Жанр: Детектив
Миллионы стрэттон-парка
...в представить рисунки и чертежи
назначенному вами жюри. Тогда у вас будет выбор. В таком случае вы не окажетесь в
ситуации, когда вынуждены будете принять все, что даст вам Ярроу. А он, как уверяет
меня полковник, ни ухом ни рылом в скачках.
Даже стул не покупают, не посидев на нем. Трибуны должны быть не только
красивыми, но и удобными.
Она в раздумье качнула головой.
- Вы намеревались навести справки об этом Ярроу. Вы это сделали?
- Делается.
- А как насчет долгов Кита?
- Работаю над этим.
Она недоверчиво хмыкнула, и не без оснований.
- Вам, наверное, - добавила она, стараясь быть справедливой, - трудно двигаться.
Я пожал плечами, подумав: "Сегодня уик-энд праздника, это еще одна из проблем", - и
спросил:
- Где живет Кит?
- Выше собственных запросов.
Я рассмеялся. Марджори с достоинством улыбнулась собственной остроте. Она
сказала:
- Он живет в Дауер-хаузе на территории поместья. Здание построили для вдовы
первого барона. И, так как она была особа, не страдавшая от скромности, дом огромный.
Кит прикидывается, будто он хозяин дома, но на самом деле это не так, он его арендует.
Поскольку мой брат умер, собственность на дом переходит к Конраду.
Я осторожно спросил:
- А... какие у Кита источники дохода? Марджори вопрос пришелся не по вкусу, но,
подумав, она ответила (уж если на то пошло, то она сама запустила меня в дело).
- Мать хорошо обеспечила его. Он был маленьким красавчиком ребенком, а потом
красавцем молодым человеком, и она души в нем не чаяла. Прощала ему все на свете.
Конрад с Айвэном всегда были нескладными простаками и никогда не могли рассмешить.
Умерла она, по-моему, лет десять назад. Тогда Кит получил свои деньги и, скажу вам,
промотал их.
Подумав немного, я решился спросить:
- Кто отец Джека?
- Это не ваше дело.
- Не имеет отношения к нашим делам?
- Конечно, нет.
- Кит играет на бегах? Или еще как-то? Карты? Трик-трак?
- Может быть, вы это и выясните, - проговорила она. - Сам он, конечно же, мне ничего
не скажет.
Мне в голову приходил только один способ пробить окно в делишки Кита, но и он
казался весьма проблематичным. Мне придется взять у кого-то автомобиль и сесть за
руль, начать с этого, а мне с трудом давался каждый шаг. Два-три дня, думал я. Скажем,
во вторник.
- Чем вообще занимается Кит? - спросил я.
- Говорит, у него работа в Сити. Может быть, когда-то так и было, но уверена, теперь
он врет. Он вообще лжец по натуре. Во всяком случае, ему шестьдесят пять. Мне
говорили, что это пенсионный возраст, - она чуть заметно хмыкнула. - Мой брат говорил,
что тот, у кого есть неоплаченные обязательства, никогда не уходит на пенсию.
На пенсию уходят не всегда по собственной воле, но какой смысл вступать в спор? Не у
всех есть наследственный баронский титул и желание держать под своим крылышком
достопочтенных родственников. Не у всех есть деньги, чтобы подмазывать шестерни и
улаживать бури.
Мой не-дедушка, должно быть, был приятным человеком, невзирая на все его
недостатки, и матушка моя его любила и Дарт тоже.
- Ну а Айвэн? - спросил я. У нее выгнулись брови.
- Айвэн? Что вы имеете в виду?
- У него садовый центр? Она кивнула.
- Мой брат отрезал ему что-то около пятидесяти акров. Давно, много лет назад, когда
Айвэн был еще молод. Он любит копаться в земле, и у него все растет. - Она помолчала,
потом продолжила: - Необязательно отличаться великим умом, чтобы жить в свое
удовольствие и никому не мешать.
- Обязательно нужно, чтобы повезло.
Она внимательно посмотрела на меня и кивнула.
Решив, что она, по-видимому, исчерпала терпение отвечать на мои вопросы, я спросил
ее, не подпишет ли она для Роджера и Оливера чеки на зарплату.
- Что? Да я же сказала, что подпишу. Скажите полковнику как-нибудь напомнить мне
еще раз.
- А они здесь, - проговорил я, извлекая конверт из моего пиджака, все еще висевшего
на спинке стула. - У вас есть с собой ручка?
Марджори безропотно запустила руку в огромную сумку и, нашарив там ручку,
вытащила чеки из конверта и в обозначенном для этого месте расписалась, четко, просто,
без всяких завитушек.
Осторожно, чтобы не раздразнить гусей, я произнес:
- Чтобы в будущем избавить вас от лишних беспокойств, вы, директора, могли бы
наделить Конрада, Айвэна или Дарта правом подписи финансовых документов. Для этого
нужно только зарегистрировать подпись в банке. В будущем понадобится подписывать
документы не только на зарплату, но и на многие другие вещи. Полковнику нужны
полномочия.
- Похоже, вы хорошо разбираетесь в этих делах!
- Я разбираюсь в бизнесе. У меня компания с ограниченной ответственностью.
Она недовольно насупилась:
- Ладно. Всем этим трем. Пойдет?
- Лучше пусть будут двое из вас, любые два. Тогда у вас будут гарантии, и ни Кит, ни
Ребекка не смогут поставить под сомнение честность полковника.
Она не знала, рассердиться или рассмеяться.
- Вы так быстро разобрались в потемках наших стрэттоновских душ, а?
Не успел я ответить, как безо всякого предупреждения распахнулась дверь, и в комнату
ввалились Кит с Ханной. Делая вид, будто меня там нет, они во весь голос стали
жаловаться Марджори, что Конрад говорит со своим архитектором так, словно все уже
решено и новые планы будут утверждены.
- У него это звучит, как уже, - сетовал Кит, - а не если. Я категорически против этого
дурацкого проекта, и ты должна положить ему конец.
- А почему бы тебе самому не взяться за дело? - съязвила его тетушка. - Ты, Кит,
поднимаешь много шума и ничего не делаешь. То ты хочешь отделаться от меня, то тут же
просишь вступиться за тебя. И, поскольку вы оба здесь,
можете извиниться перед мистером Моррисом за то, что набросились на него.
Кит и Ханна одинаково злобно взглянули на меня прищуренными глазами. Как я
понимал, неожиданное появление Марджори и Айвэна помешало им довести до конца
задуманное. Я все еще был здесь, все еще держался на ногах, все еще оставался и
наверняка останусь символом, напоминающим, какой позор они пережили, будучи с
отвращением отвергнуты моей матерью. То, что их ненависть противоречила здравому
смыслу, не имело значения. Такая ненависть во всем мире заливала нечистой кровью
землю - хотя только Франция позволила себе в своих патриотических лозунгах призывать
к потокам крови, и "Марсельеза" до сих пор превозносит страсти 1792 года.
Тогда нечистой была кровь австрияков. Прошло две с лишним сотни лет, а
кровожадная ненависть все еще процветает во всем мире. Вот такая испепеляющая
ненависть буквально висела в воздухе в кабинете управляющего Стрэттон-Парка. Уже
одним только своим присутствием я пробудил реакцию, справиться с которой Кит и
Ханна были бессильны, и у меня не было уверенности, что этому когда-нибудь придет
конец.
Одна только Марджори в этот момент стояла преградой на пути их желания довести до
конца начатое утром.
Ожидание Марджори, пока последует извинение, которого быть никак не могло, не
очень затянулось, а я мог прекраснейшим образом обойтись без извинений, если бы
только они поняли наконец, что никакие стрэттоновские деньги не могут снять
обвинение в непредумышленном убийстве.
Или в убийстве сводного брата. Или убийстве сына бывшей жены. Что бы это ни было.
Как одноклеточные существа, амебы, Стрэтто-ны липли к Стрэттонам, словно
составляли единую и неделимую массу. И Конрад с Джеком и Айвэном присоединились к
присутствующим, причем компания разрослась за счет Уилсона Яр-роу и дополнилась
ухмыляющимся Дартом и старающимся быть незаметным Роджером.
Уилсон Ярроу меня не знал. Я только скользнул по нему взглядом, он не удостоил меня
и этой малости. Все его внимание было приковано к Конраду, возбужденному
подозрениями, которые запали ему в душу, когда он увидел, что Кит разговаривает с
Марджори за закрытыми дверями.
Внешне Уилсон Ярроу был примечателен не столько благодаря своим чертам лица или
фигуре, сколько потому, что ему была свойственна особая осанка. Неизгладимое
впечатление оставляли не его каштановые волосы, длинное тело с узкими плечами и
тяжелая квадратная челюсть. Невозможно было не заметить и забыть то, как он закидывал
назад голову, демонстрируя свой горделивый профиль.
Снисходительный, так назвала его Марджори. Убежденный в собственном
превосходстве, подумалось мне, ему, по всей видимости, не грозила опасность умереть от
скромности.
Конрад произнес:
- По мнению Уилсона Ярроу, нам следует расчистить площадку и сразу же приступить
к строительству нового здания, и я дал согласие.
- Мой дорогой Конрад, - своим, звучавшим, как команда "Всем стоять смирно!",
голосом Марджори не дала ему продолжить, - ты не имеешь права принимать такое
решение. У твоего отца было такое право, потому что ипподром принадлежал ему. Теперь
он принадлежит всем нам, и, прежде чем что-нибудь предпринимать, нужно, чтобы
большинство нашего Совета изъявило согласие.
На лице Уилсона Ярроу было написано нетерпение. Очевидно, конрадовский
архитектор полагал, что вмешательство старой леди просто досадная затяжка.
- Ясно, - хрустально звонким голосом продолжала Марджори, - что нам нужны новые
трибуны.
- Ничего подобного! - разъярился Кит. - Мы продаем!
Марджори даже не посмотрела на него.
- Я нисколько не сомневаюсь, что мистер Ярроу высококвалифицированный
архитектор, но, поскольку речь идет о таком важном деле, как новые трибуны, я
предполагаю поместить объявление в журнале, который читают архитекторы, пригласив
любого заинтересованного присылать свои проекты на конкурс, чтобы мы могли изучить
разные варианты и выбрать тот, который нас наиболее устраивает.
Конрад опешил от такого неожиданного поворота, и это передалось Ярроу.
- Но, Марджори... - начал Конрад.
- Поступить так будет самым нормальным способом ведения дела, правда? -
промолвила она с невинным видом. - Я хочу сказать, что никто не купит и стула, не
перебрав несколько, чтобы остановиться на самом удобном, красивом и необходимом, вы
ведь согласны?
Она скользнула по мне коротким, ничего не говорящим взглядом. "Дважды браво", -
подумал я.
- В качестве директора, - проговорила Марджори, - вношу предложение рассмотреть
разнообразные проекты трибун, и, конечно, мы приглашаем мистера Ярроу принять
участие.
Мертвая тишина.
- Поддерживаешь предложение, Айвэн? - обратилась к племяннику Марджори.
- О! А как же. Разумно. Очень разумно.
- Конрад?
- Но послушай, Марджори...
- Прислушайся к здравому смыслу, Конрад, - нажимала она.
Конрада передернуло. Ярроу, похоже, разъярился.
Неожиданно раздался голос Кита:
- Я согласен с тобой, Марджори. Я поддерживаю тебя.
Видно было, что она удивлена, но, несмотря на то что, как и я, видела, что
единственным мотивом Кита было помешать новому строительству, Марджори, как
всегда, весьма прагматичная дама, приняла его помощь.
- Принято, - проговорила она, ни звуком, ни жестом не показывая торжества. -
Полковник, вы не смогли бы найти подходящее издание для нашего объявления?
Роджер сказал, что, несомненно, это будет несложно и он этим займется.
- Чудесно, - Марджори одарила невинной улыбкой уничтоженного героя, имевшего
неосторожность вести себя снисходительно. - Когда у вас все будет готово, мистер Ярроу,
мы с огромным удовольствием познакомимся с вашими предложениями.
Тот процедил сквозь стиснутые зубы:
- У лорда Стрэттона есть один экземпляр.
- В самом деле? - Марджори обратилась к Конраду, которого снова передернуло. -
Тогда, Конрад, нам хотелось бы взглянуть на планы, верно?
Головы Стрэттонов согласно закивали.
- Они у меня дома, - нехотя сообщил ей Конрад, - и я мог бы как-нибудь принести их
тебе.
Марджори кивнула.
- Скажем, сегодня к вечеру? В четыре. Идет? - Она посмотрела на часы. - Боже! Мы же
совсем опоздали к ленчу. Очень напряженное утро. - Она поднялась на свои маленькие
ножки. - Полковник, поскольку наша отдельная столовая на трибунах, как мне
представляется, вышла из строя, не могли бы вы организовать что-нибудь подходящее для
нас на понедельник? Мне кажется, большинство из нас приедет.
Роджер еще раз ограничился обещанием, что займется этим.
Милостиво улыбнувшись, Марджори величественно проследовала к выходу и отдала
себя предупредительным заботам Марка, который тут же умчал ее с ипподрома.
Все разъехались в относительном молчании, Конрад взял с собой пунцового от злости
Ярроу, мы с Роджером спокойно завладели полем битвы.
- Старый боевой топор! - с восхищением проговорил Роджер.
Я вручил ему чеки на зарплату. Он посмотрел на подпись.
- Как только вам это удалось? - изумился он.
ГЛАВА 9
Вторую половину дня Роджер провел с электриком ипподрома, чьи люди восстановили
энергоснабжение по всему сооружению, за исключением центральных трибун. Видимо,
Роджер предусмотрительно отключил цепи, которые не вышли из строя сами по себе.
- Нам не хватало еще пожара, - сказал он. Канавокопатель заваливал землей траншею с
тяжелым кабелем в толстой изоляции, протянутым к стоянке машин членов клуба, чтобы
дать электричество для освещения, электропечей и холодильников в большом шатре.
- На ипподроме нельзя забывать о шампанском, - без тени шутки проговорил Роджер.
На развалинах прибавилось следователей, они установили леса и по кирпичику
разбирали завалы. В одном месте они установили длинную, высотой футов шесть ограду
вместо протянутой полицейскими ленты, отмечавшей границы кордона.
- Охотники за сувенирами могут растащить ценнейшие вещественные доказательства, -
сказал мне один из следователей. - Дай им волю, толпа, которая нахлынет сюда в
понедельник, заткнет за пояс пираний.
Я спросил одного из них:
- Если бы вы взялись просверлить штук тридцать дырок в стене, вы бы выставили когонибудь
на шухере?
- А вы как думали? - он на миг замолчал. - Конечно, нужно иметь в виду, что когда
сверлят, то в большинстве случаев трудно сказать, откуда идет шум. Сверление, знаете ли,
очень обманчиво. Вы можете думать, что сверлят за стеной, а на самом деле это на сто
ярдов от вас, и наоборот. Я хочу сказать, если кто-нибудь и слышал сверление, он, вопервых,
мог бы не понять, откуда идет шум, а во-вторых, не придал бы этому значения,
если учесть размер этого здания.
Только Роджер, подумал я, понял бы, что здесь что-то не так, услышав сверло, но
Роджер находился дома за полмили от того места, где можно было бы что-нибудь
услышать.
Я взялся за свой мобильный телефон, все еще лежавший в джипе Роджера, и
попробовал дозвониться до друзей по студенческой юности, чтобы навести справки о
Ярроу, но почти все номера молчали. Жена одного из старых однокашников сказала, что
передаст Картерету мой номер, но, к сожалению, он сейчас в Санкт-Петербурге.
Разговаривал я и с очень юной дочкой, сказавшей, что папа больше с ними не живет.
Расположившись в кабинете Роджера, мы обсудили, куда и как поставить большой
шатер и две большие палатки, обещанные Роджеру. В одной должны были переодеваться
жокеи-мужчины, в другой решено было установить весы и выделить место для
обслуживающего персонала. Обе палатки мы разместили в непосредственной близости от
скакового круга, в нескольких шагах от конторы Роджера, и решили, что если убрать
загородку между конюшнями и стоянкой машин для членов клуба, то публика сможет
свободно проходить в главный шатер. Это значило, что лошадей придется выводить на
круг, обходя его, но Роджер заявил, что все это можно решить.
- Ребекка! - в какой-то момент воскликнул он, хлопнув рукой себя по лбу. - Жокеиженщины!
Куда мы их денем?
- А сколько их?
- Две или три. Самое большее шесть.
Я соединился с Генри, оставил на автоответчике сообщение, что мне нужны любые
боковые приставки к палаткам. "Еще пришли что-нибудь красивенькое, - добавил я. -
Пришли-ка замок Спящей Красавицы, нужно повеселить здесь людей".
- Здесь ипподром, а не ярмарка, - испугался Роджер.
- Это же Пасха, - напомнил я ему. - Это же день восстановления доверия. Это день,
когда забывают о бомбах, день, когда чувствуют себя в безопасности, день, когда просто
отдыхают. Те, кто придет сюда в понедельник, не будут вспоминать о страшном
несчастье, которое произошло за этой новой оградой. - Я помолчал. - И мы разожжем
огни над всем этим местом и сегодня, и завтра ночью и выставим у конюшен и
букмекерской столько сторожей, сколько только можем собрать.
- А расходы?! - поразился Роджер.
- Проведи понедельник как следует, и Марджори оплатит охрану.
- Ну и зараза же вы, вы это знаете? - Он почти легкомысленно улыбнулся и собрался
бежать к своим электрикам, но зазвонил телефон.
- Алло, - ответил Роджер. Потом: "Да, миссис Биншем" и "Сейчас же, конечно,
конечно". После чего повесил трубку.
Новость, которую он передал мне, заключалась в следующем:
- Она говорит, что Конрад с Ярроу сейчас у нее, они показали ей свой проект, и она
хочет, чтобы мы сняли здесь, в конторе, копию.
- И Конрад согласился? - поразился я.
- Похоже, да, при условии, что мы запрем копию в сейф.
- Изумительная женщина, - сказал я.
- Каким-то образом она держит Конрада на крючке. Я это замечал и прежде. Стоит ей
нажать, как он сникает.
- А, все они шантажируют друг друга! Он кивнул.
- Слишком много вокруг них тайн, хорошо оплаченных или хорошо замазанных.
- Приблизительно так же выражается и Дарт. Роджер показал на дверь комнаты своего
секретаря:
- И копировальная машина, и сейф здесь. Конрад с Ярроу уже идут сюда.
- В таком случае я испаряюсь, - сказал я. - Подожду в вашем джипе.
- А когда уйдут - обратно к своему автобусу?
- Если не возражаете.
- Давно пора, - коротко бросил он, открывая мне дверь, и я заковылял прочь от его
конторы.
Я кое-как боком протиснулся в джип, откуда наблюдал, как приехали Конрад с Ярроу,
которые привезли с собой огромных размеров папку, и как потом они уехали с
недовольными, красными физиономиями.
После их ухода Роджер принес снятые копии в джип, и мы вместе стали их
разглядывать.
По его словам, планы были на трех больших листах с синими линиями на бледно-серой
бумаге, но из-за того, что копировальная машина меньше по размеру, они получились как
будто сжатыми и с черными линиями. На одном листе был план первого этажа. Другой
представлял собой вертикальную проекцию всех четырех сторон. Третий походил на
беспорядочное переплетение тоненьких, как нитки, линий, образующих трехмерный план
здания.
- Что это еще такое? - удивился Роджер, а я, нахмурившись, склонился над этим
листом. - В жизни не видел ничего подобного.
- Это аксиометрический чертеж.
- Чего-чего?
- Аксиометрическая проекция - план здания в трех измерениях, что намного проще,
чем мучиться с подлинными перспективами. Вы поворачиваете план под любым углом и
продолжаете вертикали дальше... Простите, что забиваю вам голову, - извинился я. - Вы
сами напросились.
Роджеру легче было разобраться с проекциями.
- Батюшки, - сказал он, - так ведь это какой-то стеклянный параллелепипед.
- Не так-то плохо, совсем даже неплохо. Незаконченно, но неплохо.
- Ли!
- Извините, - сказал я. - Как бы там ни было, я бы не стал его строить в СтрэттонПарке,
а возможно, и вообще в Англии. Эта штуковина просится в тропики, где
необходимо мощное кондиционирование воздуха. Но в здешней местности здание не
обещает быть ультракомфортабельным.
- Это уже лучше, - с облегчением промолвил Роджер.
Я посмотрел на правый верхний угол каждого из листов. На всех трех была простая
надпись "Трибуны клуба", "Уилсон Ярроу, ДАА". Единоличное авторство. Никаких
партнеров, никакой фирмы.
- Лучшие трибуны ипподрома построены в Арлингтон-Парке под Чикаго.
- А я считал, что вы не увлекаетесь скачками, - заметил Роджер.
- А я там и не был. Просто видел планы и снимки.
Он рассмеялся.
- А мы не можем завести себе такие же?
- Вы можете воспользоваться их идеей.
- Хорошо бы, - проговорил он, снова сбивая копии в аккуратную пачку. - Подождите,
пока я суну их в сейф.
Он ненадолго вышел, вернувшись, сел за руль, и мы направились к его дому, всего в
полумиле от конторы. Там мы не нашли ни души: ни детей, ни жены.
Они оказались в автобусе. Ребята пригласили миссис Гарднер на чай (сандвичи с
тунцом, хрустящий картофель и шоколадные вафли), и теперь все сидели, уставившись в
телевизор, где показывали футбол.
Когда Гарднеры ушли, Кристофер высказал ей самую высокую похвалу: "Она понимает
даже, что такое офсайд".
Футбольная передача продолжалась. Я востребовал свою койку, сместив с нее одногодвух
зрителей, и лег на живот, пытаясь смотреть передачу. После последних кадров
(повтора всех забитых на той неделе голов) Кристофер приготовил всем ужин -
консервированные спагетти на тостах. Затем мальчики выбрали видеокассету из
полудюжины фильмов, которые я взял напрокат во время последней охоты за
развалинами, и стали смотреть кино. Я лежал, чувствуя крайнее измождение после этого
необыкновенно длинного Дня, и где-то к середине фильма благостно заснул.
Я проснулся в три часа ночи, все еще лежа плашмя, так и не раздевшись.
Автобус стоял, погрузившись в темноту и абсолютную тишину, все мальчики
посапывали на своих полках. Я обратил внимание, что они не стали меня будить, а просто
прикрыли одеялом.
На столе в изголовье моей койки стоял полный стакан воды.
Я посмотрел на него с благодарностью и приятным изумлением, и в горле у меня встал
комок.
Накануне вечером, когда я поставил там стакан, Тоби, для которого после взрыва все,
выходящее за рамки заведенного порядка или привычных действий, вызывало трепетное
беспокойство, спросил, зачем я это делаю.
- В больнице, - объяснил я ему, - мне дали таблетки, чтобы я выпил, если проснусь
среди ночи и заболят порезы.
- А. А где таблетки?
- У меня под подушкой.
Они кивнули, приняв информацию к сведению. Я скоро проснулся и выпил таблетки, о
чем они поговорили между собой утром.
Так вот, в эту ночь стакан снова появился на том же месте, чтобы я мог попить, и его
поставили туда мои сыновья. Я выпил таблетки и, лежа в темноте, чувствовал себя
одновременно и отвратительно больным, и замечательно счастливым. Утром, которое
выдалось великолепным, мальчики открыли все окошки навстречу свежему воздуху, и я
раздал им пасхальные подарки, которые Аманда спрятала в сундучок под моей койкой.
Каждый мальчик получил шоколадное пасхальное яйцо, книжку в мягкой обложке и
маленькую ручную компьютерную игру.
- Она хочет поговорить с тобой, папа, - сказал Элан и подал мне телефон, и я сказал ей
"Хай", "Счастливой Пасхи" и "Как там Джеми?".
- С ним все в порядке. Ты хорошо кормишь детей? Ли, сандвичей и консервированных
спагетти недостаточно. Я спрашивала Кристофера... он говорит, ты вчера не покупал
фрукты.
- Они ели бананы и корнфлекс сегодня на завтрак.
- Нужны фрукты и свежие овощи, - сказала она.
- О'кей.
- А можете вы продлить ваше путешествие еще и в среду и в четверг?
- Как скажешь.
- Да. И сдай их одежду в стирку, хорошо?
- Обязательно.
- Не нашел еще подходящей развалины?
- Ищу.
- Мы проедаем сбережения, - напомнила она мне.
- Да, знаю. Мальчикам нужны новые кроссовки.
- Можешь купить их.
- Ладно.
Разговор, как обычно, ограничился преимущественно заботой о детях. Собравшись с
силами, я сказал:
- Как прошел вечер у сестры, весело было?
- Чего? - В ее голосе послышалась недоверчивость пополам с настороженностью,
потом она произнесла: - Чудно, прекрасно. Она шлет тебе привет.
- Спасибо.
- Береги детей, Ли.
- Да, - сказал я, потом "Счастливой Пасхи" и "До свидания, Аманда".
- Она попросила позвонить ей завтра вечером, - сообщил мне Кристофер.
- Она думает о вас. Она хочет, чтобы мы день-два еще поохотились за развалинами.
Удивительное дело, ни один не возражал. Конечно же, все сидели, уткнувшись в свои
попискивающие и поблескивающие огоньками игры.
В дверь громко постучали, и тут же в автобус просунулась голова Роджера.
- Ваш приятель Генри, - сказал он мне, - приехал сам на машине с низкой платформой,
а с ним шесть огромных грузовиков с большим шатром, и он не хочет ничего разгружать,
пока не поговорит с вами.
- Большой шатер Генри! - задохнулся от восторга Кристофер. - Тот, который у нас был
над пабом, пока ты не построил наш дом?
- Точно.
Ребята моментально позакрывали окошки, и не успели мы оглянуться, как они уже
стояли на дороге в предвкушении огромного удовольствия. Роджер беспомощно махнул
им рукой в сторону джипа, и ребятня набилась на заднее сиденье, толкаясь и дерясь за
любимые места.
- Сидеть или вылезайте! - рявкнул Роджер, как будто на полковом плацу, и они
испуганно расселись на узком сиденье.
- Меняю вам мальчишек на Марджори, - предложил я.
- Идет.
Он мигом домчал нас до частной дороги, по-боевому, с полного хода свернул на нее и,
лихо притормозив, как вкопанный остановился перед своей конторой, где предупредил
мое потомство, что при первых же признаках неповиновения последует немедленная
отправка в автобус до конца дня. Это произвело на команду глубочайшее впечатление, все
выслушали его слова очень внимательно, но тут же с радостными воплями, как будто
вырвавшись из школьных стен, рванули поздороваться с Генри.
Рядом с Генри, мужчиной гигантского роста с огромной окладистой бородой, я всегда
чувствовал себя коротышкой. Без малейшего видимого усилия он поднял Нила и усадил к
себе на плечи, с веселым интересом разглядывая меня, мои костыли и все такое.
- Значит, чуть было не расквасило напрочь, а? - проговорил он.
- Ага. От беспечности.
Он показал своей могучей лапой на тяжело нагруженных монстров, в этот момент
въезжавших один за другим на асфальтированную площадку.
- Я притащил с собой всю эту музыку, - с явным удовлетворением проговорил он.
- Да, вижу, но послушайте... - начал было Роджер.
Генри добродушно посмотрел на него с высоты своего роста.
- Доверьтесь Ли, - сказал гигант. - Он хорошо разбирается в людях. Этот Ли у нас
настоящий колдун. Дайте ему со мной развернуться здесь для завтрашних скачек, и через
шесть недель, когда у вас будут такие же скачки, как завтра, а я специально справился, так
что знаю, о чем говорю, у вас не
...Закладка в соц.сетях
