Жанр: Детектив
ТОРГОВЕЦ ЗАБВЕНИЕМ
... оказались широкие белые бинты.
Меня замутило...
Нет, все же надо было прыгнуть, в отчаянии подумал я. Да, риск, понятно, но
одновременно - и шанс на спасение. Ну почему, почему я этого не сделал?..
Здравый смысл, эмоции, логика, страх, бравада... все смешалось в голове в какую-то
кашу, и никак не удавалось выбрать единственно правильное решение.
Нейлор подошел к Джерарду и с невероятной ловкостью и быстротой прикрутил
запястье его раненой руки к верхней планке ящика. Тут я увидел, как Джерард напрягся,
все его тело сотрясала дрожь. Он пытался вырваться, освободиться, бежать. Лицо как-то
разом осунулось и словно закаменело, глаза потемнели.
Он тоже боится, подумал я. Он знает, для чего эти бинты. Он такой же человек, как и
я... ему тоже ведом страх.
На мостик он так и не взглянул. Ни разу.
Нет, нет, надо что-то делать, судорожно думал я. Никакого оружия под рукой. Ничего!
Джерард... Гипс...
Что у меня есть?
Только знания.
Нейлор размахнулся и изо всей силы ударил Дже-рарда по лицу. Тот пошатнулся и
немного обмяк. Воспользовавшись этим, Нейлор привязал и второе его запястье к ящику,
и хотя я видел Джерарда только со спины, все его существо, все тело, казалось, так и
кричало от отчаяния.
И я начал молиться про себя: "О Господи, нет, нет, только не это!.." А Нейлор тем
временем уже начал обматывать бинтами шею Джерарда.
Знания...
Бинт обмотался два раза, три... Нейлор целиком сосредоточился на своем занятии.
Денни, стоявший спиной ко мне, не сводил с них глаз. Ствол дробовика был опущен.
Джерард начал лягаться, но ударить Нейлора по ногам ему никак не удавалось. Он
закричал. Он кричал о том, что все это бесполезно, что его люди знают, что он здесь, что
обязательно придут его искать...
Но ни Нейлор, ни Денни ему не верили. Они были заняты делом... они упивались этим
своим занятием. Им явно нравилось обматывать бинтами голову живому человеку, чтобы
затем превратить ее в камень.
Единственное мое оружие - это знания.
Я сдвинулся с места. Мышцы почти не слушались. Неловко, рывками, пополз я вокруг
чана с "Сент Эстефом" и начал карабкаться вверх по лесенке.
Кричи, кричи, Джерард! Пусть этот глухой ублюдок слышит только твои крики.
Отбивайся, лягайся. Пусть эти негодяи смотрят только на тебя.
Руки нащупали стопорную гайку, с помощью которой шланг крепился к заборному
клапану в верхней части чана. Обычно я отворачивал эти гайки с легкостью, гладко, как
по маслу. Но сейчас вспотевшие пальцы скользили, и мне никак не удавалось отвернуть
ее. Единственный шанс! Я должен, должен отсоединить этот проклятый шланг!..
Должен открыть его на конце.
Стоя наверху на лесенке, я задыхался от усилий и гнева и вдруг почувствовал, как гайка
поддалась, повернулась, потом - еще раз и еще. Я отсоединил шланг и, держа его в руке,
начал спускаться по узенькой лесенке, стараясь ступать как можно тише, вздрагивая при
каждом шорохе и скрипе - звуки эти казались невыносимо, ужасно громкими, но
заглушались криками и возней внизу.
Спустился. Теперь к насосу. От насоса отходил и тянулся по полу основной шланг. И
исчезал вдали. Он вел к огромному накопительному чану в соседнем помещении.
Длинный толстенный шланг, способный пропустить целую реку вина.
Молясь, чертыхаясь, чувствуя, как подкатывает к горлу тошнота, я включил насос.
Он заработал - почти бесшумно, как и положено прекрасно отлаженному механизму.
Вино широкой красной струей ударило из шланга. Я держал его, как пожарный, и
направил прямиком на Нейлора, по дороге обдав Денни с головы до ног, затем закрепил
плюющийся красной жидкостью наконечник между перил, неуклюже перевалился через
них и совершил тот самый прыжок, казавшийся совсем недавно невозможным,
бесполезным, смертельно опасным. Приземлился прямо на Денни, который ничего не
видел, потому что в глаза ему попало вино. Выхватил дробовик и изо всех сил врезал ему
прикладом по голове.
Нейлор, совершенно потрясенный случившимся, пытался перехватить меня. Ненависть,
которую я в те секунды испытывал к нему, казалось, удвоила силы. Я ухватил его за
одежду и начал толкать - прямо под бьющую из шланга струю. Вцепился ему в волосы,
оттянул голову и подставил ее под вино, которое теперь хлестало ему прямо в лицо,
заливало очки, било в нос и открытый в беззвучном крике рот, пока он не начал давиться,
захлебываться им.
Да я его сейчас утоплю, мелькнула мысль.
Может, все же не стоит?..
Он задыхался, пытался поймать ртом воздух, размахивал руками. Был совершенно
беспомощен.
Я рывками оттащил его к ящику, к которому был прикован Джерард, толкнул вперед,
прижал грудью к краю, а сам навалился сверху и держал.
Да он и впрямь захлебнулся... Не дышит...
Я изо всей силы треснул его ладонью по спине между лопаток, и воздух, оставшийся в
легких, со всхлипом прорвался через винную пробку, образовавшуюся в трахеях, и он
снова начал дышать, так и заходясь в хриплом кашле, выплевывая вино и содрогаясь всем
телом.
Он выронил кусок гипса. Тот упал к ногам Дже-рарда. Я поднял этот сверток, мокрый,
скользкий и розовый от вина, а затем начал снимать бинты с шеи Джерарда.
Ножниц при Нейлоре не оказалось. Бинты тянулись от шеи Джерарда к запястьям.
Крепкие, туго стянутые узлы, развязать их было просто невозможно.
Надо чем-то обрезать.
Старый тупой перочинный ножик... Ну конечно же!
Я пошарил в кармане и с удивлением обнаружил там новенький серебряный ножичек с
острым лезвием. Подарок Флоры, Господь да благословит эту женщину!..
Одним махом перерезал я узлы на запястьях Джерарда, затем - бинты, привязывающие
его к ящику. Даже освободившись, он еще какое-то время держался за край ящика. Я же
схватил кусок обрезанного бинта, обмотал им руки Нейлора, а затем привязан к тому же
ящику.
Нейлор стоял, навалившись на него грудью, давясь от рвоты, кашляя. Стекла очков
помутнели от вина, тело содрогалось. Он не только не сопротивлялся, кажется, вообще не
заметил, как я стал привязывать к ящику вторую его руку.
Денни, распростертый на полу, похоже, вернулся к жизни. Я, продолжая вязать узлы,
взглянул на него и заметил, как глаза у него загорелись нехорошим блеском. Тогда я
достал из ящика пустую бутылку и треснул его по голове.
Бутылка разбилась. Бутылка из-под кларета, насколько я успел заметить. Осколки
полетели в вино, которое продолжало вытекать из шланга и образовало на полу уже целое
красное озеро. Бурунчики вскипали у препятствий, речки и ручейки разбегались в разные
стороны, а вино рывками, точно пульсируя, продолжало хлестать из шланга. Запах его
заполнил помещение, притупляя все остальные ощущения, - тяжелый, чувственный,
невероятно мощный.
Сколько же вина... Очевидно, подумал я, главный клапан на накопителе был открыт. И
теперь из него выльются все пятнадцать тысяч галлонов...
Денни лежал лицом вниз, плавая в красной луже. Я оттащил его к ящику, перевернул
на спину, поднял руки и промокшим насквозь розовым бинтом примотал за запястья к
одной из нижних планок.
Волосы у него были мокрыми от вина. Если из раны и текла кровь, то заметно ее не
было.
Привалившись спиной к ящику, Джерард молча наблюдал за моими манипуляциями.
Только тут я заметил, что еще не израсходовал все бинты из рулона. Надо бы закрепить
руки Нейлору, покрепче привязать к ящику, а потом сделать то же самое и с Денни.
Гипс, которым были пропитаны бинты, намок от вина, пальцы у меня стали
скользкими и слипались. Я достал из ящика пустую бутылку, поднес ее к шлангу,
наполнил до середины вином, затем стал поливать им связанные запястья Нейлора и
Денни.
До тех пор, пока бинты на них как следует не намокли.
Джерард по-прежнему молча наблюдал.
Затем я поднялся на мостик и отключил насос.
Поток тут же иссяк. Настала тишина, нарушаемая лишь хриплым натуженным
дыханием Нейлора.
На секунду я остановился и глянул с мостика вниз. Весь пол залит красной жидкостью.
Денни лежит на спине со вздернутыми над головой и связанными руками. Нейлор стоит,
навалившись грудью на край ящика, рядом в вине плавает дробовик, валяется разбитая
бутылка из-под кларета, осколки стекла... И бутылки в ящике.
Единственное, чем можно разрезать бинты с затвердевающим гипсом, - это осколки
стекла.
Я спустился вниз и аккуратно собрал все осколки, валявшиеся на полу рядом с Денни,
затем вынул из ящика несколько десятков пустых бутылок - с тем чтоб Нейлор не смог до
них дотянуться.
Затем отпихнул ногой дробовик подальше.
Так, что еще?
Да вроде бы ничего.
Я и сам вымок в вине с головы до ног - пиджак, брюки, рубашка, туфли, носки - все
было темно-красным на фоне темно-красной кожи. Один лишь Джерард, хоть я и
забрызгал его немного, остался сухим.
Я сказал ему:
- Сможете подогнать машину к воротам? Дальше я поведу сам. Не думаю, что там
сейчас подстерегает еще кто-то из их шайки.
- Ну а с ними что делать? - спросил он, кивком указывая на пленных.
- Вызовем полицию. Но прежде всего надо отсюда убраться. Помните, у Денни был
напарник?
- Верно. Хорошо, я подгоню машину, - голос у него был слабый, измученный, и
смотрел он не на меня, а куда-то в сторону.
Денни шевельнулся и застонал. Нейлор хрипло и громко дышал. Через несколько
минут гипс на его розовых бинтах закаменеет, и чтоб высвободиться, ему понадобится
пила.
Мы вышли. Дверей запирать не стали. Джерард подогнал машину к воротам, я уселся
за руль и включил первую скорость, извиняясь за пятна, которые теперь останутся на
обивке. Он сказал, что пятна - это пустяки.
И не проронил больше ни слова.
На обратном пути мы, как и утром, остановились у будки телефона-автомата, и на этот
раз я сам набрал номер, оставленный мне Риджером. Когда дежурный снял трубку, я
сказал, что у меня срочное сообщение для главного инспектора Уильсона. От Тони Бича.
Он просил подождать и не вешать трубку. Я ждал.
Вскоре послышался хорошо знакомый несколько приглушенный голос:
- Мистер Бич? Это вы?
- Да, мистер Уильсон.
- Это вы звонили раньше и направили нас в Мартино-парк?
- Не совсем.
- Мистер Макгрегор, да?
- Да. Как вы догадались?
- Тот человек с ипподрома... Ну, помощник управляющего, который дежурит там по
субботам и воскресеньям, когда ворота и двери открыты... Это он сообщил нашим людям,
что вчера к поставщикам приезжал мистер Бич. И сегодня тоже заезжал, вместе с
мистером Макгрегором.
- А что там было? - спросил я.
- Пол Янг так и не появился, мистер Бич... - в голосе огорчение и одновременно
укоризна.
- Но кто-нибудь да явился? - спросил я.
- Некий человек по имени Лью Смит. Приехал вскоре после нас в фургоне от
"Винтнерс инкорпорейтед". Ну, наши люди тут же окружили его, помощник
управляющего тоже, разумеется, присутствовал. Лью Смит не смог дать никаких
вразумительных объяснений на тему того, что там делает и зачем явился. Однако это был
не Пол Янг, и мы сочли, что у нас нет оснований задерживать его только из-за какого-то
анонимного звонка. И его отпустили. Может, вы, мистер Бич, объясните мне, наконец,
что происходит? С чего это вы решили, что Пол Янг должен появиться в Мартино-парк?
- Мистер Уильсон, - сказал я, - мне известно, где находится сейчас Пол Янг. Если,
конечно, вам это интересно...
- Оставьте ваши шутки, мистер Бич...
Я четко и подробно описал, где он может найти свою жертву. А потом добавил:
- Поднимитесь наверх и найдете там печатный станок и целую кучу этикеток от
"Беллз", а также поддельные этикетки от вин, которые были конфискованы в
"Серебряном танце луны". В чанах находится краденое виски... вам следует обратиться на
фирму "Рэннох", и они предоставят профильные анализы для сравнения. Виски было
похищено из цистерн, принадлежащих фирме под названием "Чартер Кэрриз"...
Расследованием этих краж параллельно занимается еще одно подразделение полиции. В
офисе Пола Янга вы обнаружите также гипс... а сам Пол Янг доводится единокровным
братом Ларри Тренту, и настоящее его имя Стюарт Нейлор.
- Мистер Бич, погоди...
- Всего хорошего, мистер Уильсон, - перебил его я. - И советую не терять времени.
Потому как отпущенный вами Лью Смит может отправиться прямиком на фабрику и
освободить их... И да, вот еще что. Помните, что в меня и Джерарда Макгрего-ра стреляли
у входа в лавку? Так вот, один из грабителей находится там же, где и Нейлор. Дробовик
тоже там. Полагаю, что звать его Денни. А Лью Смит, по всей очевидности, и есть тот
самый его напарник. Так что попробовать съездить туда в любом случае стоит.
Я повесил трубку, хотя и слышал, как он лепечет что-то в ответ, и сел в машину рядом с
Джерардом.
- Теперь допросам конца не будет, - хмуро заметил он.
- Это неизбежно.
Я включил мотор, и мы неспешно начали выбираться из Илинга, пересекли окраину,
автомобильную развязку и благополучно выехали на главную дорогу.
В течение довольно долгого времени ни один из нас не произносил ни слова. Никакой
эйфории, подобной той, в которой мы пребывали в воскресенье, после стрельбы, когда
дробинки жгли тело, а души так и воспаряли от радостного осознания того, что только что
удалось и збежать смерти. Нет, сегодня все было по-другому. Ужас, испытанный нами,
реальная близость смерти окрашивали все в мрачные тона. Мрачные и темные, как то
проклятое красное вино.
Наконец Джерард шевельнулся на сиденье, вздохнул и заметил:
- Я рад, что вы были рядом.
- Угу...
Минут пять спустя он сказал:
- Я испугался. По-настоящему.
- Да, знаю. Я тоже.
Он повернул голову, взглянул на меня, затем снова уставился вперед, на дорогу.
- Этот гипс... - Он передернулся. - Я так кричал... Никогда прежде не испытывал такого
ужаса.
- Испытывать ужас в ужасной ситуации - вполне нормальное явление. Отсутствие
страха - наоборот.
Он сглотнул слюну.
- А я уже было начал бояться... что вы меня не спасете.
- Не спасу? Вы хотели сказать, не получится спасти или даже не попытаюсь?
Похоже, он был искренне удивлен.
- Ну ясное дело, первое. В подобных ситуациях рисковать нельзя. Бессмысленная
отвага ради жеста обычно не приводит ни к чему хорошему.
- Разве что к смерти при попытке?
- Смерть при попытке... - мрачно повторил он. - Я всегда расценивал это как
наивысшее проявление некомпетентности.
- Или же просто невезения.
- Согласен, - кивнул он. - Пусть будет невезение. Это я допускаю.
Снова продолжительная пауза. Мы свернули с главной дороги и вскоре должны были
оказаться у того места, где я оставил машину.
- Вы в состоянии добраться до дома? - спросил я.
- О да, конечно.
Выглядел он не лучше, чем утром, но и не хуже. То же серое осунувшееся лицо, но,
видимо, запас жизненных сил у него был неисчерпаем.
Я был знаком с ним всего две недели. Если точнее, пятнадцать дней. С того самого
воскресенья, когда мы сооружали туннели под обрушившимся тентом у Флоры. С ним и
исключительно благодаря ему удалось мне по-новому взглянуть на себя, заглянуть в
глубинные зеркала своих печалей и страхов и начать понимать то, что я в них увидел. Я
очень многим был обязан ему, но только не знал, как об этом сказать.
Я подъехал к своей машине и затормозил. Мы вышли, оба. Стояли и смотрели друг на
друга - даже с какой-то робостью. Трудно было найти подходящие слова после всего
пережитого.
- Я ваш должник, - сказал он. Я покачал головой.
- Наоборот. Я - ваш. Он криво улыбнулся.
- Тогда будем считать, мы квиты.
И он медленно уселся на запятнанное вином сиденье, приветственно приподнял руку и
отъехал.
Я провожал "Мерседес" взглядом до тех пор, пока он не скрылся из вида. Затем столь
же неспешно отпер дверцу "Ровера", сел за руль и поехал домой.
Заходящее октябрьское солнце пробивалось сквозь облака, отблески его лучей
золотили стены коттеджа.
Я зашел в холл и взглянул на себя в зеркало - на этот раз настоящее. Волосы слиплись
от вина и торчат вихрами, пятна на лице засохли и обрели темно-коричневый оттенок, но
в лучах солнца все еще отливали красным. На этом словно выжженном солнцем пейзаже
выделялись два светлых озерца - бледно-серые, сверкающие, точно у безумца, глаза.
Я улыбнулся. Сверкнули зубы. Просто какой-то красный дьявол, исчадие ада, подумал
я. Кровавый красный дьявол из самых потаенных уголков моего страха.
И тут вдруг мной овладело странное возбуждение.
Я начал расхаживать по залитому вечерним солнцем дому и громко звать:
- Эмма... Эмма... Эмма! - И голос мой, вибрируя, отскакивал от стен и разлетался эхом.
Я кричал не от отчаяния, не от тоски по ней. Мной двигало желание поделиться,
рассказать ей, заставить услышать, что впервые в жизни я исполнил свой долг, что
оказался вовсе не трусом, что не опозорил ни память о ней, ни себя... ни того, кем, по
своим понятиям, являюсь... Что наконец-то успокоился и стал с ней единым целым и что
если теперь и заплачу по ней, то буду оплакивать лишь то, что она потеряла - жизнь...
нерожденное дитя... а не свою потерю. Плакать не от одиночества и не из чувства вины.
Глава 22
Затем в течение многих дней я то и дело натыкался на обрывки самой разной
информации, как натыкается уцелевший после кораблекрушения человек на обломки
судна.
Заходил главный инспектор Уильсон и сообщил, что полицейским пришлось
отпиливать кусок ящика и вместе с ним отправлять Нейлора и Денни в больницу - только
там удалось освободить их от столь неординарных наручников. Похоже, вся эта история
изрядно позабавила его. Выглядел он довольным и унес из лавки бутылку вина к ужину.
Сержант Риджер вернулся после схватки с пикетчиками с порезом на лбу и поведал
мне, что бары на ипподроме в Мартино-парк значились в списке заведений, подлежащих
проверке. Заявил, что мы должны были побывать там в день скачек и что наш поход
непременно увенчался бы успехом. Я не стал расстраивать его и говорить, что успех
налицо - исключительно благодаря миссис Алексис.
Миссис Алексис пригласила меня на ленч. Я пошел, очень много смеялся и получил
предложение отбирать и поставлять вина для ее ресторана. Уилфред благополучно
пережил дымовую атаку, нерадивого трубочиста уволили.
Джерард также постоянно подкармливал меня новостями, по большей части -
хорошими.
Виски, хранившееся в больших чанах на фабрике, подвергли профильному анализу.
Выяснилось, что оно в точности соответствует грузу, похищенному из третьей цистерны.
Виски из Мартино-парк и "Серебряного танца луны" принадлежало ко второй партии.
Все виски из первой цистерны было, по всей видимости, распродано и выпито.
"Рэннох" отказался принимать свое виски обратно - из-за того, что его разбавляли
водопроводной водой. Таможенная и акцизная службы давили на всех и каждого без
исключения. Страховщики Кеннета Чартера настаивали, что раз виски принадлежит
фирме "Рэннох", то "Рэннох" и должен платить. Люди из "Рэнноха" твердили, что
платить должен Нейлор. Тогда Кеннету Чартеру все это надоело, и он заявил, что виски
следует вылить в канализацию и забыть обо всей этой истории, как о страшном сне.
Лучшие новости поступили от страховой компании, которая согласилась восстановить
все полисы Чартера в полном объеме. Теперь его автопарк останется в бизнесе.
Роль Кеннета-младшего в этих событиях так и осталась неизвестной полиции.
Мальчишка написал отцу из Австралии, снова просил выслать денег, которые Кеннетстарший
и выслал, вместе с письмом, где советовал держаться подальше от дома, пока не
пройдет отцовский гнев.
Итак, задание выполнено, с удовлетворением заявил Джерард. И "Деглетс" высылает
Кеннету Чартеру счет.
В агентство "Деглетс" также поступили известия из Калифорнии, от агента по
торговле лошадьми. Оказывается, он регулярно продавал лошадей, поступивших из
Великобритании от Ларри Трента, а вырученные от продаж деньги помещал, согласно
данной ему инструкции, на три разных банковских счета на имя Стюарта Нейлора.
Он знал мистера Нейлора, который однажды приезжал в Америку, открыть эти самые
счета. Все лошади были хорошие и исправно выигрывали скачки для новых владельцев.
Все шло нормально, он ни разу не заподозрил никакого подвоха.
Заходила Флора - сообщить, что они с Джеком собираются на Барбадос, погреться на
солнышке.
- Мы каждый год ездим, дорогой, но вы же знаете Джека, и пяти минут не мог усидеть
на месте. А сейчас нога не позволит. Так что все складывается просто чудесно, не правда
ли? Зимой на Барбадосе отдыхает половина людей из мира скачек... Знаете, как называют
это место? Ньюмаркет на море.
Позднее она прислала мне открытку, где писала, что Окни Свейл и Изабелла
остановились в том же отеле. Но ведь в каждой бочке меда обязательно найдется ложка
дегтя, не правда ли, дорогой?..
Звонил Майлз Квигли, весь преисполненный важности и чувства собственной
значимости. Предложил мне занять место Вернона, причем немедленно, и отвечать за все
поставки спиртного. Обещал платить вдвое больше, чем Вернону, статус управляющего и
кресло в совете директоров. Я вежливо отказался, а потом подумал, что если бы он в свое
время предложил те же условия Вернону, то, возможно, тот остался бы преданным делу
фирмы до конца своих дней.
Еще Квигли подтвердил, что сдержит свое слово и не станет выдвигать никаких
официальных обвинений. К тому же, добавил он, Вернон очень активно сотрудничает с
полицией. Я удивился. Сотрудничает? Да, сказал Квигли, Вернон будет выступать
свидетелем от обвинения, за это его самого обещали не трогать. Так вы уверены насчет
работы?
Я был уверен. Абсолютно уверен. В любом случае, огромное спасибо за предложение.
Я остаюсь в своей лавке, думал я. Потому что это для меня самое правильное место.
Такой образ жизни мне подходит. Мы с лавкой подходим друг другу.
Я останусь с добродушнейшей миссис Пейлисси и, возможно, в один прекрасный день
все же научу Брайана писать хотя бы собственное имя. Буду есть цыплят Санг Ли и
кланяться ему; буду слушать рассказы своих покупателей и продавать им утешение и
забвение.
Обычная незамысловатая жизнь будет продолжаться.
Однажды вечером, после девяти, я вернулся домой и обнаружил послание от матери.
Писала она мне редко, в основном звонила. Записка внутри конверта оказалась
коротенькой - в ее духе.
"Дорогой!
Рылась в разных старых коробках. Нашла кое-какие мелочи, принадлежавшие отцу.
Если сочтешь, что тебе не понадобятся, можешь выбросить".
Мелочи явились из давнего прошлого, думал я, перебирая содержимое пакета. Пара
военных позолоченных запонок... Бронзовая пряжка от ремня с гербовым знаком полка.
Записная книжка в кожаном переплете, со специальным пазом для карандаша. Сам
карандаш отсутствовал.
Я стал перелистывать книжку. Ничего выдающегося, лишь какие-то памятки,
расписание военных нарядов, записи, связанные с ведением дел в полку. И совершенно
случайно наткнулся вдруг на страницу, где он написал нечто совсем иное...
Я не сводил с нее завороженного взгляда. Несколько фраз, записанных торопливым
корявым почерком, без должной пунктуации, без вопросительного знака в конце. A cri de
cocur. Я знал, что мать ни за что бы не прислала мне эту книжку, если б видела эту
страницу. Потому что слова эти разрушали миф.
И я почувствовал, что мы с отцом близки, как никогда прежде. Почувствовал себя его
истинным сыном.
Он написал... кстати, лет ему тогда было меньше, чем мне сейчас... написал
следующее:
"Скоро в бой, совсем уже скоро. Главное - не показывать страха людям. Но Боже, как
же мне страшно.
Почему я не обладаю мужеством своего отца?"
В бою, подумал я, он обрел это мужество.
Закладка в соц.сетях
