Жанр: Детектив
Ученица холмса
...весну и лето 1918 года пришлись события значительной важности как для
страны, так и для одной отдельно взятой студентки. Кайзер начал свой последний
массированный натиск, и осунувшиеся лица вокруг меня помрачнели еще больше. Нам
плохо спалось за темными занавесками. А потом словно каким-то чудом немецкое
наступление захлебнулось, а союзные войска, поддержанные техникой и людскими
ресурсами Соединенных Штатов, начали контрнаступление. Даже массированный
майский налет на Лондон не переменил растущей уверенности в том, что силы
Германии на исходе и что после долгих лет противостояния забрезжил наконец
впереди свет надежды.
Я приехала домой в середине лета. Мне было восемнадцать с половиной, и я
чувствовала себя сильной и взрослой, мне казалось, что весь мир лежит у моих ног. В
то лето я всерьез начала интересоваться делами моей фермы и стала задавать Патрику
вопросы о наших планах на послевоенное будущее.
Я обнаружила, что за время моего отсутствия Холмс изменился. Не сразу, но
можно было заметить, что его немного смущала эта молодая женщина, которая
неожиданно выросла из Мэри Рассел. Не то чтобы я стала совершенно другой, просто
немного округлилась и окрепла, но по-прежнему носила ту же одежду и заплетала
волосы в две длинные косички. Главная перемена была в моих движениях, в том, как
мы встречались взглядом. Я почувствовала свою силу и начала ее пробовать, и,
вероятно, именно это заставило его почувствовать себя постаревшим. Я впервые
обратила на это внимание, когда однажды он обошел холм, вместо того чтобы
взобраться на него, а потом спуститься. Не то чтобы он стал дряхлым стариком - это
было далеко не так. Он просто сделался более рассудительным, и иногда я, выкидывая
что-нибудь безрассудное, ловила на себе его задумчивый взгляд.
Тем летом мы несколько раз ездили в Лондон, и я заметила, как сильно он там
менялся, словно сама атмосфера воздействовала на него, заставляя свободнее
двигаться. Лондон всегда был его домом, деревня же им так и не стала. Он вернулся к
своему сочинению и опытам отдохнувшим и взялся за них с удвоенной, энергией. Если
воспоминания о лете перед поступлением в Оксфорд были связаны для меня с
прогулками под солнцем и многочисленными партиями в шахматы, то это лето
запомнилось двумя случаями, точнее делами.
Я сказала "двумя", хотя первый случай вряд ли можно было назвать делом, скорее
шуткой. Это произошло июльским утром. Я нашла в журнале статью, посвященную
новейшим американским разработкам в сельскохозяйственной технике, и понесла ее
Патрику. Он был на кухне, явно чувствуя себя не в своей тарелке. Я отняла у него
горячий чайник, прежде чем он успел обжечься, и спросила, в чем дело.
- О, мисс Мэри, ничего страшного. Просто эта Тилли Уайтнек, которая держит
гостиницу с трактиром. Ее вчера обокрали.
Названное заведение располагалось на дороге между Истборном и Льюисом и
пользовалось популярностью у местных жителей и людей, приезжавших на праздники
и уик-энды. Патрик также был одним из его завсегдатаев.
- Обокрали? Но ее не ранили?
- Нет, все спали. - Ага, подумала я, значит - кража со взломом. - Они
выломали заднюю дверь и забрали выручку из кассы и кое-что из съестных припасов.
Все произошло очень тихо - никто ничего не услышал, пока утром Тилли не
спустилась вниз и не увидела, что задняя дверь распахнута. У нее в кассе денег было
больше обычного, так как перед этим состоялось несколько шумных вечеринок и на то,
чтобы отвезти выручку в банк, просто не хватило времени.
Я посочувствовала пострадавшей, отдала Патрику статью и вернулась в дом в
раздумье. Решив позвонить Холмсу, я назвала номер, и пока миссис Хадсон просила
его к телефону, я присела на краешек стола, глядя из окна на расстроенного Патрика,
проходившего через двор. Наконец Холмс подошел к телефону.
- Холмс, помните, вы рассказывали мне несколько недель назад о серии краж со
взломом в ряде гостиниц и публичных домов Истборна?
- Едва ли пару случаев можно назвать серией, Рассел. Знаешь, ты заставила меня
прервать сложный опыт с гемоглобином.
- Теперь уже три, - сказала я, не обращая внимания на его протест, - вчера
ночью обокрали приятельницу Патрика из гостиницы, что вниз по дороге.
- Дорогая Рассел, я ушел на покой. Я больше не занимаюсь розыском пропавших
пеналов и выслеживанием неверных мужей.
- Дело в том, что грабитель забрал деньги, когда в кассе их было больше
обычного, - настаивала я, - не очень-то приятно осознавать, что вор где-то рядом, и,
кроме того, - добавила я, чувствуя его полное равнодушие к этой проблеме, -
Патрик мой друг.
- Очень рад за тебя, Рассел, что ты считаешь управляющего фермой своим
другом, но это вовсе не означает, что ты должна втягивать меня в эту историю. До
меня дошли слухи, что в Суссексе существует полиция. Думаю, ты будешь настолько
любезна, что предоставишь им возможность заняться своим делом, а мне - своим.
- Но вы не возражаете, если я все-таки вмешаюсь?
- Боже упаси, Рассел, если у тебя море свободного времени, которое некуда
девать, то ради Бога. Только советую не раздражать констеблей больше, чем следует.
Он повесил трубку. С раздражением я бросила свою и отправилась за велосипедом.
Пока добралась до гостиницы, я вся взмокла и пропылилась. Мне пришлось
изрядно подергать за рукав деревенского полицейского, чтобы увидеть место
преступления. Но никто и слышать не хотел о том, чтобы пропустить меня в дом. Даже
хозяйку и всех ее работников заставили выйти в другую комнату.
- Обещаю вам, - умоляла я, - я ничего не нарушу. Я всего лишь хочу взглянуть
на ковер.
- Не могу, мисс Рассел. Приказ никого не пускать.
- И это, естественно, означает, - послышался возмущенный голос хозяйки, -
что я не могу поесть у себя на кухне и, стало быть, лишилась не только вчерашней
выручки, но и сегодняшней. О, здравствуйте, так это та самая мисс Рассел, у которой
работает Патрик, не так ли? Пришли взглянуть на место преступления?
- Пытаюсь, - отозвалась я.
- Ради Бога, Джемми, разреши ей... Ну, ладно-ладно, констебль Роджерс, дай ей
хотя бы взглянуть. Она умная девушка, и то, что она здесь, лучше, чем целая толпа
твоих инспекторов.
- Да, Роджерс, разреши ей взглянуть, - раздался голос со стороны дверей. -
Ручаюсь, она ничего не испортит.
- Мистер Холмс! - воскликнул пораженный констебль, выпрямившись.
- Холмс! - воскликнула и я. - Мне казалось, вы заняты.
- К тому моменту, как ты отпустила меня от телефона, кровь свернулась, -
произнес он безразлично.
Игнорируя реакцию окружающих на его появление, Холмс махнул рукой молодому
констеблю:
- Пусти ее, Роджерс.
Тот уступил. С раздражением я устремилась к началу ковровой дорожки. Ковер
был почти новым и быстро выдал все свои секреты, тем более что накануне ограбления
он был вычищен. Почти касаясь щекой ковра, я нашла отпечаток ноги и заговорила,
обращаясь к Холмсу.
- Отпечаток принадлежит человеку со средним размером стопы, ботинок
остроносый, вывернут наружу; каблук изношен. Кроме того, тут крохотные кусочки
гравия, темно-серые и черные, или...
Холмс опустился на колени рядом со мной и достал лупу, которую я забыла взять.
Через линзу я отчетливо увидела три маленьких камешка.
- Темный гравий со следами дегтя и масла. А здесь внизу... кажется, кусочек
красноватой почвы, он прилип к краю ковра.
Холмс взял тяжелую лупу из моих рук и молча держал ее передо мной, знаком
показывая, чтобы я продолжала. Он превратил это в настоящий экзамен.
- А где у нас красноватая почва? - спросила я. - Кажется, на южной окраине
деревни, в районе реки. Не возле дома Баркеров?
- Думаю, она не такая уж красная, - сказал Холмс, - под сильной лупой можно
увидеть, что это скорее похоже на глину. - Больше он ничего не сказал. Ладно, пусть
будет так. Я повернулась к констеблю Роджерсу, который чувствовал себя явно
неловко.
- Вы много ездите по разным дорогам. Не обращали ли вы внимания, где недавно
проводились дорожные работы? - Тот посмотрел на Холмса, как бы спрашивая его
разрешения, и, очевидно получив его, перевел взгляд на меня и ответил:
- Около шести миль к северу, дорога к мельнице. И еще один участок восточнее
дома Уорнера. Ближе работы не велись уже месяц.
- Благодарю вас, это немного сужает круг поисков. Могу ли я теперь
побеседовать с вами, миссис Уайтнек?
Я отвела приятельницу Патрика в сторону и стала спрашивать адреса и имена ее
работников, пообещав, что как только прибудет инспектор, ей разрешат пользоваться
кухней. Это подействовало на нее как катализатор.
- Патрик сказал, что вор взял также и продукты? - спросила я ее.
- Да, четыре чудесных окорока, которые я только принесла из коптильни. И три
бутылки лучшего виски. Даже не знаю, чем мне все это заменить. А вы уверены, что он
разрешит мне воспользоваться кухней?
- Уверена, что разрешит. Даже если ему что-то ударит в голову, то он, скорее
всего, захочет оставить нетронутым лишь ковер и дверь, чтобы снять с нее отпечатки
пальцев. Если я что-нибудь найду, я вам обязательно расскажу.
Снаружи солнце было в зените, и узкая деревенская улочка казалась раскаленной.
Я представила себя на мгновение членом бригады рабочих-дорожников и поспешно
отогнала прочь эту мысль. И тут почувствовала локоть Холмса.
- Я хочу взглянуть на ваши топографические карты, если можно, - сказала я.
- Все ресурсы фирмы в вашем распоряжении, - ответил он.
Мы доехали до коттеджа Холмса на автомобиле, который его сосед использовал в
качестве такси.
Поприветствовав миссис Хадсон, я прошла в кабинет Холмса, где хранились его
карты, и нашла ту, которая мне была нужна, отметив пять мест, где встречалась
красноватая глина. Холмс занялся чем-то другим, но когда он подошел к столу за
какой-то книгой, то как бы невзначай дал мне еще два ориентира.
- Спасибо, - сказала я его спине, - везде, кроме одного места, где встречается
красная почва, местность скалистая... Холмс, вам это интересно? - Он даже не
взглянул на меня, погруженный в свою книгу, но сделал рукой жест, чтобы я
продолжала. И я повиновалась. - Только в двух местах мы имели сочетание
красноватой почвы, недавних дорожных работ и присутствия служащих гостиницы.
Одно - двумя милями севернее по Хэтфилдской дороге, а другое - западнее к реке.
- Я замолчала, ожидая реакции, а когда ее не последовало, пошла к телефону.
Видимо, мне придется вести дело самой, правда, под критическим надзором. Пока я
ждала, чтобы меня соединили, я внезапно вспомнила, что не слышала, чтобы такси
уехало, и действительно, выглянув в окно, я увидела, что машина стоит у дома, а ее
водитель откинулся на спинку своего сиденья с книгой в руках. Я почувствовала
раздражение, потому что не собиралась задерживать машину.
Наконец меня соединили с гостиницей.
- Миссис Уайтнек? Это Мэри Рассел. Приехал инспектор? Правда? Констебль
Роджерс, должно быть, очень разочарован. Скажите, миссис Уайтнек, кто из ваших
работников сегодня на рабочем месте и каков график их работы? Да-да. Хорошо,
благодарю вас. Да, я свяжусь с вами. - Я повесила трубку.
- Приходил инспектор Митчел, осмотрел место, отругал констебля Роджерса за
бесполезную трату времени и ушел, - сообщила я и, получив ответ, который ожидала,
- молчание, села взглянуть на список имен. Среди них были горничная Дженни
Вартон, которая живет на северной дороге и работает до восьми, и Тонни Сильвестр,
новый буфетчик, который уходит после семи. Его дом у реки.
И что же дальше?
Не могла же я пробраться к ним в дома и учинить там обыск в отсутствие хозяев. И
в то же время я могла случайно увидеть деньги в коробке где-нибудь под кроватью или
под ванной, или почувствовать запах окороков... Стоп, запах четырех окороков, а что
если...
- Холмс, как вы думаете... Хотя ладно. - Я вновь сняла телефонную трубку и
попросила другой номер. Холмс перевернул страничку книги.
- Миссис Баркер, доброе утро. Это Мэри Рассел. Как поживаете? А как муж?
Рада, что у вас все хорошо. Да, нам посчастливилось тогда, не правда ли? Миссис
Баркер, я по поводу ваших собак, не найдется ли у вас хорошей ищейки? Да, которая
может взять след по запаху. Есть? А не могли бы вы одолжить его мне ненадолго? Нетнет,
я сама заберу его. А он нормально переносит езду в автомобиле? Хорошо, я скоро
буду. Большое спасибо.
Я повесила трубку.
- Холмс, не возражаете, если я воспользуюсь машиной, которая так терпеливо
ждет возле дома?
- Конечно, - ответил он и поставил книгу обратно на полку.
Мы подъехали к гостинице, где я взяла сохранившийся окорок и завернула его в
чистое полотенце, после чего отправилась к дому Баркеров. Злобная свора набросилась
на приближавшийся автомобиль, ввергнув водителя в шок и заставив выругаться.
Казалось, едва мы выйдем, нас тут же разорвут на части, но как только я ступила на
землю, оказавшись в самой середине своры, все собаки тут же замолчали и потихоньку
ретировались. Миссис Баркер вышла из дома, держа в руке ошейник и поводок, и,
взглянув с удивлением на своих присмиревших питомцев, подошла к зарослям
кустарника и вытащила оттуда специалиста, выглядевшего очень виновато. У него
были длинные уши, шерсть, которая росла клочками, и брюхо, почти волочившееся по
земле. Она подвела его к нам и вручила мне поводок.
- Это Юстиниан, - сказала она и добавила: - Их всех зовут по именам
императоров.
- Понятно. Думаю, ваш император вернется домой еще до заката. Пошли,
Юстиниан. - Пес не спеша подошел к машине, прыгнул в нее и, устроившись там,
тщательно облизал ботинок Холмса.
Сначала я попросила водителя проехать по дороге в северном направлении. На
пересечении дорог мы вылезли. Юстиниан старательно нюхал, но безуспешно. После
этого мы поехали по дороге, ведущей к мельнице, вблизи которой жил Тони
Сильвестр. Там мы опять вышли из машины. И шли довольно долго - странная
процессий из собаки, людей и автомобиля, - и я начала уже сожалеть о том, что
ввязалась в это дело. Холмс молчал. Впрочем, ему и не нужно было говорить.
- Еще полмили, - процедила я сквозь зубы, - и я подумаю, что либо этот
человек вообще не шел пешком, либо императорский нюх не так хорош. Вперед,
Юстиниан! - Я достала полотенце и дала ему понюхать еще раз. - Ищи! Ищи!
Он остановился, будто подумал о чем-то, сел, почесался за левым ухом, потом
резко вскочил, шумно чихнул и спустился с дороги. Мы последовали за ним, но теперь
нам пришлось двигаться быстрее. Он провел нас по тропинке вдоль забора и вывел в
поле. Холмс помахал водителю, чтобы он ждал нас, и мы поспешили за Юстинианом.
- Что это? - внезапно спросил Холмс, нагнувшись.
Это была банкнота в десять шиллингов, вдавленная тяжелым лошадиным копытом
в мягкую почву. Холмс осторожно извлек ее и отдал мне.
- Не очень профессионально сделано, правда, Рассел? У него даже не хватило
терпения, чтобы насладиться своим трофеем дома.
- Я занялась этим расследованием не из-за того, что оно обеспечивает
стимулирование мысли, - огрызнулась я, - я всего лишь хотела помочь другу.
- Ну, нельзя быть такой критичной, одно может не исключать другого. Однако я
попробую успеть домой засветло и все-таки закончить свой опыт с гемоглобином. О,
похоже, мы... похоже, ты нашла дом мистера Сильвестра.
Едва заметная тропинка привела нас к безлюдному маленькому каменному домику.
Поблизости не было ни души, на наши крики никто не вышел. Юстиниан тянул нас к
маленькой коптильне, стоявшей немного в стороне и испускавшей круги ароматного
дыма. Он подошел к ней, сунул нос в щель и завилял хвостом, раздраженно
повизгивая. Я открыла дверь и в наполненном темным дымом помещении увидела три
окорока и часть четвертого. Вытащив из кармана нож, я отрезала большой кусок и
бросила его Юстиниану.
- Умный пес. - Я погладила его и тут же отдернула руку, когда он на меня
зарычал. - Глупая собака, я не собираюсь отбирать у тебя то, что только что сама
дала.
- Рассел, а где ты будешь искать ящик с деньгами?
- Вероятно, он находится в каком-нибудь труднодоступном месте, типа стропил
коптильни или подвала. Ничего, что требовало бы большого воображения или
мощного интеллекта. Я допускаю, что это был ловкий ход - спрятать окорока в
действующей коптильне, - но это работа скорее преступного инстинкта, чем ума.
- Да, - вздохнул он, - вся моя жизнь отравлена преступниками, у которых
только и были что инстинкты, никакого ума. Оставляю этого тебе. Ты ищи, а я пока
схожу обратно и подгоню машину. Тебе открыть дом? - вежливо спросил он,
доставая свою связку отмычек.
- Да, будьте добры.
Денег не оказалось ни на стропилах коптильни, ни в подвале. Не нашла я их ни
подвязанными в колодце, ни под кроватью, ни на чердаке, ни даже под половицей.
Водитель был рад участию в этом дельце и готов был ждать сколько угодно, но тем не
менее уже становилось поздно. Мы встретились с Холмсом на крохотной кухне среди
гор грязной посуды. Сильвестр прошлым вечером ужинал бобами, судя по немытой
сковороде, стоявшей на буфете. Ломти четвертого окорока лежали в тарелке на шкафу.
Над ними кружились мухи.
- Он поступил не очень умно, украв их, но спрятал он их хорошо, - сказала я.
- Это точно. В котором часу он освободился, по словам миссис Уайтнек?
Правильно, в семь часов. Сейчас шесть тридцать, нужно отпустить машину. Думаю, мы
отправим водителя с запиской к нашему другу констеблю, присутствие которого
понадобится около семи тридцати, верно?
- Возможно, чуть позже. Доехать на велосипеде от гостиницы досюда займет у
него по меньшей мере минут двадцать. Будет не очень здорово, если полиция возьмет
его по дороге домой.
- Ты права, Рассел, пусть будет семь сорок пять. Хорошо, я напишу записку и
попрошу водителя отдать ее констеблю Роджерсу.
- Пусть он отвезет Юстиниана обратно. Пес вернется домой покрытый славой.
Машина развернулась перед домом и уехала, а Холмс куда-то исчез и появился,
держа в руке ржавую стамеску и молоток.
- Что вы делаете, Холмс? - спросила я, когда он был на полпути к двери. Он
остановился.
- Извини, Рассел. Я стал забываться. От старых привычек трудно избавиться. Я
положу это на место.
- Подождите, Холмс, я просто хотела спросить.
- А, тогда ладно. Дело в том, что я не раз имел возможность наблюдать, тот факт,
что когда человек видит прямую угрозу какой-то вещи, которой дорожит, он
непроизвольно бросается к ней. У тебя, несомненно, другой план. Извини за
вмешательство.
- Нет-нет. Все в порядке, Холмс.
Он закрыл дверь кухни своими отмычками, затем вдребезги разбил замок. После
чего спрятал инструменты, а я прошла на кухню, чтобы взять из свертка, лежавшего на
столе, четыре кусочка черствого хлеба. Потом я вернулась в коптильню и отрезала
несколько ломтиков окорока. Обычно я не ем свинину, но в тот раз решила сделать
исключение: отряхнув с сальной поверхности грязь, я сделала несколько бутербродов,
после чего посмотрела на свою руку, на окорок, а потом на пол.
- Холмс! - крикнула я.
- Что-то нашла, Рассел?
- Холмс, а мы оба кое-чего не заметили.
- Не понял?
- Этот окорок клали на красную глинистую землю, и на полу коптильни остался
такой же красный след. Мне кажется, неплохо было бы его изучить. Держите
бутерброд - к сожалению, пива у меня к нему нет.
- Одну минуту. - Холмс прошел через искореженную дверь на кухню, откуда
послышались стук и звон бьющегося стекла, после чего он появился с большой
бутылкой эля и двумя стаканами. - Пошли?
Мы перенесли наш пикник на пригорок неподалеку от дома. Вскарабкавшись на
него, замаскировались и приступили к трапезе, не прекращая наблюдения за домом.
Изучение почвы позволило обнаружить несколько отпечатков, схожих с тем, что мы
видели на ковре в гостинице.
Я откусила бутерброд и поморщилась. Хлеб был не слишком свежим.
- Я полагаю, Холмс, он сам приведет нас к ящику с деньгами. Мне нравится этот
окорок, и хорошо, что у нас есть чем его запить.
- Окорок весьма неплох, несмотря на то, что прокоптился дважды. Думаю, миссис
Уайтнек будет настолько любезна, что поделится им с нами в качестве оплаты.
Полагаю, Рассел, нам лучше занять позицию в этих кустах, которые хорошо нас
скроют и одновременно обеспечат отличный обзор.
Так мы и поступили. Наконец появилась наша добыча. Он въехал во двор через
ворота и зашел в дом. Мы жевали и пили, укрывшись за листвой. Мы видели, как
Сильвестр застыл, пораженный видом разбитой двери, потом зашел внутрь, где
обнаружил следы обыска, после чего выскочил наружу, озираясь по сторонам, и
устремился вверх по склону в нашем направлении. Его лицо было красным и
лоснилось от пота, пока он карабкался, и я заметила, как он оступился и поранил
голень. На полпути он неожиданно лег и, засунув руку между двух больших камней,
извлек оттуда ящик. Мы заметили, как расслабилось его тело, едва он его коснулся.
- Ну, давай, - пробормотал Холмс, - теперь отнеси его вниз, как хороший
мальчик. Вот так, молодец!
Сильвестр, прижав железный ящик к груди, начал спускаться вниз, лавируя между
камнями. Один раз он чуть не упал, и я замерла, опасаясь, что он покатится вниз и
переломает себе все кости, заодно рассыпав деньги, но он отделался лишь
ушибленным коленом и благополучно закончил спуск. В его лице читалось
нетерпение, смешанное с ликованием, когда он рысью вбежал в дом, сжимая в руках
тяжелый ящик. Мы с Холмсом допили пиво и последовали за ним.
- Рассел, мне кажется, самое время вызвать подкрепление. Я останусь здесь, а ты
сбегай к дороге и приведи сюда констебля Роджерса, только тихо!
- Холмс, если меня слушалась собака Баркеров, то это вовсе не означает, что и
констебль Роджерс меня послушается. Мне кажется, лучше пойти вам.
- Гм. Наверное, ты права. Но в любом случае, если ты здесь останешься, не при
каких обстоятельствах не приближайся к мистеру Сильвестру. Крыса, загнанная в угол,
может укусить. Рассел, не надо ненужного геройства.
Я уверила его, что не собираюсь брать этого человека, тем более голыми руками, и
мы разделились. Я спряталась за коптильней, откуда могла видеть реку, и, набрав
горсть камней, принялась упражняться в жонглировании. Мне удалось достичь того,
что в воздухе одновременно находилось пять камней, когда что-то промелькнуло у
дома.
Послышалось какое-то царапанье, затем глухой удар. Кухонная дверь
распахнулась, и оттуда выскочил наш парень с испуганным лицом и черными
волосами, теряя на бегу банкноты. Вдогонку ему неслись крики и топот ног, но
Сильвестр бежал быстро и имел неоспоримое преимущество. Ускоряясь, он пролетел
мимо меня, и я не раздумывая схватила один из своих камней и запустила в него.
Камень угодил ему по ноге и, видимо, заставил ее онеметь на время, судя по тому, что
он со всего размаху упал на землю. Я тотчас же схватила другой камень, но тут
подоспели Холмс с Роджерсом.
В тот вечер мы ужинали в гостинице у миссис Уайтнек. Холмс ел окорок, а я
наслаждалась бараниной в мятном соусе, а оба мы лакомились крошечным картофелем
и глазированной морковью и разными другими деликатесами, которыми богат Суссекс.
Миссис Уайтнек лично обслужила нас за столом и выглядела очень довольной.
Спустя некоторое время я откинулась на спинку стула и вздохнула, чувствуя себя
вполне счастливой.
- Спасибо, Холмс. Это было здорово.
- Ты даже получила то грубое и неприкрашенное удовлетворение, характерное
для ищейки, не так ли?
- Да. Не могу представить себя всю жизнь занимающейся подобного рода делами,
но для летних каникул это вполне подходящее занятие. Вы согласны?
- Ну, если расценивать это как тренировку, то ты, Рассел, провела расследование
на очень приличном профессиональном уровне.
- Да? Спасибо, Холмс, - сказала я, чувствуя какую-то глупую радость.
- Кстати, где ты научилась так бросать камни?
- Мой отец считал, что все молодые девушки должны уметь это делать, и еще
хорошо бегать. Он очень любил спорт и пытался внедрить крикет в Сан-Франциско за
лето до... до несчастного случая. Он и научил меня.
- Потрясающе, - пробормотал мой собеседник.
- Он тоже так считал. Согласитесь, очень полезный навык. Всегда можно найти,
чем запустить в негодяя.
- Quid erat demonstrandum . Как бы там ни было, Рассел... - Он уставился на меня
холодным взглядом, и я внутренне сжалась, приготовившись встретить поток критики,
но он мне только и сказал: - Теперь, Рассел, насчет того опыта с гемоглобином...
Книга вторая
Вдали от дома
Дочь сенатора
Глава 5
Бродячая цыганская жизнь
Схватите ее, плените ее, увезите ее прочь.
Случай в гостинице миссис Уайтнек был больше похож на шутку, и даже такой
мастер раздувать из мухи слона, как доктор Уотсон, и тот с трудом превратил бы это
дело в захватывающее повествование. Полиция наверняка поймала бы Сильвестра, а
тридцать гиней и четыре окорока, даже в те дни, когда продуктов хронически не
хватало, вряд ли могли бы послужить хорошим заголовком для статьи в "Таймс".
И все же среди множества шумных событий тех лет этот случай занимает особое
место в моей памяти только из-за того, что именно тогда Холмс впервые дал мне
свободу действий и принятия решений. Конечно, еще тогда я понимала, что если бы
дело представлялось ему хоть сколько-нибудь значительным, я бы играла привычную
для себя вспомогательную роль. Однако несмотря на это, чувство удовлетворения я
втайне испытывала еще очень долго. Хоть и маленькое дело, но зато мое собственное.
То, что свалилось на нас спустя пять недель, превратило предыдущий случай в
детскую забаву. Похищение дочери американского сенатора было не шуткой, а делом
международной важности, драматичным и напряженным, классическим делом Холмса,
в котором мне довелось участвовать, хотя и во второстепенной роли. Расследуя это
дело, я стала понимать многие вещи и соприкоснулась с темными сторонами жизни,
так хорошо известными Холмсу.
Это дело связало нас, будто двоих выживших после стихийного бедствия людей,
на всю оставшуюся жизнь. Оно придало мне уверенности в себе и, как это ни
парадоксально, научило меня быть более осторожной в своих суждениях. Оно также
послужило уроком и Холмсу, который наконец-то осознал,
...Закладка в соц.сетях
