Жанр: Детектив
Черное эхо
... кого выйдет твоя жена после
того, как в последний раз пропищит твой таймер. Босх был вовсе не расположен обсуждать, кто
сменит его в роли партнера Эдгара. Вместо этого он сказал: - Послушай, я должен кое-что
сделать.
- Конечно, Гарри. Тебе нужна какая-то помощь?
Босх покачал головой и поднял телефонную трубку. Он позвонил своему адвокату и
оставил сообщение. Обычно требовалось три сообщения, прежде чем этот парень перезванивал,
и Босх написал себе памятку позвонить снова. Потом крутанул свою картотеку, нашел нужный
номер и позвонил в архив личных дел вооруженных сил США в Сент-Луисе. Он попросил
служащего, работающего с правоохранительными органами, и к телефону подошла женщина,
назвавшаяся Джесси Сент-Джон. Он сделал срочный запрос копий всех военных досье Билли
Медоуза. Три дня, сказала Сент-Джон. Он положил трубку, подумав, что никогда не увидит
этих материалов. Они-то придут, но его уже не будет - ни на этом деле, ни за этим столом, ни
вообще на службе. Затем он позвонил в службу идентификации, эксперту Доновану, и узнал,
что на "аптечке" наркомана, найденной в кармане рубашки Медоуза, не оказалось скрытых
отпечатков пальцев, а на жестяном баллончике краскораспылителя оказались только смазанные
пятна. Светло-коричневые кристаллы, обнаруженные на ватном фильтре из "аптечки",
соответствовали 55-процентному содержанию чистого героина азиатского происхождения.
Босх знал, что основная масса снадобья, имеющего хождение в криминальной среде и
впрыскиваемого в вену уличными наркоманами, соответствует примерно 15 процентам чистого
героина. Большая его часть представляла собой неочищенный героин-полуфабрикат,
изготовляемый мексиканцами. Кто-то вкатил Медоузу хорошую смертельную дозу. Гарри
понял, что это делало токсикологические тесты, которых он дожидался, пустой формальностью.
Медоуза убили преднамеренно.
Больше ничего с места преступления не представляло интереса, разве что Донован
упомянул, что свежеобгоревшая спичка, найденная в трубе, не была вырвана из спичечной
упаковки в "аптечке" Медоуза. Босх дал Доновану адрес квартиры Медоуза и попросил
отправить туда бригаду, чтобы по всей форме надлежащим образом ее обработать. Он попросил
сравнить спички в пепельнице на кофейном столике с теми, что были в упаковке-книжечке в
"аптечке". Положил трубку, спрашивая себя, успеет ли Донован послать туда кого-нибудь
прежде, чем до них докатится слух, что Босха сняли с дела или вообще временно отстранили от
службы.
Последний звонок он сделал в офис коронера. Сакаи сказал, что произвел уведомление
ближайшего родственника. Мать Медоуза была еще жива, и ее разыскали в Новой Иберии,
штат Луизиана. У нее не было денег, чтобы послать за телом сына и его похоронить. Она не
видела его восемнадцать лет. Билли Медоуз не наведывался домой. Похоронить его надлежало
за счет округа Лос-Анджелес.
- А как насчет Министерства по делам ветеранов? - спросил Босх. - Он ведь бывший
солдат.
- Верно. Я наведу справки, - сказал Сакаи и дал отбой.
Босх встал и достал из одного из ящиков картотечной стенки маленький портативный
магнитофон. Картотечная стенка с банком файлов тянулась вдоль стены как раз позади стола
секции убийств. Он осторожно опустил магнитофон вместе с кассетой из службы спасения в
карман пиджака и вышел из помещения детективного отдела через служебную дверь. Он
прошел мимо скамей, где сидели задержанные, и мимо КПЗ до двери в конце коридора с
аббревиатурой CRASH . В крохотном офисе было куда теснее, чем в помещении детективного
отдела. Письменные столы и картотеки, которыми пользовались пятеро мужчин и женщин,
были втиснуты в комнату не больше второй спальни в меблированных комнатах Виниса. С
одной стороны у стены был ряд из картотечных шкафчиков по четыре ящика. У
противоположной стены располагались компьютер и телетайп. Между ними впритык стояло
три комплекта по два стола. На задней стене была растянута неизменная карта города, на
которой черными линиями были обозначены восемнадцать полицейских отделений. Над картой
была "большая десятка": цветные, восемь на десять, изображения десяти крупнейших на
данный момент уголовников Голливудского района. Босх заметил, что одно изображение
представляло собой снимок из морга. Малый был мертв, но по-прежнему находился в списке.
Вот это мерзавец, подумал он. А над фотографиями черные пластмассовые буквы составляли
название отдела "Силы округи против уличных хулиганов". Сокращенно как раз и получается
CRASH.
В комнате находилась только Телия Кинг, которая сидела перед компьютером. Именно на
это и рассчитывал Босх. Известная также под кличкой Король, которую ненавидела, и под
кличкой Элвис, против которой ничего не имела, Телия Кинг была компьютерным жокеем
отдела. Если вам нужно было проследить родословную уличной банды или разыскать
неорганизованного малолетнего правонарушителя, обретающегося в районе Голливуда, Элвис
была именно тем человеком, к которому надо было обращаться за помощью. Но Босха удивило,
что она сидит одна. Он взглянул на часы. Только начало третьего, слишком рано для выхода на
улицы уличных стай.
- А где же остальные?
- Привет, Босх, - ответила она, отрывая взгляд от экрана. - Похороны. У нас есть две
разные банды, ну и вот эти воюющие племена сегодня хоронят своих усопших на одном и том
же кладбище, в Долине. Все выехали на место, чтобы обеспечить тишину и порядок.
- Тогда почему ты не там, вместе с ребятами?
- Только что вернулась из суда. Так что прежде, чем ты скажешь мне, за чем пришел,
Гарри, почему бы тебе не просветить меня насчет того, что случилось сегодня в кабинете
"шеф-повара" Паундза?
Босх улыбнулся. Слухи распространялись внутри полицейского участка быстрее, чем
снаружи. Он вкратце рассказал ей, как оказался в роли увольняемого и что ожидает схватки с
СВР.
- Босх, ты относишься ко всему чересчур серьезно, - сказала она. - Почему бы тебе не
найти себе какое-нибудь простое, скучное, добропорядочное занятие на гражданке? Что-нибудь
такое, чтобы не сходить с ума и спокойно плыть по течению. Как твой напарник. Какая
жалость, что этот простофиля женат. Он зарабатывает втрое больше в свободное время,
продавая дома, чем мы тут, разбивая себе головы на основной работе. Мне вот еще как
пригодилась бы такая работенка.
Босх кивнул. Но ведь если слишком усердно плыть по течению, то приплывешь прямиком
в сточную канаву, подумал он. Однако промолчал. Порой он был уверен, что как раз относится
к жизни правильно, а все остальные - слишком легкомысленно. В этом проблема. У каждого
имеется побочный заработок.
- Так за чем ты пришел? - спросила она. - Давай я лучше сделаю это поскорее, пока
насчет тебя еще нет официального приказа. А то потом ты будешь здесь изгоем.
- Сиди где сидишь, - сказал он и, подтянув свой стул, растолковал, что ему требуется
от компьютера.
Компьютеры отдела CRASH имели программу под названием GRIT - акроним внутри
акронима. Этот уже расшифровывался как "Учет информации по бандам". Программные
файлы содержали важнейшие сведения по 55 тысячам установленных членов уличных банд, а
также по малолетним правонарушителям в городе. Этот компьютер был также связан с
аналогичным компьютером в департаменте шерифа, в файле которого имелось дополнительно
около 30 тысяч своих собственных зафиксированных членов хулиганских группировок. Одну
часть программы GRIT составлял файл уличных кличек. Он распределял правонарушителей в
соответствии с их прозвищами, давая возможность выйти через них на реальные имена, даты
рождения, адреса и прочее. Все клички, попадавшие в зону внимания полиции в результате
арестов или оформления "шейк-карточек" - отчетов по допросам на местности, вводились в
программу. Говорили, что в GRIT-файлах содержалось больше 90 тысяч кличек. Требовалось
только уметь нажать нужную клавишу. А Элвис умела.
Босх дал ей имеющиеся у него три буквы свежей надписи с трубы на дамбе.
- Я не знаю, все ли это слово целиком или только часть. Думаю, что часть.
Телия Кинг открыла программу, ввела буквы "S-H-A" и нажала клавишу "ENTER". Все
вместе заняло у нее тринадцать секунд. Ее эбенового цвета лицо недовольно нахмурилось.
- Триста сорок три варианта, - объявила она. - Тебе придется здесь подзадержаться,
дружок.
Он посоветовал ей исключить чернокожих и латиносов. Голос на кассете службы
экстренной помощи на слух принадлежал белому. Девушка нажала еще какие-то клавиши, и
янтарные буквы на экране компьютера перекомпоновались в другой список.
- Это уже лучше, девятнадцать попаданий, - сказала Кинг. Такого прозвища, которое
состояло бы только из трех букв, "SHA", не было. Было пять Шэдоузов, четыре Шаха, два
Шаркея, два Шарки и по одному Шарку, Шэбби, Шэллоу, Шэнку, Шэботу и Шейму. Босх
быстро припомнил картинку на трубе. Зазубренная S, напоминающая разинутую пасть... Что,
если это пасть акулы?
- Подтяни-ка информацию на Шарка , - попросил он.
Кинг нажала пару клавиш, и верхняя треть экрана наполнилась новыми янтарными
буквами. Шарк был парнем из Долины. Контакты с полицией ограниченные: уснащал
надписями скамейки на автобусных остановках вдоль бульвара Вентура в Тарзане , был
пойман за руку, получил условный срок и был приговорен к смыванию граффити. Парню
пятнадцать лет. По мнению Босха, маловероятно, чтобы это он оказался на плотине в три часа
утра в воскресенье. Кинг вытащила на экран данные на первого Шаркея. В настоящее время тот
находился в Малибу, в летнем лагере для несовершеннолетних правонарушителей. Второй
Шаркей был мертв, убит в 1989 г. в ходе войны между двумя группировками: "КГБ" ("Кидз гон
бэд" - "Протухшими парнями) и "Вайнленд бойз" ("Парнями из страны виноградников"). Его
имя просто еще не было удалено из компьютерных анналов.
Когда Кинг вызвала данные на первого Шарки, экран заполнился информацией и в
нижней части экрана замигало слово "Дальше".
- Вот уж записной нарушитель спокойствия, - заметила она. Компьютерная сводка
описывала Эдварда Ниса как белого мужчину семнадцати лет, мотоциклиста (желтый
мотоцикл, номерной знак JVN138), не замеченного в принадлежности к какой-либо банде,
однако использующего кличку Шарки в качестве своего графического символа. Постоянно
сбегал из дома своей матери в Чатсворте . Далее следовал двухстраничный список контактов с
полицией. Судя по местам, где происходили задержания, Босх сделал вывод, что Шарки,
находясь в бегах, тяготел к районам Голливуд и Западный Голливуд. Он добежал глазами уже
до второй экранной страницы, когда увидел запись об аресте за подозрительное
бродяжничество, произведенном тремя месяцами ранее у Голливудского водохранилища.
- Это он, - уверенно заключил Босх. - Плюнь на последнего. Можешь сделать мне
удобочитаемый печатный текст?
Телия нажала соответствующие клавиши, чтобы распечатать файл, затем указала на
стенку из картотечных шкафчиков. Босх подошел туда и выдвинул ящик с литерой "N". Там он
нашел досье на Эдварда Ниса. Внутри папки находилось цветное регистрационное фото. Шарки
был блондином и казался на снимке маленьким. Выражение его лица представляло собой смесь
душевной боли и вызывающего неповиновения, которое на лицах нынешних тинэйджеров
стало таким же обычным делом, как юношеские прыщи. Но Босха поразило в этом лице нечто
знакомое, ощущение, что он откуда-то его знает. Он не мог вспомнить откуда. Детектив
перевернул фотографию. Она была датирована двумя годами ранее. Кинг вручила ему
компьютерную распечатку, и он уселся за один из пустых письменных столов, чтобы
повнимательнее изучить снимок и содержание файла.
Наиболее серьезные правонарушения, которые совершил парень, нарекший себя Шарки
- и за которые задерживался, - были следующие: кражи из магазинов, вандализм,
подозрительное бродяжничество, хранение марихуаны и превышение скорости. Посажен он
был однажды - на двадцать дней, в исправительное учреждение для несовершеннолетних
"Сильмар-Джувинайл-Холл" - после одного из задержаний за наркотики, но позже был
отпущен домой, на поруки, с испытательным сроком. Во всех остальных случаях, когда он
попадался, его немедленно отпускали к матери. Он был хроническим беглецом и выброшенным
из социальной системы элементом.
В досье из картотеки оказалось немногим больше того, что содержалось в компьютере.
Чуть более подробно об арестах - вот и все. Босх пролистывал страницы, пока не наткнулся на
обвинение в праздношатании с подозрительными целями. Дело чуть было не дошло до суда, но
было закрыто, когда Шарки согласился вернуться домой, к матери, и оставаться там. Но
по-видимому, это длилось недолго. Имелся рапорт, что две недели спустя мать уведомила
полицейского офицера, который осуществлял надзор за ее условно осужденным сыном по
месту жительства, о его исчезновении. Согласно этой информации, он до сих пор находился в
розыске.
Босх прочитал краткий отчет следователя по поводу ареста за бродяжничество. Там было
написано вот что:
"Офицер, проводящий следствие по делу, допросил Дональда Смайли, смотрителя на
плотине Малхолланд-дэм, который сказал, что в семь часов утра сего дня он пошел к трубе,
расположенной вдоль подъездного пути к резервуару, чтобы очистить ее от мусора. Там
Смайли обнаружил мальчика, который спал на импровизированной постели из газет. Когда он
поднял парня, тот был грязный и невменяемый, говорил бессвязно. Очевидно, субъект
находился под воздействием наркотиков. Была вызвана полиция, и на вызов приехал офицер
имярек, которому задержанный заявил, что спит там регулярно, потому что мать не хочет
видеть его у себя в доме. Офицер установил, что субъект является закоренелым беглецом, и
сего дня взял его под стражу по подозрению в подозрительном бродяжничестве".
Шарки - человек привычки, подумал Босх. Он уже был арестован на плотине два месяца
назад, но снова отправился туда спать ночью в воскресенье. Босх просмотрел оставшиеся
страницы досье в поисках других привычек, которые могли бы ему помочь разыскать парня. Из
"шейк-карточки" Босх узнал, что в январе Шарки задерживали и допрашивали (однако до
настоящего ареста дело не дошло) на бульваре Санта-Моника, ближе к Западному Голливуду.
Шарки зашнуровывал новенькие кроссовки "Рибок", и полицейский, полагая, что тот,
возможно, их только что украл, попросил его предъявить чек. Тот предъявил, и на этом бы все и
закончилось, однако когда парень вытаскивал чек из кожаного футляра на мотоцикле, офицер
заметил там пластиковый пакет и попросил показать его тоже. В пакете содержалось десять
фотографий Шарки. На каждой он был обнажен и стоял в разных позах: на иных сам себя
лаская, на других - в состоянии эрекции. Полицейский забрал снимки и порвал их, но отметил
в "шейк-карточке", что поставит в известность отделение шерифа в Западном Голливуде о том,
что Шарки толкает фотографии гомосексуалистам на бульваре Санта-Моника.
Вот и все, что можно было нарыть полезного. Босх закрыл папку, но прибрал к рукам
фото Шарки. Поблагодарив Телию Кинг, Гарри покинул тесную комнату. Когда он шагал по
заднему коридору полицейского участка мимо скамеек с задержанными, его вдруг осенило,
откуда он знает парня на фото. Волосы сейчас, конечно, отросли длиннее и были заплетены в
многочисленные косички, а выражение душевной боли на лице полностью вытеснилось
выражением вызывающего неповиновения. Но при этом Шарки был явно тем самым юнцом,
который сегодня ранним утром сидел прикованный наручниками к скамейке для малолетних
правонарушителей. Босх был полностью в этом уверен. У Телии в компьютере этот последний
привод не был зафиксирован, потому что его еще не внесли в базу данных. Босх толкнулся в
кабинет начальника над ночными дежурными, растолковал лейтенанту, что ищет, и был
проведен в закуток с табличкой "Ночное Дежурство". Там он просматривал сложенные стопкой
отчеты, пока не нашел бумаги на Эдварда Ниса.
Шарки замели в 4 часа утра за подозрительное праздношатание возле газетного стенда на
Вайн-стрит. Патрульному показалось, что парень выискивает клиентов. После того как забрал
его, он проверил компьютерную информацию и узнал, что подросток находится в бегах. Босх
просмотрел табель дневных арестов и узнал, что Ниса продержали до 9 утра, в кое время
прибыл офицер, надзирающий за ним по месту жительства, и забрал его. Босх позвонил
офицеру по вопросам личного состава в "Сильмар-Джувинайл-Холл", но узнал, что Шарки уже
предстал сегодня перед арбитром в суде по делам несовершеннолетних и был выпущен на
попечение матери.
- И это его самая большая проблема, - прибавил офицер по вопросам личного
состава. - Сегодня к ночи он опять сбежит на улицу, могу поручиться. Я сказал об этом судье,
но он говорит, что не намерен запихивать парня в обезьянник только потому, что он был
арестован за бродяжничество, а его мать оказывается телефонной шлюхой.
- Как-как? - переспросил Босх.
- Это следовало бы отразить в досье. Да, пока Шарки шатается по улицам, его дорогая
мамочка рассказывает мужикам по телефону, как она будет мочиться им в рот и напяливать
резиновые обручи на их члены. Дает объявления в эротические журналы. Зарабатывает сорок
баксов за пятнадцать минут. Принимает карточки "Мастер-кард" и "Виза". Держит клиента на
телефоне, пока не проверит по другому аппарату, что карточка действующая и они
платежеспособны. Этим она занимается, если не ошибаюсь, по меньшей мере уже лет пять. В
годы, на которые пришлось формирование личности Эдварда, ему приходилось выслушивать
это дерьмо. Я хочу сказать, ничего удивительного, что парень жулик и бродяга. Чего еще было
ожидать?
- Как давно она его забрала?
- В полдень примерно. Если хочешь успеть застать его там, тебе лучше поторопиться. У
тебя есть адрес?
- Угу.
- Да, Босх, и вот еще что. Когда приедешь, не рассчитывай увидеть там шлюху. Его
мамаша всего лишь играет роль, если ты понимаешь, о чем я. Может, весь фокус в голосе, но
видом она способна напугать и слепого.
Босх поблагодарил за предупреждение и повесил трубку. Он двинулся в сторону Долины:
по 101-й трассе, затем по 405-й к северу до 118-й, а по ней - на запад. Он съехал с шоссе в
Чатсворте и повел машину к скалистым обрывам в дальнем конце Долины. Здесь находился
жилой комплекс-кондоминиум, на котором, он знал, было когда-то киношное ранчо. Одно из
мест, где прятались Чарли Мэнсон с компанией . Считалось, что части тела одного из членов
той команды так и не отыскались и были зарыты где-то в окрестностях. Когда Босх добрался
туда, уже начали спускаться сумерки. Люди заканчивали работу и стекались по домам. Редкая
сеть дорог здешней жилой застройки была забита машинами. Множество закрывающихся
дверей. Множество телефонных звонков матери Шарки. Босх опоздал.
- У меня нет времени опять разговаривать с полицией, - сказала Вероника Нис, открыв
ему дверь и посмотрев на его значок. - Не успею я забрать его домой, как он опять за дверь. Я
не знаю, куда он уходит. Это вы мне ответьте. Это ваша работа. Меня ждут три телефонных
звонка, один междугородный. Мне некогда.
Ей было под пятьдесят, она была жирная и обрюзгшая. Она явно носила парик, и глаза
раскрывались на разную ширину. От нее исходил запах грязных носков, характерный для
человека, подсевшего на таблетки. Ее телефонным клиентам сильно повезло с фантазией, коль
скоро одного только голоса им было достаточно, чтобы домыслить лицо и фигуру.
- Миссис Нис, я ищу вашего сына не по поводу каких-то правонарушений. Мне нужно
поговорить с ним как со свидетелем. Ему может угрожать опасность.
- Чушь. Я эту песню уже слышала.
Она захлопнула дверь у него перед носом. Через несколько секунд Босх услышал, как она
разговаривает по телефону, и решил, что она говорит с французским акцентом, хотя был не
вполне уверен. Гарри смог разобрать только несколько фраз, но даже это немногое заставило
его покраснеть. Он подумал о Шарки и понял, что тот, в сущности, не был беглецом из дому,
поскольку здесь не было дома. Босх сошел с порога и пошел назад к машине. На сегодня
хватит. Однако он выбивался из графика, время работало против него. К этому времени Льюис
и Кларк, вероятно, уже подготовили материалы для его отстранения. Уже к утру он будет
приговорен протирать штаны в четырех стенах в службе внутренних расследований. Детектив
вернулся в свой участок и расписался за уход. Все уже разошлись по домам, и для него не было
оставлено никаких сообщений, даже от адвоката. По пути домой Гарри остановился возле
"Лаки" и купил четыре бутылки пива: пару штук из Мексики, одно светлое из Англии, под
названием "Олд Ник", и одно "Хенриз".
Он рассчитывал найти сообщение от Льюиса и Кларка по возвращении домой на своем
автоответчике. Он не ошибся, но сообщение было не таким, какого он ожидал.
- Я знаю, что ты там, так что слушай, - произнес голос, в котором Босх узнал
Кларка. - Они там могут изменить свое решение, но не могут изменить наше. До скорой
встречи.
Других сообщений не было. Он прокрутил сообщение Кларка трижды. Что-то у них не
сложилось. Видимо, их отозвали. Подействовала ли то его куцая угроза в адрес ФБР привлечь
внимание СМИ? Даже сейчас, когда Босх мысленно задавал себе этот вопрос, то сомневался,
что ответ утвердительный. Он сел в свое сторожевое кресло и начал пить купленное пиво -
сначала мексиканское, - одновременно просматривая альбом с засунутыми как попало
фотографиями, который забыл убрать. Когда в воскресенье вечером он его открыл, то вместе с
ним открыл темную страницу своей памяти. Теперь он чувствовал себя завороженным ею. И
еще чувствовал, как время размывает, делает расплывчатой таившуюся там угрозу -
точь-в-точь как изображения на фотографиях. Через некоторое время после того, как совсем
стемнело, зазвонил телефон, и Гарри снял трубку раньше, чем успел включиться автоответчик.
- Ну что ж, - послышался в трубке голос лейтенанта Харви Паундза, - в ФБР считают,
что они, возможно, были слишком резки. Они пересмотрели свою позицию и хотят, чтобы вы
вернулись к расследованию. Вам надлежит содействовать им в расследовании во всех
отношениях, какие они сочтут нужными. Это распоряжение администрации из Паркер-центра.
Голос Паундза выдавал его изумление от подобного кульбита.
- А что насчет СВР? - спросил Босх.
- На вас не заведено никакого дела. Как я уже сказал, ФБР дает задний ход, также и СВР.
Пока что.
- Значит, я возвращаюсь к работе?
- Да, вы возвращаетесь. Это был не мой выбор. Чтоб вы знали: я-то как раз уговаривал
их выбросить эту затею из своих тупых голов, но они проигнорировали мое мнение. За версту
видно, что дело нечисто, но, видно, ему еще предстоит дождаться своего часа. А пока вы на
положении прикомандированного. Вам надлежит работать с ними вплоть до дальнейших
распоряжений.
- А как быть с Эдгаром?
- Не беспокойтесь об Эдгаре. Он уже не ваша забота.
- Паундз, вы ведете себя так, будто сделали мне большое одолжение, пустив в секцию
убийств, когда меня вышибли из Паркер-центра. Это я сделал вам одолжение, старина. Так что
если вы ждете от меня извинений, то не дождетесь.
- Босх, ничего я от вас не жду. Вы сами себе напакостили. Но проблема в том, что вы
можете по ходу дела здорово напакостить мне. Будь моя воля, вас бы и близко не подпускали к
этому делу. Вы бы у меня сидели и проверяли ломбардные списки.
- Но воля не ваша, верно?
Босх положил трубку прежде, чем Паундз успел ответить. Он все еще задумчиво стоял
рядом, забыв отпустить руку, когда телефон зазвонил снова.
- Ну что еще?
- Тяжелый денек выдался? - спросил голос Элинор Уиш.
- Я думал, это кто-то другой.
- Что ж, наверное, вы уже слышали.
- Да, слышал.
- Вы будете работать в паре со мной.
- Как вам удалось отогнать собак?
- Очень просто. Мы не хотим, чтобы детали расследования просочились в прессу.
- Здесь что-то еще.
Она не ответила, но и не повесила трубку. Наконец он нашелся что сказать.
- Что я завтра должен делать?
- Встретиться со мной утром. Тогда и обсудим.
Босх повесил трубку. Он стал думать о ней и о том, что не понимает, что происходит. Ему
это не нравилось, но теперь он уже не мог отойти в сторону. Он пошел в кухню и достал из
холодильника бутылку "Олд Ник".
Льюис стоял в открытой телефонной будке, используя свою широкую спину для того,
чтобы отгородиться от уличного шума.
- Завтра утром он приступает к работе вместе с ФБР... э... то есть с Бюро, - говорил в
трубку Льюис. - Какие будут распоряжения?
Ирвинг ответил не сразу. Льюис так и видел его перед собой, точно вживую, с неистово
сжатыми челюстями.
Рожа как у Попая-моряка, подумал Льюис и прыснул. В это время из машины к нему
подошел Кларк.
- Ты чего смеешься? - зашептал он. - Что он сказал? Льюис движением бровей
поспешно отогнал напарника, изобразив на лице "не отвлекай меня".
- Кто там? - спросил Ирвинг.
- Это Кларк, сэр. Ему не терпится узнать, какое будет задание.
- Лейтенант Паундз говорил с объектом?
- Да, сэр, - ответил Льюис, думая, не записывает ли Ирвинг их разговор на пленку. -
Лейтенант сказал, что... э... объекту поручается работать совместно с ФБ... с Бюро. Они
объединяют оба уголовных дела в одно: убийство и банковское ограбление. Он будет работать
в паре со специальным агентом Уиш.
- А как же его афера? - спросил Ирвинг, хотя никакого ответа не ожидал, да его
подчиненный и не мог дать такого ответа. На линии на некоторое время воцарилась тишина.
Льюис был достаточно подкован, чтобы не нарушать течение мыслей Ирвинга. Он увидел, что
Кларк снова приближается к кабинке, и махнул ему, велев отойти, да еще покачал головой,
словно непослушному ребенку. Телефонная будка находилась в начале улицы
Вудро-Вильсон-драйв, рядом с бульваром Барэм, в месте его пересечения с Голливудской
автострадой. С автострады доносился звук, похожий на рокот грома, и потоком машин в будку
задувало теплый воздух.
Льюис задрал голову и посмотрел на огни домов на склоне горы, пытаясь определить,
какие принадлежат свайному дому Босха. Но определить это было невозможно. Холм был
похож на гигантскую рождественскую елку с об
...Закладка в соц.сетях
