Жанр: Классика
Полное собрание сочинений с критикой
...двергать двойной и тройной
ответственности писателя, честно соблюдающего узаконенные правила, под предлогом
злоумышления, бог ведает какого. Но и цензора не должно запугивать, придираясь к
нему за мелочи, неумышленно пропущенные им, и делать из него уже не стража
государственного благоденствия, но грубого буточника, поставленного на
перекрестке с тем, чтоб не пропускать народа за веревку. Большая часть писателей
руководствуется двумя сильными пружинами, одна другой противудействующими:
тщеславием и корыстолюбием. Если запретительною системою будете вы мешать
словесности в ее торговой промышленности, то она предастся в глухую рукописную
опозицию, всегда заманчивую, и успехами тщеславия легко утешится о денежных
убытках.
Земская цензурная управа тщательно должна быть отделена от духовной, как
было доныне в России. Ценс."ор" дух."овного" звания не может иногда без явного
неприличия позволить то, что в светском писателе не подлежит ни малейшей
укоризне. Например божба, призвание имени божия всуе, шутки над грехами etc. Что
было бы верьхом неприличия в книге феологической, то разве лицемер или глупец
может осудить в комедии или в романе.
Нравственность (как и религия) должна быть уважаема писателем.
Безнравственные книги суть те, которые потрясают первые основания гражданского
общества, те, которые проповедают разврат, рассевают личную клевету, или кои
целию имеют распаление чувственности прияпическими изображениями. Тут необходим
в цензоре здравый ум и чувство приличия - ибо решение его зависит от сих двух
качеств. Не должен он забывать, что большая часть мыслей не подлежит
ответственности, как те дела человеческие, которые Закон оставляет каждому на
произвол его совести.
Было время (слава богу, оно уже прошло и вероятно уже не возврат"ится"),
что наши писатели были преданы на произвол ценсуры самой бессмысленной:
некоторые из тогдашних решений могут показаться выдумкой и клеветою. Например,
какой-то стихотворец говорил о небесных глазах своей любезной. Ценсор велел
ему, вопреки просодии, поставить вместо небесных голубые - ибо слово небо
приемлется иногда в смысле высшего промысла! - В славной балладе Ж."уковского"
назначается свидание накануне Ив."анова" дня, цен."сор" нашел, что в такой
великий праздник грешить неприлично, и никак не желал пропустить бал."ладу" В.
Ск."отта". Некто критиковал траг."едию" Сум."арокова"; ценсор вымарал всю статью
и написал на поле: Переменить, соображаясь со мнением публики. Ода Похвала
Вакха была запрещена, потому что пьянство запрещено божеск"ими" и
человеч."ескими" законами. - Спрашивается, каков был ценсор и каково было
писателям.
Радищ."ев" в статье своей поместил Кр."аткое" истор."ическое"
повеств."ование" о происх."ождении" ценсуры. Если бы вся книга была так
написана, как этот отрывок, то, вероятно, она бы не навлекла грозы на автора. В
сей статье Р."адищев" говорит, что ценс"ура" была в первый раз установлена
инквизицией. Рад."ищев" не знал, что новейшее судопроизводство основано во всей
Европе по образу судопроизводства инквизиционного (пытка, разумеется, в
сторону). Инквиз."иция" была потребностию века. То, что в ней отвратительно,
есть необходимое следствие нравов и духа времени. История ее мало известна и
ожидает еще беспристрастного исследователя.
МОСКВА.
Москва! Москва!.. восклицает Р."адищев" в конце своей книги и бросает
желчью напитанное перо, как будто мрачные картины воображения рассеялись при
взгляде на золотые маковки старой столицы; он просит читателя подождать его в
Всесвятск."ом" у околицы на возвратном его пути. Тут он примется опять за свои
дерзкие мечтания, за свои горькие полу-истины... Теперь ему некогда: он скачет
успокоиться посреди родных, позабыться в вихре забав, на лоне веселой
москов."ской" жизни. До свидания, читатель: ямщик! погоняй. Москва! Москва!
Многое переменилось со времен Радищева; ныне покидая смиренную Москву и
готовясь увидеть блестящий Петербург, я заранее встревожен при мысли переменить
мой тихой образ жизни на вихрь и шум, ожидающий меня. Голова моя заранее
кружится...
Петр I-ый не любил Москвы, где на каждом шагу встречал воспоминания
мятежей, закоренелую старину и мрачное упрямое супротивление суеверия и
предрассудков. Он оставил Кремль, где ему было не душно, но тесно - и на дальнем
берегу Балтийского моря искал досуга, простора и свободы для своего гения,
беспокойного и могучего. После его смерти, когда старая наша аристокрация на
минуту возымела свою прежнюю силу и влияние. Долгорукие чуть было не возвратили
Москве своих государей, но смерть молодого Петра II-го, возведение на престол
Анны Иоан."новны" снова утвердило за молод."ым" Петербургом его недавние права.
[Елисавета, окруженная старыми сподвиж"никами" Петра В"еликого", следова"ла" во
всем правилам, принятым ее отцом, к которому питала она пламенную,
неограниченную любовь. Ек."атерина" ласкала Москву, внимательно прислушивалась
ее мнению, не мешала ни ее весельям, ни свободе ее толков - и во все время
своего долгого царствования только два раза удостоила М."oскву" своим
присутствием.] Покойный имп."ератор" Алекс."андр" после своего венч."ания" на
ц."арство" был в Москве 3 раза.
В 1810 в первый раз увидел я государя. Я стоял с народом на высоком крыльце
Николы на Мясн."ицкой". Народ, наполнявший все улицы, по которым должен он был
проезжать, ожидал его нетерпеливо. Наконец показалась толпа генералов, едущих
верьхами. Государь был между ими. Подъехав к церкви, он один перекрестился, и
по сему знаменью народ узнал своего г."осударя". Через 2 года перед началом
войны - государь опять явился в др."евней" столице, требуя содействия от своего
дв."орянства", которое славно отвечало ему устами гр."афа" М."амонова". В 1818
приехал он в Москву восставшую и обновленную. Во время присутствия держ."авного"
семейства пушечная пальба возвестила Москве рождение в. кн. Александра
Никола"евича".
Ныне царствующий имп."ератор" чаще других госуд."арей" удостоивает
М."оскву" своим посещением, и старая столица каждый "раз" оживляется и молодеет
в пр."исутствии" своего г."осударя". Неожиданный его приезд в 1830 году, во
время появления холеры, принадлежит истории.
[В Англии правительство тогда только и показывается народу, когда приходит
оно стучаться под окнами (taxes), собирая подать. Во Франции, когда вывозит оно
свои пушки противу площадного мятежа.]
-----
Fuit Troia, fuimus trojani!
Некогда соперничество между М."осквой" и П."етер".Б."ургом" действительно
существовало. Нек."огда" в Москве пребывало богатое, неслужащее боярство,
вельможи оставившие службу, люди независимые по своему состоянию, беспечные,
склонные к пышным увеселениям, к безвредному злоречию и к дешевому
хлебосольству. Нек."огда" Москва была место, где соединялось русское дворянство,
которое изо всех губерний съезжалось в нее на зиму. Гвард."ейская" молодежь
являлась тут же из П."етер"Б."урга". Во всех концах города играла музыка
бальная, и везде была толпа. В зале благородного собрания раза два в неделю было
до 5.000 народу. Тут молодые люди знакомились между собою - улаживались свадьбы.
Москва славилась невестами - как Вязьма пряниками. Московские пиры, так
оригинально описанные кн. В."яземским", вошли также в пословицу. Невинные
странности москвичей были также признак их независимости. Красавицы, перенимая
П."етер"Б."ургские" моды, налагали на них свою печать. Бывало богатый чудак
выстроит себе на одной из главных улиц китайские домики с залеными драконами, с
деревянными куклами под позолочеными зонтиками; другой выедет на гуляние в
карете из кованого серебра 94-ой пробы, третий на запятки четвероместных саней
поставит человек пять арапов, егерей и скороходов - и цугом тащится по летней
мостовой. П."етер"Б."ург" издали смеялся над странн"остями" старушки Москвы - и
в них не вмешивался.
Но куда девались балы, пиры, невесты, чудаки и проказники?
Куда девалась эта суетная блестящая милая Москва, Москва воспетая
Дмитриевым и Баратынским, куда девалась эта шумная, праздная, безрасчетная
детская м."осковская" жизнь? Что заменило для Москвы о"тсу"тствующее боярство,
праздники, роскошь? Ссора двух каких-то провинциальных семейств, которые заехали
в Москву и на безлюдие сделались ее высшим обществом - Теперь в присмиревшей
Москве редко раздается стук кареты, огромные боярские дома стоят пустые, ставни
закрыты, на воротах прибито объявление: что дом прод."ается" и отд."ается" в
наем, и никто его не нанимает и не покупает. Улицы мертвы. Барышни бегут к
окошкам, когда едет один из полицмейстеров с своими двумя казаками.
Подмоск."овные" пусты. Барский дом дряхлеет, во флигеле живет немец управитель и
хлопочет о полотн."яном" заводе. Обеды даются уже не имениниками в угоду
превосходительных обжор, но обществом игроков, задумавших поймать какого-нибудь
новичка, недавно вышедшего из под опеки, или саратовского откупщика приехавшего
на торги. Московские балы - увы! Посмотри"те" на эти увядшие наряды, на эти
домашние прически, на эти белые платки "?", на эти подбеленые башмачки, которые
не в первой уже являются на паркете - И что за кавалеры? Бедная Москва!
Горе от ума есть уже картина обветшалая. Вы в Москве уже не найдете ни
Фамусова, который всякому рад, и французу из Бордо, и кн. П."етру" Ил."ьичу", и
Загорецкому, и Скалозубу, и Чацкому, - ни Т."атьяны" Ю."рьевны", которая Балы
дает нельзя "богаче" etc. Хлестова в могиле. Репетилов уехал в деревню.
Упадок Москвы есть явление важное, достойное исследования: обеднение Москвы
есть доказательство обеднения русского дворянства, происшедшее от раздробления
имений, исчезающих с ужасной быстротою, частию от других причин, о коих
поговорим в другом месте. Так что правнук богача делается бедняком потому
только, что дед его имел четверо сыновей, а отец его столько же. Он уже не может
жить "в" эт"ом" огромн"ом" дом"е", который не в состоянии он освещать даже и
отапливать. Он продает его в казну или отдает за бесценок старым заимодавцам и
едет в свою деревушку - заложенную и перезаложенную, где живет в скуке и в
нужде, мало заботясь о судьбе детей, которых на досуге рожает ему жена и которые
будут совершенно нищими.
Но улучшается ли от сего состояние крестьян? Крепостной мелкопоместного
владельца терпит более притеснений и несет более повинностей, нежели крестьянин
богатого барина.
Но, говорят некоторые, раздробление имений способствует к освобождению
крестьян. Помещики, не получая достаточных доходов, принуждены заложить своих
крестьян в Опекунский Совет, и разорив их, приходят в невозможность платить
проценты. Имение тогда поступает в ведомство правительства, которое может их
обратить в вольные хлебопашцы или в экономические крестьяне. Рассчет ошибочный.
Помещик, пришедший в крайность, поспешает продать своих крестьян, на что всегда
найдет охотников, а долг двор"янства" связывает руки правительству, и не
допускает его освободить крестьян - ибо в таком случае дворянство справедливо
почтет свой долг угашенным уничтожением залога.
Примечания
(1) Имеется в виду следующее место: Не завидую тебе, что следуя общему обычаю
ласкати царям, нередко недостойным не токмо похвалы, стройным гласом воспетой,
но ниже гудочного бряцания, ты лстил похвалою в стихах Елисавете. И если б можно
было без уязвления истинны и потомства, простил бы я тебе, ради признательныя
твоея души ко благодеяниям.
(2) ""En Russie quelques gentilshommes se sont occuрйs de littйrature"."
(3) Имеется в виду следующее место из "Dictionnaire historique et critique de P.
Baffle": "Il s'attacha au cardinal Mazarin qui l'aimait, mais d'une amitiй qui
ne lui produisait rien. Benserade, suivant toujours son gйnie, faisait tous les
jours les vers galants, qui lui donnalent beaucoup de rйрutation. Un soir, le
cardinal, se trouvant chez le roi, parla de la maniиre dont il avait vйсu dans
la cour du pape, ощ il avait passй sa jeunesse. Il dit qu'il aimait les
sciences; mais que son occupation principale йtait les belles lettres, et
surtout la pойsie, ou il rйussissait assez bien, et qu'il йtait dans la cour de
ce papet comme Benserade йtait en celle de France. Quelque temps aprиs il
sortit, et alla dans son appartement Benserade arriva une heure aprиs: ces amis
lui dirent ce qu'avait dit le cardinal. A peine eurent ils fini que Benserade,
tout рйnйtrй de jole, les quitta brusquement sans leur rien dire. Il courut а
l'appartement du cardinal et heurta de toute sa force pour se faire entendre. Le
cardinal venait de se coucher. Benserade pressa si fort. et fit tant de bruit,
qu'on fut obligй de le laisser entrer. Il courut se jeter а genoux au chevet du
lit de son ймinence; et aprиs lui avoir demandй mille pardons de son
effronterie, il lui dit ce qu'll venait d'apprendre, et le remercia avec une
ardeur inexplicable de l'honneur qu'il lui avait fait de se comparer а lui pour
la rйрutation qu'il avait dans la pойsie. Il ajouta qu'il en йtait si glorieux,
qu'll n'avait pu retenir sa joie, et qu'il serait mort а sa porte si on l'еыt
emрксhй de venir lui en tймоigner sa reconnaissance. Cet empressement plut
beaucoup au cardinal. Il l'assura de sa protection, et lui promit qu'elle ne lui
serait pas inutile: en effet, six jours aprиs, il lui envoya une petite pension
de deux mille francs. Quelque temps aprиs, il en eut d'autres considйrables sur
des abbayes; et il aurai йtй йvкque, s'il avait voulu s'engager а l'Eglise".
(4) "Он скитался путями проложенными, и в нечисленном богатстве природы не нашел
он ни малейшия былинки, которой бы не зрели лучшие его очи, не соглядал он ниже
грубейшия пружины в вещественности, которую бы не обнаружили его
предшественники".
(5) "Мы желаем показать, что в отношении российской словесности тот, кто путь ко
храму славы проложил, есть первый виновник в приобретении славы, хотя бы он
войти во храм не мог. Бакон Верулямский не достоин разве напоминовения, что мог
токмо сказать, как можно размножать науки?"
(6) Окончание главы отсутствует в рукописи.
(7) Все журналы пришли в благородное бешенство, восстали а) против стих.
"отворца", который (о верхь унижения!) в ответ на при-глаш."ение" кн."язя"** "
извинялся в стихах), что не может к нему приехать и обещался к нему приехать на
дачу! Сие несч."астное" послание было предано всенародно проклятию, и с той
поры, говорит один ж."урналист", слава *** упала совершенно!
(8) Несостоятельность Закона столь же вредит правительству (власти), как и
несостоятельность денежного обязательства.
ОТРЫВКИ
1817
Венец желаниям! Итак, я вижу вас,
О друга смелых муз, о дивный Арзамас!
--
Где славил наш Тиртей кисель и Александра,
Где смерть Захарову пророчила Кассандра,
--
в беспечном колпаке,
С гремушкой, лаврами и с розгами в руке.
Послушай, дедушка, мне каждый раз,
Когда взгляну на этот замок Ретлер,
Приходит в мысль, что, если это проза,
Да и дурная?.....
[Сиятельный Аристофан!]
"КОЛОСОВОЙ."
О ты, надежда нашей сцены.
Уж всюду торжества готовят "ся твои",
На пышных играх Мельпомены,
У тихих алтарей любви.
Когда явилась ты пред нами
в первый раз
Милый мой, сегодня
Бешеных повес
Ожидает сводня,
Вакх и Геркулес.
Бахус будет дома,
Приготовил он
Три бутылки рома
С бочкою "нрзб.".
За старые грехи наказанный судьбой,
Я стражду восемь дней, с лекарствами в желудке,
С Меркурием в крови "?", с раскаяньем в рассудке -
[Я стражду - Эскулап ручается собой]
[Я клялся на свободной "лире""?"]
"ПОСЛАНИЕ К А. И. ТУРГЕНЕВУ."
В себе все блага заключая,
Ты наконец к ключам от рая
Привяжешь камергерский ключ.
[Кто хочет, пой]
шляпа с розами
И грудь открытая, и эти кружева,
И на одно плечо накинутая шаль.
Она мила, твоя подруга
[Ее прекрасен] -
"ДЕНИСУ ДАВЫДОВУ"
[Красноречивый забияка,
Повеса, пламенный поэт]
Ты мне велишь открыться пред тобою -
[Не знаемый] дерзал я обожать,
Но страсть одна повелевала мною
Оставь, о Лезбия, лампаду
Близ ложа тихого любви.
[Жуковской]
" "
[Как ты шалишь и как ты мил,]
[Тебя хвалить, тебя порочить]
Когда в листах воспоминанья
Увидишь ты сии черты -
Воспомни "свиданья""?"
Теснится средь толпы еврей сребролюбивый,
[Под буркою казак], [Кавказа] властелин,
Болтливый грек и турок молчаливый,
И важный перс, и хитрый армянин -
Генерал не попал
" "
Но к обеду опоздал,
И [вздыхает] Зоя
во дни Дадона
Был монастырь, где чернецы
Без правила "и" без закона
В беспечных радостях, в живом очарованьи,
О дни весны моей, вы скоро утекли.
Теките медленней в моем воспоминаньи
Одна черта руки моей,
Тебе довольно, друг мой нежный -
Он далече далече плывет в печальном тумане
[Вдали тех пропастей глубоких,
Где в муках вечных и жестоких]
--
Где слез во мраке льются реки,
Откуда изгнаны навеки
Надежда, мир, любовь и сон,
Где море адское клокочет,
Где, [грешника] внимая стон,
Ужасный сатана хохочет
"ИЗ БАЙРОНА."
Нет ветра - синяя волна
На прах Афин катится;
" "
Высокая могила зрится.
Ведите же прежде телят вы к вымени юницы
Она подарила
первый сон,
И мысль об ней одушевила
Безвестной лиры первый звон -
"В. Ф. РАЕВСКОМУ."
Не даром ты ко мне воззвал
Из глубины глухой темницы.
Дай, Никита, мне одеться:
В митрополии звонят.
Мой пленник вовсе не любезен -
Он хладен, [скучен], бесполезен -
Все так - но пленник мой не я.
[Напрасно] славил,
Дидло плясать его заставил,
Мой пл"енник" следст"венно" не я.
Улыбка уст, улыбка взоров
[Скажи] -не я ль тебя заметил
В толпе застенчивых подруг,
[Твой первый взор не я ли] встретил,
Не я ли был "твой" первый друг?
Мадам Ризнич с римским носом,
С русской "- - - - -" Рено.
Кто ты не смей"?" -
А ты зачем раз"...."
С прямым"?"
Чтоб оглянуться он не смел"?"
"Нрзб." с его брезгливой"?" рожей
Он в "нрзб." гост"иной""?" сел"?"
Сквозь"?"
Приют любви, он вечно полн
Прохлады сумрачной и влажной,
Там никогда стесненных волн
Не умолкает гул протяжный.
Как узник, Байроном воспетый,
Вздохнул, оставя мрак тюрьмы
[В глаза -]
А за глаза Maman, Папа
"НАБРОСКИ К НЕНАПИСАННЫМ
"ПОДРАЖАНИЯМ КОРАНУ."
"1."
Слаб и робок человек,
Слеп умом - и все тревожит
"2."
Они твердили: пусть виденья
Толкует хитрый Магомет,
Они ума его "творенья," "?",
Его ль нам слушать - он поэт!..
С перегородкою коморки,
Довольно чистенькие норки,
В углу на полке образа,
Под ними верб[ная] лоза
[С иссохшей просвирой и свечкой],
" "
[Горшок с на окне],
Две канареички над печкой -
Иван-Царевич по лесам
И по полям "и" по горам
За бурым волком раз гонялся.
Так "нрзб." слезами
Пылая капает сургуч.
Играй, прелестное дитя,
Летай за бабочкой летучей,
Поймай, поймай "ее" шутя
Над розой колючей,
Потом на волю отпустя.
Но не советую тебе
Играть с уснувшим змием -
Завидуя [его] судьбе
Готовы
[Искусным пойманный] перстом
Вкус верный, острый ум и нравов "?" чистота
Смеетесь вы, "что" девой бойкой
Пленен я, милой поломойкой.
--
Она не старая мигушка,
Не криво (-----) вострушка
И не плешивая "?" "-----".
Он вежлив был в иных прихожих,
Но дома скучен, сух и горд.
Скажи мне, Ночь, зачем твой тихой мрак
Мне радостней
"ИЗ ПИСЬМА К ЖУКОВСКОМУ."
Веселого пути
Я Блудову желаю
Ко древнему Дунаю,
И "----" его "---".
КХЛБКР.
"КЮХЕЛЬБЕКЕРУ."
Да сохранит тебя твой добрый Гений
[Под бурями] и в тишине
Как широко,
Как глубоко!
Нет, бога ради,
Позволь мне сзади.
В пещере тайной, в день гоненья,
Читал я сладостный Коран,
Внезапно ангел утешенья,
Влетев, принес мне талисман.
Его таинственная сила
" "
Слова святые начертила
На нем безвестная рука.
1820-1826
Что-то грезит Баратынский,
Что-то думает Плетнев?
ОТРЫВКИ И НАБРОСКИ
НАДИНЬКА.
Несколько молодых людей, по большей части военных, проигрывали свое именье
поляку Ясунскому, который держал маленькой банк для препровождения времени и
важно передергивал подре"зая" карты. Тузы, тройки, разорванные короли, загнутые
валеты сыпались веером - и облако стираемого мела мешалось с дымом Турец."кого"
табаку.
- Не уж то два часа ночи? боже мой, как мы засиделись, - сказал Виктор N
молодым своим товарищам. - Не пора ли оставить игру?
Все бросили карты, встали изо стола, всякой докуривая трубку [стал] считать
свой или чужой выигрыш; поспорили, согласились и разъехались.
- Не хочешь ли вместе отужинать, - спросил Виктор"а" ветреный Вельверов, - [я
познакомлю] тебя с очень милой девочкой, ты будешь меня благодарить. Оба сели на
дрожки и полетели по мертвым улицам Петербурга.
"В НАЧАЛЕ 1812 ГОДА..."
В начале 1812 "года" полк наш стоял в небольшом уездном городе, где мы
проводили время очень весело. Помещики окрестных деревень обыкновенно приезжали
туда на зиму, каждый день мы бывали вместе - по воскресениям танцовали у
предводителя. Все мы, т. е. 20 лет"ние" обер-офицеры были влюблены, многие из
моих товарищей нашли себе подругу на этих вечеринках - и так неудивительно, что
каждая безделица, относящаяся к тому времени, для меня памятна и любопытна.
Всего чаще посещали мы дом городничего. Он был взяточник, балагур и хлебосол,
жена его - свежая веселая баба, большая охотница до виста, а дочь стройная
меланхолическая девушка лег 17, воспитанная на романах и на блан-манже...
"ЗАПИСКИ МОЛОДОГО ЧЕЛОВЕКА."
[4 мая 1825 г. произведен я в офицеры, 6"-го" получил повеление отправиться в
полк] в местечко В."асильков" - 9"-го" выехал из Петербурга.
Давно ли я был еще кадетом? давно ли будили меня в 6 часов утра, давно ли я
твердил немецкий урок при вечном шуме корпуса? Теперь я прапорщик, имею в сумке
475 р., делаю что хочу и скачу на перекладных в местечко В."асильков", где буду
спать до 8 часов и где уже никогда не молвлю ни единого немецкого слова.
В ушах моих все еще отзывает шум и крики играющих кадетов, и однообразное
жужжание прилежных учеников, повторяющих вокабулы - le bluet, le bluet, Василек,
amarante амарант, amarante, amarante..... Теперь стук тележки да звон
колокольчика одни нарушают окрестное безмолвие...... Я все еще не могу
привыкнуть к этой тишине.
При мысли о моей свободе, об удов."ольствиях" пути и приключениях, меня
ожидающих, чувство несказанной радости, доходяще"й" до восторга, наполнило мою
душу. Успокоясь мало-по-малу, наблюдал я движение передних колес и делал
математические исчисления. Нечувствительным образом сие занятие меня утомило, и
путешествие уже казалось мне не [столь] приятным, как с начала.
Приехав на станцию, я отдал кривому смотрителю свою подорожную и потребовал
скорее лошадей. Но с неизъяснимым неудовольствием услышал я, что лошадей нет; я
заглянул в почтовую книгу: от города * до Петербурга едущий 6"-го" класса
чиновник. с будущим взял [12] лошадей, генеральша Б. - 8, две тройки пошли с
почтою, остальные две лошади взял наш брат прапорщик. На станции стояла одна
курьерская тройка, и смотритель не мог ее мне дать. Если паче чаяния наскачет
курьер или фельдъегерь и не найдет лошадей, то что с ним тогда будет, беда - он
может лишиться места, пойти по миру. Я попытался подкупить его совесть, но он
остался неколебим и решительно отвергнул мой двугривенник. Нечего делать! Я
покорился необходимости.
Угодно ли чаю или кофею, спросил меня смотритель. Я благодарил, и занялся
рассмотрением картин"о"к, украшающих его смиренную обитель. В них изображена
история блудного сына. В первой почтенный старик в колпаке и в шлафорке
отпускает беспокойного юношу, который поспешно принимает его благословения и
мешок c деньгами. В другой изображено яркими чертами дурное поведение
развратного молодого человека; он сидит за столом, окруженный ложными друзьями и
бесстыдными женщинами, далее промотавшийся юноша [в] французском кафтане, "и"
треугольной шляпе пасет свиней и разделяет с ними трапезу,- В его лице
изображены глубокая печаль и раскаяние, он воспоминает о доме отца своего, где
последний раб etc. Наконец представлено возвращение его к отцу своему. Добрый
старик в том же колпаке и шлафорке выбегает к нему на встречу. Блудный сын стоит
на коленах - вдали повар убивает упитанного тельца и старший брат с досадой
вопрошает о причине таковой радости. Под картинками напечатаны немецкие стихи. Я
прочел их с удовольствием и списал, чтоб на досуге перевести.
Прочие картины не имеют рам, и прибиты к стене гвоздиками. Они изображают
погребение кота, спор красного носа с сильным морозом и том."у" подоб."ное", - и
в нравств."енном" как и художеств."енном" отношении не стоят внимания
образованного человека.
Я сел под окно. Виду ника"ко"го. Тесный ряд однообразных изб, прислоненных
одна к другой. Кое-где две-три яблони, две-три рябины, окруженные худым забором,
отпряженная телега с моим чам."оданом" и погребцом.
День жаркой. Ямщики разбрелись. На улице играют в бабки златовласые,
замаранные ребятишки. Против меня старуха сидит перед избою подгорюнившись.
Изредко поют петухи. Собаки валяются на солнце, или бродят, высунув язык и
спустя хвост, да поросята с визгом выбегают из-под ворот и мечутся в сторону
безо всякой видимой причины.
Какая скука! Иду гулять в поле. - Развалившийся колодец. Около его - мелкая
лужица. В ней резвятся желтинькие утята под надзором глупой утки, как балованные
дети при мадаме.
Я пошел по большой дороге - справа тощий оземь, слева кустарник и болото...
Кругом плоское пространство
...Поділитися у соцмережах
