пожалуйста, откройте дверь!
Он снова услышал шум движения - как если бы кто-то наткнулся на мебель. Но опять
никто не открыл. Потом последовал звук перекатывающегося ролика - откатывали
застекленную дверь запасного выхода. Он сунул ключ в круглую ручку и распахнул входную
дверь - как раз вовремя, чтобы краем глаза ухватить человека, спрыгивающего с заднего
крыльца. Но это был не Шарки. В следующую секунду с улицы донесся голос Уиш,
приказывающей человеку остановиться.
Босх быстро произвел осмотр помещения. Прихожая с нишей стенного шкафа налево и
ванной комнатой направо; и там и там пусто, если не считать кое-какой одежды на полу шкафа.
Две широкие двуспальные кровати у противоположных стен, комод с зеркалом, стертая до
лысины желто-коричневая ковровая дорожка между кроватями, а также на пути к ванной.
Девушка, светловолосая, молоденькая - может, лет семнадцати, - сидела на ближнем краю
одной из кроватей, завернувшись в простыню. Б
...Закладка в соц.сетях
