Жанр: Детектив
Миллионы стрэттон-парка
...и трибунами и, как архитектор,
понимал, как с минимумом усилий получить максимум эффекта. Главная артерия всего
строения - лестничная клетка. Достаточно, чтобы она провалилась, и все прилегающие
помещения посыплются в сторону образовавшегося колодца.
- Я не имею к этому никакого отношения! - выкрикнула Ребекка.
Конрад вскочил со своего места. Конрад... был в ужасе.
- Я видел эти заряды перед тем, как они взорвались, - обратился я к Ребекке. - Я видел,
как они были заложены. Очень профессионально. Я бы сам мог сделать так. И мне
известны торговцы, которые, в отличие от моего друга, гиганта Генри, люди
безответственные и могут без лишних вопросов спокойно продать вам все, что хотите. Но
для тех, кто занимается взрывными работами, очень непросто рассчитать нужное
количество зарядов. Каждое здание имеет свои собственные сильные и слабые стороны. И
всегда подмывает использовать больше, чем меньше. То количество, которое использовал
Ярроу, разнесло все здание.
- Нет! - Ребекка смотрела на меня уничтожающим взглядом.
- Да, - возразил я ей. - Вы с ним решили, что лучше всего это сделать утром в
пасхальную пятницу, когда там не будет ни души.
- Нет!
- Уилсон Ярроу просверлил дырки и заложил заряды, а вы в это время находились
поблизости.
- Нет!
- Он не мог действовать без прикрытия. Если идешь на преступление, всегда лучше,
чтобы кто-то стоял на стреме, причем кто-нибудь такой, на кого можно положиться.
Дарт беспокойно заерзал. Потом на лице у него расцвела ухмылка. Он просто не мог
удержаться, чтобы не ухмыльнуться.
- Вы сидели и сторожили его в машине Дар-та, - уточнил я.
У Ребекки вдруг широко округлились глаза. Она снова произнесла "нет", но уже без
того жара, с каким делала это до сих пор.
- Вы думали, - проговорил я, - что если вы будете в своем ярко-красном "Феррари", то
любой рабочий ипподрома, увидев его в день, когда нет никаких скачек, обязательно
запомнит это и непременно сообщит властям после взрыва. Поэтому вы приехали в
машине Дарта, который всегда оставляет ключи в машине, и вели себя спокойно, будучи
уверенной, что на ипподроме настолько привыкли к машине Дарта, что не обратят на нее
никакого внимания, и вы будете практически невидимой. Но вы не приняли в расчет
Гарольда Квеста, актера и необыкновенно надоедливого человека, сующего нос не в свои
дела. Кстати, будь он настоящий демонстрант, он не торчал бы в такой день у ворот
ипподрома. И для вас, наверное, было полной неожиданностью, когда он заявил, что
автомобиль Дарта там появлялся, и подробно описал его полиции. Но это была меньшая
неприятность для вас, чем если бы он сказал, что это была ваша машина, красный
"Феррари".
- Я не верю всему этому, - вяло проговорил Конрад, но я почувствовал, что он поверил.
- Я думаю, - сказал я Ребекке, - что вы где-то по дороге подхватили Ярроу и привезли
его вместе с взрывчаткой на ипподром, так как полиция обследовала машину и нашла
следы нитратов.
Ребекка промолчала. Я проговорил:
- Дарт все это время знал, что это вы или вы с Ярроу взорвали трибуны.
- Дарт проболтался вам! - Ребекка взбешенно повернулась к совсем потерянному
Дарту. - Ты выдал меня этому... этому...
- Нет, он вас не выдавал, - горячо возразил я ей. - Он все это время оставался
неизменно верен вам. Вчера полиция долго допрашивала его, и он не сказал ни слова. Его
обвинили в том, что это он заложил взрывчатку, и он остается их главным
подозреваемым, и они от него долго не отстанут, будут допрашивать снова и снова. Но он
им ничего о вас не скажет. Он гордится вами, хотя его давно пугают ваши выходки.
- Откуда это вам известно? - простонал Дарт.
- Я стоял рядом с вами, когда Ребекка выиграла на Темпестекси.
- Но... как вы догадались?
- К тому времени я уже слишком во многом разобрался.
- Откуда ты узнал? - набросилась на брата Ребекка.
- Я увидел из окна ванной, что там, где должен быть мой автомобиль, стоит твой
"Феррари".
Сдавшись, она произнесла:
- Он простоял там меньше часа.
Конрад как-то сразу погрузнел и сгорбился.
- Я вернулась в Лэмбурн задолго до взрыва, - сердито сказала Ребекка. - Ярроу к этому
же времени должен был уже подъезжать к Лондону.
- Я хочу знать, - обратилась ко мне после недолгого молчания Марджори, - что вас
навело на мысль заподозрить Ребекку?
- Так, некоторые мелочи.
- Скажите какие.
- Ну что же, - ответил я, - первое, она, как фанатик, хотела все переменить.
- Дальше, - сказала Марджори, когда я остановился.
- Она между делом упомянула новые трибуны из стекла. Это второе. В Британии есть
трибуны с панелями из стекла - так ведь? - но они не образуют сплошного покрытия, как у
Ярроу, и мне пришло в голову, что она, возможно, видела его проекты, запертые
Конрадом в его тайнике.
И третье... Как-то Ребекка сказала, что она единственная в семье, кто отличит шпунт от
желобка. Все они, кроме Ребекки, непонимающе уставились на меня.
- Не поняла, - сказала Марджори.
- Это специальные термины и не имеют отношения к бегам, - объяснил я. - Они ничего
не значили для Роджера Гарднера.
- И мне они тоже ничего не говорят, - вставил Конрад, - а я всю жизнь имел лошадей
или ездил на лошадях.
- Но для архитектора все понятно, - сказал я, - и для строителя тоже, а также для
плотника, инженера. Но для жокея вряд ли. Так что я в тот момент подумал, хотя и не с
такой уж долей определенности, не разговаривала ли она с архитектором, причем много
раз, и не Ярроу ли этот архитектор. Это так, мелькнуло у меня в уме, но подобного рода
вещи застревают в голове.
- А что такое шпунт и желобок? - спросил Дарт.
- Шпунт - это такой выступ, чаще всего на деревянных деталях, который позволяет
соединять доски, как, скажем, в заборе, на полу, причем соединять в единую поверхность
без гвоздей. Вот так был собран пол в большом шатре.
Марджори слушала меня и хлопала глазами, ничего не понимая.
- А желобок? - спросила Марджори.
- Это такая канавка, которую делают для стока быстро текущих жидкостей, или такое
кольцо, на котором держатся шарикоподшипники. И в том, и в другом случае для
ипподромного жаргона это совершенно чужие слова.
- Шпунт от желобка, - задумчиво повторил Дарт. - Это не то, что повторял ваш
младший?
- Очень может быть.
- Нужно было прикончить вас, когда у меня был такой шанс, - с сожалением
промолвила Ребекка.
- Я был уверен, вы так и сделаете, - согласился я.
- Она целилась прямо в вас, - заметил Дарт. - Отец успел выхватить у нее ружье.
Спросите у него, и он вам скажет, что выстрел вам в грудь вполне мог сойти за
несчастный случай, а вот второй выстрел в спину мог быть только преднамеренным
убийством.
- Дарт! - укоризненно воскликнула Марджори, но он, несомненно, попал в точку. Дарт
был одним из Стрэттонов.
- Где ты в первый раз встретила Ярроу? Как познакомилась с ним? - спросил Ребекку
Конрад.
Она пожала плечами:
- На вечеринке. Он дурачился, имитировал наши акценты. Ты слышал пленку, это он.
"Ре-бе-а Стрэ-он, милоч-а". Кто-то сказал мне, что он поразительно хороший архитектор,
но совершенно на мели. Мне нужны были новые трибуны. Ему позарез нужна была
работа, и он не был очень разборчив, как ее получить. Мы договорились.
- Но ведь ты заявляла, что презираешь мужиков.
- А он мне и не нравился, - сказала она цинично. - Я его использовала. И я его
презираю. Он небось наложил теперь в штаны.
- Ну ладно... что же дальше? - упавшим голосом спросил Конрад. - Полиция?
Я посмотрел на Марджори.
- Вы, - сказал я, - тот, кто правит в семье. Вы правили все эти сорок лет. Вы управляли
даже своим братом и делали это самым деликатным образом.
- Как? - вцепился в меня Дарт. Марджори умоляюще посмотрела на меня, но, помня о
Филиппе Фаулдз, я сказал Дарту:
- Тайна вашего деда была исключительно его тайной и умерла вместе с ним. Я не могу
сказать вам.
- Не скажете? - возмутился Дарт.
- Не скажу, - сказал я. - Во всяком случае, решение идти в полицию или нет, должна
принять Марджори, а не я. Я хотел дать ей компромат на Ярроу, теперь это у нее есть.
Здесь мои функции заканчиваются. - Я помолчал. - Я уверен, - сказал я, - что на
основании имеющихся улик полиция не может и не сможет предъявить вам, Дарт,
обвинение. Просто стойте на своем, вы ничего не знаете, и все, и ничего не будет.
- Ну а как же Ярроу? - спросил Дарт.
- Это решать Марджори, - проговорил я. - Но если вы будете привлекать к
ответственности Ярроу, то неизбежно придется раскрыть планы Ребекки и ваше
собственное участие. Не думаю, чтобы она могла пойти на это.
- А Кит? - спросила Марджори. - Как быть с ним!
Я обернулся к Конраду:
- Вы сказали Марджори, что вас сюда послал Кит!
- Да, сказал.
- Послал... с ружьем?
Он смутился:
- Вряд ли вы можете обвинять меня. То есть я имею в виду, что после вашего с Дартом
ухода мы с Китом стояли в моем кабинете и обсуждали ваше вторжение ко мне и взлом
шкафа. Мы нашли в замке эту штуку, которой вы воспользовались вместо ключа, и я
сказал, что это просто удивительно, что вы пошли на такой риск только для того, чтобы
взглянуть на проекты... и тут у меня мелькнула мысль, что вы настолько связаны со всем
происходящим и с прошлым, что, несмотря на то что в это трудно поверить, вы ищете чтото
другое или что вы уже знаете достаточно много; я зашел в шкаф и посмотрел в коробку,
куда я клал фотографию и кассету, и у меня был такой потрясенный вид, что Кит спросил,
в чем дело, и я сказал ему. Он предположил - мы оба так думали, что теперь вы начнете
шантажировать меня, конечно, начнете.
- О, конечно.
- Да, но...
- Вы все так поступаете в отношении друг друга и думаете, что никто другой не может
действовать иначе.
Конрад пожал плечами, словно подтверждал, что продолжает так думать.
- Так вот, Кит попросил меня дать ему конверт, который отец вручил мне незадолго до
смерти. Я ответил, что не могу этого сделать. Мы немного поспорили, но отец
совершенно определенно не велел мне никому показывать конверт. Кит спросил, знаю ли
я, что в конверте, но я не знал и так и сказал ему. Он настаивал, что должен получить его.
Он начал открывать коробки и вытряхивать из них все, что в них было. Я попробовал
остановить его, но вы же знаете, что это за человек. Затем он дошел до коробки, в
которую, как я помнил, я клал конверт, но, когда он вытряхнул коробку, там ничего не
оказалось... но как вы могли взять его, если не знали о его существовании? В конце
концов я стал помогать ему искать письмо. Теперь все свалено на пол, и мне в жизни не
разобраться в этой куче...
- Но вы нашли конверт? - встревоженно спросила Марджори.
- Нет, ничего мы не нашли. - Он повернулся ко мне. - Я знаю, что он был там, в одной
специальной коробке, под стопкой старых страховок. Кит сказал мне: "Иди за ружьем и
пристрели его".
- Но он знал, что вы этого не сделаете, - уверенно сказал я.
Дарт не мог этого пропустить без вопроса:
- А почему вы так в этом уверены?
- Один близнец, - проговорил я, - убил бы пилигрима. Другой не стал бы убивать. Они
не могут поменяться своей натурой.
- Развилка дорог! Ах вы... мудрец, черт бы вас побрал.
Марджори посмотрела мне прямо в глаза, ровным счетом ничего не поняв, о чем это
мы с Дар-том говорили, что имел в виду Дарт, да ей это было все равно.
- Вы взяли этот конверт?
- Да, взял, - сказал я.
- Вы его открывали? Вы видели, что там внутри?
- Да.
- Тогда дайте его мне.
- Нет, - покачал я головой. - Это... - Я перевел дыхание. - Это я должен сделать сам.
Рядом с Марджори затрещал телефон. Раздраженно поджав губы, недовольная чьим-то
вмешательством в наш разговор, она взяла трубку.
- Да, - сказала она, и лицо у нее стало непроницаемым. - Да, он здесь.
Она передала трубку мне.
- Это Кит, - сказала она. - Хочет переговорить с вами.
"Он понимает, что я взял письмо, и знает, что в этом письме".
Я сдержанно проговорил:
- Да.
Он заговорил не сразу, но я слышал его дыхание.
Прошло несколько длинных секунд.
Перед тем как телефон окончательно замолчал, он произнес только четыре слова.
Самые жуткие слова, какие мне приходилось слышать.
- Попрощайтесь со своими детьми.
ГЛАВА 16
Мой мозг словно сковало.
Страх пронзил меня от пяток до затылка.
Я стоял, оцепенев, и пытался вспомнить номер гарднеровского телефона. В памяти
был полный провал. Я закрыл глаза, сжал веки, телефон должен был всплыть сам собой,
без специальных усилий, подсознательно, как звук, а не графический знак. Не
задумываясь, я начал нажимать на кнопки, лоб покрылся испариной.
Ответила жена Роджера.
- Где мальчики? - резко спросил я.
- Вот-вот должны быть с вами, - спокойно произнесла она. - Они ушли... э... минут
пятнадцать назад. Сейчас они подойдут к вам.
- Ко мне... куда?
- Конечно же, в большой шатер, - она ничего не понимала. - Кристоферу передали, что
вы их ждете, и они тут же побежали.
- Их отвез Роджер?
- Нет. Он где-то на ипподроме, где, не скажу. Дети пошли пешком. Ли... что-нибудь
случилось?
- Как передали?
- Позвонили, спросили Кристофера...
Я кинул трубку Марджори и со всех ног бросился из гостиной, промчался через холл,
выскочил из дома и сел в автомобиль Дарта. Я не бежал, а ковылял, и все равно я никогда
еще не бегал так быстро. Мне было все равно, что я знал, что бегу навстречу западне,
навстречу своей судьбе. Я не мог бы предпринять ничего другого, только бежать туда
сломя голову в надежде, что он обрадуется случаю разделаться со мной и отпустит
мальчиков живыми...
Я гнал машину Дарта по дороге как сумасшедший. Я заслужил, чтобы за мной
погналась куча полицейских, но обошлось, и никто не стал меня преследовать за
превышение скорости.
Миновав ворота ипподрома, я выехал на асфальт у конторы Роджера. Там стоял
серебристый "Ягуар" Кита. Вокруг ни души... Нет... Кристофер... Эдуард... и Элан. Как
один перепуганные донельзя. Я не без труда выкарабкался из машины, подгоняемый
волнами страха.
- Папа! - прозвучавшая в голосе Кристофера радость отнюдь не успокоила меня. - Папа,
скорее.
- Что происходит?
- Этот человек... в большом шатре. Я повернул в ту сторону.
- Он разжег там огонь... и Нил... и Тоби... и Нил плачет.
- Найди полковника Гарднера, - крикнул я ему на бегу. - Скажи, чтобы открыл
разбрызгиватели.
- Но... - Кристофер пришел в отчаяние. - Мы не знаем, где он.
- Найдите его.
Я слышал, как кричит Нил. Не слова, а нечто нечленораздельное. Пронзительный крик.
Такие вещи непереносимы.
Я вбежал в большой шатер, побежал по центральному проходу, высматривая
огнетушитель, который должен был быть у входа, но его нигде не было, внезапно я
заметил, что рядом со мной бежит Элан.
- Назад, - закричал я ему. - Назад, Элан. Под шатром уже набралось дыма, в разных
местах горел пол, и языки пламени плясали, посылая к потолку снопы искр. За ними,
дальше, высилась мощная фигура Кита.
Он держал Нила за запястье, подняв его в воздух почти на вытянутой руке, маленькое
тельце извивалось, билось, стараясь высвободиться от железной хватки, но до пола
мальчик не мог достать болтающимися ногами.
- Отпустите его! - закричал я, забыв о гордости, умоляя, выпрашивая.
- Идите сюда и заберите, а не то я сожгу его.
Рядом с Китом, в красивом декоративном металлическом каркасе торчал высокий
факел, окутанный синим пламенем и напоминавший те, которые используют во время
пикников на воздухе подле огромной жаровни или вертела с целым быком или тушей
барана, или в процессиях с огнями, или для хулиганских поджогов домов, - Нил по одну
сторону от Кита, факел по другую. Стоявший в центре Кит держал в руках канистру,
крышка с горлышка канистры была снята.
- Это бензин, папа, - закричал рядом со мной Элан. - Он лил его на пол и поджигал.
Мы испугались, что он сожжет нас... и побежали, но он поймал Нила... Папочка, не дай
ему сжечь Нила.
- Назад, - завопил я на него, совершенно обезумев. Он неуверенно приостановился,
лицо его заливали слезы, потом он отстал, и я знал, что он остался позади.
Я бежал что было сил туда, где был Кит, туда, где он стоял с дикой усмешкой на губах,
туда, где был мой сын. Я бежал по направлению к тому месту, где должно было вспыхнуть
страшное пламя, бежал из последних сил, бежал, подгоняемый инстинктом.
"Набегу на него, - думал я. - Собью с ног. Свалюсь вместе с ним на пол. Он упадет
вместе со мной..."
Он никак не ожидал нападения. Он отступил назад, он уже не глядел с прежней
уверенностью, а Нил продолжал пронзительно кричать. Позже я осознал, что, защищая
своих детей, человек способен почти на безумство.
В тот момент я видел только пламя, чувствовал только гнев, ощущал только запах
бензина и с ужасом представлял себе худшее.
Он может бросить в меня канистру с бензином, ткнет факелом - но чтобы сделать это,
ему придется... ему придется отпустить Нила. Я оттолкну его от Нила, и он останется цел
и невредим.
Оставалось каких-то шесть шагов, у меня было немного шансов не сгореть. Но ведь и
Кит сгорит... и умрет... уж я об этом позабочусь.
И здесь между нами возникла маленькая темная фигурка, как сказочный гоблин,
взявшаяся ниоткуда, одни только руки-ноги в стремительном движении. Он с налета
ткнулся в Кита, тот потерял равновесие, зашатался, взмахнул руками.
Тоби... Тоби!
Кит отпустил Нила. Каким-то безотчетным движением я отшвырнул своего малыша в
сторону от него. Бензин плеснулся из канистры и сверкающей струей окатил ноги Кита.
Закачавшись, пытаясь уклониться от расплескивающегося горючего, Кит зацепил стойку с
факелом. Та качнулась раз, другой, опрокинулась, и, описав дугу,
пламя коснулось пола.
Я рванулся вперед, подхватил правой рукой Тоби, левой - Нила, оторвал их от пола и
бросился бежать прочь от огня.
За спиной у нас раздался сильный треск, пахнуло жаром, взвились языки огня, как
будто вспыхнул сам воздух. Оглянувшись через плечо, я краем глаза успел увидеть Кита,
его лицо искажала гримаса, как будто он сейчас закричит. Мне показалось, будто он
набрал в себя воздуха, чтобы крикнуть, но огонь ринулся в его открытый рот, как если бы
там были большие меха. Он не издал ни звука, только схватился за грудь, глаза у него
вылезли из орбит, и он упал лицом в разрастающийся огненный шар.
Моя рубашка начала тлеть на спине от шеи до талии, у Тоби загорелись волосы. Я
бежал с моими мальчиками по проходу, пока не споткнулся и не упал, выронив Нила, но
успел перевернуться на спину, чтобы руками загасить волосы Тоби.
Страшные секунды. Нил пропах бензином, Тоби тоже, а со всех сторон к нам
подступал огонь.
Я лежал на спине, пытаясь немного отдышаться и собраться с силами, левой рукой я
притягивал к себе Нила, сотрясавшегося от рыданий. Одновременно я стал утешать Тоби,
и тут сверху на нас полились благословенные струйки воды, прохладной, животворной
воды. Маленькие очаги пламени вокруг нас зашипели, запузырились, огонь почернел и
потух, на полу осталась дымящаяся скорчившаяся фигура, - то, что осталось от Кита.
Тоби прижался к моей груди, смотрел на меня не отрываясь, как будто у него не было
сил отвести взгляд и посмотреть по сторонам.
- Он хотел поджечь тебя, правда, папа?
- Да, хотел.
- Я так и подумал.
- Откуда ты взялся? - спросил я.
- Из столовой, где мы ели ленч. Я прятался... - у него расширились глаза. - Как же я
испугался, папочка.
По его опаленным волосам сбегали тоненькие ручейки воды, заливая глаза.
- Любой бы на твоем месте испугался, - я похлопал его по спине, мне очень хотелось
как-то выразить свою любовь. - Твоей храбрости хватило бы на десять тысяч героев, - я
старался подобрать подходящие слова. - Не всякий мальчик может сказать, что спас
жизнь своему отцу.
Я понимал, что этого мало для него. Нужно было что-то большее, что-то такое, что
укрепило бы его чувство собственной значимости, уверенности в себе, помогло управлять
своими чувствами.
У меня перед глазами стояла картина, как мой отважный Тоби кинулся на невероятно
страшную цель, - маленький человечек, который сумел перебороть отнюдь не детский
ужас.
Я улыбнулся:
- Хочешь изучать карате, когда приедем домой?
Его напрягшееся лицо расплылось в улыбке, он смахнул со рта капельки стекавшей с
волос воды:
- О, папочка, да!
Я присел, не выпуская обоих из рук, прижимая их к груди, и тут появился Кристофер,
за ним вбежали остальные двое. Все они как загипнотизированные смотрели мимо меня
на жуткое, неимоверное зрелище.
- Не ходите туда, - проговорил я, толчком вставая на ноги. - Где полковник Гарднер?
- Мы его не нашли, - сказал Кристофер.
- Но... разбрызгиватель?
- Я включил его, папа, - сказал Кристофер. - Я видел, как Генри обклеивал его
бумажками с надписью, ну, тогда, когда ты уехал на поезде. Я прекрасно знал, где кран.
- Великолепно, - произнес я, но не было слов, которые могли в тот момент передать
мои чувства по-настоящему. - Ну ладно, давайте выбираться отсюда, тут льет настоящий
дождик.
Нил хотел, чтобы я взял его на руки. Я поднял его, и он обвил мою шею руками,
прижался ко мне, и все мы вшестером, промокшие до нитки, медленно побрели к выходу.
Подъехал в своем джипе Роджер и изумленно уставился на нас.
Наверное, мы выглядели очень странно. Один высокий мальчик и один маленький
мальчик прижимались ко мне, трое других окружали меня, и со всех текла вода.
Я сказал Кристоферу:
- Беги, перекрой воду. Затем Роджеру:
- У нас был пожар в большом шатре. Сгорело немного покрытия, облитого бензином, и
несколько досок на полу, но Генри был прав, парусина и не думала загораться.
- Пожар! - Он повернулся к входу, чтобы пойти и самому увидеть, что там такое.
- Хочу вас предупредить, - сказал я. - Там Кит. Он мертв.
Роджер задержался на шаг, потом вошел в шатер. Тут вернулся Кристофер,
выполнивший поручение, и все мы - и мальчики, и я - стали трястись не то от шока, не то
от того, что стояли мокрыми на легком апрельском ветерке.
- Марш в машину, - сказал я, указывая на автомобиль Дарта. - Вам нужно обсохнуть.
- Но, папа...
- Я еду с вами.
Они уже забрались в машину, когда из шатра вышел Роджер, на нем не было лица.
- Что тут могло стрястись? - озабоченно спрашивал он. - Придется вызывать полицию.
Пошли в контору.
Я покачал головой.
- Первым делом мне нужно переодеть детей в сухое. Так им недолго подхватить и
воспаление легких. Я вернусь.
- Но, Ли...
- Кит пытался поджечь большой шатер. Но...
- Но, - договорил за меня Роджер, - тот, кто пытается разжечь огонь с помощью
бензина, рискует сгореть при этом сам.
Я слабо улыбнулся:
- Верно.
Я отвез мальчиков к автобусу, где все мы, особенно я, хорошенько отмылись в душе,
переоделись в сухое, сменив всю одежду вплоть до трусов. Мою клетчатую рубашку с
почерневшей, как будто от перегревшегося утюга, спиной пришлось выбросить в мусорное
ведро, а не в ящик для прачечной. Кожу на спине саднило, как от солнечного ожога,
ничего серьезного. Мне чертовски повезло, что рубашка была из толстой шерстяной
ткани, а не из нейлона.
Когда ребята были готовы, я отправил их к миссис Гарднер и попросил ее напоить всех
чем-нибудь горячим и сладким с фруктовым пирогом, если он еще остался.
- Дорогие вы мои, - сказала она, обнимая их, - заходите, заходите.
- Не уходи, папа, - произнес Эдуард.
- Мне нужно поговорить с полковником, но я скоро вернусь.
- Можно я поеду с тобой? - спросил Кристофер.
Я только тут обратил внимание, как он у меня вытянулся, прислушался к ломающемуся
голосу и увидел в мальчике пробуждающегося мужчину, угадал в нем страстное желание
скорее возмужать и чувствовать себя взрослым.
- Давай в машину, - скомандовал я, и, окрыленный, он быстро плюхнулся на сиденье
рядом со мной.
- Когда ты вошел в большой шатер, что сказал тебе Кит Стрэттон? - спросил я.
- Тот человек? - Кристофер вздрогнул. - Вначале все было нормально. Он сказал, чтобы
мы все зашли в большой шатер. Он сказал, что ты сейчас придешь.
- Что потом? - поторопил я его.
- Потом мы вошли внутрь, он зашел вслед за нами.
- Что произошло дальше?
- А потом... - он запнулся, - нам стало не по себе. Он, папа, взял канистру, которая
лежала там, и снял крышку, мы почувствовали, что это бензин. Потом он поставил
канистру на пол, взял эту штуку с палкой, щелкнул зажигалкой, и кончик палки вспыхнул,
как факелы в фильмах о ку-клукс-клане.
- Я понимаю.
- Потом он плеснул бензином на пол и провел в том месте факелом, и, конечно, там
загорелось, но огонь дальше не побежал. - Он замолчал, припоминая. - Нам стало
страшно, папа. Ты всегда говорил нам ни под каким видом не приближаться с огнем к
бензину, а у него в одной руке была большая канистра с бензином, а в другой факел. Он
велел идти в глубь большого шатра и пошел за нами, ему удалось поджечь пол в
нескольких местах, но он все время говорил, что ты сейчас придешь. У нас тряслись
поджилки, так мы боялись, папа. Он вел себя совсем не как взрослый. Он вел себя совсем
не разумно.
- Хорошо, что вы заметили это.
- Он велел нам идти еще дальше, мимо такой штуковины, в которую поставил факел, и
тот просто горел там, он им больше не размахивал, тогда стало уже не так страшно, но все
равно было плохо. Он поставил и канистру, потом посмотрел на нас и улыбнулся, вот
когда стало совсем жутко. То есть я не могу тебе описать, как это было.
- Нет, ты очень хорошо рассказываешь.
- Я прямо онемел от страха. Нам хотелось поскорее убежать оттуда. Потом Элан
неожиданно бросился бежать и проскочил мимо него, за ним Эдуард, и я тоже, он заорал
на нас, погнался за нами, мы увернулись и дунули что было мочи... и потом увидели, что
Тоби не бежит за нами, и тут начал кричать Нил... И здесь прибежал ты.
Я остановил машину около джипа Роджера. За ним стоял "Ягуар" Кита, а еще дальше
полицейская машина.
- И он больше ничего не сказал? - спросил я.
- Нет, только что-то про то, что не даст тебе шантажировать его. Ну, это было совсем
уж глупо, ты никого не будешь шантажировать.
Я расплылся про себя в улыбку, как приятно, когда в тебя так верит сын. Но
шантажируют не обязательно ради денег.
- Нет, - сказал я. - Но ты все равно этого не повторяй, ладно?
- Ла
...Закладка в соц.сетях
