Жанр: Детектив
Ученица холмса
...зину.
- Это для вас и миссис Хадсон.
- Очень мило с твоей стороны, Рассел, - вежливо сказал он, однако глаза его попрежнему
были пусты. Он отступил назад, чтобы дать мне пройти. - Входи,
пожалуйста.
Я отнесла корзину на кухню и кое-как выдержала встречу с миссис Хадсон, боясь
разрыдаться. Я позволила себя обнять и поцеловала ее, после чего вновь стала только
вежливой.
Она накрыла стол с невероятным количеством еды и без умолку рассказывала о
корабле, о Суэцком канале, о Бомбее и о семье своего сына.
- Как ты поранила голову, Мэри? - спросила она наконец.
Я решила превратить это в шутку, но она не удалась. Миссис Хадсон неловко
улыбнулась и выразила радость по поводу того, что стекло не попало мне в глаз. Все
это время Холмс просто сидел и смотрел на меня, словно я была букашкой под
микроскопом. Наконец миссис Хадсон извинилась и оставила нас.
Мы допили чай, и я рассказала ему, чем занималась в течение триместра. Он задал
мне несколько вопросов, и вновь воцарилась тишина. Наконец я решила
поинтересоваться, над чем он работает сейчас в своей лаборатории. Он без всякого
интереса рассказал о своих опытах, после чего поставил чашку и вяло махнул рукой в
сторону лаборатории.
- Хочешь посмотреть?
- Да, конечно, если только вы хотите показать мне это. - В любом случае это
было бы лучше, чем сидеть за столом, возя по тарелке ломтик крошащегося сыра.
Мы встали и прошли в лабораторию - большую комнату без окон. Он закрыл
дверь, и я увидела, что никаких опытов там не проводится. Повернувшись его
спросить, я увидела, что Холмс стоит возле двери, засунув руки в карманы.
- Привет, Рассел, - произнес он еще раз, только теперь его лицо было живым и
открытым, а глаза смотрели в мои глаза. Я не могла вынести этого и резко повернулась
к нему спиной, закрыв глаза и сжав кулаки. Я не в силах была вести с ним попрежнему
дружеские разговоры, не переставая одновременно играть свою роль. Через
несколько секунд послышался легкий стук в дверь - два раза, и я улыбнулась с
облегчением. Он понял. Он пододвинул мне табуретку, и я села на нее спиной к нему с
закрытыми глазами.
- У нас около пяти минут, чтобы не вызвать подозрений, - сказал он.
- Значит, за вами тоже следят?
- За каждым движением, даже в гостиной. Они как-то договорились с соседями и
засели на деревьях с биноклями. Это позволяет им читать по губам. Уилл говорит, что
по деревне ходят слухи о каком-то глухонемом, появившемся здесь недавно.
- Патрик сказал, что кто-то выспрашивал о нас с вами. Уж эти мне городские -
не знают, что в деревне ничего не скроешь.
- Да, они уверены в себе. Я догадывался, что и за тобой тоже следят.
- Я заметила их две недели назад: двое мужчин и женщина. Сюда меня
сопровождали пять машин. У нашей леди есть деньги.
- Мы знаем об этом.
Я чувствовала спиной его взгляд.
- Ты в порядке, Рассел? С января ты потеряла семь фунтов и, кроме того, не
высыпаешься.
- Всего лишь шесть фунтов, а не семь, а сплю я столько же, сколько и вы. Я очень
занята. - Я понизила голос до шепота. - Холмс, я хочу, чтобы это побыстрее
закончилось. - Я почувствовала, что он приблизился, и поспешно встала. - Нет, не
подходите близко ко мне, я не выдержу этого. И я сомневаюсь, что найду в себе
достаточно сил, чтобы приехать сюда еще раз. Мне легче в Оксфорде, и больше не
просите меня приезжать сюда, пока все не кончится.
На некоторое время воцарилось молчание, после чего он произнес новым для меня
глухим голосом:
- Да-да, я понимаю. - Он остановился и откашлялся, после чего заговорил как
обычно: - Ты совершенно права, Рассел. От этого мы ничего не выиграем, скорее
потеряем. Теперь к делу. У меня есть копии фотографий, которые я сделал специально
для тебя. Я показал Майкрофту ту нашу серию римских цифр, но ни он, ни я не можем
выжать из них хоть чего-нибудь толковое. Но я знаю, что в них что-то есть. Может, ты
сможешь докопаться. Снимки в конверте - держи.
Я взяла конверт и сунула во внутренний карман.
- Теперь нам надо возвращаться, Рассел. А через десять минут начнем все
сначала, и ты уйдешь, кипя от злости, прежде чем миссис Хадсон предложит ужин. Да?
- Да, Холмс. До свидания.
Он вернулся в гостиную, и через пару минут я присоединилась к нему. А минут
через двадцать он начал отпускать язвительные замечания в мой адрес, и около шести
я выскочила из дома, громко хлопнув дверью и даже не попрощавшись с миссис
Хадсон. Проехав две мили, я остановила машину и прижалась лбом к рулю. Все это
было слишком уж реально.
Глава 16
Дочь голоса
Так ли уж безусловно, что новое поколение... сделает что-то, что не сделали вы?
Унылые недели продолжали тянуться одна за другой. Соглядатаи по-прежнему
следили за мной, а я упорно делала вид, что ничего не замечаю вокруг себя. Начался
третий триместр, и я была слишком занята, чтобы помнить о нашем актерстве. Но по
ночам частенько просыпалась. Мне казалось, что я слышу два легких удара в дверь, но,
конечно, ничего такого не было. Каждую свободную минуту я проводила в библиотеке
Бодли. Однако, как ни странно, кошмар больше не приходил ко мне по ночам.
Весна набирала силу, и вскоре повсюду давало о себе знать биение новой жизни.
Все потянулось вверх, к солнцу. Я чувствовала это скорей интуитивно, поскольку на
улице бывала мало, с головой погрузившись в дела.
Я игнорировала многочисленные приглашения друзей и знакомых на различного
рода пикники и не отрывалась от своей работы. И только к концу мая я поняла, что
держу в руках тонкие пока ниточки, ведущие к разгадке нашего дела.
Приехав из Суссекса, я столкнулась с проблемой, куда спрятать конверт, который
дал мне Холмс. Я не была уверена, что в моей комнате он будет в безопасности, но в то
же время и не могла постоянно носить конверт с собой. В конце концов я пришла к
выводу, что самое надежное место за моим столом в библиотеке Бодли, где стояли
многочисленные тома, с которыми я работала. Это было рискованно, но все же лучше,
чем покупать сейф или с подозрительной регулярностью посещать банк, что
непременно насторожило бы нашего врага. Это был минимальный риск, который я
могла себе позволить. Кроме того, в библиотеку не пускали широкую публику, так что
моим шпионам приходилось долгими часами торчать на улице, мое же место
находилось в самом дальнем углу читального зала, и я могла видеть все, что творилось
в нем. В течение нескольких недель часами я сидела над этой цепочкой римских цифр.
Как и Холмс, я теперь достаточно хорошо знала нашего врага, чтобы быть уверенной в
том, что это какая-то запись, но, как и Холмс с братом, не могла ее разгадать.
Однако сознание обладает способностью продолжать работу над какой-нибудь
проблемой автоматически, и когда из уст вылетает восклицание "Эврика!", кажется,
что сам Бог подсказал вам решение. Слова, которые подсказывает внутренний голос,
не всегда четки и ясны, они могут быть странными и загадочными. Пророки называют
это Дочерью голоса Бога, а она говорит шепотом и намеками. Холмс научился
усмирять шум в голове с помощью трубки или игры на скрипке, чтобы лучше слышать
этот голос. Рассеянное внимание и внутренняя концентрация позволяют услышать
даже самый тихий шепот Дочери голоса.
В тот день я много работала, провела бессонную ночь, сходила на лекцию,
дописала реферат и дважды доставала фотографии, изучая в сотый раз каждую деталь
этих снимков, особенно сами цифры. Я даже перевернула их вверх ногами, ожидая, что
увижу что-нибудь новенькое, но ничего не прояснилось. Мне уже надоело всякий раз
прикрывать их невинной бумажкой, когда кто-то проходил мимо моего стола.
После обеда, когда движение у моего стола оживилось, я не выдержала и, засунув
фотографии обратно в конверт и убрав в свое потайное место, вышла из библиотеки в
отвратительном настроении. Мне было все равно, что подумают соглядатаи. Пусть
себе топают. В голове у меня мелькнула безумная мысль, что, может быть, и нет
никакого врага, может, Холмс просто сошел с ума и это одна из его маленьких штучек.
Добравшись до своей комнаты, я немного успокоилась, но, бросив взгляд на
письменный стол, почувствовала, что больше не могу. За стеной в комнате соседки
послышался шум. Я вышла в коридор.
- Привет, Дот! - позвала я. Она появилась на пороге.
- О, привет, Мэри. Хочешь чаю?
- Нет, спасибо. У тебя есть какие-нибудь планы на вечер?
- Путешествие в ад вместе с Данте, но я с удовольствием отложу это. А что такое?
- Меня тошнит от всего этого, я не могу видеть книги, и думаю...
- Тебя? Тебя тошнит от книг?
Ее лицо не выразило бы большего изумления, смешанного с недоверием, если бы у
меня вдруг выросли крылья. Я засмеялась.
- Да, даже Мэри Рассел иногда пресыщается. Я собираюсь пойти поужинать у
Траута, после чего отправиться на концерт органной музыки. Как ты?
- Когда выходим?
- Полчаса тебе хватит?
- Сорок пять минут было бы лучше.
- Хорошо. Я вызову кеб.
Это был приятный ужин. Дороти познакомилась с очередным обожателем, и мы
пошли на концерт. Играли в основном Баха, чья музыка отличается красотой и четкой,
чисто математической уравновешенностью. Хорошая музыка и бокал шампанского
успокоили мои нервы, и я легла спать еще до полуночи, что за последние месяцы со
мной случалось крайне редко.
Около трех часов ночи я подскочила на кровати, чувствуя, как кровь стучит у меня
в ушах, а дыхание такое, будто я только что пробежала вверх по лестнице. Мне
приснился сон, но вовсе не мой прежний кошмар, а что-то непонятное, какая-то смесь
реального и воображаемого. С книжной полки на меня смотрело лицо, полуприкрытое
светлыми волосами, в руках у призрака была трубка. Он прокричал: "Ты ничего не
знаешь!" Голос был не то женский, не то мужской. Потом призрак жутко засмеялся и с
силой бросил вниз трубку, которая казалась одной из принадлежавших Холмсу. Трубка
разбилась на мелкие кусочки, и я стала их поднимать. Нагнувшись под шкаф за одним
из них, я нащупала какой-то предмет. Вытащив его, я увидела, что это была книга по
истории правления Генриха VIII.
Я включила свет и надела очки, после чего легла опять. Холодный пот высох,
сердце вновь забилось в прежнем ритме, но я знала, что уже не усну, поэтому надела
халат и приготовила чай.
Через несколько минут я сидела с чашкой и обдумывала это странное видение. Мне
редко снились другие сны, кроме моего кошмара, а с тех пор, как моя семья погибла, я
не припомню никаких других. Все было не случайно, но в чем же дело? Некоторые
детали были понятны, некоторые нет. Почему, например, призрак со светлыми
волосами был и мужчиной и женщиной, в то время как мы совершенно точно
установили, что наш противник - женщина. Разбитая трубка была следствием моего
беспокойства за Холмса, а книги - просто важной частью моей жизни, я не могла
представить себя без них, даже во сне. Но почему книги по истории? Я никогда не
питала любви к истории. Тогда при чем здесь король Генрих? Этот беспутный,
скрюченный подагрой старик со своим множеством жен, всех их он принес в жертву
своему желанию иметь сыновей, будто они были в чем виноваты. Интересно, что
сказал бы Фрейд по поводу этого сновидения? Я вернулась в комнату. Если уж я
проснулась в три часа утра, то надо было воспользоваться возможностью
позаниматься. Я села за работу, но мои мысли постоянно возвращались ко сну. Генрих
VIII. Что это могло значить?
Первую половину дня я продолжала работать, потом пообедала, поглотив
количество еды, соразмерное разве только с последним обедом миссис Хадсон.
Затем я отправилась на лекцию. На полпути остановилась. Генрих VIII. Если чего
не знаешь - иди в библиотеку. В библиотеке я просмотрела несколько книг о том
периоде, но это не дало никакого ключа, никакого толчка сознанию. Уже без всякой
надежды я достала фотографии, разложила их на столе перед собой, и именно тогда я
услышала голос и на меня снизошло озарение.
Мы с Холмсом обсуждали то, что шифр основывался на использовании цифр в
качестве заменителей букв, где, к примеру, 1 могла быть буквой А, 2 - Б, а сочетание
3 - 1 - 2 будет читаться как ВАБ.
В нашем случае были использованы не арабские, а римские цифры, и поскольку
они не были разделены пробелами, то можно было только догадываться о количестве
цифр - двадцать пять их было или семь, или что-то среднее. Здесь мы с Холмсом
сдались, поскольку в том, что мы получали, не было никакого смысла. Однако,
несомненно, она рассчитывала, что мы сможем понять это послание. К тому же, скорее
всего, ключ к шифру не должен быть сложным, и если его найти, то загадка быстро
разрешится. В этом я не сомневалась.
Мне казалось, ключ был найден маленькой Дочерью голоса и заложен в мой сон,
чтобы я догадалась. Генрих VIII для меня ничего не значил, но число восемь значило
очень многое. Если бы у людей было четыре, а не пять пальцев, то мы бы считали не
десятками, а восьмерками. Единица и ноль означали бы восемь, одиннадцать было бы
то же, что и девять, а двадцать - то же, что и шестнадцать. Я выписала первые
двадцать шесть чисел в восьмеричной системе на листок бумаги, а внизу расставила
буквы алфавита:
ABCDEFGKIJKLMNOPQRSTUVWXYZ
Теперь осталось только правильно разделить двадцать пять римских цифр, чтобы
получилось что-нибудь осмысленное. Хотя я уже знала их наизусть, я выписала их еще
раз, чтобы иметь перед глазами:
XVXVIIXXIIXIIXXIIXXIVXXXI
Двадцать пять цифр, единицы, пятерки и десятки. Я начала с первых десяти,
XVXVIIXXII. Последняя I могла относиться к следующей и быть частью числа девять.
XVXVI, или 10-5-10-5-1, давали Н-Е-Н-Е-А, что, если только она откровенно не
издевалась над нами, не имело никакого смысла. Если брать первые XV как 15, то
получалось МНЕА. X - V - XVII = десять, пять, семнадцать, и получалось НЕО. Это
было лучше, но не то. Тогда я попробовала большие числа, которые можно было
сложить из двадцати пяти цифр. Получилось пятнадцать, семнадцать, двадцать два,
двенадцать, двадцать два, двадцать четыре и тридцать один. Если использовать
десятичную систему, получалось OQVLVX. Число 31 являлось камнем преткновения,
потому что в алфавите всего двадцать шесть букв. Однако в восьмеричной системе это
читалось как MORJRTY. Я целую минуту смотрела на то, что получилось. Затем рука
сама собой разделила число 12 так, что получалось 11 - 1. Получилось МОРИАРТИ.
Но Мориарти не мог сделать этого. Преступный профессор математики погиб от
руки Шерлока Холмса в пучинах водопада в Швейцарии около тридцати лет назад.
Тогда почему его имя было здесь? Может, это чья-то месть за его гибель? Или наша
преследовательница хотела провести параллель между делом прошлым и настоящим?
Не помню, как долго я сидела в библиотеке, но за окном уже начало смеркаться, когда
маленькая Дочь голоса что-то нашептала мне опять, и я вспомнила, когда слышала имя
Мориарти в последний раз. В моей голове отчетливо прозвучали мои собственные
слова: "Мы с преподавателем математики занимались проблемами теории и
столкнулись с задачами, решение которых предложил ваш старый знакомый" - и
голос Холмса: "...Ты имеешь в виду профессора Мориарти?.."
Преподавательница математики. У нее были не светлые волосы, которые мы нашли
в кебе, а темные, тронутые сединой. Однако именно она предложила мне задачу
Мориарти на использование восьмеричной системы в тот самый день, когда мне
заминировали дверь, а через три дня, теперь я в этом не сомневалась, вырезали эти
цифры в сиденье кеба. Моя преподавательница математики Патриция Донливи,
которая отсутствовала по причине непонятной болезни с начала недели. Моя
преподавательница математики, сильная женщина с могучим умом, у которой я
многому научилась, которой я восхищалась, с которой разговаривала о жизни и о
Холмсе. "Другой Мориарти", - сказал Холмс и попал как раз в точку. Я содрогнулась.
Моя преподавательница математики.
Я подняла голову и увидела, что кто-то стоит возле моего стола, на котором
открыто лежали фотографии, вычисления и окончательная расшифровка. Это был один
из работников библиотеки. У него был вид человека, который ждет, чтобы его
заметили.
- Извините, мисс Рассел, но нам пора закрываться.
- Как, уже? О Боже, мистер Дуглас, я даже не заметила. Одну минутку.
- Не спешите, мисс. Мне еще нужно немного прибраться, я просто хотел
предупредить вас заранее. Я выпущу вас, когда вы спуститесь вниз.
Я стала поспешно собирать разбросанные по столу бумаги обратно в конверт, и
мне в голову пришла неприятная мысль. Сколько людей видели то, над чем я
работала? Ведь я увлеклась настолько, что полностью потеряла осторожность и не
обращала внимания на проходящих мимо.
Мистер Дуглас выпустил меня и, пожелав спокойной ночи, закрыл дверь. Во дворе
было темно и пустынно, только статуя Томаса Бодли одиноко возвышалась
посередине. Я побрела домой, погруженная в свои мысли. Что же делать дальше?
Позвонить Холмсу, надеясь, что никто не подслушает? Отправить ему шифрованную
телеграмму? Но я сомневалась, что смогу составить ее достаточно быстро, да еще
такую, чтобы Холмс смог ее прочитать, а Патриция Донливи нет. А если поехать к
нему - не насторожит ли это шпионов? Неосторожное движение может навредить
Холмсу. И где мисс Донливи? Как ее искать теперь?
И вот среди этих дум в моей голове зародилось какое-то непонятное беспокойство.
Я резко остановилась и попыталась сосредоточиться. Что же беспокоило меня?
Шумная улица? Нет, народу немного. Мысль о телефоне? Нет, подожди; назад. Мало
народу? Шпионы! Где мои соглядатаи? И тут я осознала, что за мной никто не следил
после того, как я вышла из библиотеки Бодли; их убрали от меня. Я бросилась бежать.
Мистер Томас удивленно посмотрел на меня, когда я с шумом ввалилась в дверь,
еле дыша.
- Мистер Томас, звоните Холмсу, мне нужно поговорить с ним. Дело
чрезвычайной важности. - Я была благодарна старику за то, что он не стал
притворяться, будто не знает его, а просто взглянул на меня и взял трубку.
Я стояла, нервно барабаня пальцами по стойке. Мне хотелось кричать от того, как
все тянулось страшно медленно. Наконец нас соединили. Лицо мистера Томаса
вытянулось.
- Понятно, - сказал он, - спасибо. - Он повесил трубку и посмотрел на меня.
- Линия повреждена где-то в районе Истборна. Могу ли я сделать что-нибудь для
вас, мисс?
- Да. Вы можете сходить в гараж и распорядиться, чтобы выкатили мою машину.
Я буду готова через несколько минут.
Мистер Томас удалился, оставив свое место, а я бросилась вверх по ступенькам, на
ходу доставая ключ. У своей двери я остановилась. На блестящей медной ручке
грязное пятно.
- Холмс? - прошептала я. - Холмс? - и распахнула дверь.
Силы объединены
Предприятие надежно, но полно трудностей и опасно. Похоже, оно было
задумано каким-то высшим разумом, который способен предугадывать наши
желания.
- Хорошо, что здесь нет другой бомбы, Рассел. От тебя немного бы осталось. - В
моем кресле, глядя на меня поверх очков, сидел пожилой священник, которого я уже
видела в библиотеке.
- О Боже, Холмс, как я рада вам, - воскликнула я и бросилась к нему. Я с
удовольствием почувствовала, что он ничуть не ослабел за это время, потому что сжал
меня так, что косточки хрустнули.
- Холмс, Холмс, мы снова можем говорить, все кончено, я знаю, кто она, но я
боялась, что опоздала, мои шпионы исчезли, телефонная связь прервана, и я уже
собралась взять револьвер и ехать в Суссекс, но вы здесь и...
Холмс прервал мой поток слов:
- Очень хорошо, Рассел, я рад, что тебе приятно видеть меня живым, но не могла
бы ты выражаться яснее, особенно про телефон и шпионов? - Он снял накладную
бороду, а я рассеянно подняла с пола упавшую бровь и отдала ему.
- Я работала в Бодли после обеда...
- О, ради Бога, Рассел, неужели за время моего отсутствия твой ум притупился?
- Ах да, конечно, вы ведь там были. Почему же не дали мне знать?
- Да, чтобы все это не произошло прямо там. Я думал, тебе еще придется немного
поработать там, и решил подождать тебя здесь. К тому же я заметил, что ты на грани
какого-то открытия, и боялся, как бы оно не вылетело из твоей головы. Я громко
шмыгнул носом над твоим ухом, если помнишь, но когда и это не привлекло твоего
внимания, я просто ушел. Что же ты нашла? Я видел, ты работала над римскими
цифрами, но издали мне трудно было сказать, куда увели тебя твои мысли.
- Да, Холмс. Это был шифр. Римские цифры, но не в десятичной, а в
восьмеричной системе. Там было написано "Мориарти". А знаете, с кем я работала над
восьмеричной системой за три дня до начала всего этого?
- Да, помню, это был твой преподаватель математики. Но как...
- Да, это именно она дала мне задачи Мориарти, правда, это было как бы между
прочим и...
- А, теперь понимаю. Да, конечно.
- Конечно что?
- Я должен был догадаться, что она женщина.
- Разве вы не знали? Кажется, я говорила об этом. Но она не блондинка,
поэтому...
- А где же она теперь? Я получу большое удовольствие от поимки этой женщины,
если она будет настолько любезна, что попадется в нашу ловушку, хотя бы уже из-за
того, чтобы не проводить остаток жизни, опасаясь взрыва бомбы и не притворяться,
что мне ненавистно одно упоминание твоего имени.
- О да. Но, похоже, она клюнула. По крайней мере, она убрала своих соглядатаев
от меня. Она могла догадаться, что я делала, или же решила действовать, но поскольку
телефонная связь нарушена, я думаю...
- Ты права, Рассел, и это значит, что нам снова нужно исчезнуть. Одень чтонибудь
подходящее. Возможно, нас ожидает грубая работа.
Я прошла в другую комнату и в две минуты переоделась в мужскую одежду. Еще
через тридцать секунд я стояла в ботинках, с револьвером и пригоршней патронов в
кармане.
Наше появление на лестнице произвело настоящий переполох. Одна из моих
соседок как раз вышла из ванной, когда мы чуть не столкнулись с ней. Она завизжала и
прижала к телу халат.
- Мужчины! Двое мужчин в коридоре!
- О Боже, Ди, это же я, - пришлось крикнуть мне.
Она вместе с другими соседками наклонилась через перила, глядя, как мы бежим
вниз.
- Мэри? Но кто это с тобой?
- Старый друг моей семьи!
- Но это мужчина!
- Я тоже это заметила!
- Но мужчинам сюда нельзя! - Их голоса затихли наверху.
- Рассел, мне нужен телефон мистера Томаса... А вот и он. Прошу прощения,
Томас.
- Извините, сэр, чем могу помочь? Мисс Рассел, кто это? Простите, сэр, что вам
угодно? Сэр, это служебный телефон. Сэр...
- Мистер Томас, моя машина готова? - вмешалась я.
- Что? Ах да, мисс, сейчас будет готова. Мисс, кто этот джентльмен?
- Друг семьи, мистер Томас. Боже мой, наша Диана что-то там кричит наверху.
Вам стоит сходить наверх, мистер Томас. Может, ей нужна помощь. Я выведу этого
моего друга. Да, друг семьи. Очень старый. Да. До свидания, мистер Томас, я не
вернусь сегодня.
- А может, и завтра, - прокричал Холмс. - Пошли, Рассел!
Машину быстро выкатили из гаража, как только мы подошли. Смотритель гаража
задержался.
- Это вы, мисс Рассел?
- Да, Хью, спасибо большое. Пока.
Удивительно, но я никого не сбила, пока выезжала из города. Что мужчины
понимают в вождении? Выехав из Оксфорда, я повернулась к Холмсу.
- Все же зачем вы приехали?
- Послушай, Рассел, ты и в самом деле думаешь, что это наилучшая скорость
именно для этой дороги и этих условий?
- Ну, я могла бы ехать чуть быстрее, Холмс. Полагаю, машина выдержит.
- Нет, я не это имел в виду.
- Тогда что... А, конечно, вам нужен другой маршрут. Вы правы, как всегда,
Холмс. Посмотрите сзади, там должна быть карта, а в кармане на дверце фонарик.
Кстати, Холмс, у вас опять отклеилась бровь.
- Черт побери, - пробормотал он и снял остатки маскировки.
- Из вас получился неплохой священник. Так вот, видите на карте дорогу от
Оксфорда до Истборна, здесь мы можем повернуть налево. Видите?
Холмс после заявил, что это ночное ралли отняло у него десять лет жизни, но я
находила удовольствие в возможности покататься на большой скорости по
неосвещенным сельским дорогам в обществе человека, с которым не могла нормально
говорить в течение стольких месяцев. Правда, за эти часы сказал он немного.
Раз, когда мы, объезжая телегу с сеном, пронеслись в нескольких дюймах от
каменной стены, я обратила внимание на не свойственную ему сдержанность. Спустя
несколько минут я спросила его, хорошо ли он себя чувствует.
- Рассел, если ты решишь принять участие в гонках на Гран-При, обратись за
консультацией к Уотсону. Это по его части.
- Зачем, Холмс? У вас есть сомнения относительно моих способностей в
вождении?
- Нет, Рассел, на этот счет у меня, в общем-то, сомнений нет. У меня есть
сомнения по поводу благополучного конца нашего путешествия. По поводу нашего
прибытия к месту назначения.
- А то, что нас ждет, когда мы прибудем, вас не тревожит?
- Конечно, и это тоже, но этот вопрос в данный момент не стоит так остро.
Рассел, ты заметила то дерево сзади нас?
- Да, это был хороший дуб, не правда ли?
- Надеюсь, он остался цел, - пробормотал он. Я весело засмеялась. В конце
концов мы выехали на дорогу, которая вела прямо к дому. Я посмотрела на лицо
Холмса, освещенное бледным светом луны.
- Вы собираетесь рассказать, как вы оказались в Оксфорде? И о ваших планах на
ближайшие несколько часов.
- Рассел, я действительно думаю, что тебе стоит сбросить скорость. Мы не знаем,
где можем встретить наших врагов, поэтому ни к чему привлекать их внимание. Они
полагают, что ты все еще в Оксфорде, а я в своей постели.
Я снизила скорость, что, как мне показалось, его успокоило.
- Я приехал в Оксфорд поездом, таким простым видом транспорта, который
намного удобнее твоей гоночной машины.
- Холмс, она вовсе не гоночная.
- После сегодняшней гонки я так не думаю. Но как бы то ни было, я с большой
грустью сообщаю, что твой друг мистер Шерлок Холмс серьезно заболел. Похоже, на
прошлой неделе он простудился и вскоре уже лежал в кровати с пневмонией. Он
отказался лечь в больницу, в определенное время к нему приходят медсестры. Каждый
ден
...Закладка в соц.сетях
