Жанр: Детектив
Выхожу тебя искать
...ому концу конюшни, где, очевидно, находился другой вход, подъехала
"газель", из которой стали выходить самые обыкновенные люди, преимущественно
мужчины средних лет - в нарядных костюмах и рубашках, толстые и невзрачные...
И вдруг она вздрогнула - ей показалось, что она увидела Кокорева Ивана Петровича,
мужа Стеллы... Юле сделалось дурно... Она вдруг поняла, какую злую шутку сыграл с ней
Боксер! Он специально сказал ей, что Стелла - из его лагеря.
Он сделал это нарочно, чтобы разжечь в Юле злобу и ненависть, которые просто
необходимы для боя, а Стеллу он, очевидно, таким же образом настроил против нее, сказав,
что Юля - "человек Боксера"! Но не может же он выпустить на арену Стеллу зная, что
зрителем будет ее муж?.. Муж вряд ли знает, что увидит сейчас свою пропавшую жену...
Что же это за урод такой, который, несмотря на исчезновение жены, продолжает радоваться
жизни и посещает подобные мероприятия?!
В голову ей пришла совершенно нелепая мысль: неужели ей предстоит драться со
Стеллой вот в этой одежде? Юбка короткая и будет взлетать при каждом движении. И это
предусмотрел Боксер...
Она видела, как машина отъехала, но вернулась буквально через четверть часа, и двое
молодых людей вытащили из нее нечто напоминавшее упакованный холодильник...
"Охлаждать водку, которую они наверняка будут пить ведрами... Скоты!"
И тут она увидела Крымова - ноги ее подкосились... Это был точно он, а рядом с ним
шла девица с хвостом на макушке... "Насекомое"! Ну конечно, как же она раньше не поняла,
что ее плен - дело рук Крымова! Ведь она ехала за ним, когда ее схватили... Значит, он
видел, что она ехала следом, и отдал распоряжение убрать ее. Навсегда. Так вот, значит,
почему он постоянно уклонялся от ведения расследования. Он знал, он знал все с самого
начала...
Крымов со своей спутницей вошли в конюшню, а к Юле шел, быстро приближаясь,
Боксер.
- Ты готова? - спросил он и сделал движение, словно хотел похлопать Юлю, как
лошадь по крупу. Однако сдержался и с удовольствием окинул взглядом ее стройную
фигурку. - Я вижу, что готова.
- Готова, - ответила она каким-то чужим голосом. - Я уже ко всему готова... Пойдем,
нас все ждут...
Едва передвигая отяжелевшие ноги, она вошла с черного хода и какое-то время стояла
за черным плотным занавесом, наблюдая оживленных - хотя и старающихся сдерживать
свои эмоции - зрителей. Разумеется, многих она знала в лицо. Вот, к примеру, сидит
расфуфыренный, разодетый в пух и прах Злобин, вице-мэр, лицо у него довольное; а
сидящая рядом с ним женщина откровенно скучает... Да это же Лора!
Это были люди, люди-оборотни, которые днем, на свету, делали вид, что творят добро,
а в темноте, при определенных обстоятельствах и декорациях, оборачивались вампирами,
сосущими кровь из одураченных, околпаченных идиоток вроде Тани Орешиной, Инны
Шониной... и вот таких дур, как Юля Земцова... Они питались их страхом, унижением,
желанием выжить, кровавым зрелищем, щедро оплаченным из казны, наполняемой такими
же простыми смертными, как и их будущие жертвы...
Рядом с ней стояла Стелла, она зачем-то повернула голову и посмотрела на Юлю.
Правда, посмотрела уже без ярости, как прежде, она словно пыталась понять, что движет ее
бывшей подругой. А ведь они действительно стали за эти кошмарные дни настоящими
подругами...
Юля незаметно протянула руку и, ощутив ледяную ладонь Стеллы, крепко сжала ее.
Только бесчувственное существо может не понять этого жеста, жеста дружбы, предлагаемой
помощи и поддержки. Стелла ответила ей, и Юля, чуть повернув голову, успела зажмурить
глаза - в знак полного понимания и извинения, за что получила точно такой же знак. Они
были счастливы это мгновение, которое длилось тысячную долю вздоха...
Боксер, артистично выйдя на арену, белоснежную и сияющую в свете прожекторов,
оставил на белом покрытии пола темные следы от башмаков, и Юля поняла, что он сделал
это нарочно - для контраста, для того, чтобы подчеркнуть, насколько здесь все шикарно и
дорого...
- Небольшое объявление, - вдруг раздался чей-то голос, и Боксер, который уже
раскрыл рот, чтобы произнести свою приветственную речь, резко повернулся и встретился
взглядом с высоким молодым брюнетом, при виде которого ему явно стало не по себе.
- Небольшое объявление, - повторил Крымов, ибо это был он. Его спутница, не
ожидавшая от него подобного, вся съежилась и смотрела на него со страхом - здесь
старались не привлекать к себе внимание, здесь полагалось смотреть и наслаждаться. -
Сегодня день рождения нашего уважаемого вице-мэра господина Злобина... И я рад, что
оказался на этом празднике. По этому случаю у меня для всех собравшихся небольшой
сюрприз...
Боксер уже направлялся к Крымову, но тут в противоположном конце конюшни
произошло какое-то движение, и нечто прямоугольное, то, что Юля недавно приняла за
холодильник, катясь, словно на колесиках, обогнуло арену и въехало на нее, оставляя позади
черные полосы... Крымов, оттолкнув от себя Боксера, стремительно приблизился к барьеру
и, перешагнув через него, встал рядом с двумя рабочими в красно-белых фирменных
костюмах, которые привезли этот странный предмет. В конюшне стало очень тихо.
Собравшиеся не знали, как реагировать, то ли повскакивать со своих мест и броситься
врассыпную, боясь огласки, то ли терпеливо дождаться сюрприза - ведь он мог оказаться
кстати, если учитывать повод, ради которого все и собрались... Что только не придумаешь
ради того, чтобы угодить вице-мэру!
- К вам пришла гостья... Она прибыла сюда издалека... - Крымов выдержал паузу,
осматривая сидящих напротив него людей, словно пытаясь запомнить их лица, растерянные
и изумленные. - Прибыла, откуда не возвращаются... И только ради вас, господин Злобин,
она явилась сюда, чтобы поцеловать вас...
Юля не верила своим ушам, в голове ее шумело; она была уже близка к обмороку. И
все же заметила, что охранники взялись за пистолеты.
- Это все запланировано, - прошептала она, обращаясь к одному из них, интуитивно
чувствуя, что Крымов появился на арене не случайно, что, возможно, у него есть план и он
знает, что она здесь...
При этой мысли у нее перехватывало дыхание - ведь появилась надежда, что она
когда-нибудь выберется отсюда!
Крымов сдернул простыню, и все увидели обитый белым атласом гроб, обшитый
воланами и украшенный вычурными золотыми капроновыми розами. Открылась крышка. И
из гроба поднялась девушка, окровавленная, с перекошенным лицом и опухшими веками...
Ее трудно было узнать... Крымов помог ей выбраться из гроба, и "покойница", опираясь на
его руку, благополучно дошла до побелевшего Злобина.
Когда же она, касаясь вице-мэра спутанными волосами, вымазанными в запекшейся
крови, попыталась поцеловать его (двигалась она с размеренностью сомнамбулы; при этом
глаза ее были чуть прикрыты, словно ей было трудно открыть их), Злобин дико закричал и
оттолкнул ее от себя, замахал руками...
- Уберите ее отсюда! Я ее не знаю! Она сумасшедшая! Кто ее сюда привел?
- Да ведь это же шутка, господин Злобин! - зловеще усмехнулся Крымов. - А девушку
вы эту очень хорошо знаете... Ведь сначала вы сами пробовали ее на роль бойца. И даже
ударили несколько раз по лицу, после чего у нее чуть не вылетел глаз, а уж потом к ней
подпустили словно сорвавшуюся с цепи Еванжелисту... Что, не узнаете эту девушку? Это же
та самая девушка, которую на ваших глазах забили до смерти, а потом с вашего же согласия
бросили в Затон...
И это именно ее вы заприметили и затащили в свою машину ровно год назад и тоже
накануне вашего дня рождения! Это же был подарок...
Девушка между тем, прекрасно ориентируясь в пространстве, подошла к еще более
растерянному Боксеру. Юля, наблюдая эту сцену, поняла, что этот в общем-то смелый и
рискованный человек, для которого не существует ничего святого, а человеческая жизнь -
ничто, даже этот человек был потрясен появлением девушки.
Конечно, Юля понимала, что это розыгрыш, давление на психику и что история с
гробом и загримированной под покойницу девушкой лишь блестящая идея Крымова, но
Боксер почему-то не понял этого. Он поверил. И превратился в изваяние от
неожиданности...
- Ипподром окружен, выходите по одному, - раздался раскатистый,
наэлектризованный угрозой голос, рвущийся из динамика, установленного где-то сверху, -
не советую усложнять ситуацию. Все будут отпущены после формального допроса.
Извините, господин Злобин, но вы по уши в дерьме!
Нет, это была не милиция, никто бы не посмел задержать такую компанию, да еще и
при таких щекотливых обстоятельствах... Но, учитывая шок, который испытал каждый,
начиная с вице-мэра и кончая буфетчицей, протирающей в своем крошечном баре стаканы,
все поверили властному механическому голосу, послушно встали и, как овцы на заклание,
потянулись к выходам...
Несколько человек в масках, проворно проскользнувших с черного хода, мгновенно
обезоружили охранников, и Юля собственными глазами увидела, как защелкнулись
наручники на том охраннике, который обычно приносил ей завтрак.
За считанные минуты старая конюшня опустела... Откуда-то снаружи доносились
возмущенные крики, шум подъезжающих и отъезжающих машин, затем завыла сирена: вот
теперь приехала милиция!
Юля подхватила почти бесчувственную Стеллу, которая, бормоча что-то, казалась
невменяемой.
- Юля, он был здесь, ты видела его? Это мой муж, Кокорев... Он пришел посмотреть,
как будут избивать меня... Я не знаю, что на меня нашло, но еще полчаса тому назад я готова
была задушить тебя вот этими вот... - Она посмотрела на свои, словно бы чужие, руки и
разрыдалась.
Увидев бежавшего к ней со всех ног Шубина, Юля закрыла лицо руками, боясь, что все
это ей только снится и открой она сейчас глаза, как вновь окажется в том страшном доме...
- Юля, родная моя, Господи, я и не думал, не ждал... - Он подхватил ее на руки и
прижал к себе сколько было силы. Он плакал, уткнувшись ей в волосы.
Он тоже не верил, что держит на руках именно ее, а не плод своего измученного
воображения. - Мы знали, знали, что ты живая... Пойдем скорее...
- Игорек, подожди минутку, мы не можем оставлять здесь Стеллу, тут был ее муж...
Она в шоке...
- Не переживай, за ней пришли... из детского сада две ее подруги.
Думаю, что им будет о чем поговорить.
И действительно, выйдя на свежий воздух, Юля увидела обнимающихся Стеллу и двух
женщин, которых она видела в детском саду.
- И как вы догадались?..
И тут она увидела Крымова, который о чем-то беседовал с Корниловым. Оба курили,
Крымов смотрел под ноги, а Корнилов его сердито отчитывал. Появление Юли заставило
Корнилова замолчать. Крымов подошел к ней, обнял, а Корнилов, последовав его примеру,
растроганно гладил ее, как маленькую, по голове.
- Ну вот, видишь, жива... А ты переживал... Руки-ноги целы, голова вроде тоже... Где
же тебя держали, детка?
- На курорте... - Губы у нее сводило судорогой, внутри все дрожало, она не могла еще
прийти в себя, вымолвить хоть слово.
- Ей надо отдохнуть, - сказал Шубин и повел ее к своей машине.
Вокруг конюшни стояли милицейские машины и одна "неотложка", за которыми
медленно двигался к конюшне огромный красный автобус. "Вернулись за пивом-водкой,
стульями-гробами..." - подумала Юля, глядя на эту фантасмагорию.
В машине Шубина она потихоньку приходила в себя. Пила коньяк, обжигающий,
горько-сладкий, - прямо из горлышка и рыдала в голос...
Слезы все это время стояли у нее в горле, но ведь не всем же можно их показывать.
Обнаруживать свою слабость...
- Куда мы едем, Игорек? - спросила она после того, как немного успокоилась.
- Сейчас увидишь...
Машина остановилась возле ресторана "Европа".
- Зачем? А где Крымов? - Она уже опьянела, и легкая истерика плавно переходила в
сказочно-блаженное состояние.
- Он едет следом... Мы сняли зал, там все те, кого ты знаешь или узнаешь...
- Но я не могу в таком виде... Кроме того, мне надо хотя бы принять душ...
- Все предусмотрено, сейчас вы с Надей пойдете в ресторанную гостиницу; она там
уже ждет тебя, а потом все вместе отпразднуем твое возвращение и еще кое-что очень
важное...
- Хорошо... Игорек, можно я тебя поцелую? Она как во сне поднималась по мраморной
лестнице, шла, сопровождаемая Шубиным, по длинному, застланному красной ковровой
дорожкой коридору, вошла в комнату и наконец увидела Щукину...
Но это была она и не она...
- Я не поняла, - слабым голосом прошептала Юля, оборачиваясь к Шубину и ища у
него поддержки, - это Надя? Но она так красива, у нее такое платье... Что со мной?
- Все в порядке... - Щукина бросилась ей на шею и разрыдалась.
- Так, девочки, мне пора. Мы вас ждем. Не задерживайтесь, а ты, Щукина, ей больше
не наливай, а то она пропустит самое главное...
Он ушел, а Надя, которая обещала всем своим мужчинам - и Чайкину, и Крымову, и,
конечно, Шубину - не волноваться, быстро взяла себя в руки и потащила Юлю в ванную
комнату.
Спустя час обе женщины вышли из гостиничного номера и направились в банкетный
зал ресторана "Европа". Надя - в своем свадебном платье, Юля - в своем вечернем туалете.
Она уже знала, что Надя сегодня расписалась с Чайкиным, что Боксер и его команда
арестованы, что Лена Ланцева отпущена за отсутствием доказательств, что Вера Лаврова в
командировке в Москве, но обещала подъехать часам к одиннадцати...
- Больше я тебе ничего не скажу, пусть они тебе все расскажут... Для тебя мы
приготовили настоящий подарок.
- Какой же? - Она с трепетом остановилась перед дверями, ведущими в зал, откуда
звучала музыка Гершвина. - Музыка, как тогда... Это...
- Это Герман Кленов, твой обожаемый музыкант...
- Так какой же подарок?
- Мы нашли убийцу Лукашиной, Петровой, Зеленцовой и Орешиной...
- Это Боксер?
- Ты и сама догадалась... И еще убийцу Еванжелисты, Иволгиной и Рыжовой...
- Это тоже он?
- Нет... И теперь мы знаем наконец, кто убил Захара Оленина...
Распахнулась дверь, и Юлю чуть не сбил с ног... Олег Шонин.
- Браво! Наконец-то!
Никогда в жизни Юля еще не видела Шонина в таком радостном возбуждении.
Он был просто счастлив. Взяв Юлю за руку, он повел ее за собой навстречу залитому
огнями праздничному залу, из которого пахло жареным мясом, духами, лимонами и...
розами. За накрытыми столами уже сидело множество гостей - мелькали знакомые лица...
А за роялем сидел, словно ничего не изменилось за это время, - Герман... Он был все
так же спокоен и меланхоличен, красив и обворожителен, являя собой образец изящества и
какой-то учтивой снисходительности... Да, он был очень хорош, этот музыкант...
Ее усадили между женихом - подвыпившим Чайкиным, который со слезами на глазах
умильно глядел на "воскресшую из мертвых" Юлю, и раскрасневшейся сияющей невестой.
- Вы... Я поздравляю вас, и спасибо вам за то, что спасли меня...
Извините, я слишком волнуюсь и не могу толком ничего сказать... Горько! Это была
просто фантастическая свадьба... А потом появились Крымов и Шубин. Но если Крымов
был один, то Шубин вел под руку красивую женщину в черном открытом платье. Юля
узнала Лору.
- С ума я схожу, что ли... - пожала плечами потрясенная этим зрелищем Юля и, встав
из-за стола, направилась к выходу. Мимо Крымова, мимо всех...
Она вышла на улицу и оказалась в объятиях ночи. Нежно-голубая, влажная от только
что прошедшего дождя, который словно бы вымыл весь город после всего того, что в нем
произошло... Природа будто решила позаботиться о заблудших душах и очистить их хотя бы
таким вот простым и гениальным способом.
Она дышала полной грудью, наслаждаясь тем, что она жива, относительно здорова и
только, пожалуй, слегка отощала, несмотря даже на отменную кормежку...
Когда к ней подошел Крымов, она облегченно вздохнула. Злясь на него, она вместе с
тем хотела его видеть. Как никого другого... Он сейчас ей все расскажет...
Он обнял ее бережно, словно боясь причинить боль. Они присели на скамейку.
Зажглись фонари, осветив своим теплым светом очень бледную Юлю. В своем прозрачном
черном платье она казалась тенью одетого во все светлое Крымова.
- Как вы меня нашли?..
- Пришел Олег Шонин с сообщением: тридцатого июля на старом ипподроме состоятся
женские бои... И что его сестра - представляете, чудом уцелевшая, - нашлась.
- Не может быть... Так это была она?! Там, на ипподроме?! В гробу?!
- Конечно...
- Она так ужасно выглядит?
- Ей досталось, это точно... Но все равно Веронике пришлось еще немного поработать
над ней, чтобы сделать похожей на ту несчастную полумертвую Инну Шонину, которая
предстала перед своими истязателями...
- Вероника, это кто? Сожительница... Кленова?
- Послушай. Год назад, когда все это произошло и Инну бросили в Затоне, на ее
счастье, на берегу - представляешь себе! - ловил рыбу Рогозин!
- Артист?
- Ну да. Он выловил ее, сначала подумал, что труп, а девушка, оказывается, была
жива... И пока он промывал ей лицо от песка и ила, все в запекшейся крови, она, на минуту
придя в себя, попросила его никому не говорить, что осталась жива... И он, Рогозин,
человек, как ты понимаешь, неординарный и склонный к лицедейству и, конечно же, ко
всему необычному, интригующему и авантюрному, - словом, человек, которому так не
хватало в жизни театра, решил, что настал его звездный час, и если жизнь в театре, к которой
он так стремился, не удалась, значит, судьбе стало угодно подарить ему большую роль в
жизни... И, надо сказать, он сыграл ее с блеском... Он стал ангелом-хранителем Инны,
решил посвятить ей всю оставшуюся жизнь, то есть ни больше ни меньше - принести себя в
жертву этой несчастной... У него имеется старенький "Запорожец", на котором он,
собственно, и ездил на рыбалку, а оставлял у одного знакомого в поселке Затон. Вот на этом
"Запорожце" он и отвез Инну к себе домой, вызвал по телефону своего друга Иноземцева и,
взяв с него клятву никому не говорить о том, что он сейчас увидит, привел в комнату, за
шкаф, где лежала в полубреду несчастная Инна. Понятное дело. Иноземцев испугался, но
после тщательного осмотра девушки понял, что Инна не столько плоха физически, сколько
морально... Кроме того, она была беременна, и в тот момент, когда ее нашел Рогозин, она
лишилась ребенка, у нее случился выкидыш, она истекала кровью... Теперь потребовалось
вмешательство гинеколога, и был вызван Ивонтьев...
- Но почему они не обратились в больницу? Это же черт знает что! - Юля слушала, не
веря собственным ушам. Рассказ выглядел фантастическим.
- А потому что Инна сказала им, что, если только они привезут ее в больницу, она
тотчас же убьет себя... Она находилась в таком состоянии, что могла сделать с собой все,
что угодно... Но, конечно, и Иноземцев, и Ивонтьев чуть позже, спустя несколько дней,
натянув на Инну какие-то неприметные одежки, свозили ее на необходимые снимки и
процедуры, за деньги, разумеется...
- Но откуда у них деньги? И как вообще согласились эти прохиндеи работать за так?
- Правильно ты заметила... У Инны были драгоценности, за которыми она и
отправляла домой Рогозина. А потом, когда ей стало много лучше, она ночью наведывалась к
себе на квартиру, чтобы взять очередное кольцо или цепочку... И однажды едва не
столкнулась там со своим бывшим возлюбленным Захаром Олениным... Оказывается, у него
оставался ключ от ее квартиры, и он, воспользовавшись им, как-то забрался туда и украл
какие-то сережки...
- И тогда Инна написала ему эту записку... Понятно.
- Причем записка-то была написана ручкой, которую привозил уже после ее смерти ее
брат Олег, эта ручка осталась у нее в квартире и...
- Значит, она написала эту записку уже после своей "смерти"?
- Совершенно верно... Представляешь реакцию Захара, когда он в следующий раз
вошел в квартиру и обнаружил там эту записку?..
- А почему она не вернулась к своему любимому Захару?
- Да потому, что Рогозин со свойственным ему актерским красноречием рассказал про
Оленина все, что знал... Больше того, он добился того, что у Инны на руках оказались копии
снимков, которые были сделаны на квартире Захара и героем которых он являлся... И тогда
Инна даже обрадовалась, что у нее нет ребенка от этого человека.
- А кто же тогда был на даче Конева?
- Инна же и была, просто Иноземцев нарочно путал нас, чтобы мы отстали от него и
ничего не узнали об Инне...
- Но где же она скрывалась целый год, неужели жила у Рогозина?
- Она жила где придется, а в последнее время снимала дом в деревне, расположенной
недалеко от города, возле лодочной станции... Ты еще не поняла, зачем она так долго
скрывала, что она жива?
- Нет, признаться... Ведь по ней так убивался брат...
- Правильно. Женщины-бойцы, которые били ее и едва не лишили жизни, которые
убили ее ребенка, и были - Иволгина, Рыжова и Еванжелиста...
- Ты хочешь сказать, что это она их убила? Что это ее туфли оставили свой след на
лодочной станции, в детском саду и в теплице?
- Да, но об этом никогда и никто не должен узнать... Она отомстила, и, как мне
кажется, правильно сделала...
- Но где она?!
- Она скоро приедет, Олег сам ждет ее, не может дождаться...
- Но как же он ее нашел?
- Это она его сама нашла, просто пришла к нему в гостиницу - и все тут... И он сразу
же "уехал", а на самом деле они остались, чтобы завершить, так сказать, свои дела... И
первым делом она с Олегом поехала в Генералово, в тот дом, где в свое время держали ее,
пытаясь сделать из нее бойца... Она, умница, рассчитала все правильно и бросила вам через
забор, с дерева, пистолет и кастет...
- Кое-что мне пригодилось, - покраснела Юля и опустила голову, - мне тоже есть что
тебе рассказать...
- Ну вот, а потом она дала маху: попыталась перестрелять всю охрану, чтобы вас со
Стеллой выпустить... Но затем, когда они поняли, что им самим с Боксером не справиться,
Олег пришел ко мне и все рассказал... И вот тогда-то мы и придумали это представление с
гробом и Инной...
- Я поняла, она сейчас приводит себя в Порядок после грима...
- Ты еще не знаешь, - продолжал Женя, словно не замечая ее слов, - что на квартире
Рогозина были обнаружены туфли, которые носила убийца... И Рогозин, рискуя жизнью
своей приятельницы Вероники Лапиной, которая за этот год очень привязалась к Инне,
"созналась" мне, что эти туфли принадлежит ей... А она, как нарочно, в это самое время
отправилась со своим другом Германом Кленовым в Крым... Он тоже оказал Инне
определенную услугу, и она хорошо заплатила ему...
- И что с Вероникой? Ее обвинили в убийстве?
- Ну конечно! Вместо того чтобы рассказать, кому на самом деле принадлежат эти
туфли, Рогозин подставил Веронику, которую тут же объявили в розыск и очень скоро, надо
сказать, нашли и привезли сюда едва ли не в наручниках... Но у нее оказалось железное
алиби, это расстаралась наша Щукина... Оказывается, 15 июля этого года Вероника лежала в
больнице, ей сделали аборт... Причем на операционном столе она лежала именно в то время,
когда убили Захара. И пролежала она в больнице около двух недель, поскольку возникли
какие-то осложнения. Значит, она не могла убить и Еванжелисту с Рыжовой, и Иволгину...
- И что же?!
- Ее вынуждены были отпустить.
- Корнилов или Сазонов знают что-нибудь об Инне?
- Нет, что ты! Инна завтра же утром вылетает по чужим документам в Москву, а оттуда
летит с Олегом в Испанию...
- Скажи, а что будет Злобину и всем тем, кто заказывал Боксеру все эти жуткие
зрелища?..
- Смеешься? Они же - неприкасаемые... Они смотрели друг на друга и молчали. Думая
каждый о своем...
- Женя, а что Кленов? Зачем он приходил к Рогозину и оставался у него ночевать?
- Видишь ли, у них с Рогозиным было одно дело, связанное с Инной же...
Он кое-кому одалживал свою одежду, свои документы, примерял что-то, словом,
выполнял мелкие, но очень важные поручения...
- Знаешь, что-то я туго стала соображать... Но оставим Германа, главное, что он здесь
и продолжает играть на рояле совершенно потрясающие вещи... Вера Лаврова? Что стало с
ней? Она объявилась?
- Ее сначала нашли, арестовали, но тоже вскоре отпустили, как и Ланцеву...
- Лену отпустили? Прекрасно!.. Скажи, неужели я наконец узнаю, кто же убил
Оленина? Если это не Вера, не Лена, не Инна, не Олег Шонин - тогда кто же?
- А ты не помнишь эту историю с веревкой, в которой застряла кошачья шерсть? Так
вот, Захар терпеть не мог свою соседку, которая вечно вмешивалась в его дела, грозила
вызвать милицию и положить конец его оргиям, а потому он взял и удушил ее любимого
кота. Причем сделал это почти демонстративно, чтобы женщина видела мучения своего
любимца... Садист... И она в тот же день зашла к нему - у него дверь была открыта: он
только что выбросил мусор и не успел запереться - и украла у него топор. Жажда мести была
так велика, что старуха готовилась пару дней к убийству, молила Бога о том, чтобы ей все
это сошло с рук, а когда план созрел, она надела садовые перчатки, взяла в руки топор и
позвонила Захару... Она говорит, что предложила ему мировую, на что он расхохотался ей в
лицо и при этом бросил что-то оскорбительное. Затем махнул на нее рукой и отвернулся,
чтобы выключить чайник. В эту-то минуту она со всей силы и ударила его топором по
голове... Когда Сазонов, к которому она пришла с повинной (не выдержала старуха,
испугалась, сестра-покойница, которую она, как свидетельницу убийства Оленина,
столкнула с подоконника, вдруг стала являться к ней по ночам и требовать раскаяния), так
вот, когда следователь спросил ее, как она вообще додумалась до такого убийства, старушка
ответила, что вычитала этот способ у Достоевского. А Федора Михайловича она считает
хорошим и справедливым писателем...
Инна Шонина наследила своими туфельками в квартире Оленина в тот день, когда
было совершено убийство. Она хотела войти, а дверь оказалась незапертой.
Увидев мертвого Оленина, она сбежала оттуда.
Юля, ты вся дрожишь. - Крымов наконец отвлекся от своего рассказа. - Пойдем, нас,
наверное, заждались...
Они вернулись в ресторан. Их тут же окружили веселые хмельные гости, среди
которых оказались и Рогозин, и Ивонтьев... Вот только Иноземцева Юля не наш
Закладка в соц.сетях
