Жанр: Детектив
Даша Васильева 10. Спят усталые игрушки
...ва?
Ольга взглянула на абсолютно незнакомого человека в простой куртке и,
недоумевая, ответила:
- Да.
- Ведущая "Мира спорта"? - уточнил парень. Зайка настороженно кивнула.
- Ребята, - заорал юноша, - сюда, говорил же - она, а вы: такие по
магазинам не шатаются.
В мгновение ока нас окружила толпа разгоряченных лиц противоположного
пола. Невестке прямо в лицо совали бумажки, только что купленные книжки и
денежные купюры.
- Распишитесь, - кричали парни.
Один, сбросив куртку, подставил голую руку.
- Как сыграет "Зенит"?
- Есть ли у ЦСКА шанс на победу?
- Сумеет "Спартак" сохранить преимущество?
- Где будет жить Юран?
Вопросы сыпались градом. Несчастная Зайка пыталась вырваться из кольца,
но не тут-то было. Болельщики не успокаивались, теперь их интерес
переключился на саму девушку.
- А сколько вам лет?
- Муженек-то имеется?
- Может, до дому подвезти?
Положение спас менеджер из секции купальников. Пробившись к нам, он
ухватил Зайку за запястье и буквально втолкнул в кабинку для переодевания.
Разочарованная толпа, переминаясь с ноги на ногу, гудела у входа.
- Вот что, мальчики, - решила я вмешаться, - как сыграет "Зенит", она не
знает, да и откуда бы... матч когда?
- Завтра, - послышались голоса.
- Вот видите, - возликовала я, - ну разве комментатору это ведомо, если
игра еще не началась. Муж у нее есть, мастер спорта по боксу и карате, сто
сорок килограммов живого веса, сейчас подойдет, он вон там брюки меряет, а я
его мама. Автографы все получили, ну чего же еще?
Уж не знаю, что больше отрезвило фанатов: наличие супруга-супермена или
присутствие злобной свекрови, но мужики с ворчанием стали расходиться.
Я отдернула занавеску кабины. Зайка сидела на табуретке.
- Что же это? - спросила она, потряхивая растрепанной головой. - Скажи,
что это такое?
- Всенародная слава, - усмехнулась я, - медные трубы, пьянящий напиток
популярности. Хочешь сказать, ты не за этим на экран рвалась?
Ольга не нашлась, что ответить. Опасливо прикрывая лицо сумочкой, она
выглянула в зал и пробормотала:
- Ну пошли аккуратненько за костюмчиком!
- Оля, - раздалось за спиной. Невестка подскочила. Спасший нас менеджер
протягивал "ТВ-парк".
- Пожалуйста, распишитесь тут, возле фотографии.
- Какой фотографии? - заикаясь, спросила Зайка.
- Своей! Не видели еще журнальчик? - заулыбался продавец. - Только
сегодня вышел.
И он приблизил к нашим глазам снимок на развороте. Мы уставились во все
глаза. "Первая красавица спортивного канала" - гласила подпись.
- Ну и ну! - всплеснула руками невестка.
Затем мы выбирали костюм, потом поехали домой, цугом. Зайка впереди на
"Фольксвагене", а я на "Вольво" следом. При повороте на Камышинскую улицу
Ольга проворонила стрелку и была моментально поймана бдительным гаишником. Я
припарковалась за ней и стала ждать.
С каменным лицом блюститель порядка на дорогах подошел к машине, привычно
козырнул, открыл рот и... расплылся в восторженной улыбке. Через секунду он
уже сидел в салоне "Фольксвагена". Минута... другая... Чем они там
занимаются?
Устав от ожидания, я вылезла и приблизилась к впереди стоящей машине.
- Что случилось?
- В чем дело, гражданочка? - недовольно рявкнул постовой.
- Это моя свекровь, - сообщила Зайка.
- Тогда больше не задерживаю, - раскланялся лейтенант, - езжайте
спокойненько.
Он отправился к своей будке, картинно помахивая жезлом.
- Чего так долго? - возмутилась я.
- Автографы писала, - пояснила Ольга, - "Пете от Воронцовой", "Лене от
Воронцовой", "Мише от Воронцовой" и так далее. Пока для всех коллег не
получил, не отставал от меня.
Вдруг она захохотала:
- А штраф-то взять забыл!
- Вот видишь, - возликовала я, - в славе есть и свои положительные
стороны.
- Ясно одно, - вздохнула невестка, когда мы наконец, загнав машины в
гараж, пошли домой. - Надо купить большие темные очки и собирать волосы в
хвостик, тогда меня не будут узнавать.
На этот раз в гостях у нас оказалась всего одна пара. Тощая дама с
жилистыми ногами, явно бывшая балерина, и полноватая бабенка в невообразимом
зелено-оранжевом прикиде. Обе красавицы оказались увешаны с головы до ног
драгоценностями. У той, что помоложе, даже на щиколотках красовались цепочки
с мелкими камушками.
- Вот и девочки пришли, - взвизгнула Алиска, - знакомьтесь.
- Софа, - проговорила толстуха.
- Жюли, - пробормотала тощая. Филя, не поднимая глаз, нюхал какую-то
резко пахнущую жидкость.
- Бежар совсем с ума сошел, - продолжила прерванный нашим вторжением
разговор Жюли, - вывернул всех пятками вперед.
- Еще неизвестно, доступен ли такой балет для понимания зрителей, -
вздохнула Софа.
- Нельзя так усложнять технику, - откликнулась Жюли и, похлопав себя по
бокам, воскликнула:
- А, черт, сигареты в машине забыла, придется сбегать.
- Возьмите мои, - предложила я. Гостья пренебрежительно глянула на
протянутую мной пачку и процедила сквозь зубы:
- Таких не употребляю. Быстрым шагом она выскочила из комнаты. Филя
глотнул из чашки, удовлетворенно крякнул, отлил часть содержимого в блюдечко
и забормотал над ним:
- Зумо, бумо, гумо.
Но я уже привыкла к его чудачествам и не слишком удивилась.
- Напрасно она к машине побежала, - заметила вдруг Софа, - вон пачка у
торшера лежит.
- Ой и правда, - засмеялась Алиска, - до чего же мы нескладные, увлечемся
творческим разговором и из жизни выпадаем.
Она распахнула окно и завопила:
- Жюли, Жюли, греби назад, мудачка безголовая, нашлись твои сигареты,
Жюли, Жюли!..
Дверь тихонько приотворилась, и в гостиную бочком вошла йоркширская
терьерица. Аккуратная, воспитанная собачка пристроилась у ног Алиски и стала
мести пушистым хвостиком.
- Жюли, Жюли, - взывала трубным голосом балерина, - Жюли, иди сюда, Жюли!
Терьерица поставила лапки на ногу Алиски и тихонько заскулила.
- Жюли, - продолжала орать в окно гостья, - Жюли!
Йоркширица громко гавкнула. Алиса так и подскочила:
- Ой, как напугала! Чего тебе? Собачка стала подпрыгивать. Алиска снова
закричала:
- Жюли!
Терьерица залилась отчаянным лаем.
- Ну что ей надо? - недоуменно повернулась ко мне подруга,
С трудом сдерживая смех, я объяснила:
- Ничего, просто думает, что зачем-то понадобилась тебе, и искренне
недоумевает, отчего ты все время ее зовешь.
Я ее и не думала подзывать, - удивилась
Алиса.
- Собачка носит кличку Жюли, - пояснила Ольга.
Алиска расхохоталась и, подхватив с пола йоркширицу, принялась целовать
лохматую мордочку.
- Пусенька моя, сладенькая, небось решила, что мамочка с ума сошла.
Сидевший спокойно в углу Фредди издал утробное рычание.
- Не ревнуй, дурачок, - обратилась к нему хозяйка, - на лучше.
И она кинула мартышке "Космополитен". Обезьяна принялась с умным видом
листать страницы. Вернулась Жюли, схватила упаковку чудовищных сигарет
толщиной с мою ногу и, обрезав золотой гильотинкой кончик, принялась пускать
клубы почти черного вонючего дыма.
Я с ехидством поглядела на невестку. Мне дети не разрешают даже вынимать
сигареты. Но Ольга ничего не сказала, просто молча вышла из комнаты. Следом
с блюдечком в руках двинулся Филя. В гостиной стало нечем дышать, и дамы с
прежним энтузиазмом принялись обсуждать балетные новости.
Я выскользнула за дверь и пошла к Мане. Девочка спала. Дыхание ребенка
было ровным, лоб прохладным, щеки покрывали пятна зеленки. Одеяло оказалось
завалено всевозможными предметами: обертками от чипсов, журналами,
жвачкой... Длинные нити мулине свисали почти до полу. На ковре в беспорядке
разбросаны пульт от телевизора, пуходерка пуделя, пижамные штанишки... Все
усеяно крошками от песочных пирожных... Манюня явно идет на поправку.
Я принялась наводить порядок. Ребенок даже не пошевелился. На тумбочке
между пакетом с апельсиновым соком и справочником "Инфекционные болезни
собак" обнаружила пустое блюдечко. Машинально повертела его в руках. По дну
моталось несколько коричневатых, резко пахнущих капель. От возмущения я
потеряла способность двигаться. Ну это уже слишком!
Филя сидел в кресле у Алиски в комнате Я не заходила сюда почти две
недели и искренне удивилась, как изменилось помещение.
На портьерах булавками пришпилены вырезанные из бумаги непонятные
символы. По всем углам натыканы горящие свечи. Стол украсился специфическими
предметами - переливающимся хрустальным шариком на подставке, странного вида
треногой и бесконечными рядами баночек, пузырьков и флакончиков.
Сам колдун одет в темно-синий балахон с золотой росписью. Так, похоже, он
поселился тут всерьез и надолго.
Полная негодования, я предъявила ему поднос, блюдечко и возмутилась:
- Что это?
Филя спокойно отложил том "Деревенская магия" и вежливо ответил:
- Блюдце.
- Хватит из себя идиота корчить, - не выдержала я, - если еще раз увижу,
что поите ребенка всякой дрянью, попрошу покинуть мой дом.
- Это не дрянь, - вновь вежливо ответил шаман, - старое, испытанное
средство от температуры. Машеньке доктор прописал большие дозы антибиотиков.
Я как увидал рецепт, сразу за голову схватился. Не следует пичкать девочку
такого возраста подобными лекарствами.
- Ага, следует лечиться наговоренной водой...
- Антибиотики, - продолжал, не замечая моего гнева Филя, - коварная вещь.
Не отрицаю, часто их применение спасает человеку жизнь, но ведь не в случае
простой ветрянки! Здесь последствия применения могут стать роковыми.
- Уж будто бы!
- Во-первых, угнетается кишечная флора, и придется долгие месяцы
восстанавливаться, во-вторых, организм, получив мощную дозу, привыкает к
ней. А ведь может случиться, не дай бог, конечно, что потребуется применить
антибиотики в случае настоящей опасности, после операции, например, а они
уже не подействуют в полную силу. Я бы, как специалист, не советовал
стрелять сейчас из пушки по воробьям. Машенька спит, температура упала, в
питие нет ничего особенного - обычный набор трав, хорошо известный любой
деревенской знахарке.
- Я категорически против, чтобы мой ребенок лечился у деревенской
знахарки!!!
- А зря. Бабушки много знают и могут...
- Вот что, - каменным голосом заявила я, - обойдемся без ваших
нравоучений, мы привыкли иметь дело с традиционной медициной!
- По образованию я терапевт, - пояснил Филя, - закончил медицинский
институт и долгие годы работал в Боткинской больнице. Колдуном стал
постепенно, осваивая эти знания. Из моего горла вырвался смешок.
- Послушайте, уж не знаю, каким образом вы дурачите своих клиентов,
только я не из их числа. Сколько же вам лет?
- Пятьдесят пять, - спокойно сообщил мужик.
Тут уже я откровенно захохотала. Молодое, розовощекое лицо, волосы без
малейших признаков седины, прямая спина, быстрые, ловкие движения, - все
приметы выдавали его истинный возраст - около тридцати, не больше.
Филипп вскочил с кресла и протянул паспорт. "Глаголев Филипп Андреевич,
год рождения 1944".
Очевидно, на моем лице отразилось удивление, потому что шаман пояснил:
- Отцу повезло. Комиссовали после ранения, я родился спустя девять
месяцев после его возвращения с фронта.
От сладковатого дыма, висящего в воздухе, закружилась голова, легкая
тошнота поднялась из желудка, в ушах быстро-быстро застучали молоточки. Так,
ко мне подбирается мигрень, надо срочно принять таблетки.
- Хорошо, - пробормотала я, отступая в коридор, - может, вы и опытный
специалист, но очень прошу вас более не дурачить домашних. Хотите, заплачу
за хлопоты?
- Вы пытаетесь оскорбить меня, - усмехнулся Филя, - только это
невозможно. Успел полюбить Машеньку, Аркашу и Олю, славные дети, им нужны
моя помощь и умение. Кстати, ваша мигрень пройдет сразу, если выпьете это. И
он сунул мне в руку крохотный пузырек.
- Пять капель на язык, и все, - пояснил шаман.
Я выскочила в коридор с тяжелой головой, переполненная злостью. Ну,
Алиска, ну погоди!
Глава 17
Ночь прошла ужасно. Левый висок ломило, кровать, покачиваясь, уплывала
из-под меня, к утру началась рвота. В таком состоянии, как правило, наедаюсь
всеми известными анальгетиками, а потом, приняв под конец радедорм, стараюсь
заснуть Изнуряющая мигрень длится сутки, двадцать четыре часа боли, тошноты
и тоски.
Но сегодня снотворное не подействовало. В голову словно вонзилась
раскаленная кочерга, мне явственно мерещился запах гниющего мяса. Что толку,
что это просто так кажется, нос воспринимает аромат абсолютно реально. В
таком состоянии съешь от отчаяния все, что угодно, - живую лягушку, таракана
и запьешь водой из лужи, если есть хоть малейшая надежда, что после этого
наступит облегчение.
Решительно схватив пузырек, я потрясла его над открытым ртом и
прислушалась к себе. Ничего, голова ноет по-прежнему.
Громко тикая, будильник отсчитывал минуты. Восемь утра. Надо же быть
такой легковерной в отношении так называемой магии. Все вранье, а паспорт у
Фили поддельный, чтобы охмурять клиентов. Глаза сами собой закрылись, и на
меня надвинулся спасительный сон.
Проснувшись, я сладко потянулась, осторожно повертела головой. Она не
болела совершенно. Тело само собой село в кровати. Ну надо же, как здорово!
Интересно, сколько я спала?
Стрелки показывали восемь часов десять минут. Тупо уставившись на
циферблат, я соображала: вечера, что ли? Но ясная мартовская светлынь
недвусмысленно свидетельствовала - сейчас раннее утро. За окном голубое
небо, в саду, высоко задрав длинный тонкий хвост, с веселым лаем носился
Банди.
Невероятно! Провела в объятиях Морфея всего десять минут, а состояние
такое, будто проспала часов двенадцать. И мигрень куда-то подевалась...
Пузырек стоял на тумбочке... Да нет, ерунда, просто подействовали наконец
все съеденные за ночь таблетки.
Позавтракав, я поднялась к себе и начала размышлять. Как найти сектантов?
После нескольких часов раздумий в голове возник план. Я уже знаю, в таких
организациях полагается отказываться от имущества в пользу секты. Люди
продают квартиры, машины, дачи...
Значит, "святой отец" заинтересован в появлении новых членов. Чем больше
сектантов, тем жирнее его прибыль. Поэтому обращенным предписывается искать
все новые жертвы. Скорей всего Мила тоже занималась пропагандой идеологии
"путников". Дело за малым, найти кого-нибудь из тех, кого она привлекла, и
через него или нее выйти на "Путь к Иисусу".
Я задумчиво рисовала в блокноте домики. А где найти таких людей? Там, где
работала Шабанова. Наверняка Людмила завербовала хотя бы парочку
сослуживцев.
...Завод тепловых приборов раскинулся на огромном пустыре. Вход охраняла
бдительная бабулька.
- Куда прешь? - поприветствовала она меня.
- Где у вас поликлиника?
- Медчасть, - поправила вахтерша, - обойди с торца, к ним вход без
пропуска.
Я пошла вокруг гигантского здания. Интересно, тепловые приборы, это что?
Наверно, всякие обогреватели да батареи.
Но что бы это ни было, дела у предприятия, очевидно, шли блестяще.
Трехэтажный корпус только что отремонтирован, а в поликлинике повсюду
ковровые дорожки. Посетителей, правда, что-то не видно. Даже перед дверью с
надписью "стоматолог" не сидит угрюмая очередь.
Я постучалась, выглянула красивая девушка.
- Проходите.
Видно, денег на здоровье рабочих администрация не отпустила. Но
оборудование современное, новое, доктор в красивой хирургической шапочке.
- Простите, - изобразила я смущение. - Я давно хожу к Шабановой.
Стоматолог отложила в сторону блестящее зеркальце на длинной ручке и
приветливо ответила.
- Она уволилась.
- Как? - удивилась я.
Девушка пожала плечами.
- Наверное, нашла другое место работы, более выгодное, хотя...
- Что?
- Здесь для хорошего специалиста удобно, - пояснила доктор, - местные
почти не приходят, можно целый день на себя работать, частную клиентуру
принимать. Вот вы, я вижу, со стороны, за плату ходили?
Я кивнула.
- А Мила не оставила адреса новой работы?
- Нет.
- Как же ее найти?
- Зачем вам Шабанова? - стала уговаривать меня стоматолог. - Я не хуже
все сделаю. Материалы импортные, цены умеренные.
- Привыкла к Шабановой, - отбивалась я, - руки у нее золотые.
- Что верно, то верно, - подтвердила врач, - Людмила - отличный
специалист.
- Может, кто из ее подруг адресок знает, - пустила я пробный шар, - не
хочется терять любимого доктора.
Девушка усмехнулась:
- Вы же знаете Шабанову, нелюдимая особа.
- Мне так не показалось... Собеседница усмехнулась:
- Я о своих больных, тех, кто постоянно ходит, много знаю. И сама им
иногда о себе рассказываю: про мужа, детей. А Мила - никогда. Молча
работала, вот вам, например, о ее личной жизни хоть что-нибудь известно?
Я помотала головой.
- Видите, - удовлетворенно отметила женщина. - Мы с ней вместе два года
почти проработали, и никакой информации о Людмиле у меня нет. Придет утром,
вежливо поздоровается - и за бормашину. Врачи иногда чай вместе пьют, кофе,
а она обычно отказывалась. Всегда любезно, но категорически. И с пациентами
никаких бесед, лишь по делу разговаривала, удивительная дама, абсолютно
закрытая. У нас про нее никто ничего не знает. Да и уволилась не
по-человечески, просто не вышла на работу в понедельник, а к ней пациенты
явились, сидят, ждут. Ну я и пошла к главному узнать домашний телефон
Шабановой. Тут и выяснилось - уволилась и даже постоянным больным ничего не
сказала. Это же совсем без головы надо быть, чтобы клиентуру потерять! В
наше-то время!
Оставив докторицу изливать гнев в одиночестве, я мрачно уселась в
"Вольво". Полный облом! Ну не подходила же она на улице к людям с ласковой
улыбкой и вкрадчивыми словами: "Разрешите обратиться..."
Наверное, вербовала новичков из пациентов. Только как узнать их имена? Из
известных мне людей зубы у Милы лечил только Рощин. Порывшись в памяти, я
извлекла оттуда адрес детдома, в котором воспитывался Жора. Поеду туда,
поговорю с директором, вдруг выплывет что-нибудь полезное. Слабая, тонкая
ниточка, но других пока нет.
Интернат стоял в глубине отлично оборудованного двора. Асфальтовые
дорожки чисто выметены, клумбы перекопаны, качели и турник покрашены яркой
краской цвета "берлинская лазурь".
От железных ворот до парадной двери тянулся огромный застекленный стенд
"Наша гордость". Глаз побежал по фотографиям. В разные годы в этом детдоме
воспитывались будущие врачи, директора заводов и даже один космонавт. Снимка
Рощина почему-то нет.
Я невольно улыбнулась от нахлынувших воспоминаний. Долгое время вместе со
мной на кафедре работал профессор Радько, великолепный знаток немецкого и
французского языков, умница, любитель прекрасных дам, вкусной еды и хорошей
выпивки.
В молодости он жил в Марьиной Роще. Во дворах вспыхивали драки, и местные
мальчишки постоянно ходили друг на друга "улицами". В очередной разборке
произошла трагедия. Кто-то из неуправляемых подростков вытащил финку и
проткнул противника. Арестовали всех, Радько тоже. Суд сурово наказал
драчунов, Михаил Андреевич получил пять лет колонии общего режима и отсидел
от звонка до звонка.
Очевидно, с детства будущий профессор отличался незаурядным характером,
потому что за решеткой не опустился. Окончил школу и начал самостоятельно
учить языки. На свободу вышел с твердым желанием продолжить образование,
связей с бывшими "коллегами" по бараку не поддерживал, одного тяжелого урока
хватило на всю оставшуюся жизнь.
Михаил Андреевич написал сначала кандидатскую, потом докторскую
диссертации, выпустил несколько книг и учебников, приобрел авторитет. Своего
уголовного прошлого профессор Радько никогда не скрывал, все в институте
знали, что в молодости он "отмотал срок".
Однажды в понедельник Михаил Андреевич появился на пороге кафедры с
растерянным лицом. Я как раз проверяла контрольные. Обратив внимание на его
слегка обескураженный вид, поинтересовалась:
- Новая дама или просто позволили себе лишнюю рюмашку?
Михаил Андреевич вздрогнул:
- Не поверите, Дашенька, какая со мной история в выходные приключилась. В
пятницу вечером ему позвонили.
- Здравствуйте, товарищ доктор наук, - раздался из трубки голос со
знакомыми командными интонациями. - Учреждение УУ 1906/7 беспокоит.
Радько почувствовал себя неудобно. Это номер колонии, где он когда-то в
тоске считал дни до освобождения.
- Вы должны нам помочь, - заявил начальник.
- Чем? - осторожно осведомился профессор.
Выяснилось, что администрация исправительного заведения приглашает к себе
бывших "сидельцев". Но не всех, а только тех, кто, "твердо став на путь
исправления, достиг больших профессиональных высот".
- Ваш приезд будет иметь огромное воспитательное значение, - басил в
трубку "хозяин". - Глядя на ваш пример, многие возьмутся за ум. Не
волнуйтесь, на машине туда-обратно отвезем, в столовой накормим.
Радько крякнул, вспомнив "рыбкин супчик", и согласился.
Рано утром, в воскресенье, у дома посигналила черная "Волга". Там уже
сидели двое. Молодой, сильно потеющий парень в форме, представившийся
капитаном Тарасовым, и здоровенный мужик.
- Колян, - представился здоровяк, протягивая Михаилу Андреевичу огромную
жесткую ладонь, - шахтер, Герой Социалистического Труда, тоже, так сказать,
из бывших.
Дорога заняла меньше часа. Когда впереди показались знакомые, выкрашенные
темно-зеленой краской ворота, профессор невольно поежился. В голове возникли
воспоминания о шлюзе, куда сейчас загонят машину, и унизительном обыске.
Но "Волга" притормозила у административного корпуса. Там, с кособоким
караваем в руках, маялась парочка толстоногих девушек в защитной форме.
- Итит твою налево, - восхитился Колян, - вот уж не думал, что меня так
здесь встречать станут!
Михаил Андреевич понимающе хмыкнул и машинально пошевелил лопатками. В
его прошлый приезд сюда, много лет назад, конвоиры надавали ему по дороге
довольно ощутимых тумаков всего лишь за то, что парень не смог сдержать
слез, поняв, где придется провести томительные пять лет.
Девчонки вручили каравай, появился "хозяин" зоны. Обняв и расцеловав
гостей, он сообщил:
- Все в клубе, ждут не дождутся.
Залязгали автоматические замки, заскрипели многочисленные железные двери,
и Радько пожалел, что согласился приехать, - слишком сильны оказались
воспоминания.
Наконец вышли на широкую асфальтированную дорожку, ведущую к клубу, и
Михаил Андреевич замер. Прямо перед гостями на железных стойках реял
огромный транспарант. "Аллея Славы. Заключенный, помни: твердо став на путь
исправления, ты можешь достичь в жизни всего. Посмотри на эти лица - они
тоже отбывали срок в нашем учреждении".
На секунду в душе профессора поднял голову преподаватель, и он хотел
ехидно заметить, что сидели в колонии не только лица, но и тела осужденных.
Однако язык прирос, потому что Михаил Андреевич узрел саму Аллею Славы.
По бокам дорожки помещались стенды с фотографиями. Снимок Радько открывал
экспозицию. Администрация обладала только одной карточкой профессора - той
самой, со справки об освобождении. И Радько отлично помнил, как его снимали.
Раз в месяц в колонии появлялся фотограф. С собой он привозил старомодный
черный пиджак, весьма застиранную белую рубашку и галстук-самовяз на
резинке.
Двое заключенных натягивали простыню. Будущий вольноотпущенный скидывал
телогрейку, облачался в гражданское, и следовала команда:
- Сесть на стул, посмотреть на ботинки, потом на меня.
Снимки получались чудовищными. На первом плане бритый череп, глаза глядят
исподлобья, мрачно и настороженно, рот крепко сжат.
Радько уставился на снимок. Сзади донеслось:
- Итит твою направо.
Очевидно, Колян обнаружил свою фотку.
Внизу находилось пояснение, отпечатанное на пишущей машинке с прыгающими
буквами:
"Доктор наук, профессор, лауреат премии Макаренко - Радько Михаил
Андреевич. Злостное хулиганство с нанесением тяжких телесных повреждений в
составе преступной группы. Пять лет".
- Нравится? - гордо спросил начальник колонии, увидав обалдевшее лицо
гостя. - Кучу денег потратили на оформление. Пришлось в городе заказывать.
Не найдя сил для ответа, Михаил Андреевич только кивнул. Но он еще не
знал, что ждет его впереди. Основной сюрприз администрация приберегла под
конец. Где-то около девяти вечера, когда программа визита оказалась
полностью выполненной, "хозяин" напоследок поинтересовался:
- Не хотите на коечку свою посмотреть в отряде?
Пошли в барак. И здесь Радько ждал последний, сокрушительный удар.
Подойдя к двухэтажной, выкрашенной синей краской железной кровати,
преподаватель обнаружил небольшую табличку, намертво приделанную к
изголовью:
"На этой шконке спал будущий профессор, доктор наук, осужденный Радько.
Ты тоже можешь добиться успеха, если твердо встанешь на путь исправления".
На обратной дороге Михаил Андреевич и Колян молчали, переживая увиденное.
- Жуткое зрелище, - жаловался профессор, - хотя, конечно, местное
начальство преследовало благородные цели.
Очевидно, и дирекция интерната, куда я тем временем приехала, тоже хотела
положительным примером повлиять на детей. Фотографии выглядели одинаково -
мальчики в черных пиджаках и галстуках, девочки - в белых блузках, с брошкой
у горла. Наверное, и сюда фотограф приезжал со "спецодеждой".
Но внутри детский дом оказался на редкость уютным. Светлые, чистые
коридоры, застеленные ковровыми дорожками. По стенам, как в о
...Закладка в соц.сетях
