Жанр: Детектив
Ученица холмса
...ось, но когда я
посмотрела на Холмса, у него на щеке была отчетливо видна капля дождя.
Конечно, это невозможно. Теперь я совершенно уверена, что все мне приснилось,
но зрительное впечатление было таким достоверным. Я упомянула об этом не как о
исторической правде, просто это свидетельство того сложного состояния, в котором
пребывал мой мозг... и, как я уже говорила, предсказание грядущих событий.
Глава 9
Игра. Начало
Мы должны распутать то, что погружено во мрак.
- Проснись, Рассел, - произнес кто-то прямо мне в ухо, - игра затевается!
В комнате было темно, так как горела только бунзеновская горелка, и пахло кофе.
- Бог за Гарри! Англия и Святой Георгий! - прошептала я, продолжая речь
Генриха.
- Точно. Только боюсь, в этой игре борзые будут гнаться за нами. Вставай, выпей
кофе. Следующий твой горячий напиток может быть очень нескоро. И насчет одежды.
Одевай все самое теплое, что у тебя есть, а я пока отнесу твоей соседке то, что мы у нее
позаимствовали. Кстати, - добавил он, - ты успеешь купить другую бутылку этого
ужасного бренди до ее возвращения. Свет включать не надо, мы должны быть
невидимыми.
Когда он вернулся, я была одета как парень и держала в руках свои самые тяжелые
ботинки.
- Надену их на выходе. У мистера Томаса отличный слух.
- Рассел, ты знаешь здание лучше меня, но все же, думаю, будет правильно, если
мы выйдем с другой стороны. Твое крыло может находиться под наблюдением с
улицы.
Я задумчиво отхлебнула горячий кофе и поморщилась.
- Вы что, не могли сполоснуть мензурку, прежде чем варить в ней кофе? Он
отдает серой, которую я использовала в своих опытах вчера. Хорошо еще, что я не
экспериментировала с мышьяком.
- Я сначала понюхал. Немного серы оказывает полезное действие на кровь.
- Она испортила кофе.
- Тогда не пей его. Давай, Рассел, хватит бездельничать.
Я сделала большой глоток мерзкого напитка и вылила остальное в раковину.
- Есть другой путь, - предложила я, - если воспользоваться им, то можно
миновать и улицу и заднюю аллею, причем вряд ли кто-нибудь не изучавший
средневековой карты этой местности, может о нем знать. Надо пройти через довольно
грязный дворик, - добавила я.
- Ну что ж, хорошо. Не забудь только свой револьвер, Рассел. Он может нам
пригодиться только в том случае, если не будет валяться в твоем шкафу рядом с этим
отвратительным сыром.
- Не трогайте мой сыр, вы просто завидуете моему утонченному вкусу.
- Это я не удостою ответом. Выходи, Рассел.
Мы бесшумно прокрались по коридорам на чердак, где с помощью моих новых
отмычек открыли дверь и попали в подобие кельи, куда никто не входил лет сто
пятьдесят вплоть до прошлого лета, когда кто-то нашел в библиотеке Бодли
манускрипт с ее описанием. Вскоре мы вышли на ужасно скользкую крышу, покрытую
льдом и двумя дюймами снега над ним. Наконец Холмс не выдержал.
- Рассел, ты что, заблудилась? Мы плутаем в этом лабиринте почти двадцать
минут. У нас мало времени, я надеюсь, ты это понимаешь.
- Понимаю. Но другой возможный наш маршрут предполагал, чтобы мы кое-где
висели на руках и перепрыгивали с крыши на крышу. Разумеется, физический
дискомфорт - для вас ничто, но мне бы хотелось вновь заняться вашей спиной как
можно позже. - Больше я ничего ему не сказала, сконцентрировав свое внимание на
выбранном маршруте.
Наконец мы попали в грязный двор, заваленный всяческим хламом. Вжавшись в
нишу двери, я шепотом сказала Холмсу:
- Как видите, кроме как через эту и две другие двери, которые закрыты, сюда не
попасть. Я вижу две проблемы: во-первых, за воротами на улице могут быть
наблюдатели, а во-вторых, они могут узнать, как мы ушли, если, обшарив округу,
найдут здесь наши следы. В принципе мы можем опять подняться на крыши.
- Рассел, ты меня просто разочаровываешь. Видеть только две возможности! У
нас больше нет времени штурмовать высоту. Они скоро поймут, что ты от них
убежала, поэтому оставить следы будет не страшно. Мы не оставим им моих следов. А
если тебя все же выследят, воспользуйся своим револьвером.
Я вздохнула и, сунув руку в карман, осторожно вышла во двор. Оглянувшись, я
увидела Холмса, который шел по моим следам, задрав юбку так, что видны были его
брюки. В другое время и при других обстоятельствах эта сцена вызвала бы у меня
дикий хохот, но сейчас мне было не до смеха. Пройдя через ворота с револьвером в
руке, я никого не увидела.
Мы проследовали таким образом по аллее до главной дороги, где первые прохожие
уже успели превратить снег в грязь. Здесь мы пошли быстрее - Холмс в облике
старухи и я, "деревенский мальчишка". Холмс поменял свою грязную черную юбку и
черный платок на похожие темно-синие, бородавка же вообще исчезла с его лица,
уступив место множеству гнилых зубов. Это было ненамного лучше, на мой взгляд, но
на меня тоже обращали внимание - хотя бы потому, что мое лицо было скрыто за
шарфом и шапкой.
- Рассел, не надо так вышагивать! - яростно прошептал Холмс мне в ухо. -
Выбрасывай ногу перед собой, когда идешь, и немного растопырь локти. Будет лучше,
если ты глупо откроешь рот и, ради Бога, сними очки хотя бы на некоторое время, пока
мы не выйдем за город. Я не дам тебе врезаться во что-нибудь. И неплохо будет, если
ты слегка опустишь голову.
Я ссутулясь тащилась по улице, окруженная утренним туманом, временами
останавливаясь, чтобы помочь своей пожилой "мамаше". Когда окончательно рассвело,
мы уже стояли на Банберийской дороге, которая вела из города на север.
- К северу, удаляясь от Лондона? Да, день у нас будет долгим.
- Так безопаснее. Попробуй остановить вон тот фургон, может, подвезет нас хоть
несколько миль.
Я послушно вышла на дорогу и обратилась к фермеру, возвращавшемуся из города
в пустом фургоне, с просьбой "помочь моей мамочке добраться до Банбери, чтобы
повидать внучатого племянника", фермер оказался человеком разговорчивым и болтал
без умолку всю дорогу, что избавило нас от необходимости сочинять для него какуюнибудь
историю. Пока мы добирались до Банбери, я научилась улыбаться глупой
улыбкой из-под козырька шапки и почти перестала щуриться. Проводив взглядом
удаляющийся фургон, я повернулась к Холмсу.
- В следующий раз мы сделаем так: я буду глухой старухой, и вы сможете
смеяться над любыми шутками.
Холмс усмехнулся и зашагал дальше по дороге.
Под вечер мы наконец-то попали в Лондон, вконец измотанные. Мы вышли из
Оксфорда в северо-западном направлении, а в Лондон вошли с юго-востока, прошагав
одному Богу известно сколько миль, чтобы обогнуть город и зайти в него так, чтобы
миновать оксфордскую дорогу, которая наверняка была объектом наблюдения. От
Банбери до Броутон-Поггз и Хангерфорда через Кент и Гринвич, пешком, на повозках,
подводах и фургонах, мы в конце концов оказались в Лондоне, к которому вели все
дороги. Судя по молчанию Холмса, я догадывалась, что его спина сильно болит, но все
что я могла сделать для него - это купить бутылку бренди. У Майкрофта можно будет
оказать более существенную помощь.
После обеда опять пошел снег, но не настолько сильный, чтобы парализовать
движение на улицах. В половине восьмого мы вылезли из омнибуса на Пэл Мэл в
сотне ярдов от клуба "Диоген", основателем и владельцем которого был Майкрофт
Холмс.
Холмс выудил из кармана огрызок карандаша и смятый конверт. При свете фонаря,
под которым мы стояли, его пальцы, торчавшие из дырявых перчаток, казались
синими. Он медленно написал несколько строк и протянул мне конверт. Его тонкие
губы казались пурпурными на бледном лице, которое он прикрывал шалью, чтобы
скрыть двухдневную щетину.
- Отнеси это к парадной двери клуба. Вряд ли тебя пропустят внутрь, но отнесут
это Майкрофту, если ты скажешь, что это от его кузена. У тебя есть полкроны на тот
случай, если возникнет заминка? Хорошо. Буду ждать тебя здесь. Кстати, Рассел,
можешь опять надеть свои очки.
Я пошла вперед, с трудом передвигая ноги в насквозь промокших ботинках,
которые с утра были такими сухими. Швейцар у входа был не очень настроен
пропустить меня, но я была настойчивой и через минуту оказалась в теплом
помещении клуба. Мои очки сразу же запотели, и когда где-то рядом со мной
прозвучало: "Я Майкрофт Холмс. Где мой брат?" - я почти наугад, ничего не видя
протянула руку в вероятном направлении говорящего. Он подхватил и осторожно
пожал ее своей большой рукой; пожатие это напоминало погружение в мягкое сдобное
тесто. Я уставилась поверх очков на его огромную фигуру.
- Он ждет на улице, сэр. С вашего позволения, он нуждается, точнее мы
нуждаемся, в ночлеге и горячем ужине. А также, - добавила я, понизив голос, - в
докторе.
- Да, я знаю, что он ранен. Миссис Хадсон позвонила мне и подробно рассказала
обо всем, при этом она настаивала, чтобы я взял с собой доктора Уотсона и отправился
в Суссекс. Мне стоило труда убедить ее в том, что пользы от этого будет мало и что
врачи в Суссексе ничуть не хуже. В конце концов я убедил ее ничего не говорить
старине Уотсону до тех пор, пока Шерлок не окрепнет настолько, чтобы принимать
посетителей. Честно говоря, я был немало удивлен, когда узнал от моих друзей из
Скотланд-Ярда, что брат из больницы исчез. Неужели его раны так легки?
- Нет, вовсе нет. Я уверена, они очень болезненны, но его жизнь вне опасности,
если только он не занесет в них инфекцию. Он нуждается в отдыхе, пище и покое.
- И стоит на холоде! - Он приказал подать его пальто, и мы вышли на улицу, где
по-прежнему шел снег. Мои очки быстро отпотели, и я взглянула в направлении
уличного фонаря.
- Я оставила его здесь, - показала я.
Мой новый знакомый был мужчиной солидной комплекции, однако оказался на
удивление проворным и первым подбежал к скорчившейся на перевернутом ящике
фигуре в темно-синем и помог ей подняться.
- Добрый вечер, Майкрофт, - сказал Холмс. - Прошу прощения за вторжение в
твою спокойную жизнь со своей маленькой проблемой, но, к сожалению, кто-то
пытается свести счеты со мной и с мисс Рассел. Думаю, ты не откажешься нам помочь.
- Шерлок, ты глупец, потому что не обратился ко мне раньше. Я бы избавил тебя
от целого дня напряженной работы. К тому же ты знаешь, как меня всегда
интересовали твои дела, конечно, за исключением тех, что требовали интенсивной
физической активности. Пошли в мои апартаменты.
Едва мы вошли в здание напротив клуба, мои очки вновь запотели, и я уже без них
начала осторожно подниматься по лестнице, ступая позади братьев. Оказавшись в
просторной гостиной, мы плотно задернули занавески, я бросила свой рюкзак на пол,
только после этого вспомнив о лежавшем там взрывном устройстве, и плюхнулась в
кресло перед камином. Майкрофт послал за едой и сунул нам в руки по стакану с чемто
горячим. Тепло и покой - это было все, что меня интересовало в тот момент.
Должно быть, я так и задремала, потому что через некоторое время почувствовала
руку Холмса у себя на плече и услышала его голос у себя над ухом:
- Рассел, я не позволю тебе провести вторую ночь в кресле в скрюченном
состоянии. Вставай и пойдем для начала перекусим.
Я покорно встала и надела очки.
- Могу ли я вымыться? - обратилась я не то к Холмсу, не то к его брату.
- Конечно, - воскликнул Майкрофт Холмс и проводил меня в маленькую
комнату, где стояла кушетка. - Это будет ваше временное пристанище. Ванная и тому
подобное вот здесь. Наверное, вам понадобится переодеться... я тут позаимствовал коечто
у соседки. - Он выглядел слегка смущенным некоторой интимностью этого
предложения, но я любезно его поблагодарила, и он вздохнул с облегчением. Было
видно, что он, как и Холмс до встречи со мной, не привык принимать у себя женщин.
- Только одно, - начала я нерешительно и сразу заметила беспокойство в его
глазах. - Раны вашего брата... не позволяйте ему спать в кресле. Если здесь ему будет
лучше...
Его лицо прояснилось.
- Нет, не беспокойтесь, мисс Рассел. У меня достаточно места для всех нас. - Он
оставил меня и пошел распорядиться насчет ужина.
Я быстро помылась и одела толстый голубой халат, который нашла на вешалке.
Сунув ноги в маленькие мягкие тапочки, я вышла, чтобы присоединиться к братьям,
уже сидящим за столом.
Когда я появилась в комнате, Майкрофт немедленно встал из-за стола и помог мне
сесть. Холмс (вернувшийся в свое нормальное состояние, с белыми зубами и т. д.)
посмотрел сначала на него, потом на меня, положил нож и вилку на стол и медленно
поднялся, загадочно улыбаясь. Я села, братья также уселись, причем в уголках рта
Холмса по-прежнему пряталась улыбка. Напоминания о моей женственности всегда
его удивляли. Как бы там ни было, я не могла винить его за это, поскольку они
удивляли меня не меньше.
Еда была великолепной, а вино приятно пощипывало язык. Мы болтали о том о
сем, и наконец, отодвинув от себя пустую тарелку, я изрекла:
- Полный желудок, легкость в голове и осознание безопасности ночлега. О чем
еще может мечтать человек? Благодарю вас, мистер Холмс.
Мы пересели к огню, и Майкрофт налил всем бренди. Я взяла свой бокал и с
мыслью о постели вздохнула.
- Холмс, а как насчет доктора?
- Нет, не сегодня. Мне не нужен доктор. Никто не должен знать о том, что мы
здесь.
- А ваш клуб, а повар?
- В клубе умеют молчать, - успокоил меня Майкрофт, - а повару я сказал, что
жутко голоден.
- Итак, никакого доктора. Даже Уотсона?
- Особенно Уотсона.
Я вздохнула еще раз.
- Ну что ж, буду считать, что это еще одна проверка моих способностей. Очень
хорошо, несите марлю.
Майкрофт отправился за всем необходимым, а Холмс принялся расстегивать свою
рубашку.
- Чем мне отвлечь вас на этот раз? - спросила я. - Может быть, история
Мориарти, Рейхенбахский водопад?
- Рассел, меня не надо ничем отвлекать, - отрезал он. - Кажется, я уже говорил
тебе, что нельзя назвать острым ум, который не может контролировать ощущения
своего тела.
- Да, говорили, - ответила я кисло, - тогда, может, заставите ваш ум заштопать
эти дыры в вашей рубашке. Впрочем, вряд ли ее можно будет спасти.
Марля на его спине, представшая перед моими глазами, была покрыта бурыми
пятнами, а кожа под ней пребывала в плачевном состоянии. Как бы там ни было, но
раны более или менее затянулись, кроме одной.
- Мне кажется, здесь остались осколки, - покачала головой я, после чего
взглянула на Майкрофта, который сидел в углу и наблюдал за моими действиями. -
Не могли бы вы принести что-нибудь для горячей припарки?
В следующие полчаса я делала Холмсу горячие припарки, они же с Майкрофтом
обсуждали историю двух недавних покушений. После они выслушали меня, и Холмс
трясущимися руками раскурил свою трубку.
- А бомба? - поинтересовался Майкрофт.
- В рюкзаке Рассел.
Майкрофт достал бомбу и, сев за стол, принялся ее изучать.
- Завтра отнесу ее одному своему приятелю для исследования, но, мне кажется,
она похожа на ту, что извлекли при расследовании попытки взрыва банка на Вестернстрит
несколько лет назад.
- И все же, знаешь ли, я поместил этого человека, его звали Диксон, в самый
конец списка возможных организаторов покушений. Пять лет назад, когда Диксона
освободили, инспектор Лестрейд сообщил мне, что он женился, у него родилось двое
детей, он добился определенного успеха на работе и обожает семью. Вряд ли это
подходящая кандидатура.
Пока Холмс говорил, в моем мозгу родилось смутное подозрение, и когда он
остановился, я спросила:
- Холмс, вы говорили, что миссис Хадсон уехала, а не кажется ли вам, что надо
уговорить Уотсона перебраться куда-нибудь в гостиницу на два-три дня или
отправиться повидать родственников, пока мы не узнаем, в чем дело?
Он дернулся, и, видимо, это причинило ему боль, поскольку он чертыхнулся и на
этот раз медленнее повернулся ко мне с выражением тревоги на лице.
- Боже мой, Рассел, как же я мог... Майкрофт, где телефон? Рассел, поговори с
ним. Только смотри не обмолвись о том, где ты теперь находишься или что я с тобой.
Знаешь его номер? Хорошо. Ох, не дай Бог, чтобы с ним что-то случилось из-за моей
абсолютной, непроходимой глупости...
Я взяла телефон и стала ждать, пока меня соединят. Обычно Уотсон рано приходил
с работы и сразу ложился спать, а сейчас было уже начало двенадцатого. Холмс, глядя
на меня, грыз в волнении ноготь большого пальца. Наконец меня соединили, и я
услышала сонный голос на другом конце линии:
- М-м-да?
- Уотсон, дорогой дядюшка Джон, узнаете? Это Мэри, я должна... нет, со мной
все в порядке. Послушайте, дядюшка, я... нет, с Холмсом тоже все нормально, точнее
было нормально, когда я в последний раз разговаривала с ним. Послушайте, дядя
Джон, вы должны выслушать меня. Слушаете? Хорошо, да, прошу прощения за столь
поздний звонок, знаю, что разбудила вас, но вам нужно немедленно покинуть ваш дом,
сейчас же. Да, я знаю, что уже поздно, но наверняка есть какая-нибудь гостиница, где
вы могли бы остановиться, даже в столь поздний час. Что? Да, хорошо. А теперь
соберите вещи и отправляйтесь. Что? Нет, у меня нет времени на объяснения, но на нас
с Холмсом было организовано два покушения, подложены бомбы и... да. Нет. Нет, моя
не взорвалась, а у Холмса лишь пара несерьезных ранений, но, дядя Джон, вы можете
тоже оказаться в большой опасности, поэтому побыстрее покиньте свой дом. Сейчас
же. Да, миссис Хадсон жива и здорова. Нет, Холмс не со мной, и я сама не знаю точно,
где он. - Я повернулась спиной к Холмсу, чтобы не видеть его и тем самым иметь
возможность продолжать столь беззастенчиво лгать. - Он велел мне позвонить вам.
Нет, я не в Оксфорде, я в гостях у подруги. А теперь, пожалуйста, сделайте так, как я
прошу. Я позвоню вам в гостиницу, когда услышу что-нибудь от Холмса. И, дядюшка,
вы не должны говорить кому бы то ни было об этом разговоре, понимаете? Никто не
должен знать о том, что Холмс может быть где-нибудь, кроме как дома. Я знаю, вы не
очень хорошо умеете притворяться, но это очень важно. Знаете, ведь что будет, если об
этом узнают газеты. Перебирайтесь в отель, оставайтесь там и ни с кем не
разговаривайте, пока я вам не позвоню. Хорошо? Ах, спасибо. Я буду чувствовать себя
спокойнее. Надеюсь, вы не передумаете? Хорошо. До свидания.
Я повесила трубку и посмотрела на Холмса.
- Миссис Хадсон? - спросила я.
- Нет нужды беспокоить ее в столь поздний час. Скоро утро.
Напряжение в комнате спало, и усталость вновь завладела моим телом. Я накинула
рубашку на спину Холмса, взяла очки и встала.
- Джентльмены, желаю вам спокойной ночи. Полагаю, наши планы прояснятся
завтра?
- Когда мозги будут посвежее, - проворчал Холмс. - Спокойной ночи, Рассел.
- Надеюсь, Холмс, сегодня вы дадите вашему телу возможность отдохнуть.
Он взял свою трубку.
- Рассел, бывают случаи, когда физические недуги могут быть использованы для
концентрации сознания. Я был бы полным дураком, если бы не воспользовался этой
возможностью.
И это я слышала от человека, который даже не мог сидеть в кресле, прислонившись
к спинке. У меня просто челюсть отвисла, и я высказалась довольно жестко, хотя тут
же пожалела о своих словах.
- Без всякого сомнения, именно столь мощная концентрация и объясняет то,
почему вы забыли о Уотсоне.
Но сказанного вернуть было уже нельзя, и поэтому я поспешила пожелать ему
хорошего сна.
- Еще раз спокойной ночи, Рассел, - произнес он с резкостью, которая, вероятно,
отозвалась болью в его спине, зажег спичку и поднес ее к трубке. Я взглянула на
Майкрофта, который лишь пожал плечами, и отправилась спать.
Было очень поздно или очень рано, когда табачный дым перестал просачиваться
через мою дверь.
Проблема пустого дома
Избиение мужских особей...
Серым ненастным утром меня разбудил крик уличного торговца, и пока я лежала и
шарила по полу рукой, пытаясь найти свои часы, до меня донесся тихий звон посуды.
Быстро натянув смятые брюки и рубашку из рюкзака, я вышла в гостиную.
- Кажется, я еще не совсем проспала завтрак, - заявила я прямо с порога, и тут
слова застряли в моем горле, потому что за столом я увидела третью фигуру.
- Дядюшка Джон! Но как...
Холмс освободил стул и отошел с чашкой в руке к окну, где занавески были слегка
раздвинуты. Он двигался с осторожностью и выглядел как раз на свой возраст, но в
лице его не было боли, подбородок был гладко выбрит, а волосы тщательно
причесаны.
- Боюсь, мой биограф все-таки впитал в себя кое-какие мои уроки, Рассел, -
произнес он с забавной ноткой огорчения, за которым скрывалось нечто более
серьезное. Он поморщился, когда Уотсон довольно хихикнул и откусил от своего
бутерброда.
- Элементарно, мой дорогой Холмс, - сказал он, на что Холмс лишь
неопределенно хмыкнул. - Где еще могла быть с тобой Мэри, тем более когда вы оба
в опасности, как не у твоего брата? Выпей чаю, Мэри, - предложил он и взглянул на
меня поверх очков, - хотя я все же жду от тебя извинений за то, что ты сказала мне
неправду. - Он не выглядел обиженным, его голос был ровным, и я поняла, что Холмс
часто его обманывал, поскольку Уотсон, как я уже говорила, лгать не умел
совершенно. Впервые я поняла, сколько страданий добавило ему это обстоятельство,
ведь он не мог чувствовать себя на равных со своим другом, который, будучи наделен
более светлым умом, просто им манипулировал. Я села на освободившийся стул и
взяла его руку в свою.
- Мне очень жаль, дядя Джон. Я действительно очень сожалею, но я боялась за
вас и боялась, что если вы придете сюда, они вас выследят. Я хотела, чтобы вы
остались в стороне от всего этого.
Он порозовел до самых бровей.
- Ну хорошо, моя дорогая, хорошо. Я понимаю. Просто знай, что я уже давно сам
за себя отвечаю, и едва ли меня можно сравнить с маленьким ребенком, плутающим в
лесу.
С моей стороны было неловко лишний раз ему напоминать, что его место занял
более молодой и активный помощник, к тому же еще и женского пола. И вновь я была
поражена великодушием этого человека.
- Я знаю это, дядя Джон. Мне надо было иметь это в виду. Но как вы... как вы
сюда попали? И когда успели сбрить усы? - Судя по коже, сделал он это совсем
недавно.
Холмс заговорил, по-прежнему стоя у окна, тоном, в котором читались
одновременно и гордость и раздражение отца на умную, но несвоевременную шутку,
которую выкинуло его дитя.
- Переоденьтесь, Уотсон, - велел он.
Уотсон покорно отставил чашку, встал из-за стола и направился за дверь, где с
усилием влез в заплатанный плащ, доходивший ему до пят, потрепанный котелок,
вязаные шерстяные перчатки без трех пальцев и шарф, который он обмотал вокруг
шеи.
- Я взял это у привратника из гостиницы, - с гордостью пояснил он. - Холмс,
это как в старые добрые времена. Я покинул гостиницу через кухню, побывал в трех
ресторанах и на вокзале Виктория, проехал в двух трамваях, омнибусе и кебе.
Последние четверть мили я шел целый час. Не думаю, что сам Холмс смог бы
проследить за мной, если бы не знал, куда я направляюсь, - подмигнул он мне.
- Но почему, дядя Джон? Я же сказала, что позвоню вам.
Уотсон даже слегка раздулся от гордости.
- Я врач, и друг мой ранен. Это был мой долг прийти сюда.
Холмс пробормотал что-то, раздвигая занавески немного шире. Уотсон ничего не
услышал, мне же показалось, что он произнес нечто вроде "Доброта и жалость отравят
последние дни моего существования".
- Уотсон, я не позволю вам измываться над моим эпидермисом. Его и так
осталось у меня немного после того, как с ним поработала крошка Рассел. Я уже имел
дело с двумя докторами и целой сворой медсестер в больнице. У вас что, проблемы с
пациентами?
- Нет, вы позволите мне осмотреть ваши раны, потому что, пока я этого не
сделаю, никуда отсюда не уйду, - сурово сказал Уотсон.
Холмс яростно посмотрел на него, а потом перевел взгляд на нас с Майкрофтом,
потому что мы залились смехом.
- Ну хорошо, Уотсон, только давайте закончим с этим побыстрее. У меня много
дел.
Уотсон взял свой медицинский саквояж и вышел, сопровождаемый Майкрофтом,
помыть руки. Я с отчаянием взглянула на Холмса. Он закрыл глаза и кивнул, а затем
показал жестом в сторону окна.
- В конце улицы, - бросил он и направился вслед за Уотсоном.
Я осторожно отодвинула занавеску и выглянула в окно. Снег подтаял, и на стенах
зданий появились желто-серые пятна. В конце улицы сидел слепой мужчина,
продававший карандаши. Трудно было говорить о какой-то торговле в этот час, и я
продолжала наблюдать за ним несколько минут. Когда я уже собралась отойти от окна,
к слепому подошел ребенок и опустил что-то в его кружку, получив взамен карандаш.
Я задумчиво посмотрела вслед ребенку, который побежал дальше. С виду
обыкновенный школьник. Слепец запустил руку в кружку, словно для того, чтобы
пощупать монетку, но я успела заметить, что это был смятый клочок бумаги. Нас
обнаружили.
В комнату вошел Майкрофт и налил себе чаю. За дверью послышался шум, и я
напряглась, но брат Холмса оставался спокойным.
- Утренние новости. - Он встал, чтобы забрать почту. Потом Уотсон что-то
спросил у него, он вручил мне газету, и у меня захватило дух. На первой странице я
прочитала:
ТЕРРОРИСТ СТАЛ ЖЕРТВОЙ СОБСТВЕННОГО ИЗОБРЕТЕНИЯ. ВАТСОН И
ХОЛМС - МИШЕНИ?
Мощная бомба взорвалась сегодня, через несколько минут после полуночи, в доме
доктора Уотсона, известного биографа мистера Шерлока Холмса, убив человека, ее
устанавливавшего. Очевидно, доктора Уотсона не было дома, но никто из его близких
и соседей не знал, где он. Дому нанесен серьезный ущерб. Вспыхнувший в результате
взрыва пожар был быстро локализован. Других жертв нет. Представитель СкотландЯрда
заявил нашему корреспонденту, что террорист был опознан как Джон Диксон.
Мистер Диксон был осужден в 1908 году за попытку взрыва банка на Вестерн-стрит в
Саутгемптоне.
До нас дошли неподтвержденные слухи о бомбе, взорвавшейся совсем недавно на
отдаленной ферме мистера Холмса в Суссексе, а один надежный источник
проинформировал нас о том, что при взрыве детектив был серьезно ранен. В
следующих выпусках мы будем публиковать новые подробности о происшествии.
Я перечитала заметку еще раз, не веря в реальность происходящего. Мое соз
...Закладка в соц.сетях
