Жанр: Детектив
Мертвые молчат
...встрече. В Тампа-Сити я не пользуюсь популярностью, как, впрочем, и любой
посещающий меня приезжий.
- Благодарю. Смогу ли я обратиться к вам, если мне потребуется совет? - Я
встал.
- Конечно, но сначала позвоните. Будет лучше, если автомобиль вы будете
оставлять в стороне от дома, а приходить сюда безопаснее, когда стемнеет.
- Вы говорите серьезно? - удивился я.
- Совершенно серьезно.
- Вы считаете, что кому-то в самом деле не нравится, когда у вас бывают
посетители?
- Именно. С тех пор, как около года назад я вышел в отставку, не могу
припомнить, чтобы до сегодняшнего дня кто-нибудь заходил ко мне в гости. Люди
чураются полицейских, оказавшихся не у дел раньше срока. Но это не беда. У меня
чудесная жена, сад, а это все, что нужно человеку моих лет.
- Вас вынудили уйти в отставку? Я думал...
- Меня просто вышвырнули. Возможно, я расскажу вам об этом однажды, когда
у нас обоих будет больше свободного времени. А сейчас у меня масса дел; думаю,
что и у вас тоже.
- Хорошо, - протянул я озадаченно. Услышанное меня поразило. - Спасибо,
что приняли меня, капитан. А пока - до свиданья.
Оставив его, я направился по садовой тропинке к машине.
По противоположной стороне улицы прогуливался крепко сложенный, румяный
полицейский-регулировщик. Увидев меня, он остановился и вытаращил от удивления
глаза.
Я сделал вид, что не обращаю на него внимания, хотя сердце мое тревожно
забилось, сел в машину и тронулся с места.
Последний взгляд на полицейского, брошенный в зеркало заднего вида, не
успокоил моей тревоги: он держал в руках блокнот. Нетрудно было догадаться, что
он записывает номер "бьюика".
Я остановился в отеле "Приморский", который оказался именно таким, каким
его описывал Брэдли: комфортабельным и не слишком дорогим. Администрация, как
показалось, приняла меня с удовольствием.
Мой номер с ванной, расположенный на четвертом этаже, выходил окнами на
пляж и океан. Коридорный, доставивший в номер вещи, сообщил, что если мне
захочется виски, следует обращаться к нему. Я нашел эту идею недурной. Он
отправился за бутылкой и принес ее быстро, избавив меня от обычного
раздражающего ожидания.
- Что-нибудь еще, мистер? - осведомился он. - Какие-нибудь мелочи?
- Скажи, где находится Кэннон-авеню?
- Это просто. От выхода из отеля сверните направо и езжайте до главной
улицы; на первом перекрестке сделайте правый поворот. Доберетесь до четвертого
светофора - свернете налево и попадете на шоссе, идущее вдоль подножия холма.
Кэннон-авеню - четвертая по левую сторону. На машине дорога займет у вас
четверть часа.
Я даровал ему доллар и свои благословения, а когда он вышел, разделся и
принял душ. Сделав затем еще глоток виски, я облачился в свой лучший летний
костюм строгого покроя, повязал яркий галстук, заглянул в большое зеркало
убедиться, что не опозорю славный Тампа-Сити своим появлением на улице, и вполне
удовлетворенный спустился к машине.
Путь до Кэннон-авеню, судя по часам на приборном щитке, занял у меня
четырнадцать минут. Эго была одна из тех фешенебельных калифорнийских улиц,
которые живо снабжают всякого с доходом, меньшим пятизначного, комплексом
неполноценности.
Небольшие роскошные виллы стояли на огороженных, обсаженных деревьями
участках с безупречно ухоженными садиками, словно соперничая друг с другом
внешним видом.
Каждый дом отличался своеобразием. Было заметно, что каждый из
архитекторов стремился утереть нос соседу, возводя более красивое, современное,
напичканное техникой здание.
Дом № 246 находился в самом конце улицы и, вероятно, был самой недавней
постройки. Этакий двухэтажный особняк в стиле швейцарского шале, с нависающей
крышей. Деревянная лестница с резными перилами вела к парадной двери из мореного
дуба, на которой помещался дверной молоток в виде медвежьей головы. Над дверью
висел замысловатый фонарь из кованого железа, но скорее всего был изготовлен в
момент вдохновения местным кузнецом.
Сад был слишком уж опрятный, чтобы быть уютным. Если бы у меня был такой
сад, я просто боялся бы гулять в нем.
Поставив "бьюик", я толкнул калитку, прошагал по дорожке, обсаженной с
обеих сторон стандартными кустами роз, взбежал по лестнице к парадной двери,
приподнял медвежью голову и постучал.
Время шло, а я ждал, облокотившись о резные перила, чувствуя, как солнце
припекает мне спину. Когда я был уже готов постучать снова, послышались шаги, и
дверь отворилась.
На пороге стоял высокий, худой мужчина. Он упирался в дверной косяк,
расставив мускулистые, волосатые руки и выглядел так, как будто только что сошел
с глянцевых страниц голливудского журнала. Человеку, в отличие от меня
предпочитающему актерский тип внешности, его вытянутое загорелое лицо показалось
бы красивым. Темные, редеющие на лбу волосы были зализаны назад и блестели на
солнце, как лакированная кожа. Он был одет в темно-синюю, раскрытую у ворота
рубашку и расклешенные белые брюки, на ногах у него красовались белые туфли из
оленьей замши. Его вид мог заставить трепетать сердце любой девочки моложе
восемнадцати лет, но я уже вышел из этого благословенного возраста, и у меня
были несколько другие вкусы.
- Привет, - сказал он. - Что вам угодно?
В лицо мне пахнула могучая волна перегара. Этот человек не то что пил, он,
очевидно, купался в виски.
- Мистер Хартли?
- Да. - Он тверже оперся на косяк двери, и тогда я понял, что он пьян.
- Я Чет Слейден из "Крайм фэктс". Мне надо с вами поговорить.
Он наморщил лоб и прикрыл глаза.
- "Крайм фэктс"? Вы имеете в виду журнал?
- Именно. Вы можете мне уделить минутку?
- Что за вопрос, дружище! Заходите, пропустим по маленькой. - Он отступил
в сторону. - Рад вас видеть. Собственно говоря, я тоскую, как вошь на лысине. Вы
когда-нибудь испытывали тоску?
Я вошел в холл, все стены которого были завешаны причудливыми деревянными
безделушками, узорчатыми коврами и лыжными палками. Со всем этим соседствовали
старинные швейцарские часы.
Я ответил, что не могу припомнить, приходилось ли мне испытывать тоску.
- Счастливчик! - Это прозвучало у него вполне серьезно. Он пересек холл и
спустился на три ступеньки в расположенную чуть ниже гостиную. При ходьбе он
сохранял равновесие тем, что очень вовремя переставлял ноги. Если бы он не
оперся о спинку стула, добравшись до места своего назначения, то наверняка
уселся бы на пол.
Гостиная была комфортабельная, но вычурная. Видно, архитектору,
украшавшему эту комнату, крепко запали в голову швейцарские мотивы. Подобный
стиль мог еще сочетаться со снежными сугробами под окнами и грохотом срывающихся
с гор лавин, но в жарком, солнечном калифорнийском городе он был по меньшей мере
нелеп.
Я успел только окинуть комнату быстрым взглядом, как заметил сидевшую на
диване девицу, которая смотрела на меня так, будто перед нею находился человек,
изувеченный и обезображенный в автомобильной катастрофе.
Девица была высокая, стройная, смуглая, надменная и очень, очень красивая.
Ее летний зеленый костюм был не в силах скрыть ее несомненные достоинства, а
длинные, безупречной формы ноги были самыми красивыми из всех попадавшихся мне
до этого в Тампа-Сити.
Она медленно встала. Губы ее растянулись в холодной улыбке, но глаза
сверкали хорошо контролируемой яростью.
- Но, Харт, дорогой, - начала она, - мы беседовали...
- Это мистер... Как вы сказали вас зовут? - прищуривая глаза и уставившись
на меня, спросил Хартли.
- Слейден. Но если я...
- Конечно, нет! - Он положил мне на плечо горячую тяжелую ладонь. - Сюзи,
дорогая, это мистер Слейден. Мы должны обсудить с ним одно важное дело. Мы
встретимся завтра? Что, если я заеду за тобой?
Девица вытаращила на него глаза, затем продефилировала мимо и поднялась в
холл.
Хартли провожал ее взглядом. Выйдя на крыльцо, она захлопнула дверь с
такой силой, что со стены холла свалилась одна из лыжных палок.
- Извините, я и не предполагал... - стал оправдываться я. Хартли
рассмеялся.
- Забудьте и думать об этом. Вы даже не представляете, как я рад вашему
приходу. Эта дама мне до чертиков надоела.
Он подошел к переполненному бутылками бару и налил в стакан две чудовищные
порции виски. Добавив лед, он с некоторым трудом вернулся к месту, где стоял я,
протянул мне стакан, затем вяло плюхнулся в кресло и приподнял свой стакан:
- Ваше здоровье. - Он сделал могучий глоток и, грустно вздохнув, кивнул
мне на кресло:
- Садитесь, мистер Слейден. Расслабьтесь. Вам нравятся женщины?
- Я их терплю, пока не бросаю, - ответил я, присаживаясь.
- Мне бы так, - уныло сказал он. - Если я их терплю - они вцепляются мне в
волосы, если я их бросаю - мне одиноко. Не жизнь, а сущий ад.
Я заметил, что бывает и хуже.
- Возможно...
Он увидел, что я снова оглядел комнату, и поспешно, словно опасаясь, как
бы я не подумал о его причастности к ее убранству, пояснил:
- Похоже, что бывший владелец был не в своем уме. Не думайте, что это мое
творчество: я только снимаю эту кучу хлама. На днях я планирую поехать в
Швейцарию и построить там калифорнийское летнее бунгало. Пусть оно их шокирует в
той же степени, в какой эта берлога потрясла меня - Почесав пальцем лоб, он
нахмурился и продолжил:
- Так что же, любезный, привело вас ко мне?
- Насколько мне известно, вы обращались к уэлденской полиции с письмом о
появившемся в печати фото Фэй Бенсон. Он с удивлением уставился на меня, а
затем, моргнув, кивнул.
- Верно, а как вам удалось это узнать?
- Я работаю в контакте с полицией. Нам требуется выяснить подробности о
прошлом девушки.
- Силы небесные! Зачем полиции понадобилось посылать вас, а не заняться
этим делом самим?
- Тампа-Сити не в их ведомстве. Я напросился поговорить с вами, чтобы
избежать осложнений. - Достав из бумажника фото Бенсон, я протянул его
собеседнику. - Вот эта девушка. Вы ее по-прежнему узнаете?
Он взял фотографию, прищурился и стал внимательно ее изучать, затем
пододвинул к себе настольную лампу, чтобы получше рассмотреть снимок.
- Это та самая девушка, - заключил он. - Я бы ее где угодно узнал. Имейте
только в виду, когда я общался с ней, она была темноволосой, но лицо несомненно
ее. Я специалист по женским лицам: обязан им быть. Я ведь оформляю журнальные
обложки. - Он вернул мне снимок и продолжил. - Эта девушка мне позировала.
Кстати, та надменная штучка, которая только что выпорхнула, тоже мне позирует.
Не думайте, что я живу с ними, в мире и согласии. - Он снова взял фото Бенсон. -
Эта, стоила мне и времени, и денег. На нее глядя, трудно в это поверить, не так
ли? Когда я ее встретил, мне показалось, что с ней будет легко столковаться. Не
тут-то было. Она оказалась такой же, как остальные.
- Ее звали Фэй Бенсон?
Он покачал, толовой.
- Нет, ее имя было Фрэнсис Беннетт. Она выступала в "Золотом яблоке". Это
шикарный ночной клуб на бульваре Рузвельта, если вы о нем не слышали.
- Вы говорите, что она вам позировала?
- Именно. Мы с ней хорошо поработали. Я засек ее, возвращаясь из клуба еще
в июне прошлого года. Мне показалось, что у нее как раз такое лицо и фигура,
которые нужны для хорошей обложки. Я пригласил ее позировать. Она регулярно
стала приходить сюда. Затем неожиданно, безо всяких объяснений, она не появилась
в день, когда ей было назначено. С тех пор я ее не видел.
- Когда это произошло?
- Что-нибудь в августе прошлого года.
- Вы можете назвать точную дату. Это важно.
- Постараюсь. - Он тяжело вздохнул, поднимаясь из кресла, и нетвердым
шагом направился к большому шкафу. Достав оттуда папку, он вернулся в кресло. -
Где-то здесь хранится сделанный мной последний ее набросок. Он не закончен, но я
поставил число на обороте. - Он перебрал кипу незавершенных эскизов, пока не
нашел тот, что хотел, и вручил ее мне.
- Вот он. Дата на обороте.
Я взглянул на эскиз. Хартли действительно умел рисовать. Хотя набросок был
только наполовину завершен, я без труда узнал девушку. Не было никаких сомнений,
что на рисунке изображена Фэй Бенсон. Я посмотрел на лист с обратной стороны.
Там значилось: 2 августа. Через пятнадцать дней после того, как позировала в
этой комнате, она исчезла из Уэлдена. Туда она приехала 9 августа. Хотелось бы
знать, чем она могла заниматься между 2 и 9 августа?
- Да, это ее лицо, - подтвердил я, возвращая эскиз. - Не можете ли вы
припомнить какой-нибудь намек с ее стороны в отношении того, что, возможно, она
не вернется продолжать работу?
Он покачал головой.
- Нет, для меня это оказалось полной неожиданностью. Набросок ей
понравился. Это, правда, вполне естественно. Она сказала, что предвкушает
возможность увидеть его завершенным. Я пояснил, что на это мне потребуется
только один сеанс, и она предложила прийти на следующий день. Сама назначила и
час. Но так и не появилась.
- В какое время, если вы помните, ушла она от вас второго августа?
- Приблизительно в четыре пополудни. Я не люблю работать допоздна. Она
пришла сюда в половине первого. До двух мы работали, затем позавтракали
бутербродами, и в четыре она удалилась.
- Она выступала в "Золотом яблоке" в тот вечер?
- Да. Я случайно оказался там и видел ее в одном из номеров программы.
- Вам известно, где она жила?
- Это можно легко узнать. Я пунктуальный тип, мистер Слейден. Глядя на
меня, в это трудно поверить, но я во всем уважаю систему.
С этими словами он вытащил из шкафа ящик с картотекой, порылся в нем и,
достав нужную карточку, небрежно протянул ее мне.
Я внимательно прочитал все, что было на ней написано:
"БЕННЕТТ, Фрэнсис Люси, 4475 Тампа-Сити, Глинн-авеню, 256. Артистка
варьете. Клуб "Золотое яблоко". 26 лег. Брюнетка. Голубые глаза. Рост 5 футов 6
дюймов. Бюст 36 дюймов. Бедра 36 дюймов. Вес 120 фунтов. Фотогенична. Пригодна
для круизов, отпусков, пикников, сюжетов с коробками сладостей. Хорошая,
спокойная модель".
- Я, держу их всех на учете, - похвалился Хартли. - Как только кто-нибудь
мне требуется, я роюсь в картотеке и нахожу все, что надо.
Я записал адрес Беннетт.
- Не знаете, был ли у нее здесь любовник? - спросил я.
- Понятия не имею. В отношениях с моими моделями я избегаю личных
моментов. Если не соблюдать это правило, обязательно попадешь в историю. Сюзи -
наглядный пример. Она превосходная натурщица, но воображает, что может
рассчитывать на большее: хлопает дверями, ведет себя надменно, не выполняет моих
распоряжений. Моя вина. Я установил с ней личные отношения.
- Я бы и сам не долго думая установил с ней такие отношения, - заметил я.
- Не приходилось вам слышать о человеке по имени Генри Рутланд? Он высокого
роста, красив и ездит на кремово-зеленом "кадиллаке".
- Не приходилось. - Хартли прикрыл глаза. Было видно, что он быстро теряет
ко мне интерес. - Что ж, любезный, если я не могу быть больше вам полезен, я,
пожалуй, немного сосну. Я чувствую себя не столь ясно, как утром.
Я поблагодарил его и поднялся.
- Возможно, я еще позвоню вам. Не беспокойтесь, я выйду сам.
Последние мои слова были произнесены в пустоту. Пока я пересекал гостиную,
за моей спиной раздался храп.
Глава 8
Когда я добрался до Глинн-авеню, время близилось к семи, но я твердо
решил, пока буду в состоянии, продолжать работу, помня о предупреждении Крида.
Если он не ошибался, все шансы были за то, что меня вскоре вышвырнут из города,
и я торопился сделать как можно больше до того, как дело примет скверный оборот.
Глинн-авеню оказалась скромной, обсаженной деревьями улицей, выходившей на
восточный конец прогулочной набережной. Застроена она была многоквартирными
домами и пансионатами для туристов. Построенный из бурого камня дом № 256 не
составлял исключения.
Обнаружив его, я отвел "бьюик" на ближайшую, расположенную в нескольких
сотнях ярдов стоянку и вернулся к дому пешком.
Я поднялся по ступенькам к парадной двери и долго изучал пять табличек с
фамилиями жильцов, ничего, так естественно, и не выяснив. Было очевидно, что на
квартире Фэй Бенсон поселились новые жильцы, но какую именно квартиру она
занимала, я не знал.
Ситуация требовала размышления. Я не очень хотел рекламировать тот факт,
что о ней осведомляются, и вместе с тем не хотел терять возможности увидеться с
людьми, поселившимися в ее квартире. Я уже был почти готов позвонить в первую
попавшуюся квартиру, когда открылась дверь парадного и навстречу мне вышла
девушка.
Она была бледная, темноволосая, с серыми глазами: не красавица, но
приятная на вид. Это была девушка такого типа, которую можно привести домой,
чтобы познакомить с мамой: именно такого типа. Увидев меня, она вздрогнула от
неожиданности и нервно улыбнулась.
- Вы меня напугали.
- Виноват, - извинился я, - я как раз собирался позвонить. - Она
показалась мне достаточно надежной, чтобы признаться, и я продолжил:
- Я ищу мисс Беннетт. Насколько я помню, она живет здесь. Мисс Фрэнсис
Беннетт.
Девушка метнула на меня быстрый взгляд. Я успел заметить удивление в ее
глазах.
- Но Фрэнки здесь давно не живет. Она уехала из Тампа-Сити еще в прошлом
августе.
- Неужели? Какая досада! Я ведь обещал пригласить ее куда-нибудь в
следующий раз, когда буду в городе. Девушка сочувственно улыбнулась.
- Это действительно обидно, но Фрэнки уехала, и я даже не знаю, куда. Я
надеялась, что она напишет, но видно попусту.
- Вы ее подруга?
- О, да. Мы вместе снимали квартиру.
- Моя фамилия Слейден, - представился я. - Для меня это большое
разочарование. Я очень надеялся пообедать с мисс Беннетт, но увы...
Она посмотрела на меня с внезапно вспыхнувшим интересом, смешанным с
осторожностью. Вид мой, по всей вероятности, успокоил ее, и она продолжила
разговор:
- Меня зовут Ирен Джаррард. Не знаю, говорила ли когда вам обо мне Фрэнки.
Извините, мистер Слейден, но она уехала, и я ничем не могу вам помочь.
- М-да, плохи мои дела. - Я одарил ее своей лучшей мальчишеской улыбкой. -
Догадываюсь, что этот вечер у вас уже занят. Но сжальтесь над бедным
незнакомцем! Я так мечтал провести этот вечер не один.
- О, право, я не знаю. - Она в нерешительности запнулась и нервно
засмеялась. - Видите ли, мистер Слейден, я ведь вижу вас впервые. Буду
откровенной. Я собиралась сегодня ужинать в одиночестве и не предполагала...
- Я совсем безвреден, и если вы составите мне компанию, я постараюсь вам
это доказать. А если вы откажетесь, как же я смогу это сделать?
Она снова рассмеялась.
- Как это мило! Ну, хорошо, я с удовольствием поужинаю с вами.
- Договорились. Мой автомобиль в конце улицы. Куда мы поедем?
- К Лодони. Там немножко дорого, зато великолепная кухня, если вы,
конечно, любитель даров моря.
Я уверил ее, что схожу с ума по дарам моря.
Пока мы добирались до ресторана Лодони, я рассеял остатки ее скованности,
и мы весело болтали, словно были знакомы друг с другом большую часть жизни.
Когда я свернул на покрытую гравием аллею, ведущую прямо к залитому
неоновым светом ресторану, Ирен как раз говорила о том, что работает у Раймана
Томаса в рекламном агентстве. Она остановилась на полуслове и спросила:
- Может быть, нам не стоило сюда приезжать. Мне не хочется, чтобы вы
тратили много денег, а здесь все-таки дорого.
Я рассмеялся, подумав, какую благодарность она могла бы заслужить от
Файетта.
- У меня сегодня настроение кутить, поэтому забудьте о деньгах.
Я приткнул машину на стоянке, и мы вошли в дверь ресторана.
Место было действительно превосходным. Большой зал ресторана возвышался
над океаном, и хотя в нем было довольно многолюдно, нам удалось занять столик на
балконе, откуда открывался великолепный вид на море, пляж и резвящихся в лунном
свете купальщиков. Прямо под нами светилась огнями набережная.
Ирен поведала мне, что у Лодони подают черепаховое филе, равного которому
нет в мире, и мы заказали черепаховое филе. Мы начали с пары очень сухого
мартини, затем прошлись по кьянти и перешли к филе. Мы ели и болтали о всякой
чепухе. Когда подошла очередь кофе и сигарет, я перевел разговор на
интересовавшую меня тему.
- Почему же все-таки, мисс Джаррард, Фрэнки уехала из города? У нее были
какие-нибудь причины? Ирен покачала головой.
- Не знаю, что и думать. Как обычно, я ушла на работу, а когда вернулась,
Фрэнки уже не было. Она просто исчезла: не оставила даже записки.
- Она забрала все свои вещи?
- О да. А то я беспокоилась бы еще больше. Но все равно я не могла ничего
понять. Я звонила в "Золотое яблоко", но там были так же изумлены, как и я.
- Кто разговаривал с вами из "Золотого яблока"?
- Режиссер, мистер Хьюлитт. Фрэнки ничего не сообщила ему о своих
намерениях.
- Вы помните точную дату?
- Третьего августа. Я помню, потому что у моего брата четвертого день
рождения, и я ему купила галстук. Я хотела показать его Фрэнки, а она уехала.
- Она вам не сделала ни малейшего намека, что уезжает?
- Нет.
- Заплатила она за квартиру?
- Да, я нашла деньги на камине и очень этому удивилась. Я думала, что по
крайней мере она могла бы оставить записку. Ведь мы, мистер Слейден, были
близкими подругами, жили под одной крышей восемь или девять месяцев и прекрасно
ладили все это время.
Я заказал еще кофе. Когда официант, наполнив наши чашки, удалился, я
спросил:
- Она выступала в клубе в ночь второго августа?
- Да. Днем она позировала художнику, мистеру Хартли. Когда я пришла с
работы около шести, она похвасталась, какой у него хороший получился портрет, и
сказала, что собирается снова встретиться с художником на следующий день. Потом
она выходила за покупками, а когда вернулась, стала собираться в ночной клуб и
уехала туда в восемь часов.
- Вам не показалось, что она взволнована или расстроена?
- Нет, она была в прекрасной форме и ни капельки не волновалась.
- Она вернулась домой в обычное время?
- Пожалуй, позже, чем всегда. Ежедневно она возвращалась что-то около
двух. У нас были отдельные спальни, но я обычно слышала, когда она входила в
квартиру. Мне кажется, в тот день она задержалась, хотя я не уверена в этом.
Спросонья я не поглядела на часы. Только потом до меня дошло, что вроде бы уже
светало.
- Вы видели ее перед тем, как уйти на работу?
- О нет. Я ее никогда не будила. Она вставала не раньше одиннадцати, а я
ухожу на работу в девять.
- В ту ночь она вернулась домой одна?
Ирен пристально посмотрела на меня и насупилась.
- Странно, что вы этим интересуетесь. Впрочем, тогда мне показалось, что
ее кто-то провожал. Я только наполовину проснулась, когда услышала, как она
открывает дверь, но мне почудилось, будто доносился мужской голос. Я, конечно,
не уверена. Я была тогда сонная, но тогда я действительно подумала, что с ней
был мужчина.
- Она часто приводила домой мужчин?
- На моей памяти только один раз, ближе к концу июля. Она сказала, что
собирается пригласить на ужин приятеля, и попросила меня куда-нибудь удалиться
на это время. Мы об этом договаривались, когда снимали квартиру на двоих. Если я
хотела кого-нибудь к себе позвать, из дома уходила она. В тот раз у меня было
свидание в кино, и я вернулась поздно. Они к этому времени уже ушли, но
пепельница была полна окурков. Сигареты были египетские. Я не переношу их
запаха, поэтому и запомнила сорт табака.
- Но это, конечно, могла быть и женщина?
- Да, но на окурках не было следов губной помады. Я улыбнулся.
- В вас пропадает отличный сыщик, мисс Джаррард.
- То же самое я подумала о вас, - серьезно сказала она. - Зачем вы задаете
все эти вопросы?
- Отвечу вам: есть основания полагать, что Фрэнки попала в беду. - Я
достал из бумажника фотографию Фэй Бенсон и положил ее на стол перед Ирен. - Это
ведь она, не так ли?
Ирен взглянула на снимок.
- Да, конечно, но она здесь почему-то блондинка. Она натуральная брюнетка,
мистер Слейден. Почему она покрасилась? Когда был сделан этот снимок?
- Из того, что вы мне рассказали, можно заключить, что снимок сделан
недели через две после ее отъезда из Тампа-Сити. Эта девушка, - продолжал я,
постучав пальцем по снимку, - называла себя Фэй Бенсон. Девятого августа она
приехала в Уэлден и устроилась работать танцовщицей в ночной клуб "Флориан".
Семнадцатого августа она неожиданно пропала, и полиция считает, что ее похитили.
Я собираюсь говорить с вами откровенно, но хочу, чтобы вы пообещали мне молчать
обо всем, что я вам расскажу. Это важно.
Теперь она выглядела несколько испуганной.
- Конечно. Я не скажу ни слова.
- Уэлденская полиция попросила меня разузнать все, что я смогу, о прошлом
девушки. У них были основания считать, что местная полиция не одобрит
расследования, поэтому я должен работать осторожно. В этой истории много
загадочного, и я пытаюсь разобраться, что к чему.
- Но если ее похитили, то она давно уже должна была найтись. - Глаза Ирен
широко открылись от внезапного подозрения. - Вы сказали, что она исчезла
семнадцатого августа? Ведь прошло уже четырнадцать месяцев.
- Пока ее еще не нашли, - сказал я, подумав, что будет благоразумнее не
сообщать ей об убийстве. Она могла испугаться и замолчать. - Возможно, что
похищения и не было, а просто она испугалась чего-то и решила скрыться. У нее
был приятель? Она с кем-нибудь регулярно встречалась?
- Нет. При ее работе это было очень трудно. Она вставала поздно, а к
восьми вечера уходила на работу. Она часто жаловалась мне, как скучно проводить
свободный день в одиночестве.
- И все же был человек, который приходил на ужин в вашу квартиру и который
был с ней в последнюю ночь перед ее отъездом?
- Да. Но она никогда не упоминала о нем, и я никогда его не видела.
- Вы совершенно уверены, что она не уехала той ночью?
- Я проспала и собиралась на работу в спешке. Деньги на камине я заметила,
только когда вернулась. Их могли туда положить и ночью.
- Не упоминала ли она в разговоре с вами человека по имени Генри Рутланд?
Ирен покачала головой.
- Нет.
- У нее был браслет с брелоками. Вам не приходилось его видеть?
- Да, я его часто видела.
- Среди брелоков вы не замечали золотого яблочка? Ирен явно удивилась.
- Да, конечно. Мистер Ройс подарил ей этот браслет. Это произошло вскоре
после того, как она получила работу в "Золотом
...Закладка в соц.сетях
