Жанр: Классика
Речные заводи (том 1-2)
...уку, - отвечал Ли Ин. - Я лечился у
себя в поместье и не решался выходить. Поэтому я не могу сказать, что там
произошло.
- Ерунду ты говоришь! - рассердился начальник округа. - Из поместья Чжуцзячжуан
ко мне поступило заявление, в котором тебя обвиняют в том, что ты связался с
разбойниками из Ляншаньбо и подговорил их привести сюда отряд, чтобы разгромить
поместье. Там сказано и о том, что ты еще раньше получил от этих разбойников в
подарок коня, баранов, вина, шелка и атлас, а также деньги. Сможешь ли ты
отрицать это?
- Ваш покорный слуга знает законы, - отвечал на это Ли ИН, - так как же решился
бы я принимать подарки от разбойников?
- Трудно поверить тому, что ты говоришь, - заявил начальник области. - Придется
отправить тебя в суд, и там ты дашь подробные показания.
Начальник тут же приказал стражникам взять Ли Ина и доставить в окружное
управление, где будет разбираться дело семейства Чжу.
Тюремные надзиратели и стражники тотчас же схватили Ли Ина, связали его и затем
подошли к начальнику округа, который уже сидел на коне.
- А кто здесь управляющий Ду Син? - спросил начальник.
- Я ваш покорный слуга, - отвечал Ду Син.
- В заявлении упоминается также и твое имя, - продолжал начальник. - Взять его
тоже, - приказал он охране, и Ду Сина тотчас же связали. Затем все выехали из
поместья и поспешили в город. Они летели так, что копыта коней едва касались
земли.
Но когда они отъехали на тридцать ли от поместья, из леса вдруг выехали Сун
Цзян, Линь Чун, Хуан Юн, Ян Сюн и Ши Сю со своим войском и преградили дорогу.
- Здесь удальцы из Ляншаньбо! - закричал им Линь Чун.
Начальник округа не решился связываться с разбойниками и, оставив Ли Ина и Ду
Сина, бежал, спасая свою жизнь.
Сун Цзян отрядил за ними погоню, но посланные вскоре возвратились и оказали:
- Если бы мы догнали их, то, конечно, прикончили бы этого окаянного черта,
начальника округа. Но мы так и не узнали, в каком направлении они окрылись.
Между тем Ли Ина и Ду Сина освободили от веревок. Потом им подвели двух коней, и
они сели на них. А Сун Цзян, обрашаясь к ним, сказал:
- Уважаемые господа, я могу предоставить вам убежище в лагере Ляншаньбо. Как вы
на это посмотрите?
- Это совершенно невозможно, - отвечал Ли Ин. - Если бы даже вы убили начальника
округа, то это нас не касается, мы к этому не причастны.
- Вряд ли на суде это учтут, - рассмеялся Сун Цзян. - Если мы уедем, то вас
несомненно впутают в это дело. Но раз вы, уважаемый господин, не хотите
заниматься разбоем, то можете просто провести у нас в лагере несколько дней. И
как только мы узнаем, что вам не грозит никакая опасность вы сможете
возвратиться.
И, не считаясь с желанием Ли Ина и Ду Сина, они захватил их с собой. А те,
очутившись в центре большого отряда вынуждены были подчиняться и ехать с ними.
Все войско тремя отрядами по извилистым горным тропам вернулось в Ляншаньбо.
Предводитель лагеря Чао Гай, вместе с теми, кто оставался в лагере, спустился с
горы и с музыкой и барабанным боем встретил возвратившийся. После того как всех
угостили вином в честь возвращения, они прошли в зал Совещаний и уселись там
полукругом, образуя подобие веера.
Тут Ли Ина и Ду Сина представили всем начальникам, и после этой церемонии Ли Ин
почтительно обратился к Сун Цзяну с такой просьбой:
- Уважаемый господин начальник, вы привели нас в ваш лагерь и представили всем.
Мы готовы были бы служить вам но мы не знаем, что сейчас с нашими семьями.
Поэтому мы покорнейше просим отпустить нас.
- Вы напрасно беспокоитесь, уважаемый господин, - сказал, улыбаясь, У Юн. - Мы
уже послали за вашей семьей, и ее скоро доставят сюда. Что же касается вашего
поместья, то его спалили дотла, и там осталось пустое место. Так куда же вы,
почтенный господин, пойдете?
Ли Ин не поверил этому, но вдруг увидел целый караван - приближались повозки,
запряженные лошадьми. Присмотревшись внимательней, Ли Ин узнал свою семью и
слуг. Поспешив к ним навстречу, Ли Ин стал расспрашивать, как все это произошло,
и жена отвечала ему:
- Вскоре после того, как начальник округа увел тебя, к нам явились два
надзирателя в сопровождении четырех начальников охраны, с которыми было более
трехсот солдат. Они увезли все наше имущество, а нас они по-хорошему усадили в
запряженные повозки. Вытащив из дому все наше добро - сундуки и корзины, они
увели и весь скот: коров, овец, лошадей, ослов и мулов. И потом спалили нашу
усадьбу.
С горечью выслушал Ли Ин этот рассказ. В это время Чао Гай и Сун Цзян вышли из
зала Совещаний и, склонившись перед Ли Ином, стали просить у него прощения.
- Мы уже давно слышали о вас много хорошего, уважаемый господин, - говорили
они. - Поэтому мы и пошли на такую хитрость. Покорнейше просим не осуждать нас
за это!
Теперь Ли Ину не оставалось ничего иного, как только подчиниться своей судьбе.
- Разрешите пока поместить вашу семью на отдых в комнаты, расположенные по
сторонам зала Совещаний, - сказал Сун Цзян.
Увидев, что тут же живут многие вожаки со своими семьями, Ли Ин сказал жене:
- Придется согласиться, ничего не поделаешь.
После этого Сун Цзян снова пригласил Ли Ина в зал Совещаний; они беседовали о
разных делах и остались очень довольны друг другом.
- Уважаемый господин, разрешите познакомить вас с начальником округа и двумя
инспекторами, которых я посылал к вам, - смеясь, сказал Сун Цзян.
Начальником округа был наряжен Сяо Жан, инспекторами Дай Цзун и Ян Линь,
следователем - Пэй Сюань, а начальниками охраны - Да Цзянь и Хоу Цзянь. Затем
позвали "четырех командиров". Это были - Ли Цзюнь, Чжан Шунь, Ма Линь и Бай-шэн.
Увидев их, Ли Ин так и застыл от изумления и не мог вымолвить ни единого слова.
Затем Сун Цзян приказал старшинам немедля зарезать коров и лошадей и устроить
празднество, чтобы искупить свою вину перед Ли Ином и в честь вновь прибывших Ли
Ина, Сунь Ли, Сунь Синя, Се Чжэня, Се Бао, Цзоу Юаня, Цзоу Жуня, Ду Сина, Яо Хэ,
Ши Цяня, тетушки Гу и Зеленой в один чжан - Ху Сань-нян. Празднество для женщин
было устроено отдельно во внутренних комнатах.
Все участники похода были награждены.
Перед залом, где происходило торжество, играла музыка и грохотали барабаны.
Удальцы долго пировали и лишь поздним вечером разошлись. Каждому из вновь
прибывших было отведено отдельное помещение.
На следующий день снова устроили пиршество, на которое собрались все вожаки. И
там Сун Цзян, подозвав к себе Ван Ина, сказал:
- Еще в то время, когда я был в вашем лагере на горе Цинфын, я обещал найти вам
невесту. Это обещание все время не давало мне покоя, но до сих пор я не мог его
выполнить. Теперь у моего отца есть дочь, и он хотел бй принять вас в свой дом
как зятя.
Сун Цзян пригласил отца зайти в зал, где происходило торжество, и привести с
собой Ху Сань-нян Зеленую. Тут Сун Цзян извинился перед ней и сказал:
- Вот мой уважаемый брат, по имени Ван Ин; хотя в военном искусстве он и
уступает тебе, дорогая сестра, но я когда-то обещал найти ему жену и до сих пор
не выполнил этого обещания. Теперь ты уже признала своим отцом моего отца, и все
присутствующие здесь вожаки выступают как сваты. Сегодня как раз счастливый день
для свадьбы, и мы отдаем тебя замуж за Ван Ина!
Зеленая в один чжан, видя вежливое и учтивое обращение, не посмела отказаться,
молодым супругам оставалось только кланяться и благодарить. А Чао Гай и все
остальные были очень довольны этим событием и наперебой восхваляли спра.
ведливость и честность Сун Цзяна. Тут же и свадьбу отпраздновали.
Вино лилось рекой, все поздравляли молодых.
Но в самый разгар праздника на гору явился посланец и сказал:
- В кабачок Чжу Гуя пришел из Юньчэна человек, который хотел бы повидаться с
главарями стана.
Услышав это, Чао Гай и Сун Цзян радостно воскликнули:
- Если сам благодетель пришел к нам и хочет вступить в наш лагерь, то можно
считать, что желание всей нашей жизни исполнено.
Поистине, как говорится:
Тот, кто мщенье и милость сочтет за одно, - недостоин.
Тот, кто белое с черным не спутает, - доблестный муж.
А кто пришел из Юньчэна, вы, читатель, узнаете из следующей главы.
рассказывающая о том, как Летающий тигр убил колодкой Бай Сю-ин и как Чжу Тун
Бородач потерял сына начальника уезда
Мы остановились на том, как Сун Цзян предложил выдать Зеленую в один чжан замуж
за Ван Ина, как все восхваляли Сун Цзяна за его справедливость и благородство и
как по случаю свадьбы было устроено веселое празднество.
И вот во время пира из кабачка Чжу Гуя пришел посланец с донесением:
- На дороге возле леса появился болыпой торговый караван. Когда отряд удальцов
пытался задержать этот караван, один из путников заявил, что он командир конного
отряда из Юньчэна - Лэй Хэн. Тогда Чжу Гуй пригласил этого человека к себе и
стал угошать его, а меня послал доложить вам об этом, - закончил посланец.
Чао Гай и Сун Цзян очень обрадовались этому сообщению и вместе с У Юном пошли
встречать Лэй Хэна. Тем временем Чжу Гуй успел перевезти его на лодке в
Цзиньшатань и высадил там. Увидав гостя, Сун Цзян низко поклонился ему и сказал:
- Давненько мы не виделись с вами, но я всетда вспоминал о вас. Какими же
судьбами вы сейчас очутились в наших местах?
Лэй Хэн поспешил ответить на приветствие и сказал:
- По распоряжениао начальника уезда я поехал в город Дунчанфу, в провинции
Шаньдун. А на обратном пути меня остановили разбойниюи и потребовали выкуп. Но
когда я назвал свое имя, уважаемый брат Чжу Гуй настоял на том, чтобы я
задержался.
- Само небо послало мне такое счастье! - воскликнул Сун Цзян и пригласил Лэй
Хэна в лагерь, где познакомил его со всеми остальными главарями.
В честь гостя был устроен богатый пир, который продолжался пять дней подряд. Сун
Цзян проводил дни в беседах с Лэй Хэном. Чао Гай поннтересовался, как поживает
Чжу Тун.
- Чжу Тун назначен смотрителем городокой тюрьмы в Юньчэне, и новый начальник
уезда очень хорошо к нему относится.
Затем Сун Цзян осторожно завел разговор о том, что Лэй Хэн мог бы присоединиться
к ним. Но Лэй Хэн отказался:
- У меня на руках престарелая мать, и я не могу остаться с вами. А когда мать
умрет, я сам приду к вам.
Поблагодарив хозяев за гостеприимство, Лэй Хэн стал прощаться. Как ни удерживали
его Сун Цзян и остальные главари, он твердо решил идти дальше. Ему преподнесли в
дар деньги и шелка, а самые богатые подарки он получил от Чао Гая и Сун Цзяна.
Все это увязали в большой узел, и Лэй Хэн отправился в путь. Главари проводили
Лэй Хэна до берега, где и расстались с ним. А там его на лодке перевезли на
другой берег, и он пошел своей дорогой, о чем распространяться больше нет
надобности.
Поговорим теперь о том, как Чао Гай и Сун Цзян, вернувшись в лагерь, пошли в зал
Совещаний и, пригласив У Юна, занялись распределением должностей между вожаками.
Закончив это дело, они разошлись.
А на другой день собрали всех вожаков и сообщили им, кто на какую должность
назначен. Сначала распределили обязанности между главарями, которые должны были
нести сторожевую службу на внешних постах - в кабачках. Сун Цзян объявил:
- Сунь Синь и его жена, тетушка Гу, раньше тоже содержали кабачок, поэтому они
смогут заменить Тун Вэя и Тун Мэна, которые получат другое назначение.
Ши Цяню предложили отправиться на работу в кабачок к Ши Юну, Яо Хэ - в помощь
Чжу Гую, а Чжэн Тянь-шоу в помощь Ли Ли. Итак, в каждый из четырех кабачков: на
востоке, западе, юге и севере - было назначено по два человека торговать вином и
мясом, принимать приходящих со всех сторон удальцов и переправлять их в лагерь.
Зеленая с Ван Ином должны были жить позади лагеря, в их ведении были кони всего
стана.
Тун Вэй и Тун Мэн должны были охранять передовые посты в Цзиньшатане, а на мысе
Утиный клюв - дядя с племянником - Цзоу Юань и Цзоу Жунь. Охрана большой дороги
перед лагерем была поручена Хуан Синю и Янь Шуню с конным отрядом. Се Чжэнь и Се
Бао несли охрану первого прохода в лагерь; Ду Цянь и Сун Вань - второго, а Лю
Тан и Му Хун - третьего прохода. Братьям Юань поручалась охрана лагеря на воде,
у южного склэна горы. Мэн Кан был оставлен на должности надзирателя по
строиггельству боевых судов. Ли Ин, Ду Син и Цзян Цзин были назначены главными
хранителями казны лагеря: денег, золота, продовольствия и шелков. Тао Цзун-ван и
Сюэ Юн должны были наблюдать за строительством стен и сигнальных вышек в
Ляншаньбо. Хоу Цзянь ведал изготовлением боевых доспехов, одежды и знамен. Чжу
Фу и Сун Цин назначались главными распорядителями по устройству различных
празднеств и торжеств. Строительство жилых помешений и оград крепости
передавалось в ведение Му Чуня и Ли Юна, а вся канцелярия: переписка и рассылка
писем и деловых бумат, я также прием гостей поручались Сяо Жану и Цэинь Дацзяню.
В руках Пэй Сюаня находилось военное управление, он ведал награждениями
за услуги и наказаниями за провинности. Остальные вожаки - Люй Фан, Го Шэн, Сунь
Ли, Оу Пэн, Ма Линь, Дэн Фэй, Ян Линь и Бай-шэн должны были отвечать за порядок
и спокойствие в лагере на всех восьми участках.
Чао Гаю, Сун Цзяну и У Юну полагалось жить на вершине горы в центре лагеря, Хуа
Юну и Цинь Мину - в левой его стороне, а Линь Чуну и Дай Цзуну - в правой; Ли
Цзюнь и Ли Куй находились впереди лагеря, Чжан Хэн и Чжан Шунь - за латерем, а
Ян Сюн и Ши Сю должны были охранять зал Совещаний и жить в помещениях,
расположенных по обе его стороны.
Так были распределены обязанноста между главарями лагеря. В честь этого каждый
из вожаков по очереди должен был устраивать пиршество.
А теперь вернемся к Лэй Хэну. Уйдя из лагеря, он взвалил на плечи узел, взял в
руки меч и зашагал по дороге к Юньчэну. Возвратившись домой, он поздоровался с
матерью, сменил одежду, вынул письма, которые принес с собой, и отправился прямо
в уездное управление.
Приветствуя начальника уезда и доложив о выполненив поручения, он передал
начальнику бумаги и ушел домой отдохнуть. А затем он, как и раньше, ежедневно
являлся в управлеиие для отметки и для выполнения распоряжений начальника.
Но вот однажды, когда он подошел к восточному помещению управления, кто-то
позади окликнул его:
- Когда же это вы господин начальник, вернулись обратно?
Оглянувшись, Лэй Хэн увидел, что это был местный житель по имени Ли Сяо-эр,
который водил знакомство с разными бйздельниками.
- Только позавчера! - отвечал Лэй Хэн.
- Вы очень долго отсутствовали, - продолжал Ли Сяо-эр, - и, наверно, не знаете,
что сюда из Восточной столицы приехала певичка; по красоте и искусству играть на
музыкальных инструментах ей нет равных. Имя ее Бай Сю-ин. Эта бабочка приходила
к вам, чтобы засвидетельствовать свое почтение, но вас не было в это время дома.
Сейчас она в увеселительном заведении развлекает посетителей разными песенками.
Она каждый день показывает свое искусство: танцует или представляет сценки, а то
еще играет на лютне и флейте и поет. Из-за нее там собирается много народу, все
хотят посмотреть на певичку. Почему бы и вам, господин начальник, не пойти
взглянуть на нее? Она действительно красотка.
Лэй Хэн как раз был свободен и решил пойти вместе с Ли Сяо-эр в увеселительный
домик. Подойдя туда, они увидели, что около дверей висит много шелковых полотнищ
с золотыми иероглифами. Были там и знамена на подставках высотой в рост
человека.
Лэй Хэн и Ли Сяо-эр вошли в зал Зеленого дракона. Лэй Хэн занял место слева в
первом ряду. Ли Сяо-эр оставил его здесь, а сам смешался с толпой и, выйдя на
улицу, поспешил в игорный дом. В это время разыгрывалась веселая сценка.
На подмостки вышел старик. Голова его была повязана шарфом в виде чалмы, он был
в халате из грубой саржи коричневого цвета, в шелковой рубашке и подпоясан
черным поясом. Держа в руках веер, он остановился перед зрителями и обратился к
ним с такой речью:
- Я родом из Восточной столицы и зовут меня Бай Юй-цяо. Я уже стар и живу только
на то, что зарабатывает моя дочь Сю-ин своими песнями, танцами и игрой на флейте
и лютне. Мы ездим по всей стране, чтобы доставлять удовольствие дорогим
зрителям.
После этого раздался грохот барабана, и на сцене показалась Бай Сю-ин.
Поклонившись на все четыре стороны, она взяла палочку и стала отбивать дробь на
барабане так, словно горох сыпался. Затем она запела четверостишия, состоящие из
семи слогов каждая строка. Песенка эта звучала так:
Если птицы долго нет,
Плачут птенчики по ней.
Станет тощею овца, -
Стать ягнятам пожирней.
Человека не легка
К пропитанию стезя.
Человека ведь сравнить
С парой уточек нельзя.
Лэй Хэн громко выразил свое одобрение. А Бай Сю-ин промолвила:
- Сегодня объявлена пьеса, которую я сама исполняю. Содержание ее - история
чистой любви. Близнецы преследуют Су Цbна из города Юйчжана. - После этого
вступления она запела, а потом снова говорила. Зрители бурно выражали свой
восторг. И вот, когда она дошла до самого интересного места, Бай Юй-цяо прервал
ее и продекламировал:
Хоть на музыку свою
И не купим мы коня, -
Все же трогает она
Души, полные огня.
Сейчас, когда ты, дочь моя, получила общее одобрение, можно сойти к гостям! Ты
сыграла пьеску, за которую платят также и барабанщику.
Тогда Бай Сю-ин, взяв поднос и неся его перед собой, пошла по рядам, напевая
такую песенку:
Я начну с богачей. У обильных земель
Я привал совершу: и я дальше пойду,
Чтоб в богатом краю к процветанью прийти.
Пусть не будет пустым этот скромный поднос,
Что несу перед вами я в этом пути!
- Ступай, дочка, обойди зрителей, - приговаривая старик Бай Юй-цяо. - Они готовы
вознаградить тебя.
И вот Бай Сю-ин с блюдом в руках прежде всего подошла к Лэй Хэну, тот полез было
в карман, но вспомнил, что у него нет с собой ни гроша, и сказал, обращаясь к
певице:
- Я забыл захватить деньги, но завтра награжу тебя.
- "Если первый настой уксуса недостаточно крепок, то второй уже кажется
безвкусным" - улыбаясь, сказала Бай Сю-ин. - Уважаемый господин, вы занимаете
здесь лучшее место, так покажите пример другим.
- Это совсем не потому, что я не хочу дать тебе денег, - сказал Лэй Хэн,
покраснев, - но сегодня я действительно ничего не взял с собой.
- Если вы пришли сюда, уважаемый господин, для того, чтобы послушать мое пение,
то почему же вы забыли захватить с собой деньги? - спросила Бай Сю-ин.
- Мне ничего не стоит дать тебе три или даже пять лян серебра. Но вот сегодня,
как на грех, я забыл взять их с собой! - сказал Лэй Хэн.
- Ну, уж если у вас сегодня нет ни чоха, так стоит ли говорить о трех или даже
пяти лянах серебра! - промолвила Бай Сю-ин. - Не хотите ли вы заставить меня,
как говорится, "утолить жажду, только любуясь на сливу" или же "насытиться,
глядя на нарисованную пампушку"!
- Ну, дочка, ты сама виновата, что у тебя нет глаз и ты не можешь отличить
городского жителя от деревенщины! Что с него возьмешь! - вмешался тут старый Бай
Юй-цяо. - Ты лучше обратись вначале к тем, кто умеет ценить искусство.
- Откуда это ты взял, что я не ценю искусство? - сердито спросил Лэй Хэн.
- Да раньше, чем ты поймешь, какие отношення существуют между людьми, у собаки
рога вырастут!
Тут старику присоединились все зрители и стали бранить Лэй Хэна.
- Да как ты смеешь оскорблять меня, ничтожная тварь! - накинулся он на старика.
- А что за беда, если я и обругал тебя, пастуха с захудалого двора! - ответил
Бай Юй-цяо.
В это время кто-то из знающих Лэй Хэна крикнул старику:
- Помолчи! Это чиновник из уездного управления, Лэй Хэн.
- Ах, вот как! Хорошо еще, что не из "ослиного" управления! - воокликнул старик.
Этого Лэй Хэн уже не мог стерпеть. Он вскочил со своего места, прыгнул на
подмосжи и стал руками и ногами избивать старика, разбил ему рот и выбил зубы.
Видя, с каким ожесточением Лэй Хэн бьет старика, присутствующие бросились
разнимать их и уговорили Лэй Хэна уйти домой. После этого, шумно обсуждая
происшествие, разошлись и все остальные.
А надо вам оказать, что эта Бай Сю-ин была возлюбленной нового уездного
начальника еще в то время, когда он жил в Восточной столице. Поэтому она сейчас
приехала в Юньчэн и открыла здесь свое заведение. И вот эта девица села в
паланкин и отправилась прямо в уездное управление, пожаловаться на Лэй Хэна за
то, что он избил ее отца и нанес ему увечья.
- Он избил моего отца и разогнал всех посетителей, чтобы нанести мне ущерб! -
сказала она.
Выслушав ее, начальник уезда рассердился:
- Сейчас же напиши об этом заявление! - велел он ей.
Такое решение можно было назвать решением, навеянным "колокольчиком около
подушки".
Бай Юй-цяо заставили написать жалобу. После этого были осмотрены раны отца и все
это было скреплено свидетельскими показаниями.
Надо вам сказать, что у Лэй Хэна в управлении было очень много друзей, которые
хорошо относились к нему, и некоторые из них обратились к начальнику уезда с
просьбой как-нибудь уладить это дело. Но ничего нельзя было сделать - женщина
продолжала капризничать и настаивать на своем. Поэтому начальнику уезда не
оставалось ничего другого, как выполнить ее желание. Она оставалась у него до
тех пор, пока он не послал людей арестовать и привести в управление Лэй Хэна,
которого тут же избили палками.
После того как с Лэй Хэна сняли показание, на него надели кангу и повели под
стражей по городу для острастки других. Но эта женщина и тут решила настоять на
своем: снова отправилась к начальнику уезда и потребовала от него, чтобы он
приказал провести Лэй Хэна перед ее заведением.
И вот на следующий день, когда началось представление, туда привели, по приказу
начальника уезда, Лэй Хэна. А надо сказать что тюремные охранники, которые вели
его, были такими же служащими, как и он, и у них просто руки не подымались
связать его. Увидев это, женщина про себя подумала: "Что бы я ни сделала, он все
равно будет зол на меня!" И, выйдя из своего заведения, она пошла в чайную и,
подозвав к себе охранников, сказала:
- Вы все в дружеских отношениях с ним, потому и даете ему такую свободу! А
начальнмк уезда приказал связать его. Вы что-то очень раздобрились и нарушаете
приказ. Ну, обождите, я расскажу об этом начальнику, и тогда посмотрим, что с
вами будет!
- Вы не сердитесь, сударыня, - сказал на это один из стражников, - мы сейчас
свяжем его, и дело с концом!
- Ну, если так, то вы получите от меня награду! - пообещала Бай Сю-ин.
И тут охранники, обращаясь к Лэй Хэну, сказали:
- Уважаемый брат! Ничего не поделаешь, придется пока связать вас. - И, связав
Лэй Хэна, они повели его по улице.
В толпе они встретили мать Лэй Хэна, которая в это время несла ему еду. Увидев
своего сына связанным, она стала плакать и бранить охранников, приговаривая:
- Ведь вы служите в одном управлении с моим сыном! Вот что делают взятки! А кто
знает, что ждет еще его впереди!
- Почтенная мать, ты послушай, что мы окажем тебе, - отвечали на это
охранники. - Мы хотели было проявить к нему снисхождение, но что можно было
сделать с этой женщиной? Обвинительница потребовала от нас, чтобы мы связали
его. У нас не было выхода. Не свяжи мы его, она бы пошла к начальнику уезда,
нажаловалась, и нам бы пришлось отвечать. Вот поэтому мы и не посчитались с
дружбой.
- Да где же это видано, чтобы обвинитель сам следил за исполнением приговора? -
продолжала старуха.
- Матушка, - сказал ей на ухо охранник, - у нее очень близкие отношения с
начальником уезда, и достаточно ей сказать ему слово, чтобы погубить нас. Здесь
дело обстоит не так просто!
Тогда старуха сама подошла к сыну и, продолжая ворчать, стала развязывать
веревки.
- Да как же эта низкая тварь смеет пользоваться своим положением и причинять
людям вред! Вот я сама развяжу эти веревки, и посмотрим, что она будет делать!
В это время Бай Сю-ин была в чайной; услышав слова старухи, она вышла на улицду
и закричала:
- Что ты только что сказала, старая рабыня?!
А старуха, разозлившись, и тыча в нее пальцем, злобно отвечала:
- Ах ты, подлая сука, тебя всю изъездили кобели! И ты еще смеешь ругать меня!
Тут Бай Сю-ин, высоко подняв брови и округлив глаза начала отчаянно ругаться.
- Гнида ты старая! - кричала она. - Побирушка несчастная! Да как же ты,низкая
тварь, смеешь оскорблять меня!
- И буду ругать тебя! - кричала старуха. - Что ты мне сделаешь? Ведь ты же не
начальник уезда!
Рассвирепевшая Бай Сю-ин бросилась вперед и так ударила старуху по лицу, что та
зашаталась и едва удержалась на ногах. Тогда Бай Сю-ин снова накинулась на нее и
стала осыпать ударами.
А Лэй Хэн, увидев, как избивают его мать, так и вскипел от ярости. Не сдержав
гнева, он сорвал с себя кангу и с такой силой удария ею Бай Сю-ин по голове, что
сразу же размозжил ей череп, и та рухнула на землю. Все видели, как из черепа ее
вывалились мозги, как глаза ее выскочили из орбит. Бай Сю-ин была мертва.
Очевидцы этого убийства взяли под стражу Лэй Хэна и повели его в уездное
управление, чтобы заявить о совершенном преступлении. Явившись к начальнику
уезда, они подробно доложили ему о случившемся.
Начальник тут же распорядился отвести Лэй Хэна обратно к месту преступления и
приказал чиновникам, ведающим уголовными делами, в присутствии виновного, а
также понятых и соседей, произвести осмотр трупа и составить протокол. После
осмотра все возвратились в управление. Здесь Лэй Хэн дал показания, не пытаясь
оправдывать себя, так что состав преступления был ясен. Старуху, мать Лэй Хэна,
отпустили на поруки, а на него надели кангу и отправили в тюрьму.
Как вы уже знаете, смотрителем тюрьмы был Чжу Тун Бородач. Увидев, что в тюрьму
привели Лэй Хэна, и не имея возможности чем-нибудь помочь своему другу, он
принес еды и вина и стал угощать его. Затем Чжу Тун заставил надзирателей
выбрать камеру почище, подмести ее и устроить там Лэй Хэна. Вскоре в тюрьму
пришла мать Лэй Хэна и принесла ему поесть. Горыко плача, она жаловалась Чжу
Туну на свою беду:
- Мне, старой, уже седьмой десяток идет, и была у меня только одна надежда - мой
сын. Умоляю вас, уважаемый смотритель, в память ваших братских и
...Поділитися у соцмережах
