Жанр: Детектив
Миллионы стрэттон-парка
...-то?
- Да.
Я посмотрел на часы.
- У тебя есть телефон, по которому я могу вызвать такси?
- Естественно. Он на кухне. Пойду позвоню, а ты сиди.
Он ушел, но почти немедленно возвратился с хозяйственной сумкой в руках, за ним
шла жена, остановившаяся в дверях.
- Положи дневники сюда, - сказал он и начал засовывать тетради в сумку, - и жена
говорит, чтобы я отвез тебя на станцию. Она говорит, что тебе больно.
Смутившись, я посмотрел на его жену и потер лицо рукой, чтобы выиграть время и
найти, что ответить.
- Она медсестра, - пояснил Картерет. - Она думала, у тебя артрит, но я раскрыл тайну и
сказал, что просто на тебя упала крыша. Она говорит, что ты заставляешь себя двигаться, а
тебе нужно немного покоя.
- Нет времени. Он весело кивнул:
- Ясно, как это бывает, сегодня у меня сумасшедшая температура, но я не могу
поддаться простуде раньше, скажем, вторника.
- Именно так.
- Ладно, я отвезу тебя на станцию Паддингтон.
- Не знаю, как и благодарить тебя. Он кивнул, удовлетворенный.
- Но вообще-то я думал, что концепция современной медицины: "встань и иди".
Жена Картерета доброжелательно улыбнулась мне и ушла, а он оттащил сумку с
дневниками в машину и, подъехав к станции в Паддингтоне, подвез меня к самой
платформе, объехав вокруг вокзала по дорожке для такси.
По дороге я сказал Картерету:
- Ипподром Стрэттон-Парк скоро будет объявлять конкурс на новые трибуны, отчего
бы тебе не предложить своей фирме принять участие?
- Я ничего не смыслю в трибунах.
- Зато я знаю, - сказал я. - Я мог бы объяснить тебе, что нужно.
- Тогда почему ты не сделаешь этого сам? Я покачал головой:
- Это не для меня.
- Посмотрим, - неуверенно произнес он, - я поговорю у себя в фирме.
- Скажи, чтобы они написали, что у фирмы есть интерес, и спросили, какое количество
посетителей предполагается обслуживать на трибунах. Нечего даже думать о том, чтобы
приступить к проектированию трибун, не зная, какие размеры требуются. Кто-то
просветил Ярроу, потому с этим он справился.
- По-моему, моя фирма могла бы за это взяться, - проговорил Картерет. - Сейчас в
Англии пятнадцать тысяч безработных архитекторов. Люди полагают, что архитекторы
им не нужны. Никто не хочет платить гонорары, а потом жалуются, что обвалилась стена
или спальня рухнула в подвал.
- А, вся жизнь такая.
- Ты неисправимый циник, каким был, таким и остался.
Он отнес дневники в вагон и водрузил их вместе со мной на место.
- Я позвоню тебе, как только вернусь из Диснея. Ты где будешь?
Я дал ему свой домашний номер.
- Может ответить Аманда. Она запишет.
- Давай не будем пропадать еще на десять лет. О'кей?
Приближаясь к Суиндону, я погрузился в дневники и постепенно потонул в
ностальгии. Какими же юными мы были! Какими наивными и доверчивыми! Какими
серьезными и уверенными.
Картерет писал:
"Ли и Аманда сегодня поженились в церкви, все, как положено, как им хотелось. Им
обоим девятнадцать. Думаю, что он поступил глупо, но должен признаться, что они
выглядели очень довольными собой. Она грезит наяву. Полагается на Ли. Ее папаша
джентльмен до носков ботинок, он за все заплатил. Свидетельницей у нее была сестра
Шелли, вся в прыщах. Пришла мать Ли, Мадлен. Сногсшибательна. Я представлял ее себе
совсем другой. Она сказала, что я слишком молод. Потом поехали в дом родителей
Аманды, шампанское, торт и тому подобное. Около сорока человек. Родственники
Аманды, подружки, старые дядюшки и все такое. Мне поручили поднять тост за невесту.
Я же шафер. Ли говорит, что они будут жить на воздухе. Должен сказать, что они и ходят
по воздуху. Привыкать быть мистером и миссис они отправились в Париж, на три дня.
Свадебный подарок от родителей Аманды".
Боже, я помнил тот день свадьбы до мельчайших подробностей. Я ни секунды не
сомневался, что нас ждет вечное блаженство. Грустная, печальная иллюзия.
На следующей странице читаю:
"Вчера Ли с Амандой устроили вечеринку. Пришел почти весь наш курс. Было очень
весело. Но совсем не похоже на свадьбу, которая была на той неделе! Они все еще,
похоже, в экстазе. На этот раз были пиво и пицца. Платил Ли. Лег спать в шесть утра и
проспал лекцию старика Хэммон-да. Без Ли в нашем логове стало пусто. Я не знал
раньше, что он для меня значит. Нужно бы подыскать замену, мне одному не под силу
платить за эту конуру".
В окошке мелькали огоньки домов, и я думал о том, что сейчас делает Аманда. Сидит
тихонечко дома с Джеми? Или же пустилась в приключения, эта мысль не давала мне
покоя. Встретила на дне рождения сестры другого мужчину? И вообще, была ли она на
дне рождения сестры? Почему она хотела, чтобы мы с ребятами еще два дня не приезжали
домой?
Я размышлял, как мне вести себя, если она наконец, после всех этих лет, серьезно
влюбилась в кого-нибудь еще.
Каким бы хрупким ни было состояние нашего брака, я отчаянно желал, чтобы он не
развалился окончательно. Возможно, поскольку я сам не был поглощен непреодолимым
новым чувством, я все еще видел только преимущества в продолжении совместной жизни,
пусть даже она не давала удовлетворения, а главное заключалось в том, что нужно было
думать о спокойствии шести детских душ. Я содрогался при одной только мысли о том,
чтобы все это рассыпалось, о разделе имущества, потере сыновей, неопределенности,
подавленности, одиночестве, постоянной желчности. Боль такого рода могла разрушить
мою личность до состояния полной никчемности, как никакое физическое воздействие.
Пусть у Аманды будет любовник, думал я, ей нужно зажечься от радостного чувства,
поездить, погулять, отвлечься, даже родить не моего ребенка, но только ради всего
святого, пусть она останется.
Все выяснится, думал я, когда во вторник мы вернемся домой. Я все увижу. Я узнаю. Я
не хотел, чтобы наступил вторник.
Сделав над собой усилие, я снова нырнул в дневники Картерета и старался ни о чем
больше не думать до конца поездки, но, если судить по результатам моих поисков,
Уилсон Ярроу мог вообще не существовать.
Был уже одиннадцатый час ночи, когда я попросил суиндонское такси свернуть в
задние ворота ипподрома и остановиться около автобуса.
Все мальчики были на месте и сонными глазами смотрели видеофильм. Нил крепко
спал. Обрадовавшийся моему приезду Кристофер побежал, как было условлено, сообщить
Гарднерам о моем благополучном возвращении. Я с удовольствием лег на свою койку,
испытывая чудесное ощущение, что это мой дом, мой автобус, мои дети. Не жалей о том
дурацком дне свадьбы, все это - производное от него. И теперь самое главное - это
сохранить такое счастье.
Мы все погрузились в сон, мирный, спокойный, счастливый, и не знали и не
подозревали, что ночью совсем неподалеку от нас случился пожар.
ГЛАВА 11
Мы с мальчиками стояли и разглядывали дымящиеся остатки препятствия для стипльчеза.
Оно протянулось поперек скакового круга длинной, тридцатифутовой горкой
черного пепла, золы и торчащих из земли обгоревших пеньков, источавшей запах садового
костра.
Роджер был уже там, и по нему не было заметно, чтобы случившееся привело его в
уныние. С ним были трое рабочих, которые, очевидно, загасили пламя до нашего прихода
и теперь ждали, пока угли прогорят, чтобы с помощью лопат и трактора убрать следы
пожара.
- Гарольд Квест? - задал я вопрос Роджеру. Он покорно пожал плечами.
- Похоже на него, но он не оставил никаких следов. Мог бы хотя бы оставить плакат
"Запретить жестокость".
- И что теперь делать? Будете ставить условный знак вместо забора? - спросил я.
- Ну что вы! Как только уберем эту грязь, построим новое препятствие. Нет проблемы.
Это только неприятность, а не бедствие.
- Никто не видел, кто поджигал?
- Боюсь, что нет. Ночной сторож увидел огонь с трибун, это было на рассвете. Он
позвонил мне, разбудил, и я, ясное дело, тут же примчался сюда, но никого не застал.
Было бы очень здорово поймать кого-нибудь с канистрой бензина, но увы. Видите, тут
поработали как следует. Ни о какой неосторожно брошенной сигарете нечего и говорить.
Забор загорелся одновременно по всей длине. Ночью ветра не было. Тут не обошлось без
бензина.
- Или специальной растопки.
Роджера заинтересовало такое предположение:
- Да, я об этом не подумал.
- Папа не разрешает нам разжигать костер с помощью бензина, - объяснил мой сын. -
Говорит, так можно запросто сгореть самому.
- Растопка, - задумчиво повторил Роджер. Все мальчики закивали.
- Много-много веточек, - сказал Нил.
- Березовых, - поправил его Эдуард. Вздрогнув, Тоби проговорил:
- Мне здесь не нравится.
Мы с Роджером моментально вспомнили, что как раз в этом месте Тоби видел
человека, которому копытом выбило глаза. Роджер тут же сказал:
- Быстро в машину, мальчики, - и, когда они кинулись наперегонки к джипу, обернулся
ко мне: - Ведь вы пришли сюда пешком.
- Так это совсем недалеко, и с каждым разом мне все легче.
Я опирался на трость, чувствовал связанность в движениях, но силы определенно
возвращались ко мне.
Роджер проговорил:
- Отлично. Давайте в джип и вы. Генри настоящий гений.
Мы проехали по уже знакомой мне дороге и остановились около его конторы. От
увиденного зрелища у нас буквально перехватило дыхание.
Стояла все такая же ясная погода, хотя несколько похолодало. Небо отливало
прозрачной голубизной, на нем таяли и окончательно исчезали узенькие мазки облаков.
Утреннее солнце вовсю играло на ярких полотнищах флагов, лениво трепетавших,
свешиваясь с краев большого шатра и образуя огромную живописную арку. Сразу
вспоминалась добрая веселая Англия с ее бесшабашным, смеющимся нравом. Я только
выдохнул:
- Вот это да.
А Роджер сказал:
- Вон ваши флаги. Генри сказал, что притащил все до одного. Когда его люди
развернули их всего час назад и это огромное белое полотнище шатра вдруг расцвело,
как... знаете, нужно было быть самым последним ипохондриком, чтобы не растрогаться.
- Полковник, да вы настоящий поэт!
- И кто бы говорил!
- Я твердолобый бизнесмен, - сказал я, хотя и был прав только наполовину. - Флаги
располагают людей тратить деньги, и тратить их побольше. Не спрашивайте меня о
психологии, просто это так и никак иначе.
Он довольно кивнул:
- Чудесная мысль для ответа циникам, если таковые случатся. Могу позаимствовать?
- Сделайте одолжение.
Огромных грузовиков Генри не было нигде видно. Роджер сказал, что маленький
личный грузовичок-мастерскую Генри поставили подальше, чтобы не было видно, за
большим шатром. Генри где-то там.
Там, где еще недавно стояли грузовики Генри, были разбиты две большие палатки,
почти впритык друг к другу. В одну из них помощники жокеев затаскивали седла и сбрую,
вынимая их из припаркованных рядом фургонов. Здесь готовилась раздевалка для жокеевмужчин.
Через открытую дверь видно было, как устанавливают служебные весы-автомат,
одолженные у соседнего ипподрома Мидлендз.
У самого дальнего от скакового круга большого шатра с внешней его стороны
выстроилась шеренга пикапов, на которых привезли продукты для небольших буфетов под
тентами, и там, как муравьи, сновали рабочие, тащившие столы, скамейки, складные
стулья, расставляя их под пологами и тентами, и уже можно было без труда представить
себе, что скоро здесь зашумят рестораны, ресторанчики, кафе и бары.
- Все получается, - с удивлением произнес Роджер. - Поразительно.
- Здорово.
- Ну и конечно, конюшни в полном порядке. Лошадей привозили, как обычно. Для
шоферов и помощников конюхов открыта столовая с горячими блюдами. Здесь пресса.
Охрана говорит, что все в самом прекрасном настроении, атмосфера праздничная. Знаете,
это как во время войны, понадобился фашистский налет , чтобы у англичан проснулось
добродушие.
Мы вылезли из джипа и вошли под своды большого шатра. Каждая "комната"
перекрывалась сверху высоким потолком из похожих на мавританские пологи полотнищ
персикового шелка в складку, опускающихся по бокам на белые, смахивающие на
прочные, массивные стены, которые на самом деле были по большей части обыкновенной
парусиной, натянутой на толстых шестах. Пол был устлан коричневыми матами,
приклеенными к деревянным секциям, плотно подогнанным одна к другой. Под куполом
бесшумно вращались большие крылья вентиляторов, постоянно освежая воздух в большом
шатре. У входа в каждую комнату висело уведомление, для кого она предназначается. Все
выглядело солидно, просторно и спокойно. Воистину возрождение, настоящее чудо.
- Что мы забыли? - задал я вопрос.
- Вы нам так помогли.
- Могу я попросить об одной вещи?
- Ну конечно.
- Помните, неделю или что-то вроде этого назад вы узнали, как точно распределяются
акции между Стрэттонами, о чем они раньше вам не говорили?
Он бросил на меня быстрый взгляд, на миг почувствовав себя не в своей тарелке.
- Да, - начал он медленно. - Вы заметили.
- Это Форсайт сказал вам?
- Какое это имеет значение?
- Форсайт?
- В общем, да. Почему вы подумали, что это он?
- Ему не нравится, как относятся к нему в семье, что ему не доверяют. В то же время он
сознает, что вполне заслужил такое отношение. Они думают, что держат его на крючке,
но могут перегнуть палку.
- И тогда он не выдержит, и тайны Стрэттонов хлынут рекой.
- Очень вероятно. Роджер кивнул:
- Он рассказал мне в момент озлобленности против них, а потом пошел на попятную -
мол, это только его догадки. Умом он не блещет.
- Очень жаль.
- Я его не люблю, не доверяю ему и совершенно не представляю, что он такое
натворил. Когда Стрэттоны что-то скрывают, то делают это надежно.
Мы вышли из большого шатра и увидели у входа фургон и легковую машину. На
фургоне было написано белыми буквами "Садовый центр Стрэттона". Из легкового
автомобиля вылез Айвэн.
Он встал подбоченясь, закинув голову назад и с изумлением разглядывал
переливающиеся на солнце флаги. Я ожидал, что он будет недоволен, забыв о его
непосредственности.
Он посмотрел на Роджера, и в глазах у него заиграла улыбка.
- Полковник, - сказал он, - до чего же красиво! - Он перевел взгляд сначала на мою
трость, потом на мое лицо. - Вы бы не возражали, - замялся он, - если бы я немного
передумал?
- То есть как?
- Ну, в общем, - проговорил он, - я полагаю, Кит, знаете ли, не прав в отношении вас. -
Он смущенно отвернулся к шоферу и велел ему выйти из машины и открыть заднюю
дверцу фургона. - Прошлой ночью мы с Долли - это моя жена - поговорили, - продолжил
он, - и подумали, что тут какое-то недоразумение. Если вы намеревались шантажировать
нашу семью, то зачем вам было помогать нам добыть этот шатер? И потом, знаете ли, вы
выглядите совсем неплохим человеком, а Ханна всю жизнь не может успокоиться по
поводу своей матери - вашей матери. Поэтому мы решили, что я, знаете ли, мог бы
извиниться, - при случае.
- Спасибо, - ответил я.
От сознания, что задача выполнена, он весь расцвел. Его люди открыли дверцы
фургона, и перед нашими глазами засияли яркими красками цветы, и каких только там не
было цветов. Целая армия цветов в горшках.
- Великолепно! - искренне восхитился Роджер.
- Видите ли, - довольно произнес Айвэн, - когда я увидел вчера большой шатер, я
понял, почему вы попросили у меня растения, и сегодня утром сам поехал в Центр и велел
управляющему загрузить не просто зелень, а цветы. Много цветов. Знаете, это все, что я
могу сделать.
- Чудесные цветы, - заверил я его.
Он засиял, грузный пятидесятилетний мужчина, не отличающийся ни привлекательной
внешностью, ни красивыми поступками, но в душе простодушный. Он и раньше не был
по-настоящему врагом, а любого Стрэттона, придерживавшегося нейтралитета, можно
было, по моему разумению, считать благословением Господним.
Под руководством довольного Айвэна мои ребята со всем их детским энтузиазмом
таскали и расставляли цветы. Я подумал, что когда понадобится забирать их после скачек,
то детей тут не будет, но Айвэн отвалил им всем от своих щедрот по фунту, и, кто его
знает, мальчики могли и вернуться, чтобы позаботиться о горшках с цветами.
- Вы совершенно не должны давать нам деньги, - честно признался ему Кристофер,
запихивая монету в карман, - но большое вам спасибо.
- Форсайт, - с грустью в голосе сказал мне Айвэн, - был очень милым мальчишкой,
когда был маленьким.
Я наблюдал за Тоби, который с трудом тащил большой горшок с гиацинтами. Чего бы я
только не дал, думал я, только бы мой трудный малыш вырос в достойного
уравновешенного мужчину, но к этому он может прийти только сам. Он сделает свой
собственный выбор, как сделал Форсайт, как делают все.
Когда горшки с цветами расставили по местам, Айвэн со своим фургоном уехал, и
Роджер предложил мне посмотреть, как заново отстроили препятствие. Я посмотрел на
Нила, который в этот момент держался за мою руку, и Роджер скомандовал своим
командирским полковничьим голосом: "Ребята!" Они бросились со всех ног к джипу и в
мгновение ока набились на заднее сиденье.
Когда джип остановился, Тоби отказался вылезать из машины, чтобы идти смотреть
новое препятствие для скачек, ну а мы со всеми остальными стали свидетелями, как
быстро собрали забор из заранее изготовленных блоков.
- В свое время у нас уходило несколько дней на установку нового препятствия, - сказал
Роджер. - Раньше забивали колья, из них получался каркас, который заполняли охапками
березовых веток, а под конец отрезали торчавшие концы с листьями, чтобы придать
забору нужную форму. А теперь мы изготавливаем забор для препятствия в другом месте,
по блокам, и привозим куда надо, а там просто устанавливаем на земле. Мы можем
заменить все препятствие или его часть, как только это понадобится, очень быстро.
Пожар произошел на рассвете, а скачки будут только в два тридцать пополудню. Проще
пареной репы!
Рабочие уже убрали угли и головешки и занимались перетаскиванием первого блока.
- Теперь мы строим все наши препятствия таким способом, - сказал Роджер. - Прыгать
через них удобно, и они не такие жесткие, как старые.
Я спросил:
- Ваши люди не нашли каких-либо... ну, следов, что ли... когда копались в золе, чтобы
можно было предположить, кто это сделал?
Роджер покачал головой:
- У нас всегда полон рот хлопот с этими вандалами. Совершенно бесполезно искать,
кто это сделал. Почти всегда это подростки, и что вы можете с ними поделать, разве что
отшлепать? Мы просто заранее закладываем в бюджет ущерб от вандализма и стараемся
свести его к минимуму.
- Сколько людей знает, что вы можете заменить препятствие так быстро? -
поинтересовался я.
- Могут знать тренеры, - задумался он. - Возможно, жокеи. Мало кто из других, если
только они не работали здесь.
Роджер подошел к бригадиру рабочих, тот посмотрел на часы, кивнул и продолжил
работу.
- Правильно, - сказал Роджер, вернувшись к нам, чтобы снова забрать нас в джип. -
Значит, так, ребята, в половине двенадцатого всем собраться у джипа перед моей
конторой, ясно? Я отвезу вас с отцом к автобусу и пойду домой. Всем переодеться для
скачек. Ровно в полдень я отвожу вас обратно к конюшням. Есть вопросы?
Ребята едва не вытянулись в струнку. Роджер был великолепен, козырек его твидовой
кепки надвинут на глаза, как шапка гвардейского офицера, голос четкий, хорошо
поставленный, решительный, строгий тон - настоящий командир, команды которого
необходимо строго выполнять. Мне было далеко до него, и я понимал, что никогда в
жизни не добьюсь от детей такого безоговорочного повиновения, да еще с такой
легкостью, без всякого усилия.
Мы вернулись к конторе Роджера и там увидели красочную сцену. Все пикетчики, что
раньше стояли за оградой ипподрома, теперь сгрудились здесь, внутри, вокруг Генри,
который железной хваткой держал за локоть Гарольда Квеста. Неистовая женщина, с
которой мы уже познакомились у ворот, лупила Генри по спине плакатом "Права
животных". Четверо-пятеро других с искаженными ртами изрыгали ругательства, а Генри
немилосердно тряс Гарольда Квеста.
Увидев нас, Генри крикнул, с такой же легкостью перекрыв стоявший вокруг гвалт, с
какой обозревал происходящее, на голову, а то и больше возвышаясь над нападавшими:
- Этот тип жулик! Сукин сын! Все они жулики. Мразь.
Протянув незанятую руку, он выдернул из рук атаковавшей его гарпии плакат.
- Мадам, - проревел он, - идите домой, на свою кухню.
Генри был выше ее дюймов на восемнадцать. Он нависал над Квестом, хотя того тоже
никак нельзя было назвать хлипким. Борода Генри была больше бороды Квеста, голос
мощнее, мускулы сильнее, а о характере и говорить нечего.
Генри хохотал. Нашла коса на камень. Гарольд Квест - гроза въезжающих на ипподром
машин - встретил противника, которому в подметки не годился.
- Этот человек, - кричал Генри, тряся Квеста за локоть, - знаете, что он делал? Я ходил
в Мейфлауер, а когда вернулся, увидел, как он ест гамбургер.
Мои дети смотрели на него и ничего не понимали. Ничего необычного в поедании
гамбургеров они не видели.
- Права животных! - хохотал Генри. - А как насчет прав гамбургеров? Ведь этот тип ел
животное!
Гарольд Квест дернулся и принялся извиваться.
- Трое этих кретинов, - продолжал кричать Генри, посматривая на визжащий хор, -
вгрызались в гамбургеры, словно акулы! Тоже мне, права животных.
Мои ребята стояли с открытыми ртами. Роджер давился от смеха. Оливер Уэллс
выскочил из роджеровской конторы, чтобы прекратить непонятный шум, и не мог не
ухмыльнуться, выяснив, в чем дело.
- А пиджак? Пиджак, который на нем, - не унимался Генри. - Он же из кожи.
- Нет, - выдавил Квест, замотав что есть силы головой, и шерстяная шапочка съехала
ему на ухо.
- А когда я обвинил его, - громыхал Генри, - когда я обвинил его в том, что он жрет
животное, он спрятал гамбургер в карман.
Элан в восторге подпрыгивал на месте и улыбался во весь рот.
Генри отшвырнул подальше плакат "Права животных" и запустил руку в карман
пиджака Гарольда Квеста. Оттуда высыпались обертка, надкусанная половинка булочки с
томатным соусом и капающей желтой горчицей и полумесяц вареного мяса со следами
зубов Квеста.
Ко всеобщему удивлению, из кармана неожиданно выпала еще одна скомканная
целлофановая обертка, которая никогда не бывала в руках продавца гамбургеров.
В обстановке общей свалки никто не придал особого значения этой второй обертке,
пока Кристофер по какой-то необъяснимой причине не поднял ее с земли. Даже и тогда
для большинства людей она ничего не значила, но Кристофер - совсем другое дело.
- Слушай, ты, - орал Генри на своего несчастного пленника, - какой ты демонстрант? И
вообще, ты что здесь делал?
Гарольд Квест не отвечал.
- Папа, - потянул меня за рукав Кристофер, - погляди-ка. Понюхай.
Я глянул на комок оберточного материала, подобранного с земли сыном, понюхал.
- Передай-ка, - сказал я, - полковнику.
Услышав, каким тоном я это произнес, Роджер, взглянув на меня внимательно, взял у
Кристофера скомканный целлофан.
Это были две этикетки с красной и желтой надписью. Роджер расправил их и
посмотрел на Генри, который уже понял, что обнаружилось нечто поважнее гамбургера.
- Давай его в контору, - сказал Роджер Генри. Генри все понял и зарычал на галдящих
демонстрантов:
- А ну-ка, все убирайтесь, чтобы духа вашего здесь не было, не то подам на вас в суд за
попытку помешать проезду по большой дороге. Кожаная обувь, гамбургеры, - в
следующий раз разыгрывайте свою роль получше. А ну, вон отсюда, и чтобы я вас тут
больше не видел!
Повернувшись к ним спиной, он без видимого усилия потащил Квеста к дверям
конторы. Мы с интересом наблюдали, как шумное квестовское стадо, потеряв свой боевой
задор, оставило своего вожака и в молчании направилось к выходу.
Опять в конторе стало негде яблоку упасть - Оливер, Роджер, я, пятеро мальчишек,
старавшихся сделаться незаметными, Гарольд Квест, а главное, Генри, занимавший место
за троих.
- Генри, обыщи, пожалуйста, его карманы, - попросил Роджер.
- Пожалуйста.
По-видимому, он чуточку ослабил хватку, чтобы выполнить эту просьбу, потому что
Квест внезапно вывернулся от него и бросился к дверям. Генри небрежно прихватил его
за воротник и, прежде чем отпустить, завернул ему руку за спину и легонько толкнул.
Сделай это кто-нибудь другой, ничего бы не произошло, но от непринужденной мощи
Генри Квест пролетел через всю комнату и врезался в стену. От жалости к себе у него
потекли слезы.
- Снимай пиджак! - скомандовал Генри, и Квест повиновался.
Роджер взял пиджак, пошарил по карманам и выложил добычу на стол рядом с
конторской книгой, на которой красовался недоеденный гамбургер. Кроме тощего
бумажника с обратным билетом до Лондона, там были зажигалка, спички и три темнокоричневых
прозрачных обертки с красными и желтыми надписями.
Роджер расправил одну из них на столе и громко прочитал:
- Растопка. Не пачкается. Нетоксична. Сгорает не сразу. Безотказна. Двадцать штук. -
Он быстро прикинул: - Пять пустых оберток, это значит, сто штук растолок. Что делать с
сотней растолок на ипподроме?
Гарольд Квест смотрел зверем.
От одного вида поднявшегося во весь свой гигантский рост Генри можно было прийти
в смятение.
- Если вы не тот, за кого себя выдаете, - грохотал Генри, - то что же вы здесь задумали?
- Ничего, - слабо пропищал Квест, ладонью утирая лицо.
Громкий голос Генри подавил его волю.
- Люди, поджигающие на ипподроме препятствия, запросто могут взорвать трибуны.
Все, передаем его полиции.
- Да не взрывал я трибун, - проговорил еще больше испугавшийся Квест.
- Неужели? Вы же были здесь в пятницу утром. Сами же в этом признались.
- Ничего подобного... Я не был здесь тогда.
- Ну нет, вы определенно были здесь, - сказал я. - Вы заявили полиции, что видели, как
машина Дарта Стрэттона въезжала в главные ворота между восьмью и половиной
девятого утра.
Гарольд Квест явно не знал, что сказать.
- И какой смысл, - добавил Роджер, - было пикетировать ворота ипподрома в такое
время, да еще в тот день, когда известно, что не будет никакой публики.
- Хотя телевидение все-таки приехало, - заметил я, - после взрыва.
- Мы вас видели, - с жаром заговорил Кристофер. - По телеку сказали, что это вы
сделали. Вы почти убили моего брата и так
...Закладка в соц.сетях
