Жанр: Детектив
Выхожу тебя искать
... не было ни души. Вместо вольера, окруженного
тонкой металлической сеткой, внутри которого находилась арена, боковые стенки которой, в
свою очередь, по словам Крымова, были задрапированы красным бархатом, кроме свежего,
густо посыпанного в форме круга песка, не было вообще ничего. Даже мусора, который мог
бы остаться от зрителей. А на том месте, где располагалось миниатюрное кафе под навесом,
на земле остались лишь глубокие следы колес какой-то огромной машины типа "КамАЗа"...
- Ты хочешь сказать, что этот цирк располагался именно здесь, на этом месте?
Но Крымов пребывал в состоянии шока. Он кружился на месте, вертел головой и
только мычал, показывая рукой то в одну, то в другую сторону.
- Как же быстро они все свернули... - наконец произнес он первую членораздельную
фразу. - Представь, какая у них организация, раз они за пару или тройку часов успели
вывезти всю бутафорию, развезти по домам зрителей и убрать территорию... Вот это я
понимаю - настоящий бизнес! И попробуй теперь кому-нибудь что-нибудь доказать...
- Не советую тебе в это дело вмешиваться... - сказал Игорь, возвращаясь в машину. -
Поедем отсюда, мало ли чего... нас с тобой всего двое, а им принадлежит весь город со всей
милицией, прокуратурой и тюрьмами...
- Ты струсил? - У Крымова нервно передернулось лицо. - Скажи, чего ты испугался?
- Я же объяснил - их много, а нас только двое... Это их развлечения, их деньги, их,
соответственно, проблемы...
- Но ведь они же уроды! Разве так отдыхают? Ты бы видел, что стало со мной после
всего того, что я здесь увидел! Девушка, которая привезла меня сюда, реагировала куда
спокойнее, и знаешь почему? Потому что она привыкла к такого рода забавам. Я же на ее
фоне выглядел испуганным ребенком, которому нужно все объяснять и вообще водить за
руку... И только потом, когда мы вышли из этого "шапито" на свежий воздух - да-да,
представь, здесь была полотняная крыша, как в цирке! - со мной стало происходить что-то
непонятное... Я превратился в зверя и набросился на Нину! Мне нужен был выход,
понимаешь, и я вел себя с ней как последняя скотина... И даже она, эта циничная и
испорченная донельзя шлюха, залепила мне пощечину, вот так-то...
- Я могу добавить, - тихо произнес Шубин, повернул к Крымову свое бледное лицо и,
прежде чем Крымов мог что-либо сообразить, нанес ему сильный и жесткий удар по лицу.
Брызнула кровь, в глазах потемнело...
Ничего не видя перед собой от ярости, Крымов попытался схватить Шубина за грудки,
но получил еще один удар, уже в висок...
- Это тебе за Юлю... Ты, кажется, собирался на ней жениться...
На Шубина было страшно смотреть: он был бледен, а глаза его потемнели, стали
совсем черными. И Крымов только теперь понял, что Шубин любит Юлю и всегда любил, и
видел все, что происходило между ними, и осуждал, и злился...
- Какой же ты подонок... Как ты мог так поступить с ней? То разыгрываешь из себя
влюбленного, делаешь вид, что страдаешь от любви, а сам, когда тебя не пускают в постель,
находишь утешение в объятиях городских шлюх?..
Ты что. больной, что ли? Спокойно... - Шубин поймал его руку и крепко сжал ее.
- Ты здесь руками не размахивай. Я всегда уважал тебя за твою голову и здоровый
авантюризм, с тобой можно работать, но Юлю я тебе никогда не прощу и сделаю все,
слышишь, все возможное, чтобы она узнала о тебе правду! Мы же только утром наметили
план работы, все разъехались кто куда собирать информацию, а ты, не успев остыть от
одной... поехал к какой-то Нине, которую же и презираешь, и наслаждался кровавым
зрелищем рядом с этими ненормальными, пресыщенными извращенцами... Конечно, теперь
ты будешь мне говорить, что выслеживал Боксера... А я тебе не верю, слышишь?
Крымов вышел из машины, достал носовой платок и принялся вытирать кровь с лица.
Белая сорочка была забрызгана кровью. Он молчал - а что тут скажешь?
Разве объяснишь правильному Шубину все свои не правильные желания? И разве
можно вообще объяснить кому-либо, что значит опьянение от вседозволенности, которую он
возвел в культ и сделал нормой своей жизни? Что он хочет несравнимо больше, чем Шубин
и ему подобные, что и он тоже испорчен, как испорчены властью и деньгами все те, кого он
видел сегодня вокруг арены?!
- Оставь ее в покое, а я оставлю тебя...
- Ты хочешь, чтобы я тебя уволил? - Крымов изменил тон и теперь молча наблюдал за
реакцией Игоря на его слова.
- А мне все равно, мы сможем работать и без тебя, тем более что я уже со всеми
переговорил... Ты мешаешь нам, ты тянешь нас назад, ты забираешь большую часть денег...
Теперь уже побледнел Крымов. Он знал, что когда-нибудь услышит эти слова, но как
же ему хотелось недооценить этих неудачников и потенциальных безработных, которых он
нанял из жалости в свое агентство и которые вот уже почти два года выполняли за него всю
черную работу, получая сотую долю всего заработанного! Исключение составляла, может
быть, только Земцова, которая оказалась умнее и талантливее остальных, но которая вовремя
сумела оценить и соответственно поставить себя. И что же получилось в результате? Кто
виноват в том, что он испытывает потребность видеть ее каждый день, слышать ее голос,
чувствовать ее рядом с собой? Что это, любовь, в которую он не верит, или желание
новизны, свежих ощущений, которые так не похожи на те, что он испытывал в постели с
другими женщинами?
- Ты разбил мне лицо... Успокойся. Возьми себя в руки. Земцова любит меня и никогда
от меня не откажется, и это при том, что она все, слышишь, все абсолютно обо мне знает...
И, может быть, именно потому так сильно и любит. А ты не вмешивайся в наши отношения,
так будет лучше для всех... Ты просто Шубин, а я, Игорек, Крымов.
Шубин ничего не услышал, он лишь видел, как Крымов достал из кармана сотовый
телефон.
- Да, - говорил он кому-то отрывистым голосом, покрываясь серой испариной и старея
прямо на глазах, - да, Петр Васильевич, я еду...
Он положил телефон обратно в карман и широко раскрытыми глазами посмотрел на
застывшего в ожидании Шубина.
- Игорь... - сказал он не своим, чужим голосом, - мне только что позвонил Сазонов...
Юля... Юдину машину нашли в овраге... она взорвалась... Все поехали туда...
- Постарайтесь расслабиться...
- И получить удовольствие? - Надя зажмурилась, чувствуя, как что-то внутри ее
раздвигается, чтобы пропустить ледяные, жутко позвякивающие металлом инструменты,
тысячи инструментов... Пот струйками потек по вискам, шее и скатился на грудь... А над
головой сиял белый ровный потолок, какой бывает только в дорогих получастных клиниках,
как та, куда она пришла сегодня на прием к гинекологу.
Врач - мужчина с белой кожей и черными шелковистыми и блестящими волосками на
пальцах, лице, руках, или еврей, или грузин, или армянин - Михаил Артурович. Красивый,
холеный, в белоснежном халате. Его темно-карие глаза раздевали, а потом имели всех
женщин, входящих сюда, как в ад... Но он не был садистом, он обследовал нежно, стараясь
не причинить боли, и входил в чрево пациентки естественно, как входит любимый
мужчина... Ничего что руками...
- Поздравляю вас, Надежда Александровна, вы беременны. - Резиновый звук
стягиваемых перчаток, легкое покашливание. - Что же касается общего состояния вашего
организма, то я ознакомился с результатами ваших анализов и рад сообщить вам, что вы
совершенно здоровы. Вы хотите этого ребенка или как?
- Да, я хочу... - Она говорила, но голоса своего не слышала.
Осторожно, как во сне, слезла с высокого и неудобного, сверкающего никелем кресла
и, осторожно ступая босыми ногами по белоснежному линолеуму, принялась спешно
натягивать трусики. В ушах ее стоял шум, но сердце радостно билось, сообщая счастливую
энергию всему окружающему миру. Она беременна, у нее будет ребенок, их с Лешей
ребенок... И она назовет его Сашей. Даже если это будет девочка. Саша Чайкина. Саша
Чайкин. Какая разница...
Одетая, она вернулась к столу и села на стул, спрятав руки почему-то за спину. Она
нервничала. Она не верила в ту радость, которой теперь будет заполнена вся ее жизнь до
самой смерти... А ведь еще лет пять тому назад после неудачной беременности ей сказали,
что она бесплодна. Хотели убить надежду...
- Скажите, вы знаете врача по фамилии Ивонтьев?
Теперь, когда в ее личной жизни все нормализовалось, хотелось сделать невозможное в
другом.
Ивонтьев, друг Иноземцева, кто он, чем живет и что его может связывать с хирургом,
помимо преферанса?
- Знаю, мы с ним вместе учились... Вы с ним знакомы?
- Нет, просто я слышала, что он талантливый гинеколог, а почему-то остался не у дел...
Вы не знаете, что с ним случилось?
- Характер дурной, вот и весь сказ. Жуткий эгоист, самодур, мнит себя гением и все
такое... Но мы с ним, как ни странно, всегда находили общий язык...
- Михаил Артурович, это правда, что он зарабатывает себе на жизнь тем, что
разгружает вагоны на товарке? - Надя придумала это на ходу, чтобы разговорить доктора и
выудить у него как можно больше информации.
Михаил Артурович оторвался от своих записей в карточке пациентки и поправил на
носу изящные круглые очки:
- С чего это вы взяли? Да он скорее умрет, чем будет разгружать вагоны... Да Юра
Ивонтьев хоть нигде и не работает, но до сих пор ходит к одной нашей общей знакомой
делать маникюр и на обед, я просто больше чем уверен, ест уху из стерляди...Он -
везунчик...
Надя слушала его и думала о том, как это все-таки приятно - прийти на прием к врачу
не с улицы, а по рекомендации пусть даже самого черта, но только чтобы тебя осмотрели
заботливо, как родную, и поговорили как с человеком.
Михаила Артуровича ей порекомендовал Крымов, причем еще полгода назад, когда у
нее возникли некоторые физиологические отклонения по женской части, но потом все
образовалось само собой, и визит был отложен. И вот теперь она сидит в кабинете
известного в городе гинеколога и разговаривает с ним по душам, как старая знакомая. Не
будь она от Крымова, стал бы он ей рассказывать о своем коллеге, да еще и с такими
подробностями...
- В каком плане везунчик?
- Сидел без гроша, как вдруг ему наследство обломилось - какая-то тетушка в
Воронеже умерла и оставила ему кое-какие драгоценности... Он приходил ко мне недавно,
предлагал очень даже приличные вещи...
- И вы купили?
- Разумеется, почему бы и нет, раз на изделиях стоит проба и их предлагают тебе за
треть цены? А что это вы так заинтересовались?
- Обожаю разные такие штучки... которые достаются по наследству... Они, как
правило, старинные, оригинальные...
- Раз так, я могу вам их показать...
- ...и продать уже за полцены? - улыбнулась Надя, краснея при мысли, что слишком
уж вольно она ведет себя с Михаилом Артуровичем, почти нахально.
- А вы сами оцените...
И спустя минуту на столе появилась сафьяновая розовая коробка, довольно старая и
потертая. Михаил Артурович не спеша открыл ее, и Надя увидела довольно массивную
золотую цепочку с кулоном в виде головки египетской царицы Нефертити.
- Шикарная вещица...
- И это все?
- Остальное мне показалось слишком дорогим... Ну как, нравится?
- Здесь очень много золота, да и работа отличная... Сдается мне, это не заводская
штамповка...
- Правильно, работа ювелира Орлова. Там стоит даже его личное клеймо...
Восемнадцатый век, что вы хотите...
Надя слушала его и не верила своим ушам. Глазам - тоже. Ведь перед ней лежала на
столе цепочка Инны Шониной, цепочка с кулоном в форме головы египетской царицы - та
самая цепочка, которая, по словам Олега Шонина, была у Инны перед смертью, а потом
пропала. Что же это за банда такая, что за врачи-бандиты, перепродающие краденые
драгоценности, да еще и с убийственным спокойствием? И как себя сейчас вести: говорить
ли Михаилу Артуровичу о том, что цепочка принадлежала убитой Шониной, или подождать
и установить слежку уже за ним или Ивонтьевым?
- Михаил Артурович, - приняла она не очень приятное для себя как для будущей
постоянной пациентки решение, - мне надо с вами... серьезно поговорить...
- Что, вы запали на цепочку? - расплылся в улыбке доктор и погладил свою черную
бородку. - Так и быть, отдам вам ее за ту же цену, что и...
- Мне необходимо сообщить вам нечто очень важное. Но сначала дайте слово: наш
разговор должен остаться в тайне... Согласны?
- А что случилось? Я не совсем вас понимаю...
- Михаил Артурович, вы знаете, где я работаю?
- Вы сказали, что от Крымова, а Женю я знаю как самого себя... Вы его приятельница?
- Мы с ним коллеги, и я работаю в частном сыскном агентстве. Под началом
Крымова...
- Вы говорите это таким тоном... Вы хотите мне что-то сообщить?.. А... понял... Это
краденая вещь. Или... В общем, дело темное, так? Как же я раньше не догадался?.. Но нет,
этого не может быть, Юра Ивонтьев в жизни бы не взял сомнительную вещь, он слишком
любит себя...
- Эта цепочка принадлежала Инне Шониной, девушке, которую убили в прошлом
году... Сейчас в городе находится ее родной брат, он озабочен поисками убийцы сестры. Так
вот: стоит ему узнать, у кого находится цепочка, как у вас сразу же начнутся неприятности...
- Я вам все расскажу, Надежда Александровна... Наденька... Тем более что ничего
особенного в этом нет, и я никого не подставляю... Я знаю, откуда у Ивонтьева эти
драгоценности, эта цепочка и еще кое-что... У него есть пациентки, он принимает их на
дому...
- Неужели подпольные аборты?
- Какие глупости! Извините, Надя. Нет, он просто лечит. Он опытный гинеколог... Я
знаю, что не так давно у него была пациентка, которую он обслуживал на дому. У нее
случился выкидыш, но она наотрез отказалась ложиться в больницу по каким-то семейным
обстоятельствам. Так вот, Юра сам навещал ее, лечил... в общем, вернул ее к жизни...
- Михаил Артурович, вы говорите о каких-то совершенно фантастических вещах...
Зачем женщине доверяться безработному, пусть даже и очень талантливому врачу, если у
нее случился выкидыш и ей необходима квалифицированная помощь, медикаменты и все
прочее?
Она не верила ни единому его слову.
- В таком случае, дорогая Надежда Александровна, будем считать, что мы друг друга
не видели и я вам ничего не показывал. Мне совершенно ни к чему эта головная боль...
- Вы и в пользовании мне откажете? - Надя уже успела пожалеть, что затеяла весь этот
разговор, тем более что дело с цепочкой можно было поручить Юле или тому же Крымову,
который, будучи другом Михаила Артуровича, выпотрошил бы его с блеском.
- Нет, Бога ради, приходите через две недели, как мы и договаривались... Но про
цепочку я вам ничего не говорил...
- Извините, но не получится. Сегодня же о ней станет известно Крымову...
- Вот и хорошо, - перебил ее уже начавший сердиться гинеколог. - С Женей я уж сам
как-нибудь разберусь... До свидания. Надежда Александровна, берегите себя...
Он чуть ли не вытолкал ее из кабинета. На улице она нашла телефон-автомат и
позвонила на сотовый Крымову.
- Женя, ты себе представить не можешь, что я только что видела...
Помнишь, Юля дала мне список украденных драгоценностей Инны...
- Стоп, Надя... - Голос Крымова показался. ей каким-то странным, необыкновенно
высоким и хрипловатым. - Понимаешь, у нас случилось несчастье...
- Что... что случилось?... - Надя почувствовала, как на голове ее зашевелились
волосы, а под ложечкой засосало от страха. Сейчас она услышит что-то такое, от чего,
возможно, изменится вся ее жизнь... Но что именно?
Что-нибудь с Лешей?
- С Юлей...
Надя почувствовала, как в горле ее образовался ком, дыхание перехватило; перед
глазами замелькали, как кадры хроники, Юдины портреты, послышался ее голос, смех... И
стало страшно, смертельно страшно...
- Ее машина взорвалась... и сейчас находитcя в овраге, за городом, неподалеку от
поворота на лесное хозяйство...
- Ты сейчас там? - Надя с усилием сглотнула. Ей стало стыдно за то, что придиралась к
Юле. Ведь на самом деле... Ведь она всегда любила... и любит до сих пор эту чудесную
девушку по фамилии Земцова...
- Да, здесь пожарные... Если хочешь, бери машину и приезжай. Как выедешь на
московскую трассу, так сразу все и увидишь...
Она не помнила, как останавливала машину и как позже, уже на повороте к лесному
хозяйству, где в скоплении транспорта можно было разглядеть и "скорую", и пожарные
машины, попросила водителя какое-то время побыть рядом с ней - до тех пор, пока она в
толпе стоящих на обочине людей не разглядит знакомые лица.
И вдруг она увидела Чайкина. Надя помотала головой, ей все еще не верилось, что это
уже произошло... Значит, и ему стало известно о трагедии, и он приехал сюда из-за Юли,
вернее, из-за памяти о ней... Разве можно теперь, глядя на горящую в овраге машину,
обильно поливаемую пеной из широких брандспойтов, надеяться на то, что в ней могла
сохраниться жизнь?..
- Леша! - Она бросилась к Чайкину и была подхвачена им в последнюю минуту, когда
силы оставили ее.
Глава 13
- Машина была пустая, а вы пьете не чокаясь... - Щукина шумно высморкалась и
утерла платочком слезы. - Да она жива, вот увидите, она скоро вернется...
И опять разрыдалась, как там, на трассе.
В агентстве обстановка напоминала похороны. Шубин и Крымов пили ледяную водку
молча. Надя то и дело подсовывала то одному, то другому Закуску.
Настаивала на том, чтобы они хоть немного поели.
- Ну что вы все молчите? Для Чайкина работы не нашлось... Разве вам это ни о чем не
говорит?
Крымов, откусив крепкими зубами от лимона, зажмурился и содрогнулся от
брызнувшего из него сока.
- Она ехала за мной сегодня по той самой дороге... - произнес он глухим голосом. - Я
думал, за нами едет белый "Форд" Виноградова, директора "Бизнес-Франс". А Нина,
девушка, которая со мной была, сказала, что Виноградов почему-то развернулся и поехал в
другую сторону... По времени все совпадает...
- Ты хочешь сказать, что это Юля ехала за тобой? Что она следила, куда и с кем ты
едешь?
- А что еще я могу подумать? Ведь ее же нет! А белый "Форд" - то с ее номерами!
Виноградова вообще нет в городе. Я уже звонил, мне сказали, что он еще несколько дней
тому назад улетел в Москву...
- Ты думаешь, что она, увидев тебя с твоей девицей, решила свести счеты с жизнью?
У Шубина изменился голос. А на Крымова он смотрел как на свою потенциальную
жертву. Он ненавидел его и готов был растерзать, лишить его жизни за то, что он сделал с
Земцовой. Он, пожалуй, и сам не ожидал от себя таких сильных чувств и ощущал почти
физически ту ненависть, которая скопилась у него под сердцем...
- Земцова не способна на самоубийство, - возразил Крымов. - Она скорее всего
вылетела на встречную полосу, маневрируя, не справилась с управлением и сорвалась с
трассы в овраг... Но ее там нет... Вы же сами видели, что машина пустая! Игорь, ну что ты
так на меня смотришь... скажи, скажите все вы, что ее там не было! Она могла вывалиться из
машины на дорогу, после чего ее могли подобрать и увезти в больницу...
- Крымов, я обзвонила все больницы... Я ненавижу тебя... Ее нигде нет...
Больше всего она боялась насилия, но мужчины, которые привезли ее в этот огромный
загородный дом, не тронули ее. Более того: они развязали ее и вынули изо рта кляп.
Ужасно болели губы, саднило в горле, потому что она еще в машине пыталась
крикнуть, чтобы привлечь к себе внимание, но вместо этого издавала какой-то рык, ранящий
и без того слабое горло. Она боялась, что захочет в туалет, но организм ее, похоже,
настолько мобилизовался, что "позабыл" о таких пустяках, как переполненный мочевой
пузырь. Даже пить не хотелось.
Страх парализовал ее. Даже после того, как ее оставили одну. в комнате,
предварительно развязав, она какое-то время лежала на диване, боясь пошевелиться.
Окно было чисто вымыто, и за ним покачивались от легкого ветерка хвойные ветви,
покачивались, касаясь стекла. Хороший, добротный дом с прекрасной мебелью и чистыми
простынями... Разумеется, дверь этой комнаты была заперта. Она стала пленницей каких-то
весьма самоуверенных молодых мужчин. Что они уготовили ей? Какие испытания и
мучения? Или смерть?..
Юля задавала им вопросы, но не услышала от них ни слова в ответ. Два здоровых
мускулистых парня могли бы воспользоваться ее положением и сделать с ней все, что
угодно...
Представив себе, что могло бы происходить сейчас в этой комнате и чем бы это
закончилось, она почувствовала, что обливается потом.
Наконец она поднялась. Голова кружилась, а в области желудка появился холод.
Дверь с матовым стеклом вела в ванную комнату. Юля решила помыться перед
смертью. Разделась, сняв с себя абсолютно все, и, изнемогая от жары и неприятной
влажности и липкости своего тела, вошла в прохладную, явно с кондиционером, ванную
комнату. Там было все розовое и чистое. Казалось, и вода сейчас должна политься розового
цвета. Но она оказалась мутновато-молочной, как дома. Нашелся и большой кусок белого,
пахнущего миндалем мыла. И даже мочалка.
Она мылась с каким-то остервенением, с силой надавливая на мочалку и доводя свою
кожу до красноты, до боли. Шампунем вымыла волосы, накинула на плечи чужой махровый
халат цвета морской волны и подумала о том, что внешне ее пленение выглядит как
таинственное романтическое свидание. Вспомнился Ломов, странный любовник, от которого
можно было ожидать чего угодно... Но здесь любовными отношениями и не пахло. Можно
было бы предположить, что ее похитили с вполне определенной целью: она понравилась
"новому русскому", который собирался произвести на нее впечатление необычным
знакомством и острыми ощущениями, если бы... Если бы Юлин новенький белый "Форд" не
столкнули у нее на глазах в овраг... Он взорвался, и жаркое оранжевое пламя взметнулось в
воздух... Она поняла, что перед тем, как это сделать, в машину поместили не одну канистру
бензина...
Она, Юлия Земцова, - случайная жертва? Или же тем, кто ее сюда привез, была нужна
именно она? Причин может быть несколько, и первая, возможно, связана с ее деятельностью
частного детектива. Она вышла на след убийцы? Но сколько этих убийц разгуливает по
городу? Убийца, обрушивший на голову Оленина топор или избивавший никому не нужных
пьяниц? Или убийца, хозяин (или хозяйка) австрийских туфелек, который стреляет в упор из
пистолета "ТТ" в молодых женщин?
Она не знала, где находится дом, в который ее привезли. Глаза ей завязали повязкой, и
она могла понять только одно: на дорогу ушло минут сорок и до самого дома был ровный
асфальт.
Она вышла из ванной комнаты и села на диван. Затем быстро подошла к окну и
распахнула его. За соснами и елями стоял высокий забор, точнее, оштукатуренная толстая
стена. Как в тюрьме.
- Захотелось подышать свежим воздухом? - услышала она и резко обернулась.
В дверях стоял мужчина. Рядом с ним она увидела накрытый столик на колесах. ; - Как
вас зовут и зачем вы меня сюда привезли? Это связано с моей работой?
- Вам не следует задавать мне вопросы, потому что я все равно вам ничего не скажу.
До поры до времени... Отдыхайте, набирайтесь сил и побольше кушайте. Все, что я принес
вам на обед, вы должны непременно съесть, иначе мы силой заставим. И не думайте о
неприятном, вам ничего не грозит. Потому постарайтесь сделать так, чтобы ваше душевное
состояние не отразилось на вашем аппетите. Главное для вас сейчас - хорошо питаться.
- Что за чертовщина? Зачем меня кормить? Вы что, собираетесь ставить на мне
эксперименты, хотите, чтобы я растолстела?
- Вас как зовут? - неожиданно спросил мужчина. Юля за те несколько минут, что
видела его перед собой, успела оценить дорогую одежду своего тюремщика, его хорошие
манеры, правильную речь, приятную внешность... Такие, как он, были в школе
"ударниками", ходили на субботники и делали содержательные доклады по биологии...
Он, точнее, они, те, что привезли ее сюда... они не знают ее имени. О чем это говорит?
Прежде всего о том, что она - из категории случайного. То есть на ее месте могла бы
оказаться любая другая девушка. Ведь если бы ее плен был как-то связан с происшедшими в
последнее время в городе убийствами, то убийца, который почуял опасность, исходящую от
верно выбранного Юлей направления расследования, уж наверняка бы узнал и ее имя, и
фамилию, если не всю биографию...
- Как меня зовут, вас не касается. Я не собираюсь знакомиться с вами до тех пор, пока
не узнаю, что вам от меня надо... Могу сказать только одно - меня ищут. Причем ищут
профессионально. Меня видели на повороте к лесному хозяйству, и теперь, когда моя
машина, взорванная вами, привлекла к себе внимание половины города, вам не уйти от
ответственности... Меня найдут, вас вычислят, и все ваше осиное гнездо разнесут... Стоит
вам сейчас отпустить меня, как многое в вашей жизни изменится...
Но Юля не успела договорить - сильный удар в скулу опрокинул ее на диван. Больше
всего она боялась, что мужчина набросится на нее, но, открыв глаза, она увидела, что он
стоит на прежнем месте, возле столика. Стоит и смотрит на нее совершенно бесстрастным
взглядом.
- Вы не должны так много говорить... тем более угрожать. Ешьте и набирайтесь сил.
Спать ложитесь пораньше, будить вас утром никто не станет - когда проснетесь, тогда и
проснетесь.
С этими словами он покинул комнату. Юля, держась за скулу, подошла к столику и
увидела на нем прикрытые металлическими крышками-полушариями тарелки.
В одной из них был горячий суп, в двух других - второе и салат. Еще стакан сметаны,
два кусочка желтого сливочного масла, мисочка с рисовой молочной кашей, шесть кусков
белого хлеба и графин с соком или компотом. И все это ей предстояло съесть?
Она вздрогнула - снова открылась дверь, и появился ее тюремщик.
- Не вздумайте выбрасывать еду в унитаз - это может для вас кончиться инвалидным
креслом.
И исчез. Юля зажмурилась, надеясь открыть глаза - и оказаться в своей машине. Но
сколько бы она их ни открывала, перед ней стояли блюда с едой, от которых исходил очень
вкусный аромат.
Она ничего не понимала.
23 июля - Сегодня ты выглядишь намного лучше... Проходи, присаживайся, -
пригласил Крымова Петр Васильевич Сазонов, закуривая с
...Закладка в соц.сетях
