Жанр: Детектив
Ученица холмса
...пришла?
Его ответ был странным.
- Вы хотите возвыситься надо мной.
- Патриция. - Пистолет угрожающе поднялся.
- Патриция, дорогая. - В его сардоническом тоне чувствовалась издевка.
- Возвыситься над вами, полагаю, это одна сторона дела. И все?
- Уничтожить меня, причем публично, чтобы отомстить за вашего отца.
- Отлично. А теперь, мисс Рассел, вы видите справа от вас на полке конверт?
Наверху. Встаньте и возьмите его, только медленно, помните об этом. Хорошо,
отнесите его обратно к столу и положите перед Шерлоком. Теперь садитесь, руки на
стол. Так. Этот документ - ваша предсмертная записка самоубийцы, Шерлок. Чтобы
вы знали, она отпечатана на вашей собственной машинке. Прочтите и положите перед
мисс Рассел, если хотите, чтобы она ее прочитала. Вы не дотронетесь до нее, мисс
Рассел, и не оставите отпечатков пальцев. Пожалуйста, Шерлок, прочитайте ее, ведь
никогда не стоит подписывать документ, предварительно с ним не ознакомившись. -
Она весело рассмеялась.
Это и в самом деле было предсмертное письмо. Оно начиналось с утверждения, что
он, Шерлок Холмс, будучи в здравом уме, просто не видит смысла в своем дальнейшем
существование, и далее перечислялись причины. Главной из них было то, что я
покинула его, хотя меня он прямо и не обвинял. Затем шли пространные сетования на
то, что расследования дел были записаны доктором Уотсоном совершенно
неправильно. Я читала страницу за страницей. Наконец дошло до дела Мориарти, и
там было сказано, что оно целиком сфабриковано. Безобидный профессор укрывал
женщину, которой домогался Холмс. Он преследовал профессора, пока не убил его.
Документ заканчивался извинениями в адрес великого человека, которого так
оболгали, и всего человечества, введенного в заблуждение.
Сочинение было впечатляющим. Читателю навязывалась мысль, что письмо
написал эгоист с расшатанными психикой и нервами, измученный наркотиками и
строивший свою репутацию, расправляясь с людскими карьерами и жизнями. Простые
белые листы бумаги с напечатанными строками, если когда-нибудь увидят свет,
вызовут грандиозный скандал и, весьма возможно, превратят имя Шерлока Холмса в
объект насмешек и оскорблений. Я была потрясена.
- У вас замечательный талант писателя-фантаста, - холодно заметил Холмс, -
но, конечно же, вы не думаете, что я подпишу это.
- Если вы этого не сделаете, я застрелю мисс Рассел и обставлю все так, будто это
сделали вы. Это будет выглядеть как убийство и самоубийство.
- А если я подпишу?
- Если подпишите, то я разрешу вам сделать себе одну инъекцию, которая станет
последней. Мы заберем мисс Рассел и отпустим ее после того, как газеты опубликуют
ваше письмо. У нее не будет никаких доказательств, что это совершила я, абсолютно
никаких, а я уже буду далеко.
- Вы дадите мне слово, что не причините никакого вреда мисс Рассел?
Он был совершенно серьезен, даже я не сомневалась в этом.
- Холмс, нет! - воскликнула я.
- Вы дадите мне слово? - повторил он.
- Я даю вам слово: мисс Рассел не будет причинено никакого вреда.
- Нет, ради Бога, Холмс! - Я не могла смотреть и слушать спокойно. - Почему
вы должны верить ей? Она убьет меня, как только вас не станет.
- Мисс Рассел, - возразила она, - мое слово - это моя честь. Разве я не
заплатила посмертно мистеру Диксону? Я обеспечиваю семью одного из моих людей,
который сидит в тюрьме, хотя мне от него нет и не будет никакой пользы. Я даже
послала вторую гинею тому парню, который принес тогда одежду в полицию. Мое
слово твердо, мисс Рассел.
- Я верю вам, Патриция. Не знаю почему, но верю. Я достану вечное перо из
внутреннего кармана, - сказал он и медленно сделал это. Я с ужасом смотрела, как он
снял колпачок, открыл последнюю страницу и положил вечное перо. Оно не писало.
Он потряс его, но безуспешно, и поднял глаза.
- Боюсь, что оно высохло. Патриция. Вот там на полке стоят чернила.
Она поколебалась, опасаясь подвоха, но Холмс терпеливо сидел с вечным пером в
руке.
- Мисс Рассел, возьмите чернила, а не то я сделаю в вас еще одну дырку.
Я уставилась на Холмса, который сидел приподняв одну бровь и глядел на меня.
- Чернила, пожалуйста, Рассел. Похоже, твоя преподавательница ставит нам шах
и мат.
Я резко отодвинула стул, чтобы скрыть зародившуюся надежду, взяла бутылку и,
поставив ее перед Холмсом, села на место. Он отодвинул бумаги, открутил крышку,
заправил вечное перо, после чего положил его на стол, закрутил крышку, отодвинул
бутылку, вновь взял вечное перо и, пододвинув документ к себе, застыл с вечным
пером в руке.
- Вы, конечно же, знаете, что ваш отец тоже совершил самоубийство?
- Что?!
- Самоубийство, - повторил он. Надев колпачок на вечное перо, он положил его
на стол перед собой, взял бутылку с чернилами, подержал ее в руке и, погруженный в
раздумье, отставил в сторону, после чего наклонился вперед, опершись на локти. - О
да, это было самоубийство. После того как я уничтожил его организацию, он
последовал за мной в Швейцарию, где сам назначил мне свидание в том месте. Он
знал, что не может тягаться со мной в силе, и все же не взял оружия. Странно, вам не
кажется? Более того, он приказал своему сообщнику кидать в меня камни, потому что
подозревал, что не сможет увлечь меня за собой.
Нет, это было самоубийство. - Его голос стал жестким, а каждый раз, когда он
называл ее по имени, его губы искривлялись, словно он произносил скверное
ругательство. Поток слов продолжал течь.
- Вы говорите, что знаете меня, Патриция Донливи, - произнес он, делая
язвительный акцент на ее имени, - я тоже знаю вас, мадам. Я знаю вас как дочь
вашего отца. У вашего отца был превосходный ум, который вы унаследовали, но так
же, как и он, вы покинули мир честной мысли, чтобы творить зло. Его люди убивали,
грабили, шантажировали, отравляли людей наркотиками. Для вашего отца не было
ничего святого. Наркотики, пытки, проституция - все это входило в сферу его
деятельности. И каждый раз почтенный профессор оставался чистеньким и продолжал
заниматься наукой. Ничто не трогало его - ни агонии, ни кровь, ни ужас всего того,
что совершалось по его указке. Его интересовала только выгода, так же как и вас,
мадам. Он покупал красивые платья своей жене и играл с дочкой в математические
игры. Так было, пока не пришел я, Шерлок Холмс. Я разгромил его организацию, я
превратил имя Мориарти в синоним ужаса, так что даже его дочь не может открыто его
носить, и в конце концов, когда от его жизни ничего не осталось, когда я загнал его в
угол, откуда он не мог ускользнуть, он отправился на дно Рейхенбахского водопада,
где и нашел свою смерть. Ваш отец, Патриция Донливи, был мерзкой болячкой на лице
Лондона, и я, Шер...
Она издала звериный вопль. Оружие взметнулось до уровня лица Холмса, и я,
схватив тяжелую бутылку с чернилами, с силой бросила ее, попав ей по руке. Комната
озарилась вспышкой выстрела, и пистолет отлетел к стене. Она выскочила из темного
угла, бросилась за ним и уже схватила его, когда я налетела на нее. Мы покатились по
полу, осыпаемые дождем книг, пробирок и пузырьков. Она была невероятно сильна в
порыве ярости и гнева. Я прижала ее всем телом и сдавила рукой запястье, чтобы
отвести оружие от Холмса. Медленно-медленно это начало мне удаваться, как вдруг я
почувствовала, что ее горячая ладонь пуста, а над ухом у меня снова прогремел
выстрел. Она дернулась подо мной и слегка закашлялась, после чего ее правая рука
ослабела, а левая сползла по моей спине. Некоторое время я лежала в ее объятиях,
потом мое зрение сфокусировалось на пистолете, который лежал возле нее, и я
оттолкнула его подальше, чтобы она не смогла дотянуться, и только тогда я подумала:
"Куда же ушла вторая пуля? Ведь был второй выстрел?" Оглянувшись, я увидела, что
Холмс цел и невредим, но что-то было не так с моим правым плечом. И тут наконец
пришла боль, огромный, всепоглощающий взрыв боли, который потряс меня и, вырвав
из меня крик, бросил в глубокий черный колодец.
Заключение
Снимая доспехи
Глава 19
Возвращение домой
Большинство из живущих приходит к пониманию того, что смерть отделена от
любви лишь чем-то вроде прозрачной мембраны.
Бесконечные часы казались неделями в море темноты, лабиринте неясных образов
и голосов, доносившихся с той стороны невидимой стены. Кошмар без конца, ужас без
пробуждения. Волосы моего брата, мелькающие в окне автомобиля. Патриция
Донливи в растекающейся луже ярко-красной крови. Какие-то неясные образы. Опять
Донливи, уже перед моей больничной койкой, предлагает мне броситься вниз с
обрыва. Холмс, одиноко сидящий на полу своей лаборатории. Жар и озноб сменяли
друг друга, и я лежала погруженная в мир кошмаров. Медленно, но упрямо мое тело
начало побеждать. Жар отпустил, и вскоре я почувствовала, что прихожу в себя, что
лежу на спине, и лишь тонкая пелена отделяет меня от белого потолка, белых стен,
какого-то оборудования над моей головой и пары серых глаз, которые спокойно меня
разглядывают. Наконец мыльный пузырь лопнул, и пелена исчезла. Я моргнула.
- Холмс, - произнесли мои губы, хотя звука не было слышно.
- Да, Рассел. - Глаза улыбались.
Несколько минут я смотрела на них, смутно понимая, насколько важны они для
меня. Я попробовала восстановить в памяти все обстоятельства, но хотя я и помнила
события, их эмоциональная сторона казалась мне преувеличенной. Я закрыла тяжелые
веки.
- Холмс, - прошептала я, - я рада, что вы живы.
Я заснула и проснулась утром, чувствуя на своих закрытых веках свет солнечных
лучей. Сияние в нескольких местах прерывалось силуэтами людей. Я скосила взгляд,
но тут кто-то прошел мимо, и я услышала звук задвинутой шторы. Теперь мне было
видно Холмса, стоявшего по одну сторону кровати, и незнакомого человека в белом
халате - по другую. Незнакомец взял в руку мое запястье. Холмс наклонился и надел
на меня мои очки, после чего сел на краешек кровати, чтобы я его видела. Он с утра
побрился, но, судя по кругам под глазами, спал мало.
- Мисс Рассел?
Я оторвала взгляд от Холмса и посмотрела на открытое молодое лицо доктора.
- С возвращением, мисс Рассел. Вы заставили нас немного поволноваться, но
сейчас все в порядке. У вас сломана ключица, вы потеряли много крови, но если не
считать еще одного шрама к вашей коллекции, с вами все будет нормально. Хотите
пить? Хорошо. Сестра сейчас принесет. Только немного, пока вы вновь не привыкните
глотать. Мистер Холмс, у вас есть пять минут. Не разрешайте ей много говорить. Еще
увидимся, мисс Рассел. - Он вышел в сопровождении сиделки, и его голос, удаляясь,
постепенно затих в коридоре.
- Да, Рассел. Наша добыча попала в западню, однако едва не забрала тебя с собой.
Столь щедрое жертвоприношение не входило в мои планы.
Я облизнула пересохшие губы.
- Извините. Я слишком медлила. Вы ранены?
- Ты среагировала очень быстро, как я и предполагал. Если бы ты промедлила, ее
пуля причинила бы моим внутренностям серьезные неприятности, но благодаря твоему
отцу, научившему тебя играть в крикет, твоя здоровая левая рука спасла меня от них.
Это я должен извиняться, Рассел. Если бы я был попроворнее, пистолет не выстрелил
бы вообще, твоя ключица была бы в порядке, а она ожидала бы суда.
- Она мертва?
- Да. Я не буду волновать тебя деталями, по крайней мере сейчас, потому что
люди в белых халатах не очень-то обрадуются, если у тебя участится пульс, но она
мертва, и Скотланд-Ярд разбирает ее бумаги, которые обеспечат Лестрейда работой на
много лет. Не говоря уже о его американских коллегах. А теперь закрывай глаза. -
Его голос отдалился. - Спи, Расс.
После обеда меня разбудили голоса. Надо мной склонилась сиделка, увидела, что я
проснулась, и сунула мне в рот термометр. Когда рот освободился, я заговорила.
Собственный голос казался мне чужим, а напряжение мышц отдавало в ключице.
- Пить, пожалуйста.
- Конечно, мисс. Давайте я подниму вам изголовье. - Голоса затихли. Она
повернула ручку, и вместо потолка глазам моим предстали моя кровать, стены и
посетители, поднявшиеся со своих стульев в углу. Сестра-сиделка протянула мне
стакан, и я отпила немного через соломинку, невзирая на боль при глотании.
- Еще, мисс?
- Не сейчас, спасибо, сестра.
- Если я вам понадоблюсь, позвоните. Десять минут, джентльмены, и не
утомляйте ее.
- Дядя Джон, ваши усы уже почти такие же, как раньше (Старый дурак...)
- Привет, дорогая Мэри. Ты выглядишь лучше, чем три дня назад. Здесь хорошие
врачи.
- Мистер Холмс. Я счастлива поприветствовать вас более подобающим образом,
чем когда мы виделись в последний раз. - На добродушном лице Майкрофта можно
было, однако, заметить тень озабоченности.
- Ради Бога, мисс Рассел, не думаю, что нам необходимы эти формальности. -
Толстое лицо улыбнулось мне, и я почувствовала, что очень устала. Что они здесь все
делают?
- Брат Майкрофт. Да. И Холмс. Выглядите бодро. Похоже, вы отдохнули с утра.
- Да, немного. По соседству с тобой пустует палата, вот я ею и воспользовался.
Как ты себя чувствуешь, Рассел?
- Я ощущаю, будто сквозь меня пролетел огромный кусок свинца и прихватил на
вылете изрядное количество меня самой. А что говорят врачи? (Почему они не уходят?
Я, наверное, отупела от этих обезболивающих средств.)
Уотсон откашлялся.
- Пуля прошла через шею, не задев позвонки. Она сломала ключицу и повредила
множество кровеносных сосудов, прежде чем выйти из передней части "плеча и
закончить свой путь в сердце мисс Донливи. Врачи соединили обломки ключицы, хотя
мышцы там довольно серьезно повреждены. Боюсь, ты теперь не рискнешь одеть
открытое платье. Кстати, откуда у тебя эти шрамы?
- Уотсон, я думаю... - начал Холмс.
- Да, Холмс, все в порядке.
Я прикрыла глаза.
- Это был несчастный случай несколько лет назад, дядя Джон. Попросите Холмса
рассказать вам эту историю. А я немного посплю, если не возражаете.
Они вышли, но я не заснула. Я лежала и думала о стенах Иерусалима и о том, что
ушло во мне вместе с моей преподавательницей математики.
Я пролежала в больнице много дней, и вскоре способность двигать рукой и шеей
ко мне вернулась. Когда приехала тетя, я отказалась ее видеть. Было решено, что я
поживу в коттедже Холмса, к величайшей радости миссис Хадсон и тревоге врачей.
В его доме я послушно спала, ела, читала, сидя на солнце, и тренировала руку,
чтобы вернуть ей силу, но все это было в пустоте. Я не видела снов, но стала ловить
себя на том, что частенько сижу и долго смотрю в одну точку, не моргая. Пробыв в
коттедже две недели, я как-то прошла в лабораторию и остановилась, глядя на чистый
пол и книжные полки, вновь висящие на стенах. Я дотронулась до двух пулевых
отверстий в стенах, но не почувствовала ничего, кроме смутной тревоги.
Лето шло, мое тело окрепло, но никто не предлагал мне вернуться домой на ферму.
Мы с Холмсом изредка беседовали об Оксфорде, книгах и моей учебе. Его часто не
было дома, но я не спрашивала почему, а сам он ничего не говорил.
Однажды я вошла в гостиную и увидела на столике шахматы. Холмс работал за
другим столом и, подняв голову, должно быть, заметил на моем лице выражение
крайнего отвращения, с которым я смотрела на тридцать две фигурки и березовые
квадраты. Я повернулась к нему.
- Боже мой, Холмс, неужели вам не надоели шахматы? Уберите их, избавьтесь от
них. Если хотите, чтобы я от вас ушла, - я уйду, но не заставляйте меня смотреть на
это. - Я выбежала из комнаты и хлопнула дверью. После обеда, проходя мимо, я
заметила, что шахматы по-прежнему там. Я ничего не сказала, но стала избегать этой
комнаты. Шахматы оставались на столике. Я - в других комнатах коттеджа.
Холмс стал раздражать меня все больше и больше. Запах его трубки действовал
мне на нервы. Его скрипка заставляла меня уходить на долгие прогулки или прятаться
за дверью спальни, но я не уезжала к себе. Я начала беспричинно нападать на него, но
он всегда был терпелив и даже нежен и старательно избегал открытых столкновений. В
последнюю неделю июля я наконец решила покинуть коттедж, собрать вещи и
вернуться в Оксфорд. Через неделю.
В таком состоянии я и пребывала, когда пришло письмо. Я сидела на пригорке с
раскрытой книгой и смотрела на холмы. Я не слышала, как Холмс подошел ко мне, но
возник он внезапно, сопровождаемый запахом табака, и протянул мне конверт. Я взяла
его.
Это было письмо от маленькой Джессики, написанное ее детским почерком. Я
представила, как она его писала, склонившись над листом бумаги с карандашом в
маленькой руке. Я улыбнулась, и это меня удивило - я отвыкла улыбаться. Потом
взяла письмо и начала читать его вслух:
"Дорогая сестренка Мэри!
Как твои дела? Мама сказала мне, что плохая тетя ранила тебя в руку. Надеюсь,
теперь тебе уже лучше.
У меня все нормально. Вчера к нам приходил странный человек, но я держалась за
мамину руку и была храброй и сильной, как ты. Иногда мне снятся плохие сны, и я
даже кричу, но когда вспоминаю, как ты спускалась со мной по дереву - настоящая
мама-обезьянка, - я смеюсь и снова засыпаю. Ты приедешь ко мне, когда
поправишься?
Передавай привет мистеру Холмсу. Я тебя люблю.
Джессика Симпсон".
"Храбрая и сильная, как ты", - прошептала я и принялась смеяться, чувствуя боль
в горле и плече, после чего у меня потекли слезы и я зарыдала. Потом я заснула, и мне
приснилось, как нежные, заботливые руки Холмса гладят мои волосы.
Когда я проснулась, солнце склонилось к западу, Холмс сидел рядом. Я неуклюже
повернулась, чтобы освободить плечо. Холмс достал трубку и нарушил молчание.
- Мне надо бы съездить во Францию и Италию на шесть недель. Собираюсь
вернуться к началу твоих занятий. Поедешь со мной?
Я лежала и смотрела, как он набивал трубку, а потом ее раскуривал. Сладкий запах
табака поплыл вверх. Я улыбнулась сама себе.
- Боюсь, что я тоже начну курить трубку, Холмс. Он бросил на меня строгий
взгляд, потом его лицо смягчилось, и он кивнул, словно давая добро. Мы сидели
вместе, пока солнце не стало похожим на огромный красный диск, наполовину
погруженный в море. Холмс выбил трубку о каблук, встал и помог подняться мне.
- Дашь мне знать, когда будешь готова для партии в шахматы, Рассел.
Через двадцать минут мы не спеша направились к его ульям, и он отошел их
проверить. Я стояла и наблюдала, как последние рабочие пчелы возвращались домой с
грузом пыльцы. Подошел Холмс, и мы направились к коттеджу.
- Я уступлю тебе фигуру, Рассел.
- Но не ферзя?
- О нет, больше никогда. Ты слишком хорошо играешь для этого.
- В таком случае играем на равных.
- В таком случае я выиграю.
- Не думаю, Холмс. В самом деле, не думаю.
В коттедже было светло и тепло, пахло табаком и ужином, который нас ожидал.
Что и требовалось доказать (лат.).
По-англ. - roman (в отличие от romany - рома, цыгане).
Жители города-государства в Месопотамии Аккада во время правления царя
Саргона.
Закладка в соц.сетях
