Жанр: Детектив
Выхожу тебя искать
...на действительно хотела покататься с ним наперегонки по ночному городу или
лучше всего - за городом, когда никто не видит, никто не мешает...
- Лучше бы купил самолет, тогда бы мы полетали...
Они приехали в агентство в два часа.
- Это неслыханно! - встретила их Щукина полушутливым-полузавистливым голосом,
очень хорошо знакомым и Юле, и Шубину. - Где это вас черти носили?
- Надечка, сядь и успокойся, - Шубин усадил откровенно разглядывающую Юлю
Щукину в кресло, применив даже немного силы. - Во-первых, разве можно вот так встречать
человека, который всю ночь провел за рулем и смертельно устал?...
- Это ты о Земцовой, что ли?
- Надя, да что с тобой происходит? Что это ты все на людей бросаешься?
- Видно было, что Шубин не на шутку рассердился. - Вместо тог чтобы напоить кофе и
отчитаться о проделанной работе, ты ведешь себя просто отвратительно..
Чем тебе не угодила Земцова?
Юля, слушая все это, сама налила себе кофе и села в свободное кресло, с
отсутствующим видом уставясь в окно. Терапия Шубина пошла прахом - настроение
ухудшалось, хотелось все бросить, сесть на поезд, а еще лучше на самолет, и вернуться к
маме. И всему виной эта скандалистка Щукина, которая несколько дней тому назад встала не
с той ноги и до сих пор беспричинно бросается на людей.
- Как поживает Чайкин? - Юля повернулась и посмотрела Щукиной прямо в глаза,
пытаясь увидеть в раскрасневшейся обозленной женщине прежнюю добрую, мягкую и
уступчивую Надю. - Нормально... - Она шумно выдохнула, словно освобождаясь от
какой-то внутренней тяжести, и вдруг разрыдалась.
"А ведь она беременна, - подумала Юля, - а мы, идиоты, ничего не замечаем!"
И словно ничего не произошло и Надя не встречала их раздраженным тоном.
Юля начала рассказывать Щукиной, глядя ей прямо в глаза, чем она занималась,
начиная со вчерашнего дня, с тех пор как они с ней расстались, и кончая только что
прошедшим обедом. Она говорила четко, образно, чтобы Щукина могла себе все это
представить, осмыслить и понять.
И вдруг она увидела, как сквозь чужой и холодный взгляд пробивается тепло и тот
свет, который она так ценила в Наде. Это было и сочувствие, и боль за чужую неудачу, и
сострадание, и даже любовь...
- Бедненькая, представляю, как же ты себя чувствовала после того, как она сбежала...
Ты прости меня... Я не должна была так себя вести, я не знаю, что со мной происходит... А
что касается Чайкина, то с тех пор, как ты познакомила его с Иноземцевым, он не выпил еще
ни капли... Не знаю, что будет дальше, конечно, но пока я тебе очень благодарна...
Даже кофе после тех приятных метаморфоз, что произошли с Щукиной, показалось
Юле вкуснее...
- Ладно, не расстраивайся, звони Сазонову или Корнилову, скажешь, что видела
Лаврову в пансионате "Заря"...
- Я сам позвоню, если не хочешь выслушивать дурацких вопросов, - предложил
Шубин, - но только я все равно скажу, что это именно ты ее нашла...
Ты же у нас молодец!
- Вы все держите меня за маленькую... Но все равно - спасибо.
Шубин ушел в свой кабинет звонить, а Юля осторожно спросила Надю, где Крымов.
- Знаешь, он еще не приходил... Звонил, правда, просил, чтобы я взяла ему в ресторане
рубец и холодные киевские котлеты... Не знаю уж, с чего это он так полюбил ресторанную
еду?
- А Шонин? - Юле было даже физически неприятно при воспоминании о своей
последней встрече с Олегом. - Когда я видела его в последний раз, он бросился от меня
бежать... очень все странно и необъяснимо. Думаю, что он сильно страдает, находясь в этом
городе, где ему все напоминает об Инне.
- А с Шониным такая история... - осторожно, словно боясь причинить Юле боль,
произнесла Надя. - Он был здесь, сказал, что настаивает на том, чтобы ты, как только
вернешься, срочно связалась с ним... Я еще спросила его, не случилось ли что-нибудь
важное, на что он мне ничего не сказал, а как-то так... обреченно, что ли, махнул рукой и
быстро вышел... Я так думаю, что действительно что-то произошло...
- Скажи, он говорил обо мне плохо?
- Нет, но лицо у него было неприятное...
- Крымова он не спрашивал?
- Нет. Ты ведь говорила, что расследование он поручил лично тебе....
- Тогда сделаем так: я поеду к Шонину в гостиницу, а Игорь сам расскажет тебе о
нашем плане. Надя, нужно поработать с людьми...
- Иди, не переживай...
- А еще какие-нибудь новости есть?
- Шляпа! Она же нашлась! - засияла, как в старые и добрые времена, Щукина. - Возле
старого ипподрома... Наверно, когда девочку везли на машине по мосту перед площадью и
когда машина заворачивала на Новую дорогу, шляпа вылетела из окна и приземлилась как
раз на поле... Там кругом высокий забор, место заброшенное, безлюдное, никто не живет...
- Понятно... А кто же ее нашел?
- Какой-то милиционер, проезжавший по мосту и проинструктированный относительно
этой шляпы... Да ее действительно трудно не заметить, как сказал мне Крымов, он ее уже
видел у Сазонова... Она, говорит, такая широкополая, оранжевая, с желтым прозрачным
бантом...
- Ее отдали на экспертизу?
- Разумеется...
- Хорошо, тогда подождем результатов...
Олег Шонин встретил ее молчаливым многозначительным взглядом. Она стояла на
пороге гостиничного номера и ждала, когда же с него Спадет оцепенение и он наконец-то
догадается пригласить ее войти. Когда же поняла, что вряд ли этого дождется, сама, слегка
отстранив его, вошла в комнату и села, не дожидаясь приглашения, в кресло.
- Вы меня искали... - Она старалась не смотреть на него, чтобы не вспылить, не
взорваться в ответ на непонятное его поведение, на полубезумный взгляд. - Вы искали, вот я
и пришла. Олег, что случилось?
И тут он опустил глаза и, сделав несколько шагов ей навстречу, опустился перед ней на
одно колено и взял ее руку в свою. Юля едва сдержалась, чтобы не отдернуть руку: мало ли
что он сейчас .выкинет?...
- Кольцо... На вас кольцо Инны... - сказал он, после чего резко встал и отошел к окну.
Теперь уже Юля находилась в состоянии шока. Она, выставив вперед руку, смотрела на
купленное ею у Иноземцева кольцо с бриллиантами и сапфирами.
- Не может быть... - Она взяла себя в руки. - Такие кольца есть в каждом ювелирном
магазине. Вам это могло показаться...
- Нет, я сам подарил ей это кольцо.
- Но почему я должна вам верить?
- Хороший вопрос... Но почему же вчера, когда я только увидел его на вашем пальце, я
до сих пор не могу прийти в себя? Я ведь думаю только о нем, о вас, о вашей связи с Инной
и, главное, с ее смертью... Снимите кольцо и посмотрите на то место, где на нем должна
стоять проба... Там должен остаться шов - мы переплавляли это кольцо, потому что до того,
как подарить его Инне, его носила моя жена, которая во время беременности сильно
располнела...
Ювелир-халтурщик, я думаю, очень спешил и оставил едва заметный след в том месте,
куда вставлялся кусок золота... Это теперь я знаком с хорошими ювелирами, а тогда мне
было абсолютно все равно, кому доверять подобные вещи...
Юля послушно сняла кольцо и без труда увидела чуть заметный след, тоненькую
светлую полоску рядом со знаком пробы.
- Не может быть, - повторила она, все еще не веря в то, что ей сказал Олег.
- Откуда у вас это кольцо?
- Я купила его несколько дней тому назад... точнее, семнадцатого числа, у одного
своего приятеля... - И тут она замолчала, подумав о том, что стоит ей сейчас назвать
Иноземцева, как Шонин поднимет на ноги весь город, но разыщет Сергея и постарается
вынуть из него душу, чтобы узнать, откуда это кольцо оказалось у него. А этого нельзя
допустить. Может случиться непоправимое. "Если это кольцо действительно принадлежало
Инне, то нам крупно повезло, что его купила именно я..."
- Сколько вы за него заплатили?
- Вы не переживайте... Тот человек, у которого я его купила, не любит осложнений...
Он вернет мне деньги и откажется от кольца, если только почувствует, что дело принимает
серьезный оборот.
- А вы не можете его отдать мне сейчас? Я заплачу столько, сколько скажете...
- Боюсь, что я не смогу этого сделать до тех пор, пока не закончу расследование. Это в
ваших же интересах... Теперь мне понятно ваше поведение...
А я все никак не могла взять в толк, почему вы от меня тогда сбежали... Олег,
успокойтесь, считайте, что нам действительно повезло... Ведь кольцо - это ниточка, с
помощью которой мы доберемся до убийцы...
Она и сама верила в то, что говорила: Иноземцев расскажет ей все, что знает, без
утайки. Он не станет портить с ней отношения. Он трус, но и его можно понять.
Она вышла из гостиницы уже без кольца - оно лежало у нее в сумочке, в надежном и
укромном месте. В машине она связалась с Шубиным и рассказала ему про кольцо.
- Игорь, как ты думаешь, мне сейчас самой поехать к Иноземцеву и поговорить с ним,
выяснить, откуда у него кольцо, или...
- Вот-вот, - подал голос Шубин, - или. За ним нужно установить наблюдение, потому
что, продавая кольцо, он понятия не имел, что оно принадлежало убитой Шониной или
вообще покойнице... Вполне возможно, что убийца Инны попросил его продать это кольцо,
и Иноземцев, который, как ты говоришь, очень любит деньги, не мог отказаться от такой
сделки - ведь тот, кто поручил ему избавиться от кольца, наверняка назначил вдвое
меньшую цену, нежели содрал с тебя твой приятель... Представь, какую разницу твой
Иноземцев положил в свой карман.
- Но он не мог взять такую дорогую вещь у человека, которому не доверяет, можешь
мне поверить. При всей своей патологической жадности Сергей очень осторожный человек.
Почему он продал кольцо именно мне, а не понес в комиссионку? Да потому, что он хорошо
знает меня и, главное, он уверен, что в случае чего со мной всегда можно договориться.
- Ты хочешь сказать, что он бы не стал скупать краденое и все такое прочее?
- Да, Сережа очень разборчивый человек, а потому действительно надо бы заняться им
вплотную, узнать, кто входит в круг его друзей и знакомых, на чем держится их дружба (все
друзья должны быть ему более или менее полезны). С кем он встречается чаще всего, кому
должен деньги, кто должен ему... хотя это маловероятно, разве что он ссужает деньги под
проценты...
- Вообще-то, по твоим словам выходит, что он порядочный мерзавец...
- Что значит - порядочный мерзавец? Что это, игра слов?
- Думаю, что ты меня поняла. Ты будешь сама заниматься им или поручишь мне?
- Думаю, что этим лучше всего заняться тебе, поскольку он меня знает в лицо, и стоит
ему понять, что я за ним слежу, - он тут же меня разоблачит. И сразу подумает о кольце.
- Почему ты так полагаешь?
- Да потому, что, когда я буквально на днях обратилась к нему с совершенно другим
делом, он, едва увидев меня, сразу же стал лепетать что-то о кольце...
- Может, ты ошибаешься в нем и у него действительно рыльце в пушку?
- Трудно сказать. Понимаешь, он парень завистливый, вот и мне завидует, что я езжу
на машине, а он, мужик, катается на трамваях... Вот я и подумала, а что, если он на самом
деле вляпался в какое-нибудь грязненькое дельце? Не знаю, Игорь, но время тратить зря не
буду, давай занимайся Иноземцевым... Записывай его адрес, телефон...
Она не могла не позвонить Крымову, ей надо было получить через него у Сазонова
информацию о Рыжовой, Иволгиной и Еванжелисты.
- Ласточка прилетела домой? - иронично спросил он.
Она слушала его сладкие речи, сдобренные желчными вопросами по поводу ее раннего
возвращения из пансионата, пока ей это не надоело и она не отключилась. Тогда Крымов
перезвонил сам.
- Крымов, я нашла Лаврову, но она от меня сбежала. Подробности можешь узнать у
Шубина или уже у Сазонова, а сейчас мне некогда, у меня дела... Ты поможешь мне с
Рыжовой, Иволгиной и Еванжелистой?
И Крымов, словно с него моментально слетела шелуха пустых слов и придирок, как-то
сразу посерьезнел и заверил, что перезвонит ей буквально через десять минут и сообщит все
интересующее ее по поводу убитых женщин. И он выполнил свое обещание. Юля записала в
свой блокнот все адреса.
- Спасибо, я твоя должница...
- А шляпа? Разве тебя уже не интересует рыжая соломенная шляпка с желтым
прозрачным бантом?
И Юля, сделав вид, будто ничего не знает о находке, сказала, что найти шляпу уже не
надеется. Ей хотелось доставить Крымову удовольствие, и она доставила его, выслушав
захлебывающийся рассказ о том, что шляпа, слава Богу, нашлась возле ипподрома...
- Спасибо, Женечка... Это действительно очень важно. - И она послала ему по
телефону воздушный поцелуй.
- Ты поужинаешь сегодня со мной? - тут же спросил он.
- Поужинаю. Вот только точное время пока не могу назвать... Разыщешь меня -
считай, что тебе повезло...
В трубке послышался шумный вздох...
Наташа Рыжова жила на самой окраине города, в поселке Жасминном, в рабочем
общежитии, занимая там маленькую комнатку.
Полупустые, залитые солнцем улицы, беспорядочные застройки непонятного
назначения, глухие заборы и сетчатые ограждения, чахлые мальвы и большие, бархатные от
густой шелковистой пыли лопухи и полынь - все это напоминало какой-то фантастический
пейзаж города из кошмарного сна. И среди этого безобразия - четырехэтажное кирпичное
строение в темных жирных пятнах и влажных, с белесыми разводами потеках. Обычно в
общежитиях постоянно забиваются канализационные трубы и зловонная вода просачивается
сквозь стены, делая их снаружи похожими на стены хронически потеющих бань.
Комендант общежития, молодая разбитная женщина в джинсах и желтой майке,
обтягивающей ее большую, ничем не стесненную грудь, пила пиво из запотевшей бутылки и
с кем-то болтала по телефону. Увидев строгую и подтянутую Земцову, она тотчас поставила
бутылку на пол, как-то выпрямилась, отчего одна из ее пышных грудей едва не вывалилась
из растянутой майки, и осторожно, не попрощавшись с собеседником, положила трубку на
рычаг. - Я вас слушаю... Вы, наверно, из отдела социальных гарантий?
- А что, такие еще имеются? - улыбнулась Юля, чем сразу же расположила к себе
комендантшу.
- Понятно... Вы, значит, не оттуда. Тогда я слушаю вас...
Юля представилась.
- Ой! - Женщина закрыла рот рукой и закачала головой. - Вы по Наташиному делу...
Вот несчастье-то! До сих пор в себя прийти не могу...
Представляете, утром видела, а вечером ее уже не стало...
- Вас как зовут? Вы ведь комендант этого общежития, как написано на вашей двери?
- Совершенно верно, а зовут меня просто Люба. Вы хотите у меня спросить про
Наташу? Пожалуйста. Самая обыкновенная девушка. Ей было всего-то ничего - двадцать
лет. Здоровая как лошадь, - прости меня, Господи, - веселая, немного нагловатая. Умела
делать любую мужскую работу. Скажешь ей, что комнату надо отремонтировать,
подкалымить то есть, она - всегда пожалуйста. Работала в теплице, частенько приносила мне
цветы...
- А вы не могли бы показать ее комнату?
- Могу, конечно. Здесь, правда, уже были из милиции, что-то искали, не знаю, нашли
ли, нет, но уехали, так ничего и не сказали...
Люба провела Юлю на второй этаж, в комнату, окна которой выходили на мусорную
кучу.
- Неважный пейзаж-то, - заметила Юля, отходя от окна и осматривая нехитрую и,
можно даже сказать, убогую обстановку комнаты, которую составляла узкая деревянная
кровать, небольшой платяной шкаф, тумбочка, заваленная дешевыми популярными
журналами о кино, умывальник, стол с единственным стулом и небольшой кухонный столик
с проржавевшей электроплиткой.
- Как ни запрещала я ей готовить в комнате, у нас же бытовка есть, все одно
готовила... Я ей, конечно, была не указ...
- Скажите, Люба, у Наташи были друзья, подружки?
- Почти нет. У нее даже парня толком-то не было. Понимаете, может, это плохо так о
покойниках говорить, но она какая-то глуповатая была, ограниченная, что ли... Может
сказать что-то не подумав, такое нелепое вдруг завернет, что ни один приличный парень
возле нее не удержится... А так, чтобы провести ночь, таких у нее было полно... Правда, был
один, вроде бы постоянный. Он живет на третьем этаже, там у нас мужская половина... Его
зовут Андрей, фамилия Наполов.
Между прочим, он сейчас дома, совсем недавно прошел...
- А как вы думаете, у Наташи могли быть враги?
- Враги... Какое странное слово. Враги на войне, а сейчас, в мирное время, - что за
враги могут быть у девушки? Спала она в основном с холостыми парнями, так что у
женщины убивать ее резона не было... Бизнесом никаким не занималась, говорила, что не
приучена, что не умеет, что лучше будет в теплице самую грязную работу делать, только не
за прилавком стоять... Вот, смотрите, какая она была... - и Люба указала на книжную полку,
где вместо книг стояли в рамках фотопортреты известных мировых атлетов и американских
кинозвезд, а рядом примостилась фотография молодой, коротко стриженной женщины с
мужеподобным широкоскулым лицом, курносым носом и маленькими смеющимися
глазками. - Вот это и есть наша Наташа Рыжова... Знаете, как подумаю, что ее больше нет,
прямо мороз по коже...
- Я с вашего разрешения осмотрю ее шкаф?
- Да, пожалуйста!
Люба говорила еще что-то про Рыжову, но это были обычные женские то ли упреки, то
ли намеки на Наташину неразборчивость в интимных делах, осуждение ее глупости.
Юля, заглянув в шкаф, увидела небрежно разбросанные на полках какие-то несвежие
футболки, застиранные бюстгальтеры, линялые свитера, куртки - и ни одного платья, ни
одной вещицы, подтверждающей ее половую принадлежность. Даже духов на полке над
умывальником не оказалось, а только какой-то одеколон с резким запахом.
Лишь одна деталь насторожила Юлю, когда она случайно открыла коробку из-под
обуви (и подумала еще тогда, что все самое стоящее и интересное для следствия она стала
почему-то находить именно в коробках из-под обуви). Это было огромное количество
бинтов, упаковок ваты, йода и целый набор мазей типа ихтиоловой или Вишневского,
которые применяют обычно при залечивании ран и нарывов.
- Она что, страдала фурункулами или чем-нибудь в этом роде? - спросила Юля,
обращая внимание Любы на содержимое коробки. - У нее здесь, смотрите, целая аптека!
- Да нет, лицо у нее было вроде чистое, разве что кто-нибудь из ее парней подпортит
малость синяком... Но она им все прощала...
- Послушайте, - догадалась наконец Юля, - она, наверное, выпивала?
Почему-то, когда речь шла о женщине, она всегда в последнюю очередь задавалась
вопросом: пьет она или нет. А ведь поступки пьющей женщины бывают куда страшнее и
непредсказуемее, чем алкоголика-мужчины.
- Выпивала, конечно, здесь вообще многие девушки пьют... Их угощают, а они и не
отказываются...
Она вернулась в машину и сразу же позвонила Чайкину:
- Леша, это Земцова тебя беспокоит...
- Привет нашему ангелу... - отозвался радостным тоном Чайкин. - Как дела?
- А почему "ангелу"?
- Да потому, что ты в последнее время выступаешь в роли ангела-спасителя, даже
доктора мне нашла...
- Ты им доволен?
- Он странный, себе на уме, но что-то в нем есть, это точно... Во всяком случае,
средство от запоя он знает, я теперь не то что пить, я даже нюхать водку не могу... То ли
закодировал он меня, то ли загипнотизировал или заколдовал - не знаю, но мне стало
хорошо. Даже желудок перестал болеть.
- Ты больше Надины супчики ешь, глядишь, совсем человеком станешь...
Леш, у меня к тебе вопрос: Рыжова... она у тебя?
- Такая огромная баба, похожая на мужика, которую кто-то застрелил на досуге?
- Да... это она. Скажи мне, пожалуйста, что представляет собой ее печень?
- Как старая мочалка... Злоупотребляла девушка зеленым змием... Да и вообще вела
такой образ жизни, как мужик... Дралась, что ли...
- Это ее мужчины поколачивали, говорят...
- Значит, по пьяной лавочке... А еще у нее пальцы исколоты, исцарапаны...
- Это, я думаю, хоть и не вижу, розовые шипы, она же в теплице работала... Вот бьюсь,
кому понадобилось ее убивать...
- А остальными дамочками тоже ты занимаешься? Земцова, у тебя мозги не задымятся?
У меня создалось такое впечатление, что все убийства в городе висят на тебе...
- Понимаешь, Чайкин, они все связаны между собой... Стой, я, кажется, забыла
навестить одного человека...
Через несколько минут она снова стояла в комендантской. Люба развела руками:
- Забыли навестить Наполова? Вот и я подумала, поговорили-поговорили и забыли...
Вас проводить?
- Нет, не надо, скажите лучше, в какой комнате он живет...
- В триста третьей.
Поднимаясь по грязной узкой лестнице наверх, она думала о том, что так, наверное,
никогда и не станет настоящим профессионалом, сыщиком, способным держать в голове
кучу самых разных дел и ничего не забывать. Вот уехала бы сейчас, так и не встретившись с
парнем, который, можно сказать, жил с Рыжовой.
А ведь он-то наверняка знает об этой женщине больше других. Ее привычки,
пристрастия...
Наполов спал, когда она постучала к нему, и ей пришлось подождать минут пять, пока
он не проснется и не откроет дверь.
- Вы к кому? - спросил коренастый смуглый и черноволосый мужчина, довольно
симпатичный, хотя и с безвольным и каким-то помятым лицом.
- Я расследую убийство вашей подруги, Наталии Рыжовой. Можно войти?
Он впустил ее в комнату, пропитанную застарелым запахом табака и чего-то горелого.
Убогая обстановка, клетчатое казенное одеяло на узкой кровати, грязный умывальник и
пустые бутылки из-под пива на низком обшарпанном столике.
Наполов был неразговорчивым мужчиной, он лишь отвечал на вопросы, да и то
довольно скупо. Да, он часто встречался с Рыжовой, иногда оставался на ночь, помогал ей
деньгами, ходил с ней иногда в кино; выпивали вместе, курили, из всех сигарет она
предпочитала "Бонд"...
- Как вы думаете, Андрей, за что ее могли убить?
- Ни за что... Просто спутали с кем-нибудь, потому что Наташка ничем таким не
занималась, за что могут убить... Я имею в виду денежные дела...
- А как она вообще относилась к деньгам?
- Ей всегда хотелось заработать, чтобы купить себе стильную кожаную куртку, это был
предел ее мечтаний...
- Но она работала в теплице, где платят гроши, почему? Разве она не могла устроиться
на более высокооплачиваемое место? Где она работала до того, как пришла в теплицу?
- В коммерческих ларьках, на лотках, уборщицей в аэропорту словом, где придется...
У нее же образования-то нет...
- А кто ставил ей синяки под глазами? У нее в комнате я сейчас нашла столько бинтов
и йода, сколько не было у меня, наверно, за всю мою жизнь... Вы не знаете, зачем ей это
нужно?
- Она запасалась этим в прошлом году, носилась по аптекам и скупала хирургическую
вату и бинты. Кажется, она собиралась устраиваться на птицефабрику, потрошить цыплят, а
там ведь ножи вон какие острые...
- Вы хотите сказать, что эти бинты ей не пригодились?
- Нет... Пришла пару раз с выбитыми костяшками пальцев на руках, объяснила, что
руку сунула в какой-то станок, а в другой раз пришла с разбитой губой, говорит, с товаркой
парня не поделили...
- Так она работала на птицефабрике?
- Работала, но мало, где-то около месяца, мы с ней в то время мало виделись, у нее, я
думаю, был в это время другой парень, я его никогда не видел, но мне говорили, что он
подвозил ее на иномарке. Некрасивый здоровый мужик килограммов на сто пятьдесят...
Юля записала в блокноте: "Узнать, действительно ли работала Рыжова на
птицефабрике?"
- А у вас в общежитии никто из женщин не носит красивые туфли на тонких
каблуках? - Юля задала этот вопрос явно не по адресу, об этом надо было спрашивать
всезнающую Любу, но встречаться с ней снова почему-то не хотелось.
"Опять непрофессионализм?"
- У нас только Елена-итальянка такие носила, но она больше здесь уже не живет.
- А кто это? И почему из всего общежития вы назвали только ее? Неужели остальные
девушки и женщины не носят туфли на каблуках?
- Не носят. У нас, говорю же, - он казался раздраженным, словно злился, что его не
понимают и задают глупые вопросы, - была только Лена такая... Она любила все красивое,
последние деньги тратила на тряпки и косметику, вечно жила в долгу как в шелку... Вот у
нее полно было туфель на шпильках...
- Как вы сказали - на шпильках?
- Да, она говорила, что... - И тут Наполов, простой, грубоватый парень, который мало
что смыслил в женских делах, густо покраснел, словно стыдясь того, о чем говорит он,
мужчина, но, с другой стороны, заметно оживляясь, что свидетельствует о том, что ему
доставляет удовольствие вспоминать девушку или женщину по имени Елена, которая
единственная из всех, живущих рядом, следила за своей внешностью. - Она говорила, что
для женщины самое главное - это красивая и дорогая обувь, что женщина может носить хоть
рыбацкую сеть вместо платья, но на ногах у нее должны быть красивые, изящные туфли... И
еще она делала маникюр... Она была высокая, красивая и знала, что ей надо от жизни...
Никто не знал, где она работала, кроме меня...
- И кем же она работала?
- А вот этого я вам сказать не могу. Это тайна.
- Она занималась проституцией?
Наполов медленно поднял голову и посмотрел на Юлю тяжелым, полным невыразимой
тоски взглядом - от былой оживленности не осталось и следа.
- Вы что, и ее знаете?
- Нет, но вы сказали, что это тайна, и я сразу же догадалась, какая тайна может быть у
женщины, которой необходимы деньги на покупку дорогих туфель... Это же очень просто. И
где она работала?
- Ходила по адресам, а я ее иногда провожал и встречал, я большего не мог для нее
сделать... Но она не любила, когда я за ней ходил, ругалась, говорила, что не нуждается в
моей защите, что сама справится... Она и правда была сильная, в школе когда еще училась,
легкой атлетикой занималась... Но все равно ей иногда от клиентов доставалось...
- Андрей, вы так о ней рассказываете... Вы любили эту девушку?
- Не знаю, но, когда она уехала, я ждал ее... Я и к Наташке стал ходить, потому что они
дружили с Леной. Такие разные, а дружили... Но у Лены была тайна, и, хотя она не была
красивая, она была настоящей женщиной...
- Она была вашей любовницей?
- Это было всего два раза. А потом она уехала. Я искал ее в тот вечер, ездил на вокзал и
в аэропорт, но не нашел...
- А почему она у
...Закладка в соц.сетях
