Жанр: Детектив
ТОРГОВЕЦ ЗАБВЕНИЕМ
...метна издали.
Я не нашелся, что ответить. Мы пошли в медпункт, где, используя все свое обаяние и
напор, она получила желаемое. И вскоре я вышел на улицу с Рукой на перевязи, чувствуя
себя при этом немного глуповато.
- Ну вот, так-то гораздо лучше, дорогой, - кивнула она. - А теперь в ложу Окни... -
Самоуверенность, с которой она держалась в медпункте, моментально куда-то
испарилась. - О Боже! Почему при нем я чувствую себя такой идиоткой? Такой
неопытной, глупой и неуклюжей, словно школьница!..
- Выглядите вы просто шикарно, - нисколько не покривив душой, заметил я. -
Красивая, элегантная. Так что прочь все сомнения и страхи!
Однако глаза ее свидетельствовали об обратном, и я слышал, как нервно и учащенно
она дышит, поднимаясь на четвертый этаж.
Трибуны в Мартино-парк считались лучшими в стране, их проектировали и строили в
те времена, когда увлечение модернизмом еще не охватило повально все сферы и области.
Где-то в пятидесятые старые скамьи прогнили и грозили обрушиться, и было решено
восстановить ипподром в прежнем виде. И хотя от сквозняков зрителей это не уберегло
(результат порочности архитектурной школы, пренебрегающей элементарными законами
физики), менее популярным и доходным сооружение от этого не стало. Отовсюду было
удобно следить за ходом скачек - и из-под козырька, и с открытых трибун, - а потом
обмывать выигрыш в любом из баров, где всегда хватало места. На круг почета выходила
застекленная галерея (зимой там было тепло, летом - прохладно), над боксами, где
распрягали лошадей, была крыша, как в Эйнтри , с тем чтобы участники скачек всегда
оставались сухими.
Внутри в коридоры выходили длинные ряды дверей в ложи. И, выйдя из лифта, мы
увидели, как официантки катят тележки с едой - не то что в Ас-коте , где они разносят еду
на подносах по открытым трибунам и то и дело роняют эклеры. Словом, Мартино-парк
был даже слишком комфортабельным ипподромом по британским меркам, флора сказала:
- Сюда, - и, преисполненная самых дурных предчувствий, двинулась вперед. Нет,
подумал я, не может этот Окни Свейл быть настолько уж страшным, как она его себе
представляла. Просто не может, и все тут.
Дверь в ложу была открыта. Мы с Флорой подошли вместе и заглянули. Нельзя сказать,
что буфет у стены ломился от еды и напитков. Все остальное пространство занимали три
столика со стульями, на балкон вела застекленная дверь. Справа от входа - небольшой
сервировочный столик, чистый и ничем не заставленный. Окни, в отличие от многих
других владельцев лож, мимо которых мы проходили, ленчем не угощал.
За одним из столиков сидел в полном одиночестве мужчина. Голова склонилась над
спортивной газетой, рядом наготове букмекерская книга и ручка.
Флора откашлялась.
- Окни? - неверным голоском окликнула она и сделала робкий шажок вперед. Мужчина
за столиком неторопливо поднял голову от газеты, вопросительно приподнял бровь. Даже
увидев Флору и, несомненно, узнав ее, он вовсе не спешил встать ей навстречу. В конце
концов он все же встал, но сделал это не автоматически, а с запозданием, словно с трудом
вспомнив о правилах хорошего тона.
Высокий, песочного цвета волосы, очки, бледно-голубые глаза. Он нехотя улыбнулся.
- Окни, это Тони Бич, - сказала Флора. Окни спокойно обозрел меня с головы до пят,
взгляд на долю секунды задержался на перевязи.
- Конюшенный Джека? - спросил он.
- О нет, нет, - ответила Флора. - Просто мой спутник.
- Как поживаете? - спросил я, имитируя вежливые интонации Джимми, и получил
вместо ответа кивок. Похоже, эта оказанная мне милость несколько взбодрила Флору,
хотя она и продолжала нервно переминаться с ноги на ногу.
- Джек просил передать, что главный конюшенный отзывается о Бризи Палм просто
прекрасно, - храбро заявила она.
- Я сам говорил с Джеком, - буркнул Окни. А затем, после довольно долгой паузы,
добавил: - Выпить желаете?
Я почувствовал, что Флора собирается отказаться, и ответил:
- Да. Почему бы нет? - имитируя на сей раз протяжные интонации Джимми. Мне
казалось, что Флоре просто необходимо выпить.
Окни рассеянно обозрел буфет. Там стояли бутылка джина, бутылка виски, несколько
бутылок с тоником и бокалы. Взяв стоявший рядом с ним на столике бокал, он подошел к
буфету и протянул руку к бутылке "Сигремс".
- Джин с тоником, Флора? - предложил он.
- О, с удовольствием, Окни.
Флора покупала у меня джин только для гостей, говорила, что сама не слишком любит
этот напиток. И теперь с трепетом наблюдала за тем, как Окни, плеснув в бокал на два
пальца джина, разбавил его таким же количеством тоника.
- Лед? Лимон? - спросил он и, не дожидаясь ответа, бросил в бокал и то и другое...
Затем, глядя уже на меня, протянул ей бокал. - А вам... э-э .. то же?
- Виски, - ответил я. - Любое.
Это оказалось виски "Тичерз". Он плеснул мне в бокал на два пальца золотистой
жидкости. Затем руКа его замерла над бутылкой с содовой и имбирным пивом.
- Нет, чистое, - сказал я. - И без льда.
Брови его медленно поползли вверх. Он протянул мне бокал, закрыл крышечкой
горлышко бутылки "Тичерз" и налил себе джина на два с половиной пальца. И добавил
совсем немного тоника. И два кубика льда.
- Что ж, за удачу! - сказал я и отпил глоток. - За... э-э... Бризи Палм.
- Да, да, - подхватила Флора. - За БризиПалм!
По языку моему медленно растекался целый букет вкусов - зерно, солод, дубовая бочка.
Такие знакомые и живые, они постепенно блекли, превращались в привкусы. Возможно, я
не слишком большой знаток виски и не выделил бы этот "Тичерз" среди ряда
аналогичных бутылок, но то, что это был не "Рэннох", - определенно.
- Что, руку поранили? - спросил Окни.
- Э-э... - протянул я. - Дверью прищемил. Глаза у Флоры испуганно расширились, но от
комментариев она воздержалась. Окни снисходительно кивнул, словно признавая сам
факт наличия в жизни разных неприятных инцидентов.
- Скверно, - заметил он.
В дверях возникла официантка, толкающая перед собой тележку. Беглый взгляд на
Флору подтвердил, что рассчитывать особенно не на что. Реальность обернулась тремя
относительно большими тарелками - с сандвичами (на хлебе обрезана корочка), сыром с
печеньем и тарталетками с клубникой. Все эти яства были плотно завернуты в
прозрачную упаковочную пленку. Официантка спросила, желаем ли мы заказать чтонибудь
еще, более существенное, в ответ на что Окни заметил, что поест позже.
- В старые добрые времена, - сказала мне потом Флора, - люди приносили еду и
напитки с собой в ложу. Теперь же поставщики продуктов все держат в своих руках, и
приходится покупать только у них, причем цены на некоторые вещи у них просто
безумные, абсолютно недоступные. И Тони, дорогой, Окни просто терпеть этого не
может, и если и покупает, то сущую ерунду. Нет, вообще-то он вовсе не жадный, просто
такой подход... Как-то он сказал, что еда в ложах идет по ценам бара, не знаю, правда, что
это означает, но он жутко злится по этому поводу.
- По ценам бара? - удивился я. - Вы уверены?
- А что, это плохо, дорогой?
- Судя по тому, как подскочили цены в барах, на каждой бутылке виски они имеют по
сто пятьдесят процентов прибыли.
Флора пыталась осмыслить услышанное.
- Так значит, Окни платит в ложе двойную цену против той, которая у вас в магазине?
- Даже больше, чем вдвое.
- О Господи... - простонала она. - Я и понятия не имела, что выпивка в ложе может
стоить такие дикие деньги!
- С фунта ячменя разве что донышко смочить.
- Все время вы меня дразните!
- Ну не все время.
- Не удивительно, что Окни не больно-то щедр на угощение.
- Гм. - задумчиво буркнул я. - Поставщики продуктов внакладе не остаются, но все это
не идет ни в какое сравнение с рюмочками в ложах...
- С рюмочками, дорогой?
- В бутылке тридцать две рюмочки. Такова стандартная мерка во всех барах, неважно,
на скачках или нет. Два сантилитра. Один большой глоток или два маленьких.
флора ушам своим не верила.
- Я не слишком часто покупаю выпивку в барах, дорогой, - вздохнув, заметила она. - А
вот Джек... напротив.
Так что по зрелом размышлении, в том, что касалось выпивки, Окни можно было
назвать даже расточительным, вот только щедрость у него маскировалась несколько
странными манерами. Да и вообще, как я заметил позже тем же днем, злонамеренностью
его манеры не отличались. Такого рода поведение характерно для отпрысков из крайне
замкнутых и необщительных семей. Возможно, он даже был бы удивлен, узнав, что от
этих его выходок Флору просто бросает в дрожь.
Бесстрастно взирая на меня, Окни пригубил джин.
- Вы в лошадях разбираетесь? - спросил он.
Я уже собрался было сказать "относительно", но Флора и слышать не желала ни о
каком самоуничижении с моей стороны, к тому же ей хотелось приятно поразить Окни.
- Ну конечно, разбирается, Окни, дорогой! Его мать - величайший знаток верховой
охоты с собаками, а отец был полковником и выдающимся любителем-наездником своего
времени. А дед тоже был полковником и однажды почти что выиграл "Гранд нэшнл".
В глазах Окни блеснул и тут же погас слабый огонек, из чего я с некоторым
удивлением сделал вывод, что он, должно быть, не лишен чувства юмора.
- Да, Флора, - сказал он. - Безупречные рекомендации.
- О... - Она тут же умолкла, подозревая, что сказала что-то не то, щеки у носа немного
порозовели. И с самым несчастным видом уставилась в свой бокал.
- Бризи Палм, - сказал Окни, не обращая внимания на эту ее реакцию, - отпрыск Дезерт
Палм , который в свою очередь родился от Бризи Сити , а тот - от Дроти Сити , который
доводился единоутробным братом самому Голденбургу, чей отец выиграл во Франции Arc
de Triomphe . Ну вы, разумеется, знаете.
Он сделал паузу, словно ожидая комментариев. И я послушно заметил:
- Очень многообещающее происхождение, - подобная фраза уместна во многих
случаях, в том числе и для маскировки полного незнания всех вышеперечисленных
лошадей и их достоинств.
Он важно кивнул.
- Ясное дело, американская кровь. Дроти Сити получен от Чикаго Лейк на конезаводе
под Мичиганом. Хорошие, сильные, выносливые лошади. Нет, сам я, конечно, никогда не
видел Дроти Сити, но беседовал с людьми, которые наблюдали его в деле. Я всегда
говорил: самое лучшее - это помесь американских и английских кровей.
- И, без сомнения, были правы, - вставил я.
Еще в течение нескольких минут Окни распространялся на тему происхождения Бризи
Палм, а я время от времени вставлял в этот поток краткие, но уместные фразы. И вскоре
заметил, что Флора прямо на глазах начала успокаиваться и расслабляться.
Однако весь этот достигнутый ею прогресс пошел насмарку, когда из дамской
комнаты, попудрив там носик, явилась та самая женщина, на которой Окни не был женат.
И смущение, испытываемое Флорой в обществе Окни, удвоилось при появлении этой
дамы.
Она была на шесть дюймов выше, на шесть дюймов стройней и приблизительно лет на
шесть моложе Флоры. Кроме того, у нее были совершенно потрясающие огромные серые
глаза, длинная тонкая шея и шикарный макияж. Одета она была примерно в том же роде,
что и Флора, но с куда большим шиком и элегантностью: пошитый на заказ костюм, еще
более дорогие туфли, маленькая фетровая шляпка, сдвинутая набок под должным углом.
Зрелая, элегантная, утонченная, словом - совершенно сногсшибательная женщина.
Слов нет, рядом с ней Флора выглядела жалкой коротышкой. Я обнял ее за плечи - на
секунду показалось, что она сейчас заплачет.
- Флора, - сказал Окни, - вы, кажется, знакомы с Изабеллой... Изабелла, дорогая, это
приятель Флоры... э-э... как вы сказали, его имя?
Я сообщил. Он в свою очередь сообщил Изабелле. Мы с Изабеллой обменялись
сдержанными приветственными улыбками, и Окни вернулся к описанию достоинств
американских предков своего скакуна.
Скачки тем временем шли своим чередом, первый, второй, третий заезд. По их
окончании
все спускались вниз, посмотреть поближе лошадей в круге почета, затем снова
возвращались в ложи наблюдать за ходом скачек. Окни делал вполне серьезные ставки -
через букмекеров. Изабелла размахивала целыми пачками тотализаторных билетиков.
Флора заявила, что ставить ничего не будет, а лучше пойдет и проверит, все ли в порядке
с Бризи Палм.
Я пошел с ней и разыскал главного конюшенного Джека (не приторно льстивого
Говарда, а другого, маленького подвижного мужчину с острыми беспокойными глазками,
в обязанности которого входило сопровождать лошадей на скачки), который
таинственным шепотом заявил, что с лошадью все в порядке, лучше не бывает и что
миссис Готорн совершенно не о чем беспокоиться. Все в лучшем виде.
Но миссис Готорн, естественно, не поверила и продолжала беспокоиться.
- Тони, милый, почему вы не сказали Окни, что у вас с рукой? - спросила она.
- А чем тут хвастаться? - скептически заметил я. - Не хочу об этом говорить. Беру
пример с Окни.
Болтушка Флора глубоко вздохнула.
- Странно, дорогой... Тут нечего стыдиться. Мы вернулись к лифту и поднялись в ложу,
где Флора тоскливым взором покосилась на все еще упакованную еду, оставленную на
буфете, и спросила, обедал ли я.
- Нет, - ответил я. - А вы?
- Тоже нет, - вздохнула она. - Мне следовало бы помнить.. - И далее она поведала о
смертельной ненависти Окни к поставщикам продуктов.
Никаких других гостей Окни не пригласил. Похоже, он предполагал, что мы с Флорой
будем возвращаться к нему в ложу после каждого заезда, но вслух этого не произносил
Странное, мягко говоря, отношение к гостям.
Мы стояли на балконе и ждали третьего заезда, и тут вдруг он спросил Флору, нашел
ли Джек человека которому можно было бы сдать внаем одного его Жеребца.
Оказывается, он забыл спросить об этом, когда звонил Джеку в больницу.
- Как только вернется домой, тут же этим займется, - с жаром принялась успокаивать
его Флора. А мне объяснила: - Окни владелец одной из кобыл, которую арендовал Ларри
Трент.
Окни строгим тоном заметил:
- Отличная молоденькая кобылка от Челки. Трехлетка, сердце - как автомобильный
мотор. Унаследовала от матери, разумеется.
Я вспомнил.
- Кажется, видел ее во дворе у Джека, - сказал я. - Четыре вечера подряд наблюдал.
- Вот как? - глаза Окни оживились. - Темно-каштановая, на лбу белая звездочка. Глаза
добрые.
- Да, точно она! - кивнул я. - Тонкая кость, хорошие прямые коленные сухожилия. И
еще мелкие такие шрамчики у плеча. Похоже, поранилась о колючую проволоку.
Окни был и доволен и раздражен одновременно.
- Вырвалась как-то. Еще двухлеткой была. И это надо же, чтоб напороться на
единственную во всем Беркшире колючую проволоку! Прямо на нее и налетела, дурашка.
У лошадей вообще с умом туговато.
- Да, легко впадают в панику, - согласился я. Тут Окни заметно потеплел ко мне.
Флора заметила это и воспряла духом.
- А ваша кобылка неплохо поработала на Ларри Трента, - заметил я.
- Недурственно. Выиграла гандикап в Ньюбери и еще один в Кемптоне. Мы с Ларри
подзаработали, через букмекеров, конечно, но я надеялся на черный шрифт.
Я заметил, что Флора снова встревожилась.
- Да, разумеется, - с пониманием дела кивнул я и увидел, что она снова расслабилась.
Слова "черный шрифт" всплыли из детских воспоминаний и пришлись как нельзя более
кстати. Лошади, выигравшие самые престижные скачки и большие призы, удостаивались
чести быть пропечатанными крупным черным шрифтом в аукционных каталогах.
"Черный шрифт", заработанный любым производителем, автоматически повышал цену на
его потомство на многие тысячи. - Вы и весь следующий год собираетесь ее тренировать?
- спросил я.
- Ну если найду кого-нибудь, кто возьмет внаем, - он сделал паузу. - Сам я вообще-то
предпочитаю двухлеток. В этом году у Джека было четыре моих. Продам их, если хорошо
себя проявят, или сдам внаем. Выгодное дело, особенно если речь идет о кобылах, когда,
конечно, они чистокровные. Потом их всегда можно спарить или продать как племенных.
Ларри часто брал у меня кобыл. В основном трехлеток или четырехлеток. Он вообще знал
толк в лошадях, наш Ларри, бедняга...
- Да, мне говорили.
- Вы были с ним знакомы?
- Нет, - я покачал головой. - Видел на том приеме, вот, собственно, и все... - Перед
моим мысленным взором предстал Ларри. Живой и одновременно уже погибший.
Человек, чья смерть заставила зашевелиться и забегать стольких червячков.
- Я на той вечеринке не был, - тихо заметил Окни. - Скверно, что он погиб.
- Вы хорошо его знали? - осведомился я.
- Достаточно хорошо. Нет, близкими друзьями мы, конечно, не были. Нас объединял
интерес к лошадям.
Тони Окни выдал то, о чем умолчали губы. По его, Окни, оценкам, Ларри Трент был
ему не ровня.
- А... э-э... вы бывали когда-нибудь у него в ресторане? В "Серебряном танце луны"?
Окни еле заметно поморщился.
- Да, виделись там однажды, у него в офисе. Зашел обсудить одно дело. Ну а после
пошли обедать. Обед с танцами, так называл это Ларри. Очень громкая музыка... - фраза
повисла в воздухе, подразумевавшееся неодобрение не было высказано.
- И как вы нашли его вино? - спросил я.
- Вино? - Он искренне удивился.
- Я виноторговец, - пояснил я.
- Ах вон оно что... - Очевидно, в кругу Окни виноторговцы более или менее
котировались. - Интересно... Насколько мне помнится, вино как вино. Нормальное. В
самый раз для обедов с танцами.
В самый раз, чтоб подвести черту под этими разговорами о подозрительных бутылках.
Я счел, что расспрашивать Окни о виски смысла не имеет. Он был явным приверженцем
джина.
Лошади, записанные на третий заезд, вышли на дорожку и помчались вдоль трибун.
Окни поднес к глазам массивный бинокль и следил за своей фавориткой - довольно
плотной гнедой лошадкой, которая шла подпрыгивающей напористой рысью, как импала.
На шее у нее уже выступил пот.
- Борется со своим жокеем, - пробормотал Окни. - Проиграет заезд, это точно, - он
опустил бинокль и нахмурился.
- Иногда Ларри Трент покупал лошадей на ярмарках, - как бы между прочим заметил я,
продолжая следить за скакунами. - Случайно не для вас?
- Нет-нет. Для брата. - Мыслями Окни был где-то далеко. - Лошадей, находившихся в
обучении. Трехлеток, а иногда четырех- и даже пятилеток. Потом переправлял их за
границу, вот таким образом. А я... я нет, я покупаю только годовалых жеребят... И только
по рекомендации производителей, разумеется...
Флора прислушивалась к нашей беседе, и на лице ее отражалась целая гамма чувств -
от изумления до полного удовлетворения. Исчезновение Реймкина получило свое вполне
земное и ничуть не мистическое объяснение. Она не то чтобы была разочарована, нет, в
удовлетворении этом явно читалось облегчение.
- Вы только посмотрите! - сердито воскликнул Окни. - Что вытворяет эта чертова
скотина!
Его ставленница выиграла схватку с жокеем и уносилась прочь самым откровенным
галопом. Окни снова поднес бинокль к глазам, губы его сложились в плотную злобную
линию. Можно подумать, он свернул бы жокею шею, если б тот попался сейчас ему под
руку.
- А вы брата Ларри Трента знаете? - не унимался я.
- Что? Нет. Нет, никогда не встречал. Ларри говорил... Вы только поглядите! Да этого
болвана следует оштрафовать!.. Как-то раз видел, как Ларри купил очень хорошую лошадь
на аукционе. Тысяч за пятьдесят, если не ошибаюсь. Я тогда еще подумал, если у человека
такая уйма денег, к чему ему брать лошадей внаем? А он вдруг и говорит: "Это денежки
моего брата, не мои". Но вся суть в том, что он в лошадях смыслит, а вот брат - нет.
Единственное, по его словам, чего не умеет его брат. Вообще мне показалось, он ему
завидует. Но таковы люди, так уж они устроены. Нет, вы только полюбуйтесь на этого
прИдурка! Проскочил через старт!. Совсем рехнулся! Просто безобразие! - в голосе его
звенело раздражение. - Теперь выйдет заминка, а Бризи Палм должен бежать в
следующем заезде. Нам надо к нему.
Глава 30
Он был прав. Заминка произошла, следующий заезд отсрочили. Фаворитка Окни
закончила скачку предпоследней и абсолютно выдохшейся. И мы поспешили к Бризи
Палм.
Окни был не на шутку разозлен. Снова превратился в надменного и неприветливого
господина.
Я послушно затрусил вслед за Флорой к стойлам, хотя оба мы двигались куда
медленнее, чем наш рассерженный хозяин, подхвативший под локоток свою даму. ("Вы не
обиделись, Тони, дорогой, что я назвала вас своим спутником?" - встре-воженно спросила
Флора. "Ничуть, напротив, буду счастлив сопровождать вас куда угодно в любой момент".
- "О, вы просто прелесть, Тони, дорогой!") Мы подошли к стойлам как раз в тот момент,
когда над крупом лошади было занесено крохотное седло на тканой подкладке, с которого
свисали эластичные подпруги.
Бризи Палм, каштановый жеребец с белыми носочками на трех ногах, выглядел
прекрасно, но ему не мешало бы прибавить в весе, особенно спереди. Лошади, как и дети,
растут в перерывах между беготней, во время отдыха. И передние ноги Бризи Палм еще
немного не добирали мышечной массы.
- Хороший крепкий крестец, - стараясь подражать Джимми, заметил я.
Шустрый конюшенный, возившийся в это время с пряжками на подпругах, с надеждой
вскинул на меня глаза, но Окни не был настроен воспринимать лесть.
- Похоже, маленько пришел в форму, - кисло заметил он. - Выиграл в июле пару
скачек, а сразу после этого - несколько очень обидных провалов. Нет, конечно, не по вине
Джека... - в голосе его явно читалась укоризна. - Нет, ошибка жокеев, неверная тактика
бега, испуг на старте, вечно что-нибудь в этом роде.
Ни главный конюшенный, ни Флора не обрадовались, услышав эти слова, однако
нельзя сказать, чтоб удивились. Видимо, у Окни всегда пошаливали нервы перед
решающим забегом.
- К чему это понадобилось седлать его раньше времени? - сердито заметил он. - Вы же
знали, что следующий забег отсрочен.
- Вам обычно нравится, сэр, когда лошадь оседлана и полностью готова заранее.
- Да, да, но должен же быть здравый смысл!
- Извините, сэр.
- Неужто нельзя поживей? - похоже, раздражение Окни все нарастало, конюшенный
тем временем принялся протирать губкой нос и пасть лошади. - Мы и без того
опаздываем.
- Уже готово, сэр, - взгляд конюшенного упал на коврик поверх седла, который обычно
накидывали для согрева мышц в прохладный октябрьский день. Его также ждала баночка
масла для смазывания и наведения лоска на копыта... и приз конюшенному, как
обещалось в программке, за самую ухоженную лошадь.
- Никуда не годится! - нетерпеливо фыркнул Окни. - Нам уже следует быть на
парадном ринге - Он резко развернулся и двинулся в указанном направлении, предоставив
Изабелле, Флоре и мне следовать за ним.
Изабелла держалась стоически, с самым невозмутимым видом. Флора припустилась
было за ним, Но я поймал ее за руку и удержал, зная, что, видя эту поспешность, Окни
запрезирает ее еще больше.
- Не спешите, не спешите, даже жокеи еще не вышли.
- О, хорошо... - Она глядела виновато и одновременно растерянно и мелкими шажками
семенила между мной и длинноногой Изабеллой. И вскоре мы присоединились к Окни на
парадном ринге, куда уже начали подходить и другие владельцы и тренеры.
Окни все еще пребывал в самом взвинченном и скверном расположении духа; надо
сказать, что настроение его не улучшилось, когда наконец в круге появился Бризи Палм,
весь лоснящийся и отполированный. Жокею, видимо, уже знавшему по прошлому опыту,
что с Окни в такие моменты не шутят, было со злобной иронией заявлено, что решающий
рывок не следует откладывать до последней секунды и что в седле, если он
принципиально не против, тоже лучше не дремать.
Жокей в весе пера слушал все эти высказывания с самым невозмутимым видом,
расслабившись всем телом и вперив взор в землю. Все это, как я понимал, он слышал и
раньше и не принимал близко к сердцу. Интересно, будь я жокеем, неужто вот так же,
скрепя сердце, выслушивал бы все эти дурацкие придирки и грубости?.. Нет, в конце
концов решил я, вряд ли. Неясные перспективы Бризи Палм наводили на неприятные
размышления: каков же будет Окни в гневе, в случае проигрыша, если он столь несносен
теперь, в ожидании?..
Звякнул колокол - сигнал для жокеев садиться в седло. Жокей Бризи Палма кивнул
Окни и отошел. Окни кричал ему вслед, что, если тот будет злоупотреблять хлыстом, он
сам лично взгреет его перед распорядителем скачек.
Флора испуганно приникла ко мне. А когда Окни развернулся и пошел прочь, не
дожидаясь даже Изабеллы, не взглянув вслед своей лошади, дрожащим голоском
заметила:
- Джек умеет с ним обращаться, а я - нет. Джек не позволяет ему грубить жокеям. Както
один из них наотрез отказался работать на его лошадях, представляете?..
- Гм... - буркнул я. - Так что, нам обязательно идти теперь в ложу и наблюдать за
скачками оттуда?
- О Господи, да, конечно! - воскликнула она. - Ну вообще-то... то есть я хотела
сказать... вы вовсе не обязаны, я могу и одна...
- Не глупите.
Я оглянулся в поисках прекрасной Изабеллы, но и она куда-то исчезла.
- Помчались делать ставки, - вздохнув, сказала Флора. - Джек говорил, что соперники у
нас сегодня серьезные... Боюсь, что Бризи Палм проиграет.
Мы поднялись на лифте и вошли в пустую ложу. Бутерброды и тарталетки все еще
хранились запечатанными в пластик. Но уровень джина в бутылке заметно понизился с
момента нашего появления.
Этот джин, подумал я, оказывает на некоторых самое отрицательное воздействие,
делает раздражительными и грубыми.
Мы с Флорой вышли на балкон - посмотреть, как лошади собираются у стартовой
линии. Тут явился запыхавшийся Окни, растолкал нас, даже не извинившись, и, заняв
позицию у перил и поднеся бинокль к глазам, приготовился наблюдать, какие ещё
промахи допустит его жокей. Подошла и Изабелла, собранная и строгая, с толстенной
пачкой билетов, и я поднял глаза на световое табло тотализатора - посмотреть, какие у
Бризи Палма шансы. Семь к одному. Фаворитом не назовешь, но рейтинг вполне
приличный.
В забеге участвовали восемнадцать лошадей, несколько из них были победителями в
прошлых скачках. Бризи Палм, сдерживаемый поводьями, спокойно вышел на старт, не
выказывая ни малейшего намерения напасть на помощника стартера. Внезапно Окни
перестал дергаться и весь точно окамен
...Закладка в соц.сетях
